Текст книги "Смерть за наследство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-za-nasledstvo-272170.jpg)
Автор книги: Ирина Комарова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Ха, а ведь есть очень простое средство коммерцию ей попортить!
Андрей достал телефон и даже слегка улыбнулся. Сейчас я тебя, ведьма проклятая, проучу!
Три длинных гудка и холодно-официальный голос:
– Старший оперуполномоченный Котов слушает.
– Здравствуйте, Олег Юрьевич. Это Соломин.
Короткая пауза – и в трубке прозвучало уже чуть более живое:
– Здравствуйте, Андрей Алексеевич. К сожалению, ничего нового я вам пока сообщить не могу.
– Я… – Андрей проглотил едва не сорвавшееся «Я и не рассчитывал» и неловко продолжил: – Дело в том, что мы сегодня были у одной женщины, у ясновидящей.
– Зачем? – искренне удивился Котов. – Вы верите в подобную чушь?
– Нет, конечно. Но супруга моя в таком состоянии… она вбила себе в голову, что эта колдунья сможет помочь, а я, естественно, не отпустил ее одну.
– Понятно. – Голос полицейского снова звучал равнодушно-нейтрально.
– Эта ясновидящая… некая Решетовская, она, в общем, ничего не сказала, нам с Мариной по крайней мере. Но она мне очень не понравилась.
– Странно. Обычно у аферисток умение вызывать доверие отточено до автоматизма. Возможно, вы были слишком предубеждены против нее, и она просто не сумела найти к вам подход?
– Разумеется, я был предубежден. Любой нормальный человек был бы предубежден, если бы его вдруг потащили к какой-то нелепой ворожейке. Но дело не в этом. Эта ясновидящая не понравилась мне еще и потому… видите ли, я почти уверен: она что-то знает.
– Что именно знает?
– Я не могу ответить. Что-то про Леночку, про похищение… или про то, где моя дочь сейчас находится… я не могу сказать точно. Но я уверен: там что-то нечисто.
– Так. Давайте вы мне расскажете все подробно. Начните с того, откуда ваша супруга узнала про эту ясновидящую.
Штатный психолог банка «Оккама» Людмила Вадимовна Мережкова откинулась на спинку мягкого компьютерного полукресла и полюбовалась свеженьким маникюром. Как все-таки удачно, что ей удалось зацепиться за эту работу. Девчонки-сокурсницы, кто по специальности сумел устроиться, в основном по школам разлетелись и теперь воют, с утра до вечера разные документы составляя и тоннами их в рабочий архив складывая. Потому что о работе школьного психолога судят по количеству бумаг, которые он по первому требованию может представить. А если, не дай бог, ЧП какое случилось, да у психолога нужной страховочной грамотки по этой теме не нашлось, то можно и с работы вылететь, а то и вовсе под уголовное дело загреметь. Про тех же, кто по специальности устроиться не сумел, и говорить нечего. Можно подумать, без высшего образования телефоны продавать или младшей секретуткой в офисе на звонки отвечать не взяли бы!
По сравнению с этими неудачницами у нее, у Людмилы, все в шоколаде. Кабинет отдельный, работы не завал, и график сравнительно свободный. Нет, она, конечно, не наглеет, большую часть времени проводит на работе, и документация у нее в порядке – психопрофили на всех сотрудников, перспективные планы и прочее. Но и отлучиться маникюр обновить – никаких проблем. Мало ли уважительных причин, по которым просто необходимо в город выйти? Семинар, например, интересный на кафедре психологии или консультация по очень важному вопросу… да просто в научную библиотеку сходить, литературу нужную подобрать. Ну и по дороге, между делом, ноготки подправила – что в этом плохого? Ровно ничего.
И вообще, в последнее время все складывается удачно, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. С тех пор, как нарисовался в ее жизни господин Шляпников. Подошел так аккуратненько, задал пару вопросов, еще более аккуратно сделал несколько намеков… хм. Нет, сторговались они быстро, и Людмила, уж будьте уверены, не продешевила.
