Читать книгу "Убийство в час быка"

– Алла Гурьевна, какую информацию вам передали? – спросил он.

– Что в лесу найден труп… А что не так?

– Да нет, тут не один труп: вас не стали бы беспокоить по столь тривиальному поводу – тут целое, можно сказать, захоронение!

У Аллы упало сердце: неужели маньяк?! Совсем недавно она закончила дело о злодее, убивавшем женщин с татуировками – да откуда же они, черт подери, берутся в таких количествах?!

– Сколько? – спросила она внезапно севшим голосом.

– Пока нашли четверых, – ответил Дамир словно бы нехотя. – Но ребята еще покопают… Домишко сгорел, а тела находились в подполе.

– Известно, кто жертвы?

– Пока нет. Алла Гурьевна, мы вряд ли…

– Здравствуйте, Аллочка!

Из-за широкой спины оперативника вынырнула судмедэксперт Сурдина. Крошечная женщина, похожая на обезьянку-игрунку, могла бы легко проскочить в игольное ушко, но в том, что касалось ее профессиональных навыков, Сурдина слыла докой: невозможно пожелать более знающего и внимательного спеца на месте преступления!

– Ужас ужасный, да? – продолжила она, качая взлохмаченной головой: в ее кудрявых волосах запутались кусочки коры деревьев и золы.

– Как они умерли? – спросила Алла.

– С установлением способа убийства могут возникнуть проблемы: трупы сожгли, и большинство улик утеряны безвозвратно… Но я сделаю все возможное!

Алла в этом и не сомневалась.

– Придется поработать с костями, – задумчиво добавила судмедэксперт. – Есть у меня один специалист из СПБГУ: если понадобится, привлеку его.

– Спасибо, Анна Яковлевна. Могу я взглянуть на тела?

– Конечно. Хотя, честно говоря, особо смотреть не на что!

Алла тут же убедилась в правдивости слов Сурдиной: зрелище было сколь малоприятное, столь и малоинформативное.

– Как думаете, когда это случилось? – спросила она у эксперта.

– Думаю, несколько лет назад.

– Лет?!

– Ну да – не меньше трех.

– То есть трупы старые?

Алла расстроилась еще больше: чем больше времени проходит с момента гибели жертвы, тем сложнее установить обстоятельства убийства и личность преступника. Трудности возникнут не только с определением точного времени смерти и ее причин, но и с поиском возможных свидетелей. И все же данное преступление – убийство двух и более лиц, то есть особо тяжкое, а значит, кому, как не ей, Алле Сурковой, заместителю руководителя Первого следственного отдела Первого управления по расследованию особо важных дел СК, им заниматься?

– Точно, – ответила на ее вопрос Сурдина. – Так что вещественных доказательств – кот наплакал, а уж на те, что сохранились образцы ДНК, и рассчитывать не приходится – климат у нас сами знаете какой!

Эксперт отошла к своей группе, а Алла продолжила разговор с Дамиром.

– Кто обнаружил трупы? – задала она вопрос.

– Два мужика, из местных. Они говорят, сторожка давно сгорела и стояла тут, как бельмо на глазу… ну, это один из них так выразился. Вот, короче, решили они разобрать остов избушки, забрать дерево, что сохранилось, и расчистить поляну.

– Что ж, хорошее дело!

– Ага. Стали, значит, бревна разбирать, добрались до мелкого подпола и решили глянуть, нет ли в нем чего полезного, а там… Как-то так. Ну а то, что трупов несколько, это уже местные коллеги выяснили.

– Ясно. Пусть экспертная бригада закончит работу, не будем им мешать.

Вас подвезти до конторы?

– Я на комитетской машине.

– Ну, тогда до встречи!

Алла еще некоторое время постояла, наблюдая за слаженными действиями экспертов: Сурдина хорошо их вымуштровала, поэтому каждый знал круг своих обязанностей, не вмешиваясь в чужие. На лицо Аллы упало несколько снежинок. Задрав голову кверху, она посмотрела на тяжелые тучи, плывущие по небу будто бы с трудом. Ветер усилился: кажется, надвигается настоящий буран.

