Читать книгу "S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса – 2"

– А еслъи не свойи? – со смешком поинтересовалась американка.

– Тогда пусть пиццей встречают, – хохотнул Батя.

– Йест, коммандэр.

Вскоре над MRAP-ом разнёсся усиленный громкоговорителем голос. Что именно Мэри вещала, Батя не слушал. Он, собственно, мог бы сказать и сам, но ему было откровенно лень. Да и американке он вполне себе доверял. Это там, в прошлой жизни они были врагами и пристрелили бы друг друга при первой возможности. Но этот мир уравнял всех. Тут не имелось национальностей, как таковых. Были только люди, по воле случая получившие иммунитет от местной заразы и вынужденные объединиться ради выживания.

Когда снайперша закончила, над крепостью воцарилась тишина, долгая и гнетущая. Люди там были, Батя видел признаки их присутствия. Выставленные над частоколом стволы «калашей», лёгкий дымок от не погашенного до конца костра. Но выходить к спасителям пока никто не собирался.

– Мэри, дальше я сам. Прими руль, – готовясь к худшему, решил Батя.

Американка тут же переместилась в кабину, а командир – на её место.

«Может, дело в языке? – без особой уверенности подумал он. – Принимают нас за врага?»

– Уважаемые защитники крепости! – начал он, взяв громкоговоритель. – Мы пришли спасти вас. Я Батя, командир присланного вам на помощь взвода ЧВК «Адская Сотня». Враг уничтожен, но, к сожалению, это ещё не конец. Без нашей помощи вам не обойтись. Ещё раз повторяю, мы – не враги и не предлагаем вам сдаться. Мы пришли помочь и…

Договорить ему не дали. Знакомо грохнула пушка, и из-за бревенчатого частокола вылетел снаряд.

– Отступаем! – заорал Батя в рацию, но бойцы уже сами поняли, что дело приняло неожиданный оборот.

Все оставшиеся на поле боя машины ещё до команды дали задний ход и этим спасли себя. Снаряд разорвался в метре от носа Орла-три, единственного, кто задержался со стартом на короткое мгновение. Шрапнель осколков застучала по броне танка, волна огня лизнула её, оставляя после себя жирную чёрную копоть.

– Чё за хрень? – возмутился Винт.

– Fucking shit, they’re idiots! – на родном английском поддержала кинолога Мэри. – Коммандэр, онъи нам точино нужены?

– К чёрту! – ответил порядком разозлившийся Батя. – Не хотят – не надо. Четверых мы вытащили, остальные сами пусть разбираются!

И, пожевав в задумчивости губами, добавил:

– Бойцы, слушай мой приказ! Орёл-один, следи за воротами. Дёрнутся – мочи их к такой-то матери! Орёл-два и три, патрулируете периметр вокруг дохлых тварей. При появлении новых – огонь без команды! Остальные – потрошить тварей. Оббираем самых крупных и валим отсюда. Переночуем на Недострое, сюда вернёмся утром.

– Бать, а что со спасёнными? – уточнил Горелый. – Обратиться ведь могут.

– Док сам проследит, не маленький, – отрезал командир. – Найдёт, как их обезопасить друг от друга. Всё, работаем!

Сбор содержимого наростов на затылках тварей занял сорок минут – бойцы занимались этим не в первый раз и имели при себе все необходимые инструменты. А после того, как он оказался закончен, Батя отдал приказ возвращаться.

Ночь на Недострое прошла спокойно, хотя люди и удивились, что на Африку пока нельзя. Пацан, которого Батя привёз с седьмого лоскута, оказался иммунным. А вот из четверых спасённых один к утру всё-таки обратился, но Док действительно принял все меры безопасности, и никто при этом не пострадал. Несчастного гуманно пристрелили и двинули, наконец, к крепости.

Сегодня ворота были открыты, и прямо в них виднелись сразу два объеденных костяка.

– Предупреждал же, – при их виде вздохнул Батя и дал отмашку на зачистку.

