Текст книги "Легкой жизни мне не обещали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/legkoy-zhizni-mne-ne-obeschali-184350.jpg)
Автор книги: Ирина Комарова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Хулиганы изводят.
– М-да. Это конечно, не так интересно, как убийство, – «типун тебе на язык» – дружно пожелали мы с Ниной, – но тоже может оказаться забавно.
– Там не простое хулиганство, а… сейчас посмотрю, у меня записано, – Нина вышла в приемную.
Гоша двинулся за ней. На пороге он обернулся и щелкнул пальцами:
– Эй, Маргарита, кому сидим? Встрепенись, сердце мое, скоро работать будем! Ну что ты, как замороженная?!
– Да я ничего, просто странно, – пробормотала я, выбираясь из-за стола. – Так все было тихо, мирно, и вдруг – клиент. И что теперь делать, спрашивается?
– Что прикажут, то и будем делать, – ответил Гоша, подталкивая меня к двери. – Нина, так что там за хулиганство?
– Злостное и особо циничное, – Нина смотрела на листок с карандашными пометками, которые сделала во время предварительного разговора с клиентом. – Вообще, судя по тону, мужик обозлен до крайности.
– Это хорошо, – промурлыкал Гоша. – Доведенный до крайности клиент с деньгами легче расстается. А когда он придет?
– С минуты на минуту. Я так поняла, что он из машины звонил. Уточнял, как лучше проехать. А, слышите, по коридору кто-то топочет? Наверное, он идет.
Нина оказалась права. Громкие шаги приблизились, дверь резко распахнулась, и в приемную ворвался мужчина лет сорока. Высокий – немного ниже Гоши, но выше меня. Толстый… нет, скорее не толстый, а, как бы это поаккуратнее выразится, крупногабаритный. Светлый, почти белый плащ на меховой подкладке делал его массивную фигуру еще более громоздкой.
– Баринов на месте? – спросил он в пространство, не затрудняя себя ни приветствиями, ни представлениями.
– Добрый день, – вежливо улыбнулась Нина. – Вы – Андрей Николаевич Гордеев? Директор фирмы «Апрель»?
Посетитель потрудился повернуть к ней голову:
– Конечно! Кто ж еще?
Улыбка Нины не дрогнула:
– Александр Сергеевич ждет вас, – она указала на дверь кабинета шефа.
С грацией и деликатностью африканского носорога, Гордеев протопал в указанном направлении и распахнул дверь. Гоша схватил меня за руку и потянул следом:
– Ты что, забыла? Нам тоже туда!
– Идиотизм какой-то! – громко, словно в колокол ударил, сообщил клиент, войдя в кабинет.
Шеф задумчиво посмотрел на него и указал на кресло:
– Присаживайтесь.
Гордеев, не задерживаясь, плюхнулся на мягкое сиденье, умудрившись растопырить свои конечности во все стороны, словно морская звезда. Мы с Гошей, осторожно переступив через его длинные ноги, скромненько пристроились на стульях, справа от начальника.
– Андрей Николаевич, – негромко сказал шеф, – это мои сотрудники, Георгий Брынь и Маргарита Рощина. Они будут непосредственно заниматься вашим делом. Будьте любезны, расскажите о вашей проблеме, со всеми подробностями.
– Я говорю, идиотизм! – снова бухнул колокол. – Это не шутки, это хулиганство, в чистом виде!
Гордеев сделал паузу, но вовсе не для того, чтобы мы усвоили информацию и прониклись ее важностью. Просто для дальнейшего громыхания ему требовалось набрать в легкие побольше воздуха.
– Простите, а в чем, собственно, это хулиганство заключается? – воспользовался моментом Гоша.
– Например, вот в этом, – клиент вытащил из кармана и бросил на стол коричневую колбаску характерного вида. Колбаска пахла…
– Что это? – шеф поморщился и слегка отодвинулся от стола.
– Дерьмо! Пластиковое собачье дерьмо, с натуральным видом и запахом! Совсем, как настоящее, только не пачкает и к рукам не липнет! Эту гадость я вчера вечером обнаружил в ящике своего стола! – Представляете, возвращаюсь с переговоров, открываю ящик, а там дерьмо!
– Неприятно, – согласился шеф.
