Читать книгу "Невеста эльфийских королей"

Глава 5

Юна

Мой план был идиотским. Я это понимала. Но не видела другого выхода. У меня было двенадцать минут между пересменками стражи, чтобы попасть в архив через кладовку. Окно кладовой не поддавалось.

– Ну давай же, – прошипела я, вцепившись в раму обеими руками, чувствуя, как деревяшка режет ладони.

Наконец мне это удалось. Рама поддалась, а я едва не свалилась с приставленной к стене садовой лестницы. Я протиснулась внутрь, зацепившись подолом за что-то, и рухнула на пол кладовой между мешками муки, подняв облако белой пыли. Мука попала в нос, вызывая чих. Я зажала его обеими руками и просидела так секунд десять, пока все не улеглось. Поднялась, отряхнула муку с одежды и двинулась к внутренней лестнице. Ступени заскрипели под моими ногами. Чтоб никто не услышал пришлось подниматься почти на цыпочках. Вдруг снизу донесся голос и я замерла, вжавшись в стену, чувствуя, как заколотилось сердце.

– ...говорю тебе, показалось, – произнес первый голос, приближаясь.

– А мука откуда на полу тогда? – возразил второй.

Мука. Проклятая мука.

Я взлетела по оставшимся ступеням и вывалилась в коридор архива за секунду до того, как внизу распахнулась дверь кладовой. Не дожидаясь развязки спора стражников – метнулась к боковой двери архива, спрятанной за гобеленом. Нащупала ручку. Толкнула. Заперто.

– Да чтоб тебя, – прошептала я, доставая из рукава шпильку, которую предусмотрительно захватила именно на такой случай.

Замок сопротивлялся. Пальцы дрожали от адреналина, я дважды роняла шпильку, прежде чем механизм наконец поддался. Ворвалась внутрь. Тихонько прикрыла за собой дверь. Метнулась к знакомому стеллажу, к дневнику в потрепанном переплете с инициалами золотом – Р.Т. В этот момент в коридоре раздались шаги. Это точно были не стражники. Я нырнула за шкаф с травами, прижимая дневник к груди, и затаила дыхание. Дверь архива открылась.

– Сюда кто-то проник, – произнес голос, и я узнала его. Ирдан. – Дверь точно была заперта. Я сам ее закрыл на ключ.

Второй голос что-то пробормотал в ответ – неразборчиво, но интонация не сулила ничего хорошего.

– Обыщите, – велел Ирдан. – Я предполагаю, что это она.

Я вжалась в тень между шкафом и стеной. Узкая щель едва вмещала меня. Шаги приближались. Окно. Маленькое, под потолком, слишком маленькое для взрослого эльфа, но я была гораздо меньше. Отчаяние было куда убедительнее любых расчетов. Я досчитала до трех и рванула к окну, зацепившись коленом за угол ближайшего стола, ударившись бедром о выступающую полку. Из глаз брызнули слезы от боли. Но я сжав зубы, вскарабкалась на подоконник, протискиваясь в узкий проем.

– Там! – раздался крик позади.

Я вывалилась наружу, на покатую крышу пристройки, и покатилась вниз по черепице. Упала в кусты рядом с оранжереей с глухим звуком. Затаилась на несколько минут. Прислушалась. Наверху хлопнуло окно – судя по всему, его закрыли, решив, что беглец уже убежал и искать бессмысленно. Дневник я прижимала его к груди.

– Ну ты и дура, – прошептала я сама себе, поднимаясь на трясущихся ногах.

– Согласен, – произнес голос сзади, и я подпрыгнула на месте, едва не взвизгнув.

Сириэль стоял у входа в оранжерею, скрестив руки на груди.

-И давно ты здесь стоишь? – прохрипела я.

– Достаточно долго, чтобы увидеть, как ты падаешь с крыши, – сказал он, подходя ближе и оглядывая меня с ног до головы. – Ты вся в муке. И у тебя кровь на локте.

Действительно, рукав оказался разорван, на ткани расползалась темная полоса.

– Переживу, – сказала я, хотя рука уже начинала неприятно жечься.

– Ты сумасшедшая, – сказал он. – Залезла в архив через окно кладовой, судя по муке. Едва не попалась Ирдану в руки.