* * *

Ольга Орлова издалека разглядывала приглашенного гостя. Она совсем недавно стала ведущей популярной программы «Криминальный Петербург», но Евгения Пака, конечно же, знала: он был частым гостем и в этой передаче, и в других, имеющих отношение к правоохранительной системе Северной столицы. Она волновалась, ведь зампрокурора города славился тем, что не позволял журналистам руководить беседой, перехватывая инициативу и переворачивая все таким образом, чтобы донести до зрителя свою точку зрения и мнение прокуратуры (которые, кстати, не всегда совпадали), а не дать репортерам пропихнуть «сенсационные» и зачастую непроверенные факты в эфир. По случаю участия в шоу он облачился в мундир – черт, как же форма красит мужчин! Ольга слышала, что Пак шьет униформу на заказ, поэтому она сидит на нем как влитая. Удовольствие не из дешевых, а его зарплата, хоть и неплохая для Питера, но все же вряд ли достаточна для того, чтобы позволять себе такие излишества. Репортерша подготовилась к интервью и провела небольшое исследование, выяснив, что жена Пака – адвокат, а отец владеет сетью клиник пластической хирургии, поэтому с финансами у Евгения Пака все неплохо. Скорее всего, именно по этой причине он снискал себе славу неподкупного прокурора: ему просто нет нужды брать взятки, раз его семья и так процветает!

Гримерша нанесла последние штрихи и отошла от кресла, в котором, читая заранее подготовленные вопросы, сидел гость программы. А он хорош, черт подери: выглядит гораздо моложе своих лет, а ведь уже успел заделать благоверной троих детей! Ольга видела в интернете фотографии членов его семьи – занятно, что прокурор не похож ни на кого из них, включая младшего брата. У всех Паков прямые черные волосы, а у него они слегка вьются; у них темные глаза, а у него светло-карие, почти желтые, особенно при определенном освещении. Его личность интриговала Ольгу, и ей хотелось узнать, что скрывается под внешностью «ледяного Будды»: внешне он казался безмятежным, словно горные озера на картинах Николая Рериха, но что таится под толщей воды, сказать невозможно. Ольга подозревала, что там находится готовый извергнуться вулкан – призрак бурлящей внутри лавы словно освещал его глаза изнутри.

Первые несколько вопросов были призваны «разогреть» аудиторию: передача шла в прайм-тайм, когда зрители вернулись домой после тяжелого рабочего дня, пообедали и возжелали пощекотать себе нервы не триллером или детективом, а настоящими происшествиями. Рейтинги «Криминального Петербурга» стали зашкаливать после серии передач о «Лоскутном маньяке»[7]7
  Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Без кожи».


[Закрыть], который срезал с тел похищенных им женщин татуировки, и Ольга старалась удержаться на этой волне, не сбавляя темпа. Именно поэтому она решила пригласить к беседе не скучного полицейского чиновника, а «рокера» Пака, чье лицо зрителю было не просто знакомо, но и приятно, а его колкие реплики разбирали на цитаты еще до того, как программа заканчивалась. Это накладывало на интервьюера ответственность, связанную с необходимостью соответствовать приглашенной персоне, но Ольга Орлова была молода, амбициозна и считала себя профессионалом.

– Евгений Михайлович, – начала она, решив, что пришла пора перейти в наступление, – сейчас у всех на слуху дело о жестоком избиении и сожжении бомжа: стрим с жуткими кадрами, наверное, не видели только полярники и космонавты – что, кстати, не факт!

Показалось или на спокойном лице собеседника мелькнуло и тут же исчезло выражение паники? Данный вопрос в списке отсутствовал – она не предупреждала, что разговор пойдет об этом деле. Редактор программы, узнав о планах коллеги, предупредила:

– Будь осторожна с Паком! Ты не смотри, что он лучится дружелюбием и весь такой пушистый: ему палец в рот не клади. Если разозлишь прокурора, он откусит тебе башку в прямом эфире и отправит, безголовую, искать новую работу!

И все же Ольга решила рискнуть. Пак молчал, и она продолжила:

– Насколько мне известно, следствие закончено. Это значит, что мы можем обсуждать дело – пусть не в деталях, но хотя бы в общих чертах: я права?

– Абсолютно. – Голос зампрокурора города звучал ровно: видимо, журналистке лишь показалось, что он недоволен ее вторжением на опасную территорию.

– Я слышала, что обвиняемые запросили суд присяжных?