– Это была последняя капля! Ладно, на дурацкие записки я внимания не обращал…
– Записки с угрозами? – уточнил Гоша.
Нет, какие там угрозы! Мутотень всякая. Сначала из «Золотого теленка» были – ну, там всякие: «Грузите апельсины бочками», а потом пошла полная ахинея! «Клара у Карла сперла диван»! Как вам это понравится?
Гоша удивился:
– А при чем здесь диван?
– А апельсины при чем? – раздраженно взмахнул рукой Гордеев. – Я же говорю, ахинея! Я, конечно, вызвал всех своих, выстроил. Дескать, признавайтесь, кто балбесничает! Стоят, глазами хлопают, ни мычат, ни телятся! Я их предупредил, что если еще раз хулиганство повторится, такую чистку устрою – никому мало не покажется! Вроде нормально напугал, прониклись. А вчера вечером – здрассте! Сверху, прямо на документах, эта дрянь! – он снова схватил колбаску и, потянувшись через стол, сунул ее под нос шефу.
Александр Сергеевич еще немного отодвинулся.
– Хорошо, что это не пачкается.
– Да ничего в этой пакости нет хорошего! И в милицию идти бесполезно. Наверняка, тот кретин, что мне дерьмо подсунул, на это и рассчитывал. Но я пошевелил знакомых, и мне назвали «Шиповник». Уважаемый человек заверил меня, что вы найдете этого урода, – Гордеев привстал, снова приближая к Баринову неаппетитную игрушку. – Вы найдете, и я его выгоню! С треском!
Двигаться шефу было уже некуда, поэтому он деликатно намекнул:
– Э-э… мы, в общем, уже поняли. Это можно убрать.
– А разве вы не возьмете себе? Это же улика!
Шеф открыл рот, но его опередил Гоша.
– Конечно, мы это заберем и приобщим к делу! – двумя пальцами он снял колбаску с ладони Гордеева. – Выясним адрес магазина, где торгуют подобным безобразием, опросим продавцов, может, кто-нибудь вспомнит покупателя «собачьего дерьма, пластикового»!
– С натуральным видом и запахом, – странным голосом подсказал шеф.
– Вот именно! И это уже будет ниточка, которая выведет нас на злостного хулигана!
– Правильно, – одобрил Гордеев. Впервые в его голосе прозвучали нотки удовлетворения. – Я вам фотографию принес, мы все на Новый Год сфотографировались, можно ее предъявить, для опознания. – И тут же его лицо снова приняло выражение брюзгливого недовольства: – Впрочем, что они там опознают! Наверняка, эти продавцы, такие же бездельники, как и везде!
– Тем не менее, мы обязаны отработать все возможные варианты, – заверил его Гоша. Из внутреннего кармана ветровки, заменяющей ему пиджак, он вытащил небольшой пластиковый пакет (не простой, а специальный, для хранения вещественных доказательств) и осторожно поместил туда колбаску. Аккуратно провел пальцами по краю, запечатывая, посмотрел на меня и улыбнулся.
Я закусила губу – похоже, нас с Ниной ожидают нелегкие времена. Шефу Гошка эту пакость подложить не посмеет, значит, будет оттягиваться на нас, беззащитных женщинах. А если он, действительно, посетит этот магазинчик? От учеников я слышала, что там продаются отрубленные пальцы, насекомые – всякие мухи, тараканы, пауки – в натуральную величину и соблюдением подробностей строения, подушечки, издающие неприличные звуки, когда на них садятся и еще много всего интересного. Если Гошка, с его, отнюдь не тривиальным чувством юмора, вооружится всем богатым ассортиментом магазинчика приколов, то прощай, спокойная жизнь! Судя по сочувственному взгляду, который бросил на меня шеф, опасения были вовсе не лишены оснований. Может, стоит задуматься об эмиграции? Если Гошка разгуляется, мы с Ниной вполне сможем рассчитывать на статус беженцев.
– Кстати, о возможных вариантах, – Баринов счел за лучшее вернуться к делу. – Андрей Николаевич, а записки вам тоже в ящик стола подкладывали?
– Ну да! Все в один и тот же! Я его уже и запирать стал, не помогло. Впрочем, что там за замки – одно слово, мебельные. Булавкой открыть можно.
