Читать книгу "Невеста эльфийских королей"

Глава 9

Эндиэль

Слуги доносили мне обо всем. Глаза и уши повсюду, готовые сообщить о любой мелочи, способной оказаться полезной в нужный момент. Я давно привык к этой сети осведомителей, опутывающей дворец, к шепоту за спинами, к взглядам, которые следили за каждым моим движением. Но когда доклады касались ее – Юны – внутри всякий раз поднималось что-то острое, колючее, не поддающееся привычному контролю. Я откладывал перо, делал вид, что читаю донесения, но взгляд скользил по строкам, не впитывая смысла. В последние дни я замечал это особенно отчетливо: моя обычная выдержка давала трещины каждый раз, когда я слышал ее имя в сочетании с именем Сириэля.

– Ваше величество, – вошла служанка, бесшумно ступая по ковру. Она замерла у двери, опустив глаза, и я понял по ее неуверенной позе, что новости будут неприятными. – Простите за беспокойство в столь поздний час, но я подумала, что вам стоит знать.

– Говори, – бросил я, не отрываясь от бумаг, разложенных на столе. Перо в пальцах замерло, ожидая, хотя я все еще делал вид, что занят подсчетами. Свечи догорали, отбрасывая длинные тени на стены, и в комнате стояла та особенная ночная тишина, которая обычно располагала к работе. Но сейчас я чувствовал, как напряжение стягивает плечи.

– Королеве стало плохо, – произнесла служанка, и голос ее дрогнул. – Король Сириэль подхватил ее вовремя. Они после этого задержались там на некоторое время.

Перо в моей руке остановилось на середине строки. Чернила расплылись по пергаменту, оставляя темную кляксу, которая расползалась все шире, затапливая цифры и буквы. Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, словно это пятно было отражением чего-то, что происходило у меня внутри.

– Что значит «задержались»? – спросил я, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно. Но даже собственные уши уловили в нем стальные нотки, которые я не мог скрыть.

Служанка переступила с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно. Ее пальцы теребили край передника, а глаза метались по полу, не смея подняться на меня.

– Я не знаю подробностей, ваше величество. Стражник говорит, что королева была прижата к стене, а король Сириэль стоял очень близко. Довольно долго.

Прижата к стене. Стоял очень близко. Я представил эту картину с четкостью: ее спину, прижатую к поверхности, его руки по обе стороны от ее головы, их лица на расстоянии одного вдоха. В груди что-то сжалось, перекрывая дыхание. Пальцы стиснули перо так сильно, что древко треснуло, и я с раздражением отбросил его в сторону.

Я отпустил служанку коротким кивком, и она поспешно исчезла за дверью, будто боялась, что я передумаю и прикажу остаться. Ее шаги стихли в коридоре, но в комнате все еще витал тот неприятный осадок, который оставляли после себя ее слова. Во мне разливался гнев. Он поднимался из груди, заливая горло, пульсируя в висках, толкая к действию. Я поднялся из-за стола так резко, что задел локтем чернильницу, и та опрокинулась, растекаясь черным пятном по пергаменту. Мне было плевать. Я выхватил плащ с вешалки, накинул его на плечи и вышел из покоев, не совсем понимая, куда направляюсь. Ноги сами несли меня по коридорам, мимо спящих факелов, мимо стражников, которые вытягивались по стойке смирно при моем приближении. Я шел быстро, почти бегом, и в голове роились обрывки мыслей, которые я не мог собрать в единую картину.

Ноги сами привели меня к покоям Сириэля. Я остановился перед дверью, глядя на свет, пробивавшийся из-под двери. Он был внутри – я знал это по слабому движению тени под дверной щелью. Он, очевидно, услышал мои шаги – мою тяжелую, неровную поступь, так не похожую на обычную уверенную походку. Дверь открылась прежде, чем я успел постучать.

Сириэль стоял на пороге в одной рубашке. Его волосы были слегка растрепаны.

– Что-то случилось? – спросил он, глядя на меня с удивлением.

– Мне доложили, что ты прижал ее сегодня в галерее, – сказал я, входя в его покои.

Что-то мелькнуло в его лице. Тень, пробежавшая по скулам, легкое напряжение в уголках губ.

– Ей стало плохо после Рощи, – произнес он. – Я помог ей удержаться на ногах, не более.

– Не более? – возразил я, чувствуя, как гнев закипает в груди. Я шагнул к нему, сокращая расстояние между нами. – Слуги описывают эту сцену несколько иначе. Они говорят о том, что ты прижал ее к стене. Что ты стоял так близко, что между вами не оставалось места. Что вы замерли там на долгие минуты.

– Слуги любят преувеличивать, – сказал он, но я видел, что он врет.

Я почувствовал, как внутри поднимается что-то требующее выхода. Оно душило меня, сжимало горло, заставляло сжимать кулаки. Я хотел крикнуть, ударить, разбить что-нибудь о стену, но вместо этого я замер, глядя на него, чувствуя, как желваки ходят на моих скулах.

– Тебя это волнует? С чего это? – сказал Сириэль, и его взгляд впился в мое лицо, изучая каждую эмоцию, которая проступала на нем. Он не отводил глаз, смотрел с каким-то вызовом, от которого становилось еще тошнее.

– Меня волнует политическая стабильность нашего союза, – ответил я резко. – Если двор увидит, что один из королей проявляет к королеве больше внимания, чем другой, это создаст ненужные слухи. А слухи, как ты знаешь, имеют свойство обрастать подробностями. Рано или поздно кто-то решит, что между вами есть что-то большее, и тогда начнутся разговоры о неравенстве, о фаворитизме, о том, что брак оказался фикцией.

– Слухи, – повторил он с интонацией, которая ясно давала понять, что он не поверил ни единому моему слову. Он скрестил руки на груди, чуть наклонил голову, рассматривая меня как диковинную загадку. – С каких пор тебя беспокоят слухи обслуживающего персонала? Ты никогда не обращал внимания на то, что говорят в кухнях и коридорах. Или ты просто злишься, что она нашла минуту тепла со мной, а не с тобой?

Слова эти ударили в самую точку. Они проникли сквозь все мои защитные барьеры, сквозь слои самообмана и напускного равнодушия. Я развернулся к нему, чувствуя, как внутри разгорается злость.

– Не смеши меня, – процедил я, и голос мой зазвенел от напряжения. – Мне нет дела до нее. Она человек. Мимолетная фигура на отведенный ей срок. Не более того.

– Тогда почему ты здесь, а не в своих покоях? – усмехнулся Сириэль. – Почему ты прибежал сюда, как ошпаренный, в полночь, чтобы требовать от меня объяснений? Почему ты сжимаешь кулаки?

Я не мог найти слов. Он был прав. И это было хуже всего.

– Ты ревнуешь, – вымолвил он. – Прими это как факт, вместо того чтобы прятаться за политическими объяснениями. Ты ревнуешь к ней. Ты ревнуешь ко мне. И это не имеет никакого отношения к стабильности трона, Эндиэль.