Я, внезапно осознавала весь ужас произошедшего. Сириэль замолчал, и веселость в его взгляде испарилась мгновенно.

– Покажи, что нашла, – сказал он.

Я протянула дневник. Он осторожно взял его.

– Идем, – сказал он, беря меня за руку. – Тебе нужно обработать порез, а мне – прочитать это в спокойной обстановке. Пока нас никто не увидел.

Мы шли через сад короткими перебежками между тенями деревьев, будто скрывались от погони. Я то и дело оборачивалась.

– Перестань оборачиваться, – произнес Сириэль, не замедляя шаг. – Дергаешься, как заяц.

Мы добрались до его покоев. Эльф усадил меня на край кровати. Доставая из шкафа полосу чистой ткани и склянку с какой-то жидкостью.

– Будет щипать, – проговорил он.

– Спасибо за предупреждение, – процедила я.

– Давай рассказывай, – велел он. – Все, как было.

Я рассказала. Про муку, про стражников, про голос Ирдана, приказывающий обыскать помещение. Он слушал, промывая мне рану, а затем затягивая бинтом.

– Ты понимаешь, насколько глупо это было? – поднял он на меня глаза.

– Понимаю, – сказала я. – Но дневник того стоил.

– Он ничего не стоит, если ты мертва, – произнес он. – Твоя человеческая природа не дает тебе права на подобный риск. Мы и без того теряем вас слишком быстро – не хватало еще, чтобы вы сами разбрасывались тем немногим временем, что отпущено.

– Разбрасываюсь, значит, – сказала я, отдергивая руку. – Прости, что не стою на месте покорно, дожидаясь, пока меня отравят по расписанию.

– Я не это имел в виду.

– А что тогда?

В нем угадывалась борьба между привычной холодностью и чем-то, отказывающимся укладываться в рамки превосходства.

– Если с тобой что-то случится, – нашелся он, – мне придется объяснять двору смерть очередной королевы. А мне это не пристало делать, учитывая, что ты – всего лишь человек, а я – король.

– Всего лишь человек, – повторила я тихо.

– Именно, – сказал он, и его взгляд снова стал ледяным. – Я забочусь о сохранности вложения короны, не более.

– Тогда зачем ты лечил мою руку пять минут назад? – спросила я. – Если тебе все равно.

Челюсть его напряглась, а взгляд на секунду метнулся в сторону от меня.

– Рефлекс, – сказал он наконец. – Не более того.

– Конечно, – усмехнулась я. – Рефлекс. Как все остальное, видимо.

Я встала и направилась к двери.

– Юна, – окликнул он.

Я обернулась.

– Дневник, – сказал он. – Я прочту его сегодня же.

Я кивнула и вышла, оставляя его с проклятым дневником.

Утром, я вышла в сад и опустилась на край бассейна с золотыми рыбками. Совсем скоро появился Сириэль, с дневником подмышкой.

– Дневник прочитан, – произнес он, останавливаясь в нескольких шагах. – Ничего конкретного. Прямых имен там нет. Ты зря занимаешь мое время, человечка.

– Разумеется, нет, – посмотрела я на него. – Было бы слишком просто.

– Ты ожидала чего-то другого?

– Я ожидала, что ты попытаешься проанализировать записи вместе со мной.

– Я не обязан вообще с тобой разговаривать, – высокомерно произнес эльф.

– Не обязан, – согласилась я. – Как не обязан был вчера помогать мне. Хотя всем известно, что всего лишь инкубатор для наследника.

– Значит, ты предпочитаешь честность, – проговорил Сирижль. – Хорошо. Вот честность: ты человек. Ты проживешь здесь, если повезет, немногим больше года. Называть тебя инкубатором грубо, но это не ложь.

– То есть проще держать меня на расстоянии, – уточнила я.

– Проще, – подтвердил он, не видя смысла отрицать очевидное.

– Плохая стратегия, – сказала она

– Возможно, – кивнул Сириэль. – Но я не собираюсь извиняться за осторожность, выработанную двумя веками опыта. Если хочешь честности – вот она вся, без прикрас: я не знаю, как перестать держать дистанцию, даже если часть меня этого хочет.

