Текст книги "Командировка в западню"
![](/books_files/covers/thumbs_240/komandirovka-v-zapadnyu-113909.jpg)
Автор книги: Ирина Коблова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Ирина Коблова (Антон Орлов)
Командировка в западню
(Из цикла «Сказки Долгой Земли»)
Здешний небосвод выглядел так, словно его сделали из синтепона. Днем сквозь туманную молочную толщу сочился тускловатый свет, а по ночам все погружалось в сплошную темень, лишь кое-где призрачно мерцали белесые пятнышки: плесень, для которой тут раздолье, осклизлые бледные грибы, да еще что-то мелкое, ползучее – вполне возможно, ядовитое.
На ночь обитатель неказистого домика под хлипкой двускатной крышей тщательно запирал двери и ставни. Впрочем, «запирал» – громко сказано: все это хозяйство закрывалось посредством ржавых крючков и расхлябанных петелек на шурупах. Хорошо, что в окрестностях нет крупных хищников, и извне, из Леса, никакому зверю сюда не пролезть.
Хотя нельзя утверждать, что оно по-настоящему хорошо: ведь если бы кто-то смог попасть сюда снаружи, это означало бы, что отсюда можно выбраться.
Он уже понял, что это за место: так называемая локалия – аномальная замкнутая полость в трехмерном пространстве. О локалиях ему рассказывали, они появились на Долгой Земле после Перемены. Не понимал он, хоть мозги вывихни, другого: он-то сам каким образом здесь очутился?..
Не подумайте, я корректно отношусь к своим родителям, но состряпать мне имя из ДИПЛОматии и ДИСциплины было не самой лучшей их идеей. В школе прозвали Диплодоком, а я на это несдержанно реагировал, и дело закончилось беседой с контролером из КК. Мне доходчиво объяснили, что бывает с теми, кто не способен стать адекватной и счастливой частичкой нашего процветающего общества. Моих обидчиков тоже пожурили, а я благоразумно последовал совету контролера и согласился в неформальном общении быть для ребят Диплодоком, потому что надо оправдывать потребительские ожидания своей социальной среды.
Федеральную службу Контроля Корректности некоторые антисоциальные индивиды называют Какой, но это недопустимо и чревато административной ответственностью. Нет-нет, я не улыбнулся, вам показалось.
Я с детства был завзятым фант-геймером. Только этим от стрессов и спасался. Нырял в виртуалку и в нерабочее время, и в рабочее, если выдавалось лишних полчасика. Бывает же, что на работе нечего делать. На том и погорел. Собрали статистику, вызвали на ковер к шефу, огорошили ультиматумом: чем выручать за счет компании сексапильных принцесс и крутить хвосты драконам, отправляйся-ка ты в настоящую сказку. Не хочешь? Лучше уволишься? Тогда выложим на тебя такие рекоменды, что век будешь ходить за кибер-уборщиками и подтирать после них в труднодоступных местах, а на другие вакансии не рассчитывай.
Я значительно смягчил то, что мне пришлось выслушать в кабинете шефа, ибо дословно повторять прозвучавшие в твой адрес оскорбления – признак таких психических деформаций, как злопамятность, обидчивость и неадекватная критичность. Надо сказать, я тогда тоже сорвался, проявил в ответ прискорбную неуправляемость и несдержанность. Позже стало ясно, что именно этого от меня и добивались: обвинение в недопустимом для нижестоящего лица поведении и угроза передать запись в Каку – дополнительный рычаг воздействия. Да нет же, вам послышалось, я сказал – в КК, невнятно сказал, потому что нервничаю. Это же был почти… Тьфу, нет, называть это шантажом некорректно, я и так достаточно себе навредил.
Дали время подумать. Через сутки я ответил «да».
Доигрался. Во всех смыслах.
Выбора не было. В противном случае мне грозила беседа с контролером и направление на добровольную психокоррекцию, а если бы я воспротивился – потеря статуса полезного модуля общества и пинок под зад из компании, плюс занесение в черные списки.