– А кто имеет доступ в ваш кабинет, когда вы отсутствуете?
– Никто! Нечего им там делать! Я своих сотрудников не балую, я давно понял, что все эти игры в демократию только во вред работе! Дисциплина должна быть!
Я незаметно покосилась на шефа. Хотя я в агентстве всего вторую неделю работаю, но думаю, что могу утверждать: с дисциплиной у нас все в порядке. И демократия, при этом, имеется во вполне, я бы сказала, достаточном объеме. Все довольны. А вот если бы моим начальником был этот крикливый Гордеев, я бы и трех дней не выдержала, сбежала. Не люблю хамов.
Клиент, тем временем, перечислил персонал. В офисе у него работали секретарша Светлана и два менеджера – Леня и Дима. По словам Гордеева, это были редкостные балбесы и лентяи. Мне стоило некоторого усилия сдержаться и не задать естественный вопрос: «А почему он, собственно, не уволит этих и не возьмет на их место других – умных и трудолюбивых?» Андрей Николаевич удовлетворил мое любопытство по собственной инициативе.
– А где других взять? Я одних секретарш за пять лет семь штук сменил! Свиристелки! Теперешняя, Светлана, три месяца уже у меня работает, а в документации до сих пор путается. И с менеджерами не лучше. Все они одинаковые, работнички. Только и думают, как бы так устроиться, чтобы сачкануть и деньжат ни за что срубить… а, да что я рассказываю! У вас, наверняка, те же проблемы!
Шеф сдержанно наклонил голову. Вроде и согласился с клиентом, а вроде, и не совсем. И вернулся к основной теме:
– Я думаю, нет смысла откладывать. Вы сказали, что привезли фотографию?
– Да, сейчас я ее покажу, – клиент сунул руку в карман, в другой… – А, черт! На столе оставил! Секретарша не вовремя с бумагами сунулась, вот я и забыл!
– Ничего страшного, – голос шефа был лишен всякого выражения. – Вы ведь сейчас к себе в офис возвращаетесь?
– Естественно! Сами понимаете, если этих бездельников одних надолго оставить… – и Гордеев разразился очередной речью, обличающей нравы современных наемных работников.
Я думала, что Баринов стукнет кулаком по столу и прикажет ему или говорить по делу, или освободить помещение. Но Александр Сергеевич сидел молча, скорбно поджав губы и, время от времени, кивая. Гордееву, наверное, даже казалось, что он внимательно слушает. Мы же с Гошкой прекрасно видели, что шеф просто пережидает это словоизвержение. Судя по всему, он принял мудрое решение, относиться к тирадам Гордеева, как к некоему варианту проявления стихии. Никому же не придет в голову стучать кулаком, требуя прекращения тумана или снегопада.
Наконец Гордеев выдохся. Возможно, это был всего лишь небольшой перерыв, но шеф ловко воспользовался паузой:
– Раз вы сейчас в офис направляетесь, то захватите с собой Маргариту. Отдадите ей фотографию. И она немедленно приступит к работе. Опросит служащих, осмотрит помещение… – Александр Сергеевич повернул голову в мою сторону и спросил: – У тебя ведь сейчас ничего срочного в работе нет?
Я вскочила, едва не уронив стул.
– У меня? Нет. Но я что… в смысле, я одна поеду?
– Не одна, а с Андреем Николаевичем.
– А почему она? – перебил его Гордеев. – Почему работать будет она, а не этот? – он кивнул в сторону Гоши.
Правая бровь напарника едва заметно дернулась вверх, но он промолчал. А Баринов сказал неожиданно строго:
– Рощина опытный работник. Она проведет первичный осмотр и побеседует с персоналом, сделает предварительные выводы. Это стандартная схема работы в нашем агентстве.
Я едва не поперхнулась. Надо же, опытный работник! А отправлять меня одну-одинешеньку, разбираться с неизвестными шутниками, это, оказывается, у нас стандартная схема! И деваться некуда, приходится фасон держать.
Гордеев не стал спорить, хотя вид у него был, все равно, недовольный:
– Только пусть собирается быстрее, чтобы мне не ждать. Я и так с вами полдня потерял.
Разумеется, разве этот человек упустит возможность сказать очередную гадость? Клиент! Очень хотелось ему ответить, но я сжала зубы и вышла из кабинета.