– Да.

Что-то уж больно он краток: так не пойдет!

– Это ведь не такое частое явление в судебной практике нашей страны, верно?

– На самом деле нет, – на этот раз Пак не ограничился односложным ответом. – В последние годы суд присяжных стал обычным делом. Заявить ходатайство должен обвиняемый или его адвокат. Кроме того, суд присяжных назначается только по уголовным делам – как правило, с тяжким составом. Так что ничего необычного в ситуации я не усматриваю.

Он что, решил провести ликбез по правовой грамотности, вместо того чтобы отвечать на провокационные вопросы? Ольга почувствовала, что инициатива ускользает от нее: именно об этом и предупреждала редактор! Однако сдаваться она не привыкла, поэтому сказала:

– Ходят слухи, что, по мере того, как шло расследование, из дела пропадали важные улики…

– Вы пригласили меня, чтобы я подтвердил или опроверг слухи? – насмешливо приподнял брови прокурор.

– Хорошо, не слухи: как человек, работающий в сфере массмедиа, я могу с уверенностью сказать, что кадры, поначалу завирусившиеся в интернете, стали постепенно исчезать, и сейчас их практически невозможно отыскать!

– Ну, давайте начнем с того, что уголовные дела не строятся на кадрах из Всемирной сети, – спокойно ответил Пак. – Провокационные видео могут стать причиной инициации расследования, но для того, чтобы довести дело до суда, требуется куда больше, нежели картинки из интернета, ведь они могут оказаться срежиссированными! Уверяю вас, видео – не единственные доказательства виновности обвиняемых, иначе в России сидел бы каждый второй блогер!

– Вот-вот, – обрадовалась ведущая, – некоторые говорят, что те видео постановочные! И все же, видимо, это не так?

Пак слегка раздвинул уголки губ: это была не улыбка – лишь движение лицевых мышц, о смысле которого репортерше, видимо, следовало догадаться самой. Не получив ответа, Ольга в отчаянии добавила:

– Люди опасаются, что в очередной раз виновные уйдут от ответственности благодаря тому, что их родители занимают высокие посты или имеют много денег!

– Значит, вы позвали меня, чтобы я, как это… успокоил общественность? – Он издевается?! – Что ж, если так, извольте: я даю слово, что все, кто причастен к данному преступлению, понесут предусмотренное Уголовным кодексом наказание. Достаточно?

– Вы так в себе уверены? – позволила себе усомниться Орлова.

– Судебный процесс, как известно, носит состязательный характер, поэтому заранее поручиться за что-либо действительно сложно, – согласился Пак. – Адвокаты знают свое дело и попытаются выставить подзащитных в наилучшем свете, однако в данном случае речь может идти лишь о смягчении или ужесточении наказания, а не о том, осудят их или оправдают.

Ольга поняла, что окончательно утратила инициативу: прокурору удалось ответить на ее вопросы, ничего толком не сказав, и теперь вряд ли получится заставить его следовать ее сценарию.

– Как я уже упоминала, – все же сказала журналистка, уже ни на что не рассчитывая, – родители обвиняемых занимают высокое положение в обществе, и их детей принято относить к так называемой золотой молодежи, в то время как жертва – бомж…

– Я что-то не слышал о том, чтобы убийство человека без определенного места жительства и занятий квалифицировалось законом иначе, чем то же деяние, совершенное в отношении банкира или бизнесмена, – перебил журналистку Пак. – Убийство есть убийство, и личность жертвы значения не имеет. Этот фактор принимается во внимание, когда дело касается других обстоятельств: мы можем обсуждать характер убитого, его склонность к агрессии и так далее. Род занятий жертвы, его общественно полезная деятельность или, скажем, наличие или отсутствие любви к детям и животным во внимание не принимаются! Убит человек. Убит с особой жестокостью, и прокуратура обязана наказать виновных. Но это не главное. Главное – предотвратить преступления, которые еще могут произойти. А для этого необходимо наказать и изолировать преступников, кем бы они ни были!

Дальше интервью пошло в том русле, которое избрал приглашенный гость. Когда ассистенты отстегнули микрофоны от воротников ведущей и Пака, он вдруг сказал:

– Ольга, вы тут человек новый…

– Ну почему же, – принялась хорохориться она, – я давно работаю на канале!