– Я не прошу тебя перестать, – вздохнула я. – Только не ври мне о том, что превосходство, это единственное, что ты чувствуешь.

– Испытание в Роще, – эльф резко сменил тему. – Эндиэль, вероятно, назначит его в ближайшие дни. Тебе стоит знать: ни одна прежняя невеста не выдерживала дольше десяти минут без последствий.

– Понятно, – кивнула я. – Спасибо за предупреждение.

Сириэль усмехнулся и сунул мне дневник.

– Держи, – проговорил он. – Спрячь его у себя. Если я посчитаю нужным, вернемся к обсуждению после рощи.

Он развернулся и направился обратно во дворец. Я смотрела ему вслед, сжимая в руке источник предполагаемых ответов.

Глава 6

Юна

Дату ритуала мне назвала Мила. Она влетела в мои покои с корзиной белья.

– Госпожа, конюх сказал – завтра, – выпалила она. – Король Эндиэль лично распорядился о дате. Завтра вас поведут в Рощу. Но…

– Но? – спросила я, видя, что Мила не договорила.

– Ничего такого, госпожа, – сказала Мила, взгляд ее метнулся в сторону.

– Мила, говори.

Она вздохнула, будто сдаваясь под тяжестью собственной совести.

– Предыдущая королева после испытания месяц не могла подняться с постели, – тихо сказала она. – А та, что была перед ней, кричала так, что слышно было даже в людской.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Спасибо, что рассказала, – внутри уже разгоралась паника.

– Простите, госпожа. Не стоило вас пугать накануне.

– Лучше знать заранее, – возразила я, – чем в последнюю секунду.

Мила ушла, оставив меня в напряжении. Недоговоренные предупреждения, ни одного внятного объяснения того, что меня ждет завтра. Только туманные обрывочные слухи, которые звучали куда страшнее любой правды.

Я вышла подышать, надеясь, что движение отвлечет от тревоги. Забрела в восточную часть сада. Это место отличалось от остального – разросшиеся, почти дикие грядки, где растения теснились друг к другу без всякого порядка.

– Заблудились, ваше величество?

Я вздрогнула от неожиданности. Ирдан стоял у входа в одну из теплиц, отряхивая землю с рук. Он был в рабочей одежде, и как будто только что закончил что-то сажать.

– Не совсем, – ответила я. – Просто гуляю.

– В этой части сада гуляют редко, – произнес он, подходя ближе. – Слишком далеко от главных аллей. Тут нет декоративных клумб для придворных вкусов.

– Вы что – садовник? – спросила я, с небольшой издевкой.

– Среди прочего, – сказал он с легкой улыбкой, вытирая ладони о полу рабочей рубашки. – Пятьсот лет службы короне оставляют время на разные увлечения, ваше величество. Растениеводство – приятная перемена после придворных советов.

Что-то в его тоне показалось мне неожиданно располагающим. Я не встречала при дворе никого, кто позволял бы себе подобную откровенность.

– Вы выглядите взволнованной, – заметил он, внимательно взглянув на меня. – Что-то случилось?

– Завтра испытание, – я не видела смысла скрывать. – В Роще.

Тень пробежала по его лицу – почти неуловимая, но я успела ее заметить.

– Ах, – сказал он тихо. – Да. Древняя традиция.

– Вы знаете, что там происходит? – спросила я. – Никто толком не объясняет. А слухи, которые доходят до меня через слуг, звучат ужасно.

Он помолчал, а потом указал на низкую каменную скамью у входа в теплицу, наполовину скрытую разросшимся кустом с мелкими белыми цветами.

– Присядьте, – сказал он. – Расскажу, что знаю.

Я села, благодарная хотя бы за то, что кто-то наконец готов что-то пояснить.

– Сердце Рощи – источник магии, питающей все королевство, – начал Ирдан, устраиваясь на противоположном краю скамьи. – Испытание проверяет, насколько тело способно выдержать соседство с этой силой. Для эльфов – простая формальность, врожденная устойчивость решает все, большинство даже не замечает воздействия. Для человека это куда серьезнее.