Коммерческая тайна есть коммерческая тайна, и информация о внутренних банковских секретных документах просто обязана стоить дорого. Но вот над тем, чтобы к этой секретной информации доступ получить, пришлось изрядно потрудиться. Психологу перспективные разработки и коммерческие планы на подпись не приносят. Хорошо, что нашелся Андрюшенька-душенька, милый дурачок. Забавный, но очень уж скромный – чуть не силой пришлось его в постель тащить. Зато теперь – никаких проблем, информация от начальника кредитного отдела просто ручьем льется! И не только по его делам, Андрюшенька ведь в высшие сферы вхож, шутка ли, зять совладельца банка. Так что он многое слышит, многое до него доходит, и он очень любит демонстрировать глупенькой влюбленной в него девушке свою значительность и осведомленность. А она, разумеется, слушает, раскрыв рот… и раскрыв карман тоже – денежки от Шляпникова исправно капают.
Сейчас ему, конечно, не до любви, за дочь переживает – даже жаль его. Но и не воспользоваться сложившейся ситуацией глупо. Тем более как рецепт правильно оформить, она знает, не зря в студенческие годы в аптеке подрабатывала, а принтеры в банке хорошие, цветные – бланки получаются совсем как настоящие! Впрочем, что об этом рассуждать, пока дело не сделано еще. Надо Андрюшеньку-душеньку шевелить, чтобы шустрее поворачивался, – к сожалению, в том, что она задумала, слишком много от него зависит.
* * *
Виктор Петрович вышел из дома, потоптался на крыльце, раздумывая. Врача надо искать, и искать срочно, но как? Обзванивать знакомых, спрашивая, не посоветует ли кто хорошего психиатра, это означает самому запустить волну разговоров, обсуждений и сплетен, и тут Андрей прав: Марине такая слава ни к чему. А у людей надежных, которым можно было бы довериться, никогда таких проблем не было. Черт, получается, не то что помощи попросить – посоветоваться не с кем!
– Виктор Петрович, приветствую! – У забора, опираясь на палку, стоял сосед. Ему уже исполнилось семьдесят пять, но выглядел он вполне бодро, вот только ноги, как он сам выражался, «хулиганили» – без палки его никто и не видел.
– Здравствуйте, Пал Николаич, – коротко кивнул Виктор Петрович. Отношения между соседями были дружелюбно-ровными, мужчины, как правило, с удовольствием обменивались мнениями о погоде, о политике, о космической программе и прочих важных вещах, но сегодня тратить время на пустую болтовню не хотелось.
– Новостей, значит, нет, – не то спросил, не то сделал вывод Павел Николаевич.
Виктор Петрович только махнул рукой и прошел мимо, в сторону небольшого пустыря – машину они загоняли в гараж только на ночь, да и то не всегда, а днем оставляли на этой, полуофициальной, стоянке. Навстречу ему шла еще одна соседка – имени ее Виктор Петрович не знал, только фамилию, Торгашева. Это была моложавая, ухоженная женщина и, судя по тому, что была единственной хозяйкой опрятного двухэтажного домика и разъезжала на «порше-кайене», весьма небедная. Она могла бы быть симпатичной, если бы не отвратительный характер. За все годы, что они жили рядом, от Торгашевой не слышали ничего, кроме претензий… да что там, Алейников не мог даже вспомнить, чтобы хоть раз видел женщину улыбающейся! Сегодня она тоже не улыбалась, но, проходя мимо, слегка наклонила голову и бросила такой сочувственный взгляд, что у Виктора Петровича снова слезы навернулись.
В первые сутки поиски Леночки были довольно шумными, и не только ближние, но и дальние соседи были в курсе, что девочка пропала. Теперь Виктор Петрович немного жалел, что они тогда все трое метались по улицам, заглядывали во дворы, задавали вопросы, объясняли сами… все равно внучку не нашли. А ловить теперь вот такие, сочувственные, взгляды было гораздо больнее, чем проходить мимо равнодушных, не интересующихся ни тобой, ни твоими делами людей. Черт, да лучше бы эта Торгашева снова, как она это делает раз по двадцать за каждое лето, сварливо пожаловалась, что вишня, которую еще Тоня посадила, слишком разрослась и затеняет ее сортовые кабачки…
Алейников торопливо забрался в машину, захлопнул дверцу и съежился на сиденье, словно спрятался от всего мира. Потом выпрямился и с силой потер лицо. Куда же ехать? Есть на набережной новая частная клиника – серьезные, судя по всему, люди. Здание себе выстроили приличное, скверик рядом обустроили, стоянка для машин есть… наведаться к ним?