Что стряслось на Долгой Земле за тот двадцатичетырехлетний период, пока порталы находились в неактивной фазе, внятно объяснить никто не мог. По одной версии, катастрофа глобальных масштабов, и теперь там все куда как плохо. По другой версии, перемены к лучшему, опять же глобальных масштабов, и теперь там все куда как хорошо.
Сведения, какими богаты все энциклопедии и справочники: Долгая Земля была колонизована более двух тысяч лет тому назад, в конце двадцать первого века, после открытия многомерной структуры пространства и феномена межмировых порталов. Параллельное измерение с тридцатидвухлетним периодом обращения планеты вокруг солнца, сколько там тянется каждое время года – можете прикинуть. Порталы находятся в активной фазе в течение долгианского лета и потом до следующего сезона схлопываются. Я не согласился бы там жить ни за какие чипсы.
Из-за специфических аномалий высокие технологии на Долгой Земле неприменимы, зато процветает магия. Никто из ученых до сих пор не докопался, что это такое. Оттуда импортируют высококачественную древесину и уникальное природное сырье для многих отраслей промышленности.
Вот-вот, так оно было на протяжении двух десятков веков с хвостиком. Долгая Земля – социум стабильный и консервативный, сюрпризов от нее никто не ждал, поэтому руководство нашей компании пошло на условный риск и заключило контракты, подразумевающие наличие долгианской древесины, до того как открылись порталы. Опередили конкурентов, сорвали банк… А теперь хоть стреляйся.
Двадцать четыре года назад – иными словами, в начале минувшей долгианской осени – там произошел какой-то всеохватный катаклизм. Люди вроде бы не пострадали, но возникли обстоятельства, из-за которых сразу после раскрытия порталов земные государства объявили карантин. Только это и можно было почерпнуть из новостных лент. Насчет пресловутых обстоятельств – никаких подробностей, но в СМИ регулярно всплывали сенсации от умеренно тревожных до самых невероятных и химерических.
Карантин установили не то чтобы строгий: никаких туристов, но через порталы пропускали дипломатов, а также, по особому разрешению, ученых и бизнесменов. Это чуть-чуть успокаивало: не эпидемия и не радиация, уже хорошо. И будет, мелькнула надежда, еще лучше, если для нашей компании разрешение окажется чересчур дорогим удовольствием.
Золотая Федерация приняла «беглецов совести» – небольшую группу долгианских граждан, по идейным мотивам попросивших политического убежища. Крохи информации, перепавшие СМИ из этого источника, вызывали недоумение: якобы мировая катастрофа случилась, когда трое сумасшедших привели в действие то, что нельзя было трогать. Александра Янари, Залман Ниртахо и Дэнис Кенао, по другой версии – Александра Янари, Залман Ниртахо и Лидия Никес. Наши взятые под государственную защиту гости как будто сами не знали наверняка, кто же замешан в этом деле, но твердо стояли на том, что все трое психи.
Вслед за этим косяком пошли официальные опровержения, так как мигом выяснилось, что Александра Янари – действительный член Долгианского Совета Согласия, с которым властям Золотой Федерации портить отношения не с руки.
«Беглецы совести» обвиняли гранд-советника Янари, в прошлом Летнюю Властительницу Долгой Земли, в том, что она послала к чертям их предупреждения, спровоцировала мировую катастрофу и вдобавок поспособствовала освобождению приговоренного к бессрочному заключению политического бандита Валеаса Мерсмона. Пройдя по ссылке, я обнаружил, что упомянутый «политический бандит» тоже входит в Совет, причем уже адресовал властям Золотой Федерации запрос касательно выдачи скрывающихся от правосудия государственных преступников.
Прозрачно, как один из тех бассейнов с яркими рекламными картинками на дне, какие есть около каждого торгового центра. И в то же время мутно, как доверху заполненный отстойник.
Те, кто принимает решения, вряд ли остались без навара, но ссориться с долгианским правительством незачем, поэтому «беглецов совести» постараются поскорее сплавить в Дальний Космос. Мне было рекомендовано до этого с ними побеседовать. Шеф заявил, что все уладит: они охотно дают консультации.