– Насколько серьезнее? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

– Больно, – сказал он. – Очень больно, если верить рассказам. Но не смертельно, только надо вовремя остановиться.

– А если король не остановится вовремя?

– Эндиэль вспыльчив, – проговорил Ирдан. – Но не жесток, что бы ни говорили о нем при дворе. Полагаю, он остановит испытание, как только увидит первые признаки настоящей опасности.

– Полагаете, – повторила я. – Не уверены.

– Специфическая служба научили меня не давать гарантий там, где их не существует, ваше величество, – произнес он с легкой, извиняющейся улыбкой. – Но могу сказать одно: вы производите впечатление человека куда более стойкого, чем большинство ваших предшественниц.

Комплимент прозвучал неожиданно тепло на фоне последних недель.

– Спасибо, – сказала я искренне. – За честность. Мне действительно этого не хватало.

– Двор не располагает к честности, ваше величество, – сказал Ирдан. – Я служу здесь достаточно давно, чтобы это усвоить.

Что-то в этой фразе показалось мне странно личным.

– Вы прожили здесь долго? – спросила я.

– Дольше многих, – подтвердил он. – Я помню ваших предшественниц, ваше величество. И, признаюсь, испытываю к вам особое сочувствие.

Слова тепло легли на душу. После недель презрения со стороны королей и полного недомолвок молчания слуг простое человеческое сочувствие ощущалось как подарок.

– Мне жаль, что из них никто выжил, – сказала я тихо.

– Мне тоже, – сказал Ирдан, и в его голосе прозвучала такая неподдельная грусть, что я устыдилась собственных недавних подозрений. – Я старался помогать каждой из них, чем мог. Советом, поддержкой, иногда просто присутствием.

– Вы вините себя, – заметила я, наблюдая за тем, как дернулся уголок его рта при этих словах.

Он поднял на меня удивленный взгляд.

– Возможно, – признал он после паузы. – Пятьсот лет наблюдать за одной и той же трагедией, повторяющейся снова и снова – это оставляет след, ваше величество.

– Может, со мной будет иначе, – предположила я.

– Искренне на это надеюсь, – улыбнулся Ирдан. – Если вам когда-нибудь понадобится совет – обращайтесь ко мне без колебаний.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Мы поговорили еще немного – о теплицах, о растениях, которые он выращивал в свободное от придворных дел время, о том, каким было королевство пятьсот лет назад, когда он только начинал службу. Этот разговор показался мне глотком свежего воздуха.

Солнце уже клонилось к закату.

– Мне пора идти, – встала я со скамьи.

– Удачи завтра, ваше величество, – поклонился Ирдан.

По дороге меня перехватила Мила, поджидавшая у входа с фонарем в руке.

– Госпожа, где вы были? – воскликнула она, протягивая мне фонарь. – Я уже собиралась идти искать.

– Гуляла в восточном саду, – пояснила я. – Встретила регента Ниль. Мы говорили о завтрашнем испытании.

Что-то мелькнуло в лице Мила при упоминании этого имени.

– Что-то не так? – спросила я.

– Нет, госпожа, – сказала Мила. Ее взгляд снова метнулся в сторону. – Регент редко разговаривал так подолгу с кем-либо из королев. Обычно ограничивался формальным приветствием при встрече.

– Возможно, я показалась ему интересной собеседницей, – сказала я, не придавая словам Милы особого значения.

– Возможно, – согласилась она, но в голосе прозвучала нотка сомнения.

Служанка пожелала мне спокойной ночи и удалилась. Я легла в постель с теплым послевкусием разговора в саду.

Глава 7

Эндиэль

Утро испытания я провел в перепалке с советником Лэвином. Тот требовал отменить обряд. Он считал, что доказательств и так хватает, а королева может не выдержать испытаний. Я ответил, что традиция существует веками и я не намерен это менять. В конце концов Лэвин отступил. Юна уже ждала у ворот.

– Готова? – спросил я, останавливаясь напротив.

– Как будто у меня есть выбор, – усмехнулась она.

– Выбора действительно нет, – подтвердил я. – Традиция не спрашивает желания невесты.

Дорога до Сердца Рощи заняла около часа. Мы углубились в лес.