Конечно, современные люди в таких случаях открывают Интернет, задают вопрос, и, как смеялась Леночка, «Гугл всемогущий» дает и адреса клиник, и сайты их открывает, и частно практикующих врачей подсказывает. Но Виктор Петрович Интернету не особо доверял. Не доверял точно так же, как телевизионной рекламе или предложениям взять кредит на фантастически выгодных условиях! Нет уж. Машина под рукой: сел, доехал, посмотрел, поговорил с людьми – и только тогда составил собственное мнение и принял решение. Да, именно так! А начать действительно можно и с этой разрекламированной новой клиники на набережной.
Котов сверил номер квартиры с адресом, который записал в рабочем блокноте. До чего же бестолковый этот Соломин – сказал, что был у Решетовской в квартире номер двадцать один. А она зарегистрирована в квартире двадцать два, квартира двадцать один вообще выведена из жилого фонда, там какое-то ИП обосновалось – вон, даже табличка висит: «Дамское рукоделие». И вот как относиться к показаниям человека, который даже номер квартиры запомнить не может? Олег сердито фыркнул и нажал на кнопку звонка. Несколько секунд ожидания, легкие шаги, щелчок замка – и дверь распахнулась.
– Вам кого? – дружелюбно спросила симпатичная девочка лет двенадцати.
– Старший оперуполномоченный Котов Олег Юрьевич. Добрый день. Я хотел бы поговорить с Елизаветой Решетовской.
– Это я, здравствуйте, – так же дружелюбно отозвалась молодая женщина, незаметно появившаяся за спиной девочки. – Проходите, пожалуйста.
Девочка попятилась, не сводя с полицейского заинтересованного взгляда, и он неторопливо прошел в квартиру.
– Присаживайтесь. – Лиза указала на кресло, придвинутое к журнальному столику. – Кофе? – Она дождалась неуверенного кивка и обернулась к девочке: – Машенька, сделай, пожалуйста.
Та развернулась легким танцевальным па и двинулась в сторону кухни. Уже на пороге обернулась и сверкнула такой улыбкой, что Котов внутренне ахнул. И это еще пока ребенок! Что же будет, когда Машеньке исполнится восемнадцать? Родителям придется подходы к дому минировать, чтобы хоть немного отпугнуть потенциальных женихов!
– Я вас слушаю. – Улыбка у матери была не такой сногсшибательной, зато гораздо более… уютной, что ли? Олег и сам не заметил, как улыбнулся в ответ. И тут же, вспомнив, с чем пришел, сурово сжал губы.
– У меня есть основания считать, что вам известна важная информация по поводу преступления, совершенного в отношении несовершеннолетней гражданки Соломиной, – выговорил он, сам не ожидая, что перейдет вдруг на такой кондовый канцелярит.
На кухне что-то зазвенело – очевидно, беззастенчиво подслушивающая Машенька уронила ложку. А Лиза, слегка сдвинув брови, мягко уточнила:
– Боюсь, я не все поняла. Вы считаете, что мне известно… что?
– Похищение Елены Соломиной, – медленно выговорил Котов, пристально вглядываясь в безмятежное лицо женщины, сидящей напротив. – Что вам об этом известно?
– Ох, это вы про девочку. – Лиза слегка сгорбилась и обхватила себя руками, словно ей стало холодно. – Ее родители и дед были у меня сегодня. Но почему вы решили, что мне может быть что-то известно?
– Мы получили информацию, – с нажимом произнес Олег, – которая дает основания заподозрить вас в том, что вам известно гораздо больше, чем вы хотите показать. А возможно, и причастны к похищению.
– Какая нелепость, – настолько искренне удивилась Лиза, что Олег сразу ей не поверил. – И кто же вам дал такую дикую информацию?