Вот тут-то и стало ясно, что разрешение заслать меня в эту параллельную жуть у него в кармане.
Сырость неимоверная, как после проливного дождя. Хотя с тех пор, как он стал пленником этого печального места (сколько прошло времени – неделя, полторы, больше?), дождей ни разу не случалось, и неизвестно, возможны ли они тут в принципе. Для этого нужны тучи, а откуда им взяться в замкнутой полости локалии? Но влажность затхлого воздуха зашкаливает, порой становится трудно дышать, и кажется, что в легких тоже вот-вот заведется плесень. Брр, о таких вещах лучше не думать, а то ведь и вправду заведется… Она здесь повсюду.
Под ногами на каждом шагу хлюпает, ботинки из кожи престижной инопланетной рептилии раскисли к исходу четвертого дня. Костюм тоже поистрепался: пропитанные грязью штанины, потеки пота подмышками, дурно пахнущие пятна, вдобавок на дорогую серебристо-серую ткань налипли уцепившиеся крохотными крючочками семена, похожие на засушенных насекомых. Переодеться не во что, и не будь здесь круглосуточной парной теплыни, он давно уже подхватил бы простуду.
Несколько дней спустя после разговора с шефом я увидел воочию «беглецов совести». Первое впечатление: о-о, еще бы им отказали в убежище… Собственно говоря, «беглец» тут был только один. Представительный джентльмен, словно сошедший со страниц журнала для солидных преуспевающих мужчин. Сразу видно vip-персону, у себя на Долгой наверняка был птицей высокого полета. Господин Альфред Рунге, очень приятно. И с ним четыре шикарных беглянки. Фигуристая брюнетка с матово-белой кожей – леди Джиллина. Худощавая, изящная, беловолосая, с экзотически острыми чертами лица – леди Эрнестина. Обладательница роскошных форм и огненно-рыжей гривы – леди Ванда. Романтически прелестная шатенка с короткой стрижкой – леди Чармела.
Во всех пятерых ощущалась, как тонкий аромат заоблачно дорогой туалетной воды, привычка повелевать. Не будь они изгнанниками на чужбине, вряд ли удостоили бы мою скромную личность хотя бы взглядом с намеком на заинтересованность. Не то дело сейчас: господин Рунге был сама любезность, корректнейший и воспитаннейший собеседник, а его прекрасный гарем расточал мне ободряющие улыбки.
Они пожелали, чтобы разговор проходил в непринужденной обстановке, за столиком с легким вином и закусками. Также присутствовал господин Келсен, федеральный чиновник, одетый опрятно и сообразно своему рангу, но все равно чем-то неуловимо смахивающий на запыленный музейный экспонат. Возможно, по контрасту с безупречно элегантными «беглецами совести».
– Не стесняйтесь, молодой человек, задавайте вопросы, – поощрил меня глава изгнанников. – Мы здесь для того, чтобы развеять ваше неведение.
– Что произошло на Долгой Земле?
– Тяжелейшая катастрофа, как бы ни передергивал этот факт так называемый Совет Согласия, – Рунге соединил кончики холеных пальцев, глядя на меня поверх воображаемой полусферы убедительно и доверительно. – Люди лишились привычного, их налаженная жизнь была разрушена. Причинно-следственные связи перепутались, и в течение нескольких лет по староземному исчислению, примерно до середины осени, наша несчастная реальность напоминала то ли безумный карнавал, то ли дурной фантасмагорический сон. Жертв не было, да, но лишь потому, что на тот период все обрели бессмертие – ни комара прихлопнуть, ни человека убить. Добавьте сюда развал экономики: никто не хотел работать, так как все пристрастились к дармовщине. Янари мало выпороть за эту авантюру.
– Альфред, я когда еще говорила, что ее надо было соблазнить и приручить, – не то брезгливо, не то сожалеющее заметила рыжая красотка с глазами старой циничной герцогини – кажется, леди Ванда. – Вот какого черта меня никто не слушал?