Сам остался с караваном – был уверен, что уж со свежими зомби его бойцы справятся без проблем.

Боевая техника встала на защиту и контроль вчерашнего поля боя, и из барахолок полезли гражданские – в их задачи входило вскрытие наростов у тварей меньше моллюска, а также уборка территории. Трупы зомбаков грузили в кузов одного из натовских тягачей, чтоб вывезти, элитников чернокожие ополченцы распиливали на куски при помощи бензопил – эти куски потом будут разложены вокруг крепости, чтоб отпугивать тварей поменьше.

Батя контролировал процесс, но и сам не гнушался грязной работы. Попутно наставлял Семёна – пацан, просвещённый Доком, больше не истерил и старался изучать мир, в который попал, с жадностью, свойственной только подростковому возрасту. При виде дохлых тварей он, конечно, слегка побледнел, а от давно привычного Бате запаха разложения даже проблевался, но всё равно старался помогать, как мог.

Толку от него было немного, но мальчишка старался, и Батя, как мог, отвечал на его вопросы, показывал виноградины и горох, объясняя, что это и для чего, и даже ловил некоторый кайф от общения со смышлёным пацаном.

– Бать! Батя! – отвлёк его оклик бойца.

Командир поднял голову.

– Что случилось, Ветрянка?

– Ничего плохого, Бать, – тут же успокоил его связист.

– Тогда почему по рации не доложил?

– Ну-у… там это… – неожиданно замялся Ветрянка.

– Что именно «это»? – строго сдвинул брови Батя. – Яснее говори!

Чёрт с ней, с показной субординацией, не была она в чести и в прежней Сотне, а уж в этой, новой, и подавно. Но так теряться от простейшего рапорта о том, что что-то случилось?

– Не злись, командир, – неожиданно попросил боец. – Не знаю я, как о таком правильно говорить… Тебе лучше самому посмотреть…

– На что, мля? Вы там что, разговаривающего моллюска нашли? – резко бросил Батя первое, что пришло в голову. – Или ещё одного Батю? – добавил внутренний батин Петросян и сам же заржал над шуткой.

Но растерянный боец вдруг выпрямился и почему-то заулыбался:

– Так точно, командир. Батю и нашли. В смысле, тебя. Ну, копию ещё одну. Вроде пока не урчит…

Глава 5

Батя едва не пошатнулся от неожиданности. Когда он только начал восстанавливать Сотню – задавался вопросом, что будет, если в этом мире вдруг появится ещё одна его копия? И приходил в ужас от перспектив. Потом эти размышления забылись за суетой дней, Батя успокоился. И вот, на тебе!

Что с этим теперь, итить его налево, делать? А?

В целом, к копиям командир относился индифферентно. Ему нужны бойцы, и какая разница, одинаковы они с лица, как говорилось в одном старом мультфильме, или нет. Тем более, что двое «одинаковых» у него уже есть – Ворон с Дроздом. И вроде ничего, крышей не текут от радости встречи. Наоборот, решили считать себя близнецами и жутко этим гордятся. Да и второй Горелый, хоть и не застал погибшего первого, но вполне его заменил с практической точки зрения.

Правда, с батиной копией вопрос был совсем в другом. Речь шла не о бойце подразделения, а о командире. Вернее, теперь уже о двух командирах, каждый из которых привык быть главным. И неизвестно, смогут ли они между собой договориться – потому что Батя, полгода в одиночку выживавший в этом мире и сумевший организовать жизнь тут как для бойцов, так и для гражданских и, по сути, возродивший Адскую Сотню, уступать своё место пусть себе же, но менее опытному, точно не собирался.

Оставалось только выяснить, окажется ли второй Батя достаточно разумным, чтоб сознательно отказаться от претензий на место главнокомандующего.

Поскольку командиру перед бойцами положено было быть уверенным, Батя собрал всю волю в кулак, отбросил сомнения и рявкнул:

– Ну второй я, и что? Чудо, какого никто не видел? Чего говорить боялся? Я, может, втайне Ворону с Дроздом завидовал, а тут радость такая!