– Но не ведущей, верно?

– Верно, но…

– Поэтому, – перебил Пак, – давайте договоримся: сегодня я закрою глаза на то, что вы сделали, но на будущее: не играйте со мной! Вы позвали меня поговорить о деле «Лоскутного маньяка», и я согласился, но в нашей договоренности не было ни слова о сожженном бомже. Когда в следующий раз решите «подставить» меня прямо во время интервью, дважды подумайте!

Говоря все это, прокурор продолжал улыбаться, но в его желтых глазах Ольга Орлова прочла строгое предупреждение: он не шутил.

* * *

– Значит, личность по крайней мере одной жертвы установлена? – уточнила Алла.

– Верно, – хмуро кивнул Антон Шеин. – Леонид Копань проходит по базе МВД как дважды судимый за мошенничество и вымогательство. Наказание отбывал в исправительной колонии номер восемь.

– Как это удалось узнать?

– Ребята нашли неподалеку от места преступления обрывки полуистлевшей одежды и пластиковые пакеты, в одном из которых обнаружилась справка об освобождении.

– Это здорово, но ведь бумажка могла…

– Не могла, Алла Гурьевна: на ней сохранились отпечатки только потому, что она лежала в непромокаемом полиэтилене. Благодаря этому удалось установить того, кому она принадлежала. Я выяснял: Копань пропал чуть меньше четырех лет назад, то есть через две недели после освобождения. Конечно, на отпечатки покойников рассчитывать не приходится, принимая во внимание обстоятельства их гибели, но ведь вряд ли кто-то стал бы носить с собой чужой документ, верно?

– Согласна, – кивнула Алла. – Если экспертиза не даст дополнительных сведений, предлагаю считать, что один из трупов – Леонид Копань! Как насчет остальных?

– Дамир с Шуриком пошли по поселку опрашивать народ, но многого я не жду: в конце концов, дело не вчера было!

– Ну да, ну да… И все-таки попытаться стоит: нам ли не знать, какими наблюдательными иногда бывают люди.

– Да, только нужно найти таких, – вздохнул Шеин. – Чую я, намаемся мы с этими «кадрами»: мало того, что дело давнее, так еще и граждане, судя по всему, не самые образцовые – таких вряд ли ищут, сбиваясь с ног, друзья и семьи!

– Хотите со мной к Сурдиной? – предложила Алла.

– «Хотите» странновато звучит, не находите? – хмыкнул старший опер. – Но схожу, пожалуй: отчет ведь еще не готов?

– Правильно, но я, как и вы, люблю получать сведения раньше, чем отчет будет составлен.

Сурдину они застали за работой – не в прозекторской, а в кабинете.

– Так и знала, что не утерпите! – сказала она вместо приветствия при виде Аллы и Антона. – Но я еще не закончила: вы же понимаете, что трупы не…

– Не в лучшем состоянии – мы в курсе, – прервал эксперта Шеин, за что удостоился ее укоризненного взгляда.

– Да, Анна Яковлевна, вы уж извините, – постаралась смягчить прямолинейность опера Алла. – Время не ждет: все-таки четверо…

– Вот именно, что четверо! – развела руками та. – Это, знаете ли, не на один день работы!

– Может, что-то все-таки уже известно?

– Что-то – да… Короче, так: помощь моего приятеля антрополога не понадобилась: самые большие повреждения на телах оставлены огнем, но температура пламени и время горения были недостаточны, чтобы уничтожить основные признаки: я могу с уверенностью сказать, что трое из них – мужчины, а четвертая – женщина. Ей чуть больше двадцати, а мужчинам – от тридцати до пятидесяти. У женщины сохранилась небольшая часть волос, так что экспертизу ДНК провести можно, но у нас не с чем сравнить данные!

– Ну, если она сидела… – вмешался было Антон.

– В силу молодого возраста вряд ли, – перебила его судмедэксперт. – Конечно, и такого исключать нельзя, но, сдается мне, проще опросить население и в особенности полицейских.

– Вы правы, Анна Яковлевна, – кивнула Алла. – Если взрослых мужчин не самого примерного поведения могут и не разыскивать, то молодую девушку, скорее всего, кто-то да пытался найти!