Альфред стоически вздохнул. То ли попытка соблазнения имела место, но не увенчалась успехом, то ли и впрямь проблему начали решать, когда от нее уже спасения не было.
– Откуда же взялась дармовщина, если экономика развалилась?
Я задал вопрос с умыслом, чтобы вызволить Рунге из неловкого положения и внушить ему чувство признательности: такой капитал никогда не бывает лишним.
– Отовсюду. Магии тогда развелось, как сырости в дождливую погоду. Можно сказать, наша реальность утратила свою обычную твердость и определенность, размягчилась, как пластилин в тепле. Из чего угодно можно было слепить что угодно. Из кирпича – деликатесный сыр, из бревна – велосипед, из гнилой картофелины – перстень с бриллиантом. Это было доступно почти каждому, кто обладал развитым визуальным воображением и способностью к достаточно сильным волевым импульсам. Товарно-денежные отношения пошли вразнос, то же самое постигло правопорядок и мораль, добавьте сюда извечную проблему автохтонов… Цивилизация приказала долго жить.
Он удрученно вздохнул и потянулся налить вина, но отследивший его движение кибер-официант, похожий на гламурно розового богомола с добрым человеческим лицом, выхватил из-под носа бутылку, наполнил бокал и подал клиенту величаво-предупредительным жестом.
– Никак не привыкну, – усмехнулся Рунге, будто бы обескураженный этой агрессивной услужливостью.
Соврал. Они здесь уже с месяц. Наверняка успел привыкнуть к повадкам роботов, но хочет показаться проще, чем есть.
А развал цивилизации – это плохо. Нет экономики, нет и контракта на древесину.
– Не все так запущено, – утешил меня повествователь. – Карнавал закончился, и самозваный Совет Согласия, прибравший к рукам власть, кое-как навел то, что может с натяжкой сойти за порядок. Картина удручающая: у людей отняли смысл жизни, отняли стимул оглядываться на свою совесть… Поэтому мы называем себя «беглецами совести».
Прелестный гарем поддержал своего предводителя скорбными кивками, словно тот произнес коротенькую надгробную речь.
– Я отправляюсь на Долгую Землю в командировку, и хотелось бы узнать побольше о текущей ситуации…
– Сочувствую, молодой человек.
Казалось, посочувствовал Рунге искренне. После этого он перестал гонять мяч по кругу и поведал, деловито и сжато, что сейчас творится в его родном измерении. Ровным счетом ничего хорошего.
Континуум под названием «Долгая Земля» пустил своего рода побеги – боковые ответвления трехмерного пространства. В каждом из них образовалась своя собственная биосфера. В одни локалии постоянно «открыта дверь», а в иные можно попасть либо выбраться оттуда наружу лишь в определенные промежутки времени. Все это очень скверно.
Если раньше потомки земных колонистов подразделялись на три-четыре подвида, в зависимости от продолжительности жизни, силы иммунитета и кое-каких второстепенных признаков, то теперь различия исчезли: единый подвид долгожителей с удручающими способностями к регенерации. Бессмертие, поначалу доходившее до форменного безобразия, когда сгоревшие возрождались из пепла, а съеденные из нечистот, мало-помалу закончилось. Долгианцы вновь стали смертными, но убить кого-то из них непросто: по сравнению с землянами живучесть колоссальная. В этом тоже, если вдуматься, нет ничего отрадного.
Беспредельный разгул волшебства, наблюдавшийся в тот же период, мало-помалу сошел на нет. Те, кто до катастрофы обладал магическими способностями, остались при своем, а все прочие поиграли – и будет. Плачевный итог. Вы, молодой человек, так не считаете?
В Лесу обнаружилось несколько новых разумных видов: то ли результат сопровождавших катастрофу мутаций, то ли они и раньше были, но не давали о себе знать. Дикари дикарями, но пока неизвестно, во что это выльется в дальнейшем, как будто людям мало противостояния с кесу. Ситуация, мягко говоря, оставляет желать лучшего, но желай – не желай, возврат к прежнему положению вещей невозможен, и это крайне огорчительно.