Последняя фраза, разумеется, принадлежала внутреннему Петросяну, который решил прикрыть растерянного Батю своими тупыми и не всегда смешными уточками.

– Виноват, командир, – с облегчением выдохнул Ветрянка. – Докладываю – второго тебя сразу заперли в очищенной хижине. Воду, еду и пойло предоставили. Держать, как обычно?

– Да, – кивнул Батя. – Всё равно раньше времени на него не найдём.

И, отвернувшись, продолжил заниматься делом. Ветрянка отправился обратно в крепость – зачистка всё ещё продолжалась.

Спустя час Батя отправил гражданских обедать. Привычные ко всему «старички» тут же потянулись к одной из «барахолок», а вот Семён от еды пока отказался, только, морщась, сделал глоток пойла из батиной фляжки. Сам командир отдыхать не стал. Вместо этого сел за руль второй «барахолки», которую загрузили трупами тварей, и повёл её за реку, на лоскут с заброшенной промзоной, которую с некоторых пор стали называть Крематорием. С ним отправились несколько ополченцев.

Выгрузив трупы, вернулись, и работа по уборке территории продолжилась.

Наконец, из крепости доложили, что зачистка завершена. Вторая «барахолка» сразу отправилась на разгрузку, забрав с собой женщин и детей, в то время как мужчины продолжили убирать трупы тварей.

– Тебе тоже туда, – подтолкнул Семёна к крепости Батя.

– Дядь Андрей, я с вами, – заупрямился малец, но командир остался непреклонен.

– Тут ты и так хорошо поработал, не надо надрываться. Помоги пока внутри, мне так будет спокойнее.

– Ну ла-адно, – протянул мальчишка и неохотно отправился вслед уехавшей «барахолке».

К вечеру основные работы были завершены. Трупы, которые могли привлечь других тварей своим запахом, сожгли на Крематории. Расчленённых элитников разложили вокруг крепости – пусть хоть пару недель, пока не сгниют, мелочёвку поотпугивают. Очистили территорию внутри частокола и несколько хижин, включая самую большую – ночевать снова придётся без особых удобств, но хотя бы на привычном и родном месте.

Поужинали. Батя распределил бойцов на дежурства. Новичков Севу, Кузена и двойника Ветрянки, уже получившего позывной Мокрянка или, по-простому, Мокрый, позвал на беседу – Бате не давал покоя тот факт, что бойцы продолжали сражаться, даже когда исход стал ясен, и надо было отступать.

Оказалось, они выполняли приказ своего Бати. Тот, попав в кисляк, части бойцов приказал двигать внутрь крепости, к ополченцам, а части – остаться снаружи и принять бой на себя, пока остальные не зайдут врагу в тыл.

Это никак не вязалось ни с закрытыми воротами крепости, ни с тем, как группу зачистки поприветствовали из-за частокола. Да и тот факт, что нового Батю обнаружили в крепости, а не в том самом тылу, да ещё и живым, тоже подсказывал, что тут что-то не чисто.

Однако бойцы не врали – об этом командиру говорил второй его Дар, появившийся после принятия белой жемчужины. Сначала Батя не понимал, куда этот Дар применять, если вокруг и так все свои, но потом сообразил, что каждые два месяца могут появляться и новые люди, которых, разумеется, стоит проверять на искренность.

– Ясно, – вздохнул Батя по окончании расспросов. – Ладно, бойцы, осваивайтесь Сегодня никаких дежурств, отсыпайтесь. А завтра первым делом к Доку – пусть определит вам порции пойла и гороховки и похимичит над будущими Дарами. Потом двинете к Психу, он введёт в курс дела, назначит в дежурства и выдаст мыльно-рыльное и чистые шмотки. Ну а как хижины расчистим окончательно, будете обживаться. Пока можете у Психа бутылку бренди взять, скажете, что я разрешил. День у вас был тяжёлый, расслабиться не помешает. Но дальше – сухой закон. Всё, свободны!