– Точно, – склонила голову Сурдина. – По крайней мере, родители!

Судмедэксперт в одиночку вырастила двоих сыновей и, как мать, не могла не думать о чувствах женщин, потерявших ребенка. Для Аллы этот вопрос тоже являлся болезненным: она отчаянно хотела детей, но до недавнего времени полагала, что им обязательно нужен отец. Пример Сурдиной вдохновил ее задуматься над ЭКО и анонимном доноре спермы: время идет, а подходящего мужчины может и не подвернуться! Тот, кого Алла с удовольствием видела бы отцом своей девочки (она почему-то хотела именно девочку), вряд ли питает к ней чувства, помимо дружеских. Так что, если она хочет испытать счастье материнства, ей стоит рассмотреть все возможности! Без детей жизнь гораздо легче, ведь служба занимает все ее время – да и служба, чего уж там, не самая простая, но ведь Пак как-то справляется, а у него трое отпрысков! Жена наверняка посвящает им больше времени, нежели он, но ведь и она работает, да и родители Пака определенно не из тех, кто станет сидеть дома с внуками! Значит, возможны варианты, если хорошенько все спланировать… С другой стороны, дети – большая радость, но они же и постоянный источник беспокойства и волнений, страха за их благополучие и безопасность!

– Вы можете сказать, от чего наступила смерть жертв? – поинтересовалась Алла, отбрасывая мысли, не имеющие отношения к ситуации.

– Могу: все они погибли от несовместимых с жизнью травм черепа и внутренних органов.

– То есть их… избили до смерти, что ли? – пробормотал Антон.

– Похоже на то, – кивнула Сурдина. – Честно признаться, давненько я не сталкивалась с подобной жестокостью!

– Время убийства?

– Как я и предположила изначально, около четырех лет назад. Сказать точно не представляется возможным из-за воздействия огня.

– Предполагаемое орудие убийства?

– Думаю, что не орудиЕ, а орудиЯ, – поправила Аллу Сурдина. – Бейсбольные биты – вот что мне приходит на ум.

– То есть не одна?

– В ранах обнаружены фрагменты как минимум трех сортов дерева – клена, бука и березы.

– Неужели они не сгорели?

– Как я уже сказала, открытого пламени недостаточно для того, чтобы уничтожить все следы: для этого пришлось бы жечь тела несколько дней, поддерживая постоянную температуру! Кроме того, фрагменты обнаружены глубоко в ранах – до тех мест огонь просто не добрался.

– Как думаете, могла иметь место разборка между двумя группами, после чего победители решили избавиться от тел путем их кремации? – поинтересовался Шеин.

– Не удивлюсь, если так и случилось, – ответила судмедэксперт. – Я еще поработаю, но не думаю, что смогу многое добавить… Выводы делать вам, работникам следствия!

Когда Антон с Аллой вышли на крыльцо, она остановилась, задрав голову к небу: мелкие снежинки кружили в воздухе, а тучи над головой обещали новый снегопад.

– Итак, – проговорил опер, тоже посмотрев на небо, – что мы имеем?

– Четыре трупа людей, забитых насмерть и сожженных с целью сокрытия улик, – ответила ему Алла.

– Да уж, злодеи избрали наилучший способ: хочешь, чтобы нам досталось как можно меньше материала для исследования – спали все к чертовой матери!

– Ну, от всего избавиться им не удалось: Сурдина выковыряет, что возможно, из того, что осталось.

– Согласен: она лучшая, но и она не всесильна. Есть версии, Алла Гурьевна?

– На мой взгляд, основных три. Первая: разборки местных жителей, которые что-то не поделили между собой. Мы нашли четыре трупа, но это не означает, что с другой стороны никто не пострадал: за это можно зацепиться! Дальше: ритуальное убийство…

– Вы серьезно?

– Смотрите, трупов несколько: нужно выяснить, нет ли на искомой территории каких-то сект или сообществ, которые могли бы совершить подобное!

– А третья версия, насколько я понимаю…

– …самая неблагодарная, Антон: маньяк! Надеюсь, однако, что это не так: я еще не отошла от прошлого дела!