На Долгой Земле ныне всем заправляет Совет Согласия, куда наряду с людьми входят кровожадные серые твари – княгини и шаманки народа кесу. Не говоря уж о том, что немалым влиянием там пользуется Валеас Мерсмон, маг-преступник, также известный, как Темный Властитель. Рассуждать о гуманизме такого органа власти – значит отрицать очевидное и общеизвестное. Дела обстоят беспросветно плохо, и тем, в чьих душах не умерла совесть, ничего не оставалось, кроме как эмигрировать из беззаконного мира, едва открылись порталы.
– Жаль, что вам предстоит окунуться в этот чертов омут, – подытожил господин Рунге соболезнующим тоном. – Хотя работа есть работа, ничего не попишешь.
Все эти его «плохо» давили на меня, словно мешки с цементом, я почти физически ощущал их неподъемную тяжесть, но собрался с мыслями и поинтересовался:
– Не могли бы вы порекомендовать, к кому есть смысл обратиться насчет закупок древесины?
Келсен негромко, но со значением кашлянул, подкрепляя вопрос. Мне уже намекнули, что эта сделка отвечает стратегическим интересам Золотой Федерации: с одной стороны, тем более не отвертишься, с другой, если вернешься оттуда с контрактом, можно рассчитывать на поощрение.
– Пожалуй, Трансматериковая компания. Когда всеобщий безумный праздник закончился, и людям пришлось озаботиться восстановлением разрушенной за ненадобностью экономической системы, услуги транспортников опять стали востребованы. У этих дельцов хватило здравого смысла сберечь большую часть своей техники, а то ведь после катастрофы ошалевший народ на радостях ломал что ни попадя: рай на земле, работать больше не надо, и орудия труда, естественно, на свалку! Еле успели наладить к началу зимы самое необходимое. Кое-кто из руководства Трансматериковой входит в Совет Согласия, их мнение имеет вес. Если эта влиятельная монополия вас поддержит, вы добьетесь успеха.
Засушенный федеральный чиновник слегка кивнул, как будто одобряя его слова, и адресовал мне мимолетный взгляд.
– Сама по себе ваша задача не кажется мне сверхсложной, – продолжил Рунге. – Проблема в другом: выжить на сегодняшней Долгой Земле, не являясь долгианцем. По сравнению с нами вы слишком уязвимы. Необходимые прививки вам поставят, мы оказали посильную помощь в разработке вакцин, но что касается остального риска – не знаю, что и сказать. Вы там будете, как стеклянный человечек, перебегающий через запруженную машинами дорогу в час пик.
Жутенькое сравнение. Я окончательно уверился, что я туда не хочу. Нет, категорически не хочу, но кого бы интересовало мое мнение?
Аномально-пространственная клетка, в которой его заперли – или, может, никто не запирал, а он сам по какой-то нелепой случайности сюда провалился и не способен выбраться? – была невелика. Площадью она не превосходила знаменитый Фейри-парк в Атланте. Только из Фейри-парка, где все запрограммировано, сертифицировано и контролируется обслуживающим персоналом, можно уйти, когда надоест, а отсюда – и не надейся.
Кустарник с вечно мокрой черной корой и блеклой листвой страдал хроническим недостатком хлорофилла. Листвы было негусто, как будто здесь уже наступила осень. На стволах и ветках пушились, словно одуванчики, белые островки плесени. Из слякотной почвы выглядывали грибы с бледно-сизыми коническими шляпками. Если наступить, они расползались, как пастила, и липли к подошве пахучей вязкой массой.