Оставшись один, командир задумчиво подпёр кулаками подбородок и задумался. Но ни к какому выводу так и не пришёл, поэтому счёл за лучшее лечь спать.

Сон облегчения не принёс. Батя ворочался в своём спальном мешке и никак не мог остановить поток мыслей. Даже думал уже встать и пойти допросить своего двойника, но всё-таки решил оставить это дело на утро. Под то самое утро, наконец, и забылся на какие-то пару часов.

Из хижины Батя вышел помятый, не выспавшийся и злой. Санитарный уголок с бочками воды и ямами для туалета ещё не подготовили, поэтому помочиться пришлось прямо под частокол, но там, где женщины не увидят – они за такое даже Бате по шапке надавать способны. Хранительницы очага, мля. И не ругнёшься на них, ведь правы будут.

Убедившись, что вынужденное хулиганство осталось никем не замеченным, Батя отправился на раздачу еды. Получил свою банку тушёнки, с тоской вспомнил об овощах и куриных тушках, которые довольно часто удавалось добыть ещё не испорченными после обновления Троечки. Подумал, а не приспособить ли один из тягачей под мобильную грядку, чтоб свои помидоры с огурцами растить, но мысленно махнул рукой, отметая затею. Может быть, потом, когда у него под началом будет хотя бы полторы сотни бойцов и сотня гражданских, он и вернётся к этой затее. Но пока рук и так не хватает, так что нехрен!

Ел командир не спеша, намеренно растягивая процесс, потому что идти к двойнику отчаянно не хотелось. Почему-то он заранее ничего хорошего не ожидал от общения с самим собой. Словно сработала чуйка и подсказывала о грядущих неприятностях. Но откладывать разговор до бесконечности Батя не имел права.

Сдав пустую банку – из неё, возможно, Горелый и его умельцы соорудят что-нибудь полезное в хозяйстве, Батя со вздохом отправился в хижину, где всё ещё был заперт его двойник.

– Командыр! – вскинул руку в неумелом воинском приветствии чернокожий ополченец по имени Аксу. – Докладывай – всё спакона!

– Молодец! Вольно! – похвалил Батя и хлопнул бойца по плечу. – Свободен на двадцать минут! Я пока сам тут…

Боец расплылся в широкой белозубой улыбке, и придерживая древний, но ухоженный «калаш», едва не бегом помчался завтракать. А Батя, выдохнув, решительно отодвинул занавеску, прикрывавшую вход, и вошёл в хижину.

– Где мои люди? – тут же услышал он требовательный голос.

Его собственный голос.

Батин двойник сидел у дальней стены, связанный по рукам и ногам. В хижине царил полумрак, так что лица вошедшего он не видел, иначе наверняка бы засомневался с целостности собственной крыши – примерно, как сомневался в этом сам Батя, когда впервые увидел копии своих бойцов. Батя, зная себя, приближаться к двойнику не стал. Однако сразу задал встречный вопрос:

– По большей части – мертвы. Потому что ты приказал им стоять до конца. Зачем? Ты же понимал, что шансов против тварей у них нет.

Двойник усмехнулся.

– Я не буду отчитываться перед врагом. Русские не сдаются!

– Если ты не заметил, то я тоже русский, – стиснул зубы Батя.

– Ага, – согласился двойник. – Который работает с амерами. За сколько они тебя купили? Сколько стоит твоя Родина?

Бате оставалось только скрежетнуть зубами – разговор предстоял поистине тяжёлый.

– Вставай! – велел он двойнику. – И прыгай сюда!

– Нахрена? – язвительно поинтересовался он. – На солнышко в последний раз посмотреть? Хватит с меня этого долбаного африканского светильника!