– Вы же не рассчитываете, что я раскрою свои источники?
– Вообще-то рассчитываю, – мило улыбнулась она. И довольно пафосно продолжила: – Поскольку ваш источник откровенно врет и, мало того, клевещет на добропорядочных граждан, то мой прямой долг раскрыть вам глаза…
В кухне снова что-то зазвенело, и Лиза, не сделав даже секундной паузы, крикнула:
– Маша, хватит подслушивать! Кофе готов?
– Минуточку, – прозвучал голос из кухни. – Уже несу!
И тут же появилась сама девочка. На вытянутых руках она держала большой круглый поднос, который опустила точно в центр столика. Две изящные кофейные чашечки, большая чашка какао, сахарница, молочник, вазочка с конфетами и горка аппетитно пахнущих булочек на большой тарелке.
– А себе я какао сделала, – нахально объявила Маша. Подтянула к столику пуфик, уселась на него и, обхватив кружку с какао ладошками, сделала первый глоток. Облизнулась и спросила: – Так в чем вы, говорите, маму подозреваете? В похищении?
– Не подозреваем. – Олег осторожно взял тонкую фарфоровую чашечку и принюхался. Бесподобно. Впрочем, булочки пахли еще лучше. «Да черт с ним со всем!» – махнул он в душе рукой и взял одну. – Просто госпожа Решетовская выказала странную осведомленность, и человеку это, естественно, показалось подозрительным. Как и нам.
– Естественно, – слегка усмехнулась Лиза и перевела встревоженный взгляд на дочь. – Мария, ты уверена…
– Да брось, мам, – девочка тоже потянулась за булочкой, – ты же мне уже обо всем рассказала. Мне больше интересно, кто это додумался на тебя наговаривать? Не Ася же Семеновна?
– Разумеется, не она. – Лиза покачала головой и пояснила насторожившемуся Котову: – Ася Семеновна… она у меня работает, но ее можно назвать моей старшей подругой. И оказалось, что она дружила с покойной матерью Марины Соломиной. Ася Семеновна очень приятная женщина, но искренне верит во всякие такие вещи… в пришельцев, в обмен разумами, в ясновидение и прочее. И она порекомендовала Марине обратиться ко мне. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло, но Асе Семеновне и в голову бы не пришло жаловаться на меня в полицию. Марине тоже, ей сейчас не до этого. – Она сделала пару глотков кофе и повернулась к дочери: – Спасибо, Машенька. Очень вкусно.
– Э-э… кхм… да, – неловко кашлянул Олег. – Действительно, никогда ничего подобного даже не пробовал.
– На здоровье, – просияла девочка. – Заходите еще, нам будет приятно.
Олег не смог придумать ответ, да и что тут можно сказать? «Спасибо, с большим удовольствием»? В данной ситуации – нелепо. Так что он только кивнул и промычал что-то неопределенное. Тем временем Лиза продолжила свои рассуждения:
– Возможно, Виктор Петрович? Я ему сразу не очень понравилась, да и вообще он ко всем экстрасенсам не слишком, как я поняла, расположен. Но расстались мы вполне мирно. Получается, остается только муж Марины? Как его, Андрей? Я права, Олег Юрьевич?
Олег, разумеется, и не подумал ничего подтверждать, наоборот, опустил глаза и торопливо зажевал очередную булочку, но Лиза почему-то приняла старательные движения челюстей полицейского за полное и безоговорочное согласие.
– Ну надо же! Не зря я предупредила Виктора Петровича, что за зятем присмотреть хорошо бы – гниловатый человечек… – Донышко чашки стукнулось о столик, и Лиза устремила на Котова взгляд, не испуганный, как он втайне надеялся, а скорее сочувственный. – И что вы теперь будете делать?
– Кхм… – Булочка встала поперек горла! Хорошо хоть, кофе не закончился. – Разбираться буду. Отрабатывать сигнал. Так что вы сказали Соломиной?
Лиза погрустнела.
– Ничего. Она принесла фотографию дочери, а я даже в руки взять ее не могла, такая там чернота и беспросветность… Девочки нет в живых, ее убили. Как я могла такое матери сказать? Она и так на краю, еле держится.