В этих зарослях было несколько небольших водоемов, выделявшихся среди тусклой сероватой хмари ртутным блеском. Словно там не вода, а холодное расплавленное серебро. В чем фокус, он так и не понял: возможно, микроорганизмы какие-нибудь или сплошной слой крохотных серебрящихся водорослей. Совать руки в эту завлекательно сверкающую жидкость охоты не было. Там вовсю кипела жизнь, кишмя кишели мельчайшие обитатели – то ли рачки, то ли водяные блохи. Он решил, что пить эту дрянь ни за что не станет, только кишечной инфекции с коликами и поносом ему сейчас не хватало. Между тем запас питьевой воды в домике был не особо велик, и все шло к тому, что через некоторое время ему придется в этом царстве сырости мучиться от жажды.
После вакцинации я несколько дней провалялся в больнице. Гадость эти долгианские микробы, и токсичные продукты их жизнедеятельности гадость, и прививки та еще гадость… Не вслух. Позволять себе эмоциональные высказывания резко выраженного негативного характера – проявление некорректности, чреватое приглашением на беседу в КК.
Люди не ангелы, все высказываются, а еще все сливают друг на друга в Каку, и там эти данные сопоставляют с поступившими ранее, сортируют, анализируют, делают выводы… Тебя могут всю жизнь не трогать, хоть вконец изойди на ругань – особенно если ты простой работяга, или охранник, или футболист, и при этом не конфликтуешь с начальством, не наступил на мозоль никому из больших людей. Но я-то менеджер среднего звена, один из тех разумных двуногих модулей, из которых слеплено ядро Золотой Федерации. К нам требования строже, и вдобавок я уже подвергался шан… Тьфу, нетерпимая негативная формулировка чуть не вырвалась.
Ничего такого не бормотать себе под нос, сохранять на лице лучезарность. За мной, безусловно, наблюдают. Взаимное наблюдение – залог психосоциальной стабильности нашего общества.
Итак, после вакцинации мое самочувствие было далеко от идеала, и хотелось сбежать от всего на свете в виртуальные сказочные дали, но вместо этого я добросовестно изучал материалы, предоставленные «беглецами совести». Тоже в своем роде сказка. Будь это очередная сетевая игрушка, рвался бы всей душой в этот «чертов омут», как выразился Альфред Рунге, но раз там все всерьез – кто-нибудь, не пустите меня туда!
Как же, не пустят… Еще и пинка дадут для ускорения, заодно с напутствием «без контракта не возвращайся».
Если не будет древесины с Долгой Земли, экономику Золотой Федерации ожидают нешуточные трудности. Разорится не только наша фирма, вперед всех выцыганившая правительственный заказ на эти злополучные поставки – реакция пойдет по цепочке, последствия так или иначе затронут многих. Запасной вариант: импорт из Дальнего Космоса. Дороговизна, кризисные ситуации на предприятиях, повышение стоимости потребительской корзины… Все это изложил Келсен, навестивший меня за день до выписки. В довершение он ворчливо-доверительным тоном посоветовал:
– Главное, Диплодис, не паникуйте раньше времени, не съедят вас там.
Гм, вот это спорное заверение. Там же все друг друга жрут, с чего он взял, что для командированного с Земли менеджера сделают исключение?
– Что за чушь, не все, – строго возразил федеральный чиновник, когда я в корректной форме высказал это соображение вслух. – Люди, живущие на Долгой Земле, не каннибалы.
– Кроме людей там еще кесу, они же хищницы, им лишь бы мясо, «беглецы совести» так и написали в своих материалах. И новые разумные виды, которые непонятно кем питаются.
– Послушайте, Диплодис, во-первых, представительницы народа кесу входят в Совет Согласия, поэтому будьте корректны и воздержитесь от нетерпимых расистских высказываний в их адрес. Во-вторых, все не так страшно, рядом с вами будет консультант и телохранитель в одном лице. Леди Чармела Шарто находится в лучшем положении, чем остальные эмигранты, преследования со стороны властей ей не грозят, и она уже согласилась сопровождать вас. Рунге утверждает, что она умелая магичка, так что бояться вам нечего. Кроме тех неприятностей, которых не миновать, если не привезете подписанный контракт.