– Если мозги не растерял, будешь на этот светильник ещё долго любоваться. Вставай, сказал! Если, конечно, тебе нужны ответы…

Двойник нарочито громко вздохнул и, изображая полное отсутствие интереса, покачал головой:

– Не хочу.

Батя тут же ощутил в словах двойника прямо-таки махровую ложь. Хотел он ответов, ещё как хотел. Просто пытался продавить оппонента, демонстрируя равнодушие, которое, по большому счёту, не ощущал.

– Ну, дело твоё, – взял приём на вооружение Батя. – Тогда продолжай сидеть тут.

И отвернулся, сделав вид, что уходит.

– Где? Мои? Люди? – зло раздалось сзади. – Я видел, как ты увёл один из моих танков. Где экипаж?

– Хочешь знать – поднимешь свою задницу и пойдёшь за мной, – отчеканил Батя. – У тебя пара секунд, пока я не задёрнул занавеску с той стороны.

В том, что двойник, проиграв словесную баталию, пришёл в ярость, догадаться было не сложно. Но внешне он никак этого не проявил, разве что всё-таки поднялся, хоть и сделал это в последний момент.

– Ноги развяжи! – потребовал он.

– На улице, – отрезал Батя, не оборачиваясь. – До неё и так допрыгаешь.

И услышал издевательский смешок.

Ожидаемо. Он, скорее всего, вёл бы себя так же в аналогичной ситуации. Вот только он не был врагом собственному двойнику, вот в чём разница! И это требовалось продемонстрировать максимально быстрым и эффективным способом.

Отойдя от хижины метра на три, Батя остановился и прислушался. Да, так и есть – двойник выбрался из хижины, но за ним не пошёл. Наверняка сейчас стоит и привыкает к свету. Пусть, хорошее зрение ему сейчас понадобится.

– Ну, и что ты мне хотел показать? – спустя минуту поинтересовался двойник.

– Видишь хорошо? Зайчиков ловить перестал? – вопросом на вопрос ответил Батя. – Тогда смотри.

И, наконец, обернулся.

Лицо двойника изумлённо вытянулось. Потом на нём проступило непонимание.

– Ну что, насмотрелся? – исподлобья уточнил Батя.

– Ты кто такой? – наконец, спросил двойник.

– Копия Бати. Ты, кстати, тоже.

– Я не копия, – упрямо мотнул головой двойник.

– Она самая, – настоял на своём Батя и устало потёр переносицу. – Слушать готов? Тебе, брат, мало что в моём рассказе покажется правдой, но поверить придётся. Иначе очень скоро окажешься в зубах тех тварей, что напали и на твоих, и на амеров.

Дальше пошло проще. Батя говорил, двойник слушал с круглыми от удивления и неверия глазами. Иногда задавал уточняющие вопросы, но Батя своим вторым Даром чувствовал, что двойник ищет нестыковки в его словах, а не ответы.

Тем не менее, вскоре это чувство пропало – двойник, наконец, поверил.

– Чертовщина как есть, – прокомментировал он, когда Батя закончил.

– Она, – кивнул командир. – Так что, воевать с нами будешь или отвести тебя к парням, которых мы спасти успели?

– Повоюешь тут, – вздохнул двойник. – Амеров, говоришь, у тебя уже пятеро тут?

– Шестого вчера подобрали, Мэри, думаю, уже провела ему… гм… первый урок русского языка.

Двойник хохотнул. О любвеобильности снайперши он ничего не знал, но о смысле фразы про урок догадался сразу.

– Слыш, ты, который я… А где у вас тут лазарет? Башка трещит невыносимо, надо, чтоб Док глянул, не контузия ли… Док-то хоть живой?

– Одна штука имеется. Только тебе, брат, в лазарет чуть позже надо будет. Пойло, что тебе с тушняком принесли вчера, пил?

– Которое из годовалой выдержки носков? Нет, конечно! Вылил! Такое дерьмо пить – себя не уважать.

– Не будешь пить – либо зомбаком станешь, либо от головной боли и помрёшь, – Батя снял с пояса флягу.