Нина сидела в наушниках и со скоростью квалифицированной машинистки стучала по клавишам компьютера. Не прерывая своего занятия, она кивнула на сотовый телефон, лежащий на уголке стола:
– Возьми. Здесь забиты номер офиса и наши личные тоже.
– Спасибо, – мне стало чуть-чуть легче. Я взяла телефон и перегнулась через стол, чтобы взглянуть на экран. Интересно же, чем Нина так увлечена. То, что я увидела, меня ошеломило. Нина заносила в компьютер краткое содержание того самого разговора, который шел за дверью кабинета Баринова. Что же это, она подслушивает? Я растерянно смотрела, как на экране появляются новые строчки:
«Предлагается подписать договор. Аванс желателен сегодня, а по окончании работы – полный отчет…»
А собственно говоря, чему я удивляюсь? То, что подобный протокол необходим для работы, это сомнению не подлежит. Наверняка, и контрольная аудиозапись идет одновременно, все правильно.
И то, что Баринов посылает меня одну, тоже правильно. Он в меня верит, и Нина в меня верит, и я в себя, тоже верю… или не верю?
Я переобулась и достала из шкафа куртку. В этот момент, из кабинета шефа вышел Гоша.
– Рита, ты готова? Гордеев сейчас договор подпишет и поедете.
Я молча застегивала куртку. Я вовсе не была готова. Я вообще никогда не буду готова!
– Вот и ладно, – Гошка внимательно осмотрел меня, поправил воротник. – Главное – не психуй, держись уверенно. Фотографию забрать и на людей посмотреть ты вполне в состоянии.
– Гоша, а как же я… – голос мой предательски дрогнул. – Ведь это что, уже работа? По-настоящему?
– Не психуй, – строго повторил Гоша. – Подумаешь, вывести на чистую воду какого-то остряка! Что тебе, в твоей школе, никогда кнопки на стул не подкладывали?
Я нервно хихикнула. Вообще-то, кнопок мне не подкладывали. У современных деток другие развлечения. Но ни один хулиган не ушел от справедливого возмездия. Молодец Гошка, вовремя он мне это напомнил!
– Основное правило: слушай побольше, говори поменьше, – оказывается, кроме психологической поддержки, мне полагался и комплект ценных указаний. – Постарайся оценить взаимоотношения в коллективе – способны ли все трое действовать заодно. Осмотри кабинет, особое внимание обрати на стол. Ящик запирается на ключ – проверь нет ли царапин около замочной скважины. Планировку офиса уточни. А если какие заморочки будут, сразу звони.
– Блокнот возьми, – напомнила Нина, не отводя взгляд от экрана.
– Думаешь, понадобится? – усомнилась я.
– Я тебе что говорила? Никогда не надейся на память.
Точно, говорила. На второй день моей работы в агентстве, когда вручала симпатичный рабочий блокнотик: небольшого формата, с удобной петелькой для шариковой ручки. А Гошка еще добавил, что голова – инструмент ненадежный, всех мелких подробностей удержать не может. Слово же записанное, практически вечно.
– Ну да, как же, помню. Протоколы не горят.
Я зашла в нашу комнату и взяла со стола блокнот. До сих пор, он был девственно чист и не думаю, что сегодня это положение изменится. Разве что, записать свои впечатления о Гордееве? А, знаю! На первой странице я нарисую план офиса фирмы «Апрель»!
Глава вторая
О том, что поездка с господином Гордеевым никакого удовольствия мне не доставила, говорить излишне. Хорошо еще, что ехать было не так далеко. Не прошло пятнадцати минут, как он припарковался на стоянке рядом с девятиэтажным зданием, высокий цоколь которого был неаккуратно обложен мелкой светло-голубой плиткой. Торопливо, чтобы не сердить клиента, я выбралась из машины и удивленно повернулась к Гордееву:
– У вас здесь что, всегда так?
Хотите знать, что именно меня так удивило? Отвечаю: суета. Непонятная и, прямо-таки, неприличная суета и суматоха. Двенадцатый час, разгар рабочего дня, самое, как я понимаю, «творческое время». А народу на крыльцо вывалило – не протолкнешься. Казалось, что все сотрудники фирм, расположенных в этом, отнюдь не маленьком, офисном здании, вышли на крыльцо – покурить. И над этой импровизированной курилкой стоял гул: еще бы, больше сотни человек говорили одновременно.