Завуалированная угроза. Уже наученный горьким опытом, я ответил корректно: сделаю все, что будет в моих силах.
Домик, в котором ютился пленник аномалии, был под стать окружающему пейзажу. Те, кто его построил, то ли занимались этим первый раз в жизни, то ли сильно торопились, а стройматериалы добывали на помойке. На одной из свалок, которые находятся во внешнем мире, за пределами локалии… И в течение энного времени кто-то здесь жил, а потом исчез. Нынешний обитатель домика обнаружил немало следов его недавнего присутствия.
Две смежных комнатушки, кладовка и кухня. Комнаты оклеены светлыми обоями с линялым геометрическим рисунком. Запятнанные обои местами отстали от стен и вздулись пузырями.
На халтурно побеленном потолке распластались перекидники – плоские, как носовые платки, повторяющие цвет и фактуру фоновой поверхности. Эти твари, с их мимикрией, по крайней мере в глаза не бросаются – хотя, если перекидник оттуда свалится и начнет трепыхаться на полу, а потом с бумажным шуршанием полезет по стенке обратно, это действует на нервы. Зато волосатые пауки по углам и всякая летучая-ползучая дрянь, на которую те охотятся, удручают дальше некуда. Поэтому на потолок лучше лишний раз не смотреть.
Облезлый коричневый пол ухмыляется во все щели. В подполе однозначно ничего хорошего: смутно белеют складки и холмики мохнатой плесени, словно там, в душных таинственных потемках, лежбище громадного зверя, которого толком не разглядеть. Или, может, целая колония таких зверей, погруженных в спячку. И несет оттуда, как из мусоропровода, целый год не чищеного. Квадратную крышку подпола он в первый же день не только закрыл на щеколду, но еще придавил сверху фанерным ящиком с плотницкими инструментами. На всякий случай.
В кладовке нашлись овощные консервы, тушенка и сгущенка, несколько бутылок красного вина, завернутые в полиэтилен пачки галет. На кухне стояли канистры с питьевой водой. На подоконнике валялась ценнейшая вещь – замызганный консервный нож, а снаружи, за окном, громоздилась внушительная куча пустых банок: видимо, его предшественник прожил здесь довольно долго.
Мебели было раз, два и обчелся. Тронутая ржавчиной кровать с панцирной сеткой, заваленная ворохом несвежих одеял, под которыми обнаружился засаленный полосатый матрас, рваная простыня и ощетинившаяся перьями подушка в истрепанной наволочке, вначале внушала ему непреодолимое омерзение. На вторые сутки он пересилил брезгливость и устроился в этом грязном гнезде на ночлег, так как больше спать было негде.
Показывая Чармеле Атланту, я чувствовал себя так, словно кто-то всемогущий взял ножницы, вырезал меня из одной картинки в журнале и наклеил на другую.
Это был все тот же город, который я с детства привык считать самым лучшим на свете местом. Днем и ночью над ним пылал все тот же неоновый слоган, господствующий над остальной световой рекламой – артериально-красный, ультрамариновый, празднично-оранжевый, изумрудный, льдисто-фиолетовый, словно сияние сверхновой, а потом снова алый, как свежая кровь.
Цвет меняется, смысл остается неизменным, раз за разом отпечатываясь на миллионах сетчаток и неощутимо проникая в глубь мозга, поскольку это знакомое каждому изречение определяет самую суть нашей жизни – я так и объяснил Чармеле, когда она поинтересовалась.
Город был во всех мелочах тот же самый, но появилось ощущение, будто он вот-вот обернется голографическим миражом, под которым прячется бездонный провал, и мне здесь ни в какую не удержаться.
Близость Чармелы выбивала меня из реальности и в то же время отрезвляла: такая женщина не для рядового менеджера. Однако она осталась со мной и в первую ночь, и во вторую, и в третью… Когда я лежал с ней рядом, расслабленный и опустошенный, каждый раз возникало смутное предчувствие, что вот-вот кто-нибудь ворвется и с полным на то правом вышвырнет меня из моей же постели. Ну, представьте себе, что вы тишком пробрались в пустой зал, где приготовлен фуршет для руководства вашей фирмы, оприходовали закуску – и тут за дверью шаги, и с минуты на минуту вас застукают. Есть такой сериал, популярная семейная комедия со сплошными хохмами в этом роде, но то же самое в настоящей жизни не смешно, а до заикания страшно.