– Как красиво, – прошептала она, когда мы вышли на поляну, в центре которой рос дуб. Древнее дерево было огромным, его корни толщиной с человеческий торс, выступали из земли, оплетая всю поляну сложнымузором.

– Это Сердце, – сказал я. – Источник силы, питающий магию всего Ирвена.

– Что мне нужно сделать? – спросила она.

– Просто подойди к древу, – велел я, останавливаясь на безопасном расстоянии. – Дальше магия будет действовать сама.

– Хорошо, – сказала она, и шагнула к дереву.

Я наблюдал, как магия начинает окутывать ее фигуру. Она колыхалась волнами, проникая сквозь кожу, добираясь до самой сути человеческого существа. А оно, по всем законам природы, должно было отторгать подобное вмешательство. И это больно.

Юна вздрогнула, ее пальцы сжались в кулаки, лицо побледнело от напряжения, но она не отступила ни на шаг. Минута проходила за минутой. Я ждал, что она вот-вот рухнет, но она продолжала стоять.

– Ты как? – спросил я, невольно делая шаг ближе.

– Терпимо, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

Магия вокруг нее начала сгущаться. Что-то в ней изменилось, будто Сердце Рощи заинтересовалось этим человеческим существом.

– Что-то не так, – сказал я.

Она не ответила. Магия вдруг рванулась к ней, нарушая все прошлые правила ритуала.

– Эндиэль, – выдохнула она, и в голосе прорезалась настоящая боль.

– Держись! – крикнул я.

Я не мог подойти близко, тогда моя магия смешается с магией Рощи и погубит и ее и меня. Юна пошатнулась и шагнула ко мне. Я рванулся вперед, хватая ее за руку.

– Достаточно! – крикнул я, хотя знал, что магия не подчинялась приказам, только собственной логике.

Поток вокруг начал ослабевать. Я вытащил Юну из зоны воздействия резким движением, чувствуя, как ее тело обмякло в моих руках, лишенное сил держаться самостоятельно.

– Юна, – я чуть тряхнул ее. – Юна, ответь мне.

Она застонала и открыла глаза, мутные, полные боли.

– Я могла бы еще, – выдохнула она.

– Не могла, – оборвал я. – Никто еще не выдерживал больше трех минут без последствий. Ты продержалась пять. Такого прежде не случалось. Магия не должна была усиливаться посреди испытания. Ритуал существует пятьсот лет и ни разу источник не менял силы своего воздействия.

Она попыталась пойти самостоятельно, но покачнулась почти сразу же, и я подхватил ее снова.

– Прекрати геройствовать, – проговорил я. – Ты едва держишься.

Она позволила себе опереться на мое плечо. Мы шли медленно назад, периодически останавливаясь, чтобы дать ей возможность восстановить силы. Почему магия повела себя подобным образом? У меня не находилось объяснения. Либо источник Рощи менялся сам по себе, либо кто-то вмешался в ритуал, усилив поток намеренно. Мысль эта показалась мне настолько абсурдной, что я отбросил ее почти сразу. Доступ к Сердцу Рощи имели единицы, а вмешательство в саму структуру ритуала потребовало бы знаний, которыми не обладал никто при дворе, кроме меня и Сириэля.

– Почему ты не отступила раньше? – спросил я, когда мы остановились передохнуть в очередной раз.

– Я не собираюсь давать вам повод считать меня слабой.

Ответ меня поразил. Я привык считать человечек безвольными, а она только что продемонстрировала, что упрямство способно преодолеть даже магические границы.

– Ты могла умереть здесь, доказывая свою точку зрения, – упрекнул я ее.

– Возможно, – согласилась Юна.

Я почувствовал, как внутри меня рушится выстроенное столетиями убежденность в собственной правоте относительно природы человеческой слабости.

У ворот замка она остановилась, отстраняясь от моей поддержки.

– Спасибо, – проговорила она. – Что не дал мне умереть.

– Я всего лишь не хотел объяснять двору смерть королевы. Это выглядело бы неудобно с политической точки зрения.

– Конечно, – сказала она с усмешкой. – Политические соображения. Как я могла не понять.