– Это у вас всегда так? – повторила я. – Или случилось что?
Гордеев рассеянно оглянулся на меня, пожал плечами и, выставив правое плечо вперед двинулся к крыльцу.
Не знаю, приходилось ли вам слышать такое выражение «корпус танком»? Моя сестрица Маринка довольно часто его употребляет. Так вот, Гордееву, в данный момент, оно очень подходило. Пробиваясь вперед, Андрей Николаевич раздвигал людей с такой легкостью, словно был настоящим танком. Я, не теряя времени, пристроилась вплотную за ним, ловя, краем уха, обрывки чужих разговоров.
– Я только-только чайник включила, а тут как бабахнет! Я думала – пробки…
– Свет вырубился, а мне платежки печатать срочно…
– Такой грохот, такой грохот! Ну прямо, как будто граната взорвалась!
– Это и была граната, дура!
Гордеев, который тоже слышал последние слова, споткнулся, остановился и снова оглянулся на меня. Теперь уже в его взгляде было недоумение, а я пожала плечами:
– Похоже, здесь что-то взорвалось.
– Похоже, – пробормотал он и начал еще активнее проталкиваться, уже к дверям. Я, на всякий случай, вцепилась в его рукав.
– Ну надо же! А я сегодня опоздал, как назло! Все самое интересное пропустил!
– А жертвы есть?
– Да вроде разнесло там кого-то на кусочки…
– Не секретаршу, надеюсь? Там симпатичная девчонка сидит.
– Я тоже надеюсь. Вообще, если бы мне выбирать, то я бы от их директора избавился. Придурок полный.
– Как вам не стыдно, мальчики! Живой человек все-таки…
– Положим, теперь уже не живой. Да нет, с ним наверняка ничего не случилось – такого ни одна граната не возьмет. Скорее всего он… о! Да вон, смотрите, как ни в чем, живехонький!
– Ну, точно, секретаршу разнесло!
Гордеев, наклонив голову, ломился вперед. Мне приходилось труднее: пропустив Андрея Николаевича, люди сразу смыкали ряды. Но, так или иначе, мы добрались до дверей.
В вестибюле, Гордеев сразу повернул направо, но наперерез ему, преграждая дорогу, бросился милиционер – потный и очень раздраженный:
– Куда?! Куда лезете?! – заорал он. – Нельзя сюда посторонним! Что за люди, русского языка не понимают!
– Взрыв где был? – не слушая его, рявкнул Гордеев. – В фирме «Апрель»?
– Ну?
– Что «ну»? Где взрыв был? Я в «Апреле» директор!
– А-а, – раздражение на лице милиционера сменилось любопытством, и он посторонился. – Тогда проходите.
Гордеев шагнул вперед, я, все еще не выпуская его рукав, двинулась следом.
– А вы, гражданочка, куда?
– Со мной, – не оборачиваясь, бросил Гордеев, и милиционер отстал.
Не знаю, почему Андрей Николаевич проигнорировал лифт: может, решил, что пешком будет быстрее. Мы, действительно, очень быстро взбежали на третий этаж по лестнице. Причем Гордеев, несмотря на свой отнюдь не спортивный вид, даже не запыхался.
Андрей Николаевич распахнул дверь, украшенную элегантной металлической табличкой, сделал большой шаг вперед и замер. Я протиснулась следом и тоже остановилась, старательно оглядываясь. Первичный осмотр, а как же!
Небольшая квадратная комната. Напротив входной двери, у стены, стоит стол. Обычное рабочее место секретаря – компьютер, принтер, папки с документами. У нашей Нины все примерно так же. Только здесь нет стеллажей с архивом, да вместо пластмассового цветочного великолепия, стоит пяток горшков с живыми растениями. И зелень эта – довольно чахлая и неухоженная.
Около окна сидит на стуле бледная и трясущаяся девушка – ее явно только что привели в чувство. Очевидно, это и есть секретарша. Что ж, хорошая новость для тех ребят, на крыльце. Милиционер в форме и в фуражке, заботливо поддерживает девушку за плечи, поит водой и скармливает какие-то таблетки.