Хотел просто бросить двойнику, но вспомнил, что тот всё ещё связан. Поэтому достал нож и пошёл освобождать.

– На, – закончив, всё-таки сунул двойнику флягу. – Два глотка, не больше. И пить это теперь постоянно придётся.

Двойник скривился, но к фляге всё же приложился. Прислушался к себе.

– Слушай, а помогает, – спустя пару секунд резюмировал он. – Вот уж никогда не думал, что чем крепче носки, тем чудодейственнее настойка.

– Это ты ещё не знаешь, из чего сделана, – мрачно пообещал Батя. – Ладно, идём, покажу тебе, как мы тут живём.

Сама крепость двойника не впечатлила. Хотя он удивился чистоте и тому, как быстро её навели. Поцокал языком, глядя на переоборудованные MAN-ы и MRAP. Вытаращил глаза, посчитав танки – во взводе их было всего три, а тут – уже четыре. Подивился Соколу и Дрозду, походя поприветствовавшим Батю и с осторожным любопытством оглядевшим его двойника, понаблюдал, как Горелому с ремонтом помогают американский штурмовик Джон, его спасённый вчера соплеменник и трое негров.

Когда увидел женщин и детей, даже присвистнул и не удержался от вопроса:

– Чего этих-то не вооружил, раз у вас тут постоянно война с тварями?

– Не женское дело. Кто захотел, те сами оружие взяли. Остальных зачем заставлять?

– А кто не захотел – зачем они? – не понял двойник. – Обуза же.

Батю кольнула острая игла неприязни.

– Быт обеспечивают, – отрезал он. – Тут мало кто первые же часы после обновления переживает да ещё и с иммунитетом оказывается. Никем разбрасываться нельзя. Понадобится – вооружатся, учим мы тут всех.

– Ну, дело твоё, – решил уйти с острой темы двойник. – Раз ресурсы и количество бойцов позволяют гарем держать, то чего бы и нет.

Ресурсы не то чтобы позволяли. Еду, одежду, содержимое наростов тварей для пойла – всё, по сути, добывали бойцы. А чем больше появлялось народу, тем больше становилась и нагрузка. Женщинам и детям, к тому же, требовалось и множество бесполезных с мужской точки зрения вещей: учебники, всякие кремы и шампуни с ароматом то ли луговых, то ли лесных трав, какие-никакие игрушки, специфические гигиенические средства.

Правда, благодаря женщинам быт бойцов тоже улучшался. Это утром все завтракали тушёнкой из запасов – потому что не успели вчера полностью обжиться. Но уже к обеду те самые женщины наверняка приготовят что-нибудь вкусное в костровой яме.

Те же самые женщины выстирают и залатают всю одежду, позаботятся о том, чтоб возле «бани» всегда имелся запас чистых полотенец и тот самый шампунь вместе с мылом. При загрузке каравана удостоверятся, что всё лежит на своих местах, мгновенно разберутся со сроками годности притащенных с Троечки продуктов. И это не говоря уж о том, что в этом мире мужики без секса со временем с ума сходят до того, что даже к зомбячкам лезут, так что и тут африканки – дамы весьма благодарные и страстные, – тоже пользу приносят. Снижают, так сказать, потенциальную напряжённость в обществе.

Так что жестокосердие двойника Бате ой как не понравилось. Но он вынужден был напомнить себе, что, оказавшись в этом мире, поначалу и сам многого не понимал. Понимание пришло много позже, когда появились Мэри и любовница Ромео. Когда обе они обеспечили бойцам регулярный секс для снятия напряжения, когда американка оказалась ещё и отличным боевым товарищем, а Марта впервые накормила бойцов обыкновенными макаронами с кетчупом, которые тогда ещё и в глаза впервые увидела, и готовить не умела.

На осознание, что есть обуза, а что ею не является, у Бати ушло много времени.

А двойник? Что ж, и он со временем должен будет всё понять сам.