– Считаете, один человек мог убить четверых? Да и Сурдина сказала, что возможных орудий убийства несколько…

– А вдруг не один? Вспомните дело «лоскутного маньяка»: там орудовала организованная группа! И это объяснило бы наличие нескольких орудий убийства… Нужно узнать, не пропадали ли в поселке и окрестностях люди. Все упирается в личности жертв: узнаем, кто они – выясним, за что их убили… Скорее всего. Поглядим, что удастся накопать Дамиру и Александру.

– Может, мне им помочь? – предложил Антон. – Парголово – крупный поселок.

– А давайте, – обрадовалась Алла. – Я на доклад к Деду: ух он и «обрадуется»!

– Вы это, Алла Гурьевна, не «радуйте» его так уж сразу версией о маньяке – может, еще и обойдется, а?

Она и сама надеялась, что это предположение не оправдается. Но, как говорила ее многолетняя практика, наиболее нежелательная версия как раз и может оказаться самой верной!

* * *

– Серьезно? – Глаза Даши Русиной горели так ярко, что, казалось, могли осветить небольшой городок. – Мы будем сами расследовать дело?!

– А что тут такого? – с показным равнодушием пожал плечами Илья Гордин. – Раньше же были следователи прокуратуры, и они тоже занимались расследованиями! Это уж потом появился Следственный комитет…

– Ой, только не надо меня «лечить» лекциями по истории юриспруденции! – отмахнулась девушка, лучась энтузиазмом. – Если бы вы знали, как мне надоело бумажки перекладывать!

– Думаешь, тебе одной? – усмехнулся Кайрат Мустафин. – Мы тут все в одной лодке! Давайте перейдем к сути, ладно?

– А кто, интересно, назначил тебя главным? – возмутился Илья.

– Никто, но Пак оставил инструкции мне. Если тебе не нравится, мы можем обращаться к тебе «товарищ генерал» и делать стойку, когда ты входишь в кабинет. Однако тебе все равно придется выполнять то, что требуется, если хочешь остаться в команде!

Даша с интересом посмотрела на Кайрата. Чем-то они с Паком похожи – только внешне, конечно, хоть и принадлежат к разным национальностям. Ей понравилось, как он поставил на место Илью: парень нарывается, и ему нужна твердая рука!

– Что за инструкции? – поинтересовалась она, сочтя инцидент исчерпанным.

– Во-первых, мы должны повторно опросить свидетелей…

– Что, всех?! – воскликнул Илья, уже пришедший в себя после короткой отповеди. Не то чтобы он простил Мустафину выпад против себя, да еще и в присутствии девчонки, но решил дождаться подходящего момента, чтобы отомстить: никто не имеет права делать замечания Илье Гордину!

– Их не так много, – пожал плечами Кайрат. – Думаю, нужно распределить работу между нами троими, и тогда дело пойдет быстрее.

– Согласна! – кивнула Даша. – А почему потребовался повторный опрос?

– Мне кажется, Пак считает, что некоторые свидетели желают «соскочить».

– Почему?

– Да потому что они прознали, с кем имеют дело! – снова встрял Илья.

– Сдается мне, ты прав, – неожиданно поддержал его Кайрат. – Высокопоставленные родичи оказывают давление, и люди уже сожалеют, что сказали правду на первых допросах!

– И как мы заставим их сделать то же самое во время процесса?

– Ну, их приводят к присяге, верно? Необходимо донести до ненадежных свидетелей, что вранье чревато серьезными последствиями! В любом случае мы сразу заметим, если они попытаются вилять и делать вид, что ничего не говорили! Так, еще есть записи с камер…

– Насколько я помню, непосредственно убийство на них не записалось, – заметила Даша.

– Верно, но можно проследить путь фигурантов в ту ночь от дома до места преступления, а еще нужно проверить, все ли записи на месте.

– А что, их может не оказаться? – удивленно спросила Даша.

– Запросто! – пожал плечами Илья. – Из интернета постепенно исчезли почти все видео, которые снимали сами злодеи, а сделать это, уж поверь, непросто: то, что попадает во Всемирную сеть, чрезвычайно трудно уничтожить!

– Точно, – подтвердил слова Ильи Кайрат. – Это означает, что, во-первых, кто-то очень заинтересован в исчезновении тех видео, а также у этого «кого-то» имеется немалый технический ресурс для выполнения такой трудной задачи… Итак, давайте займемся распределением обязанностей, что ли?