Еще два стула для посетителей заняты бледными, до синевы, мужчинами. Понятно, это менеджеры: Дима и Леня. Одному, со светлыми, слегка вьющимися волосами, наверное, лет тридцать, второй, темноволосый, немного моложе.
Перед менеджерами расхаживает другой милиционер – тоже в форме, но без фуражки и что-то им втолковывает. Мужчины слушают его внимательно, даже взгляд боятся отвести. Милиционер ходит, а они поворачивают голову вслед за ним – это производит довольно комическое впечатление. Точнее, впечатление было бы комическим, если бы не выбитая дверь справа от секретарского стола. Надо думать, именно там находится… находился кабинет директора.
Гордеев громко икнул и неуверенно двинулся в сторону своего бывшего кабинета. В этот момент, навстречу ему вышел человек – очевидно, тоже милиционер, но в штатском. Он старательно отряхивал руки, хотя смысла в этом действии было немного: и его лицо, и весь костюм, были покрыты белыми и серыми пятнами. На самом деле, ему надо было не руки отряхивать, а умыться, да хорошенько поработать одежной щеткой. А еще лучше, пройти химчистку, не вылезая из костюма.
Человек увидел нас и нахмурился:
– А вы кто такие?
На какое-то мгновение воцарилась тишина. Задавший вопрос, ждал. Я предоставляла право ответа клиенту, а Гордеев молчал.
Последовавшее потом описать трудно, потому что все происходило одновременно. Светловолосый менеджер вскочил, издал невнятный звук, больше всего напоминающий громкий всхлип и снова рухнул на стул. Лицо его из бледного моментально стало красным. Второй, с более темными волнистыми волосами, наоборот, не стал делать резких движений. Он закатил глаза и начал медленно сползать со стула. Девушка у окна оттолкнула заботливого милиционера, выбив при этом у него из рук стакан с водой.
– Андрей Николаевич! – взвизгнула она и бросилась на шею Гордееву.
– Это Андрей Николаевич Гордеев, директор фирмы «Апрель», – я зачем-то пояснила хмурому милиционеру в штатском очевидное.
Милиционер без фуражки, успевший поймать падающего брюнета и снова втащить его на стул, оглянулся на Гордеева и неодобрительно сказал:
– Ну и работничков вы себе понабрали. Так и норовят в обморок грохнуться.
Высказав свое неодобрение, он перевел взгляд на милиционера в фуражке:
– Коля, у тебя там нашатырь остался? Не весь извел на Светочку?
– Остался, – ответил тот, печально разглядывая лужу и осколки стекла около своих ног. – А за водой идти придется. И стакана нет.
– Обойдется нашатырем, не девушка. Давай сюда.
– А вы кто будете? – хмурый продолжал сверлить меня подозрительным взглядом.
Подчеркнуто сдержанно, я представилась:
– Рощина, Маргарита Сергеевна, сотрудник детективного агентства «Шиповник».
– У Баринова работаете? – он неожиданно улыбнулся и протянул мне руку. – Володя. Стрешнев. Очень приятно познакомиться. Вы, наверное, у Сан Сергеича недавно?
– Мне тоже, – от столь неожиданной любезности я немного смутилась. – В смысле, приятно познакомиться. А в агентстве я, действительно, недавно.
Наш, во всех отношениях, приятный разговор, прервала девушка Светочка. Теперь она отпрянула от Гордеева и снова взвизгнула:
– А кто же тогда там?!
– Там находится директор вашей фирмы, господин Гордеев, – язвительно напомнил ей Володя Стрешнев. – Вы же сами тело опознавали. И заявили вполне уверенно, что это ваш начальник. Или у вас, господин Гордеев, брат близнец имеется?
– Нету… – вот уж не думала, что Гордеев способен на такое невнятное, такое слабое бормотание!
– Слава богу! – Светочка снова бросилась на шею нашему клиенту и с жаром повторила: – Слава богу! Это не он! Слава богу, Андрей Николаевич жив! Слава богу…
– Да-да, это мы уже поняли, – перебил ее Володя. – А все-таки, кто же там, в кабинете? Может подскажете?