Я спросил у Чармелы, будто бы в шутку, что ее во мне привлекает. Не бывает же такого, просто быть не может.
– Ты симпатичный, – она улыбнулась, а в следующий момент отвела взгляд. – И похож на одного человека.
Вот как? Не пришел бы этот человек с бейсбольной битой по мою душу…
– Он тоже эмигрировал сюда? – поинтересовался я вслух с наигранным спокойствием, словно на переговорах с проблемным клиентом.
– Нет, он остался на Долгой. Не смог оттуда выбраться.
Уф, это все объясняло: Чармела всего лишь нашла временную замену своему прежнему бойфренду. Решающую роль сыграло внешнее сходство. Немного обидно. Зато не опасно. А что до обиды, в самый раз вспомнить любимое высказывание генерального директора: «У наших менеджеров нет самолюбия – только предупредительность и доброжелательность!» Плакат с этой мудростью висит на первом этаже около кулера. Руководству нравится. Посетителям тоже.
Что еще выбивало почву из-под ног, так это вопрос о ее возрасте. С виду не старше восемнадцати-девятнадцати, но, судя по некоторым оговоркам, она бывала на Земле и прошлым долгианским летом, и позапрошлым, и помнит, как все тут было по-другому, в постштатовскую эпоху, до Золотой Федерации.
Однажды я исподволь подобрался к теме подвидов, на которые подразделялось до катастрофы население Долгой Земли: А – преждевременно стареющие, В – не затронутые мутациями, С – везучие долгожители. Обронил, словно хотел уточнить:
– Если ты волшебница, ты, наверное, из подвида С?
– Нет, – Чармела улыбнулась, но как-то грустно. – Я принадлежала к четвертому подвиду.
Что-то мне попадалось о гипотетическом четвертом подвиде… Ага, там так и было сказано, «гипотетический» – то ли есть, то ли надвое.
– Я читал, что насчет него никаких проверенных данных.
– Потому что никто не позволил бы их проверять, – она почти передразнила мою интонацию, но такое впечатление, что не нарочно. – Ты слышал о Высших? Я была Высшей. Мы были бессмертны, и мы были единственной настоящей властью на Долгой Земле. До тех пор, пока не случилась катастрофа. А если тебя интересует, сколько мне лет – тебя ведь это интересует? – восемнадцать. Столько мне было, когда меня сделали Высшей. Человек, который меня полюбил, с согласия остальных членов ассоциации. И все это время я чувствовала себя, как школьница, заблудившаяся среди времен, пространств, жестоких взрослых игр… Больше ничего на эту тему не скажу.
Ее загнутые на концах длинные ресницы были загадочно опущены, в глаза не заглянешь. Короткие темные волосы отливали радужным сиянием – словно она фейри, которая притворилась человеком, но кое-какие детали все же выдают ее истинную природу. Нежная кожа как будто мерцала, а на шее, впору гордиться, краснел утренний засос, однако вместо гордости я ощутил непонятную тревогу и рискнул спросить:
– Остальные «беглецы совести» – тоже Высшие?
– Да, – бросила Чармела с прохладцей, давая понять, что продолжать этот разговор не хочет.
Понятно, почему с ними так носятся: бывшие хозяева жизни, отстраненные от власти Советом Согласия, вряд ли остались на бобах – наверняка на Земле у них и банковские счета, и вложенные в дело капиталы… Не побираться пришли. Хотя, кто помешает долгианскому правительству поставить вопрос об аресте имущества? Поэтому здесь они, скорее всего, надолго не задержатся: распродадут, обменяют, обналичат – и рванут в Дальний Космос, где их никакие «политические бандиты» не достанут.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?