Она развернулась и направилась к дверям замка. Я вернулся в свои покои и еще долго размышлял о магии Рощи. Ни одно из объяснений не было убедительным до конца. Возможно дело было в самой Юне, чья природа отличалась от природы всех предыдущих невест.

Глава 8

Юна

Несколько дней после испытания я существовала в состоянии развалины. Тело отзывалось через раз, руки принимались мелко дрожать без видимой причины, голова кружилась при любом резком движении. Придворный лекарь, вызванный по настоянию Сириэля, выписал отвары. Я их послушно пила, хотя не чувствовала особой помощи. Горьковатый привкус оседал на языке, а внутри разливалось лишь временное тепло, не затрагивающее глубинной слабости. Еще он посоветовал покой. Думаю, именно он давал большее облегчение, чем снадобья. Дни сливались в один бесконечный час, где свет за окнами сменялся тенями, а я лежала, уставившись в балдахин над кроватью, пытаясь восстановить связь с собственным телом.

Вечером третьего дня я решилась пройтись – размять затекшие ноги, почувствовать под ступнями твердую поверхность пола. Коридор верхней галереи показался мне подходящим местом для короткой прогулки: там было достаточно света от закатного солнца, и редко кто появлялся в этот час. Я оперлась рукой о стену, делая первые шаги с осторожностью. Каменные плитки отдавали прохладой через тонкую подошву домашних туфель. На середине пути мое тело внезапно отказалось слушаться. Это накатило без предупреждения – резкий удар головокружения, от которого мир перевернулся, стены качнулись, пол ушел из-под ног. Ноги подкосились, я вцепилась в ближайшую колонну, пальцы скользнули по гладкой поверхности, хватки не хватило – я начала падать, чувствуя, как стремительно приближается холодная каменная кладка.

Меня подхватили за секунду до удара. Сильные руки обхватили за талию, рванули вверх, прижимая к твердой груди. Сердце билось где-то в горле, и я не сразу поняла, что больше не падаю.

– Осторожно, – произнес голос Сириэля прямо над ухом, и я почувствовала, как его ладони крепко сжимают мои бока, не давая рухнуть.

Головокружение накрыло новой волной, более сильной, чем прежде. Мир поплыл, размывая четкие границы. Я вцепилась в него обеими руками, впиваясь пальцами в ткань его камзола, стараясь удержаться, найти точку опоры в этом шатающемся пространстве. Его тело оказалось единственной стабильной вещью во всей галерее.

– Что случилось? – спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.

– Не знаю, – пробормотала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Голос вышел хриплым и слабым. – Остаточное действие Рощи, наверное. До сих пор не отпускает.

Он не стал ничего отвечать, просто подхватил меня на руки и понес к скамье, установленной в нише. Свет заката падал ему на лицо, высвечивая жесткие скулы и напряженные губы.

– Тебе стоило предупредить, прежде чем решишь прогуляться, – сказал он, опуская меня на деревянную поверхность скамьи.– Три дня – не срок для полного восстановления. Мне доложили о том, что источник вел себя нестабильно, сильнее обычного.

– Что-то не так? – спросила я, ощущая, как круговерть в голове отступает, сменяясь тупой пульсацией в висках. Я прикрыла веки, давая глазам передышку. – Вы определили причину?

– Возможно, – сказал он уклончиво. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. – Ничего, о чем стоило бы беспокоиться прямо сейчас. Тебе нужно отдохнуть.

Я попыталась встать, опираясь руками о скамью, но ноги предательски задрожали подо мной, отказываясь держать вес. Пол снова качнулся. Сириэль обхватил меня рукой за талию, притягивая к себе, не давая упасть.

– Прекрати спорить с собственным телом, – произнес он, и в голосе прорезалась резкость. Он притянул меня ближе, так что я оказалась прижатой к его боку, его рука стала опорой, без которой я бы точно рухнула.

Мы медленно двинулись по коридору. Его ладонь крепко удерживала меня за талию, направляя каждый мой шаг. Мои пальцы вцепились в его руку выше локтя, стараясь удержать равновесие. На середине пути моя нога зацепилась за неровность каменной плитки, и я снова начала падать. Все произошло за мгновение: я споткнулась, потеряла опору, и он принял на себя всю тяжесть моего тела. Он поймал меня обеими руками, разворачивая к себе. Инерция толкнула меня, и я оказалась прижатой спиной к стене. Он навис надо мной, его ладони уперлись в стену по обе стороны от моей головы, заключая в ловушку.