– Некому там быть, кроме Андрея Николаевича, – так же горячо и уверенно заявила секретарша, отпуская Гордеева. Он тут же попятился от нее в сторону и, словно стрелка компаса, снова повернулся к пустому дверному проему. – Ключ от кабинета только у Андрея Николаевича есть!
Ну что тут скажешь? Вот из-за таких девиц и появляются анекдоты о женской логике. Главное, с головой не дружит эта конкретная Светочка, а вполне милый Володя Стрешнев уже и на меня, за компанию, смотрит, как на круглую идиотку. Вопиющая несправедливость! Можно подумать, среди мужиков дураки не встречается!
– М-да, – пробормотал Стрешнев упорно продолжая смотреть на меня.
Я приняла самый независимый вид и уставилась на дверь, точнее на то место, где ей полагалось быть. Разумеется, это не помешало Володе спросить:
– А что, господин Гордеев уже успел вас нанять? Хочет разобраться, кто здесь погром устроил?
– Нет, – я покачала головой. – Андрей Николаевич обратился в агентство по другому вопросу. Его терроризировали дурацкими шутками.
– Шутками? Ну-ну. Ничего себе, шуточки. Человека на клочки – это очень весело, да? Андрей Николаевич, может зайдете посмотреть, вдруг узнаете, кто же этот, безвременно погибший. Кстати, ключик от своего кабинета вы никому в последнее время не давали?
– Еще чего! – немного оживился Гордеев. И голос его зазвучал увереннее. – Никому я свои ключи не даю!
В коридоре послышался торопливый стук каблучков и, в распахнутую дверь влетела очень симпатичная девушка – если не супермодель, то уж моделька, наверняка. Правда, ее сильно портили растрепанные волосы (она принадлежала к тому типу женщин, которые очень хороши тщательно прибранные, но малейшая небрежность их просто губит) и громкий, почти базарный крик:
– Где мой муж?! Покажите мне моего мужа!
Она собиралась с разгона проскочить в кабинет, но Володя успел перехватить ее, поймал за левую руку.
– Подождите, гражданочка, не бегите.
Девушка едва удержалась на ногах, взмахнула свободной правой, чтобы удержать равновесие – мне пришлось отскочить в сторону, иначе я получила бы по физиономии.
– Кристина, – слабо позвал темноволосый менеджер. Нашатырь привел его в чувство, но мне показалось, что мужчина снова был на грани обморока.
– Да что это Федотов внизу, спит что ли, – с досадой сказал Стрешнев. – Народ, просто как на ярмарку ломится!
Гордеев окончательно пришел в себя и спросил привычно грубо:
– Тебе что здесь нужно?
– Покажите мне… – девушка осеклась и вскрикнула: – Ай! Ай! Андрюша! Но как же… как же так?! Ты жив?!
– Надеюсь, ты не очень разочарована?
– Я? Я… что ты! Андрюша! – она снова всплеснула правой рукой и, судя по всему, хотела броситься ему на шею, но Володя держал крепко. Девушка сердито топнула ножкой, обутой в модный сапожок на двенадцатисантиметровой шпильке. – Да отпустите же вы меня!
– Одну минуточку, гражданка. Вы, как я понимаю, супруга господина Гордеева?
– Вот именно, супруга, – раздраженно фыркнул Гордеев. – Кристина, прекрати орать.
– Да, супруга! И я вовсе не ору! А вы…
– Минуточку! Вы здесь работаете? Я имею в виду, в офисе?
– Работаю? – она так удивилась, что перестала вырываться. – Разумеется, нет. Зачем?
– Хм, – Володя посмотрел на нее, покачал головой. – Действительно, зачем? Простите. Но тогда откуда вы узнали, что с вашим мужем что-то случилось?
– Так ведь взрыв… там, внизу, люди говорят – граната взорвалась… – она замолчала.
– Ну-ну, – подбодрил ее Стрешнев. – Граната взорвалась, а что дальше? Или она на весь город шарахнула, так что вы дома услыхали и сюда бросились? А люди там, внизу, что, уже точно знают, кто погиб? Или может, вы экстрасенс какой-нибудь? Ясновидящая?
– Нет, почему? Я… – она переступила с ноги на ногу (совсем не изящно, надо сказать: в этот момент Кристина больше напоминала обыкновенную корову, а вовсе не трепетную лань). – Я… мне позвонили! – она быстро огляделась по сторонам и решительно ткнула пальцем в сторону темноволосого менеджера. – Вот он, Дима позвонил. И сказал, что Андрей погиб!