– Это все, что вы почувствовали?
– А что еще? Я же не ясновидящая: что произошло, где, как – ничего этого я не знаю. – Она резко выдохнула, протянула руку в сторону дочери. Маша сунула ей свою кружку с какао. Лиза сделала несколько мелких глотков, благодарно кивнула и вернула кружку. Потом продолжила, глядя на стол: – Я рассказала обо всем Виктору Петровичу. Он поверил, наверное, сам что-то такое чувствовал. Вот, собственно, и все. Больше я ничего не знаю.
– Ну что ж, история складная, ничего не скажешь. Кстати, у вас есть лицензия на оказание подобных услуг? – почти нейтрально спросил он (ну честно, не любил Котов всяких колдунов и прочих медиумов – вообще не любил, когда всякие жулики безнаказанно дурили народ). – И хоть какой-нибудь диплом?
– Университетский диплом психологического факультета вас устроит? – снова улыбнулась Лиза. Мало того, что она, похоже, совершенно не собиралась нервничать под его пристальным тяжелым взглядом, она еще и улыбалась все время, и это страшно раздражало Котова. – И лицензия на торговлю у меня, разумеется, имеется, как у владельца частного предприятия «Дамское рукоделие». Наш офис в соседней квартире, наверное, вы обратили внимание на табличку?
– И какие товары вы, например, продаете? – Фирмы, созданные для прикрытия разных неблаговидных делишек, встречались Олегу неоднократно, поэтому он даже не потрудился сделать вид, что поверил. К сожалению, язвительный тон плохо сочетался с булочкой, поэтому он поспешно прожевал кусок вкуснейшей выпечки и запил его изумительным кофе. – Можете мне продемонстрировать? А если я захочу что-нибудь купить?
– Продемонстрировать, конечно, можем. – Лиза явно удивилась, но улыбаться не перестала. – Вы в демонстрационный зал пройдете или наш сайт в Интернете посмотрите?
– Ах, вы по Интернету торгуете… – Знавал Олег эти интернет-магазинчики, знавал и их хозяев и в делишках, которые те проворачивали под интернет-крышей, неплохо разбирался.
– Конечно, в наше время без площадки в Сети нельзя, – бесхитростно влезла Маша. – Да и нам удобнее, в выставочный зал приходят только те, кто уже твердо решил что-то купить, а не просто ротозеи – на красивые вещи посмотреть, пощупать их и помять! А нам потом все в порядок приводить…
– Маша, – ласково остановила ее мать, – Олегу Юрьевичу наши трудности малоинтересны. А вы, – она повернулась к полицейскому, – вы действительно хотите что-то купить? У нас, конечно, недешево, но это же ручная работа. И сразу предупреждаю, если какой-то эксклюзив, если специально на заказ делать, то не меньше месяца ждать придется – извините, у нас очередь. Но из простого, из того, что есть готовое, тоже можно очень приятные вещички подобрать. Вот, например, поднос. – Лиза быстро очистила стоящий на столе поднос и подняла его, показывая изящный цветочный рисунок. – Жостовская роспись. У нас сейчас есть десятка три, сами понимаете, все рисунки оригинальные, каждый поднос – это уникальное произведение. Шторы с ручной вышивкой, скатерти, постельное белье. Вязанье самых разных видов – от ручной работы кукол до дизайнерского вечернего платья. Кружево девочки плетут… да что я на словах, пойдемте в выставочный зал, я вам все покажу!
– Подождите. – Он слегка поднял руку, останавливая Лизу, и тут же опустил – обкусанная булочка выглядела нелепо. – Я же не об этом спрашиваю. Я о ваших заработках как… кто вы там, колдунья, ясновидящая, ведьма?
– Какие глупости, – немного обиженно ответила Лиза. – У меня есть небольшие экстрасенсорные способности, но я их никогда не развивала.
Наконец-то она перестала улыбаться! И булочки эти проклятые закончились, и кофе выпит! Ничто не мешает разговаривать с этой аферисткой так, как она того заслуживает!