Мы замерли. Его лицо оказалось так близко, что я различала каждую деталь: темную линию ресниц, жесткий изгиб бровей. Его дыхание участилось, и это отозвалось волной жара, начинавшейся где-то в груди и стекающей вниз, к животу. Воздух между нами стал плотным, почти осязаемым. Я видела, как расширились его зрачки, как напряглись мышцы челюсти. Мое собственное сердце билось где-то в горле, а руки все еще сжимали его камзол, не в силах разжать пальцы.

– Юна, – прошептал он. Голос сел, стал хриплым, сорванным.

– Да? – выдохнула я, не в силах отвести взгляд от его губ. Они оказались так близко, что я чувствовать жар его дыхания на своей коже.

Его рука, все еще лежавшая на моей талии, сжалась крепче, провела по бедру, от чего по всему телу прошла дрожь. Я почувствовала, как внутри меня разгорается предвкушение – почти невыносимое, требующее разрешения. Каждая клетка моего тела тянулась к нему, каждая частица воздуха между нами вибрировала от напряжения.

– Мне следует отпустить тебя, – произнес он, но руки не двинулись с места. Ладонь продолжала лежать на моем бедре. Его взгляд метался по моему лицу – от глаз к губам, от губ к шее, задерживаясь на каждом участке кожи.

– Следует, – согласилась я, хотя ни малейшего желания отстраниться в тот момент во мне не было.

Мы оба замерли на этой напряженной грани. Каждая секунда промедления делала неизбежное сближение все более неотвратимым. Я видела, как его глаза темнеют, как зрачки расширяются, затапливая радужку. Его дыхание касалось моих губ, смешиваясь с моим, и это ощущение казалось более интимным, чем любой поцелуй. Он наклонился, его губы почти коснулись моих – я закрыла глаза, чувствуя, как мир сужается до этой единственной точки, до этого мгновения. Я уже предвкушала момент, когда его губы встретятся с моими, как вдруг, раздались приближающиеся шаги. Кто-то шел по галерее, тяжелая поступь нарушала тишину. Этот звук разрушил чары, удерживавшие нас на месте, разбил хрупкую магию момента.

Сириэль резко отстранился. Его руки отпустили мою талию, он отступил на шаг, выпрямился, расправил плечи. В его глазах я успела заметить смятение, прежде чем он окончательно взял себя в руки. Темная пелена желания ушла, сменившись привычной холодной маской. Он провел ладонью по лицу, будто стирая все следы того, что произошло между нами.

– Тебе нужно вернуться в покои, – ровно произнес он. Голос вернулся к привычной интонации.

Я кивнула, не в силах подобрать слова. Язык словно примерз к небу, мысли разбегались, как испуганные птицы. Он проводил меня до дверей покоев в полном молчании. Мы прошли через длинный коридор, но я не замечала ни стен, ни света факелов. Только его рука, лежащая на моей спине, только его дыхание.

– Спокойной ночи, – сказал он у порога, когда я уже взялась за ручку двери.

– Спокойной ночи, – ответила я.

Он развернулся, и я услышала его удаляющиеся шаги. Я вошла к себе, закрыла дверь, прислонилась спиной. Сердце продолжало колотиться, отдаваясь в ушах, в висках, в кончиках пальцев. Я не могла забыть его прикосновение, его дыхание на своих губах, и тот короткий, наэлектризованный момент, когда я была уверена, что он поцелует меня. И безумно желавшая этого. Я провела пальцами по губам, все еще ощущая призрачное тепло, и понимала, что эта ночь будет бесконечной. Потому что я больше не могла делать вид, будто между нами ничего не происходит. Потому что его руки на моем теле оставили след, который не сотрешь ни сном, ни забытьем. И когда я закрыла глаза, я все еще видела его лицо, все еще чувствовала его дыхание. Вопрос, который пульсировал в висках, остался без ответа: что бы произошло, если бы те шаги не разорвали наш поцелуй? И хотела ли я теперь знать правду?