– Я? – растерянно спросил Дима. Но тут же подобрался и постарался выпятить грудь. – Ну да, я позвонил. Мы ведь все думали, что там Андрей Николаевич. Надо было сообщить.
С моей точки зрения, сцена была разыграна отвратительно. Судя по кислому виду Стрешнева, его эта парочка тоже не убедила. Но говорить об этом он пока не стал.
– Ну-ну. Ладно. Я так полагаю…
Что он полагал, мы так и не узнали, потому что из кабинета вышел еще один сотрудник с какой-то непонятной железкой в прозрачном полиэтиленовом пакете.
– Что нашел? – обернулся к нему Стрешнев.
– Да так, безделушку одну. Портсигар. Правда, вещица неординарная, по такой можно попробовать и личность установить. Вот, смотри.
Володя взял пакет, покрутил его в руках, потом протянул Гордееву:
– Не узнаете?
Андрей Николаевич довольно долго, на мой взгляд, разглядывал содержимое пакета. Потом его лицо и шея залились алой краской, Гордеев отступил на шаг назад и затряс головой:
– Нет! Нет, никогда не видел!
Не знаю, не знаю. Уверенности, что он говорит правду, у меня не было, но и уверенности, что врет, тоже. Пятьдесят на пятьдесят.
Двигаясь по часовой стрелке, Стрешнев предъявил находку мне. Я осмотрела портсигар исключительно из любопытства. Среди моих знакомых не так много курящих, и все они обходятся без портсигаров. Вещица, на мой взгляд, выглядела довольно невыразительно: тусклая плоская коробочка, в одном уголке вензель – затейливо переплетенные буквы «М» и «С». Ничего особенного. Даже странно, почему эксперт считает этот портсигар неординарным. Хотя… если этот металл – чистое серебро, то предмет, действительно, получается эксклюзивный. Я взглянула на содержимое пакета с несколько большим уважением и покачала головой:
– Первый раз в жизни вижу.
Стрешнев кивнул, он ничего другого и не ожидал, и двинулся дальше. Дима и Леня переглянулись и синхронно (слишком синхронно, на мой взгляд) развели руками, а Светочка растерянно похлопала глазками. Одним словом, персонал надежд не оправдал. А вот Кристина, когда до нее дошла очередь, устроила целое представление. Сначала она наклонилась к пакету близко-близко, как страдающий сильной близорукостью человек. Потом побледнела, выпрямилась, качнулась назад, натолкнулась спиной на мужа, который даже пальцем не пошевелил, чтобы ее поддержать и сползла по нему, как по стенке, на пол.
Но я бы не поручилась, что она узнала портсигар. Скорее у Кристины Гордеевой были какие-то свои соображения, исходя из которых, она и устроила этот цирк.
– Тьфу! – сплюнул милиционер в фуражке. – Вася, где там у тебя нашатырь?!
Почему-то, только теперь я вспомнила про телефон, которым меня снабдила Нина. Гоша четко сказал: если будут какие-нибудь заморочки, немедленно звонить. А уж если это не заморочки…
Ждать, пока Ниночка снимет трубку, мне не пришлось. А по характерному эху я поняла, что она подключил громкую связь. Интересно, самой в голову пришло, или шеф распорядился? И вообще, они там что, ясновидящие? Заранее предполагали, что я попаду в такую неприятную историю, и приготовились?
От этих мыслей голова у меня вовсе пошла кругом и, боюсь, доклад получился сбивчивым и не слишком внятным. Мне вообще трудно общаться при помощи телефона, я предпочитаю видеть глаза собеседника. А тем более неловко делать это в подобной ситуации – когда вокруг взорванные кабинеты, лежащие в обмороке женщины, милиция и крепкий запах нашатыря. Впрочем, основное мои слушатели поняли. И на заключительный, жалобный аккорд: «Так что мне теперь делать?» шеф ответил:
– Да что ж тут сделаешь. – Теперь, как я понимаю, проблема дурацких шуток отошла у нашего клиента на второй план. Кто там, говоришь, работает?
– Представился, как Стрешнев.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?