Когда задания были делегированы, Кайрат сразу унесся выполнять свою часть. Даша осталась дожидаться шефа, ведь ключи от кабинета находились у него, и она не могла оставить помещение без присмотра.

– Ты выглядишь довольной, – заметил Илья, не спешивший уходить. Он раздвинул папки, лежавшие на подоконнике, и взглянул на улицу сквозь стекло. «Окна не мешает помыть», – отметила про себя Даша. – Тебе так нравится Пак?

– Он крутой, – пожала плечами девушка. – Прокуратура – болото, но Пак отличается от большинства прокуро…

– Ну да, он сделал головокружительную карьеру! – перебил Илья. – А еще он постоянно в «ящике» – думаешь, тебе достанется часть его славы?

– А вот ты, – решила поинтересоваться Даша, – ты-то зачем «пристегнулся» к команде Пака? Если он тебе не нравится…

– Ну, знаешь, Пака ведь многие не выносят!

– Правда?

– Угу. Следаки ненавидят его за придирчивость, за то, что он отказывается принимать «сырые» дела без достаточной доказательной базы, заставляя их работать, а не заниматься отписками и приписками. Судьи терпеть его не могут, потому что во время процесса он становится красноречив, как Цицерон, и не позволяет им вести слушание спустя рукава, считая, что за их зарплату можно и попотеть… Ну а адвокаты – сам понимаешь: у них с ним контры чисто как у людей, находящихся по разные стороны баррикад.

– Бедный, – вздохнула Даша сочувственно. – Как так можно жить – когда все тебя ненавидят?

– Его любят СМИ. И подчиненные.

– Да ну?

– Он крут и суров, но, говорят, не бывает груб, не хамит и всегда готов «вписаться» за своих, поэтому его людей никто не смеет даже пальцем тронуть. Ходят слухи, у него связи в преступном мире.

– Этот аргумент не в его пользу!

– Те ребята – нынче законопослушные граждане, они занимаются законным бизнесом и платят налоги. Однако у них остались кое-какие возможности, которыми Пак пользуется в случае острой необходимости. Так что его еще и поэтому не хотят лишний раз трогать – себе дороже… Но дело не в моем к нему отношении.

– В чем тогда?

– Он может стать отличным трамплином.

– В смысле?

– Если в моем резюме появится ссылка на работу с Паком, а если, паче чаяния, он еще и рекомендацию даст, то моя дальнейшая карьера обеспечена! Поэтому я намерен делать все, что он прикажет… И тебе советую!

* * *

– Значит, Эмма пропала четыре года назад? – уточнил Дамир.

– Ага, почти. В марте.

Парень, сидящий рядом на облезлой скамейке перед покосившейся избой, отвечал на вопросы, чертя палкой какие-то непонятные знаки на снегу. В городе гололед, а здесь настоящая русская зима, с сугробами по щиколотку и деревьями, усыпанными инеем, словно серебряным новогодним «дождиком». Артем Коренев приходился убитой младшим братом, и, глядя на дом, в котором Эмма провела детство, оперативник с грустью понимал, какой безрадостной была ее так рано оборвавшаяся жизнь. С мамашей семейства беседовать не имело смысла: она с утра накачалась дешевым портвейном вместе с очередным сожителем и сейчас «отдыхала» на старом диване в компании нескольких худющих кошек и тараканов, буквально падающих со стен, едва прикрытых обоями, из-под которых виднелись старые газеты. Раньше бумажные обои клеили на «прессу», но эта технология не используется уже лет пятьдесят – видимо, как раз столько времени хата не видела ремонта. И вряд ли увидит, с таким-то образом жизни хозяев! Женщина, валяющаяся на диване в захламленной комнате, дала погибшей дочери такое красивое имя, а сейчас даже не поняла, о ком ее спрашивает неизвестно откуда взявшийся представитель следственных органов. Однако ее сын Артем оказался адекватным подростком и четко отвечал на поставленные вопросы: Дамиру даже захотелось схватить паренька в охапку и утащить прочь отсюда, чтобы и его жизнь не закончилась как сестрина, либо так, как рано или поздно она закончится у его матери. Надо будет на обратном пути наведаться в местные органы опеки – возможно, мальчишку еще можно спасти?