– Зарабатывать на своих, как вы говорите, экстрасенсорных способностях это вам не мешало.
– С чего вы взяли, что я на них зарабатываю?
«Надо же, какое искреннее удивление! Был бы помоложе да поглупее, непременно поверил бы!»
– Вы сами признали, что сегодня к вам приходила Марина Соломина. И приходила она не подносы покупать! Так сколько вы с нее взяли за вашу, так сказать, консультацию?
Теперь обиженно фыркнула внимательно слушающая, но не вмешивающаяся в разговор взрослых Маша, а взгляд Лизы стал задумчивым.
– Она мне ничего не платила.
– Хорошо, не она, ее муж, отец, какая разница?
– Мой гонорар за попытку узнать о судьбе дочери Марины перед вами. – Лиза указала на большую бордовую розу в высокой тонкой вазе.
Олег встал, подошел поближе.
– Цветок? Он что, какой-то особенный? Сколько он стоит?
– Понятия не имею. Виктор Петрович купил его в цветочном магазине в соседнем доме, можете поинтересоваться у них.
– Послушайте, госпожа Решетовская! Не советую вам играть со мной в эти игры! – Олег услышал, что Маша снова фыркнула, на этот раз возмущенно, но не стал отвлекаться. – Не думайте, что мне будет сложно выяснить правду…
– Я поняла! – перебила его Лиза, снова просияв улыбкой, которая начала уже, кажется, вызывать у Котова зубную боль. – Я все поняла! Я вам не нравлюсь. У вас банальная профессиональная деформация.
– Что? – растерялся Олег, слегка шокированный такой бесцеремонностью.
– Сейчас объясню. Вы много лет работаете в полиции, и вам приходится постоянно общаться с преступниками. Поэтому вы постепенно привыкаете, что люди вокруг вас делятся на две категории: товарищи по работе и преступники. Поскольку я к полиции отношения не имею, значит, товарищем по работе быть не могу. Следовательно, я – преступник!
– А ничего, что ты честный человек? – иронично уточнила Маша, она все еще нянчилась со своим какао. – Законопослушная гражданка, налоги платишь, на выборы ходишь и все такое?
– Так это еще хуже! – с неуместным, с точки зрения Олега, энтузиазмом объявила Лиза. – Если я не полицейский и не похожа на преступника, значит, что? Значит, я очень ловко притворяюсь порядочным человеком, и все подозрения против меня не просто оправданны, они практически доказаны. – Она с сочувствием посмотрела на Олега. – Тяжело вам приходится.
– Тяжело? – Олег понимал, что в чем-то эта странная женщина права, и в то же время был совершенно убежден, что она абсолютно, категорически не права. Разобраться в этом вот так, сразу, было сложно. – Что тяжело?
– Жить, когда вокруг одни преступники. Никому не доверять, всех подозревать… Тяжело и неприятно. Поэтому вы и мрачный такой.
– Послушайте, госпожа Решетовская. – Наконец ему удалось взять себя в руки. – Вы мне действительно не нравитесь. Я вообще не люблю всякого рода аферистов, а вы мне пока не доказали, что аферисткой не являетесь…
– Презумпцию невиновности у нас отменили? – Теперь ее улыбка была сочувственно-печальной. – И как я, по-вашему, могу доказать, что я не аферистка? Но главное, зачем мне заниматься какими-то махинациями, если я вполне прилично зарабатываю на рукоделии?
– А вот с этим мы и разберемся.
Олег хотел произнести это холодно-угрожающе, а получилось в лучшем случае нервно. Поэтому он не стал продолжать, махнул рукой и пошел к дверям. Маша скользнула следом, проводить его, и Олег даже спиной чувствовал ее полный сочувствия взгляд.
Виктор Петрович приехал на работу в скверном настроении. Он посетил несколько дорогих клиник, и ни в одной с ним даже разговаривать толком не стали. В двух сразу сказали, что специалиста такого профиля у них нет. В трех других очень любезные медсестры в регистратуре предложили сначала подписать договор на оплату услуг, потом пройти глубокое обследование (приблизительная сумма, которую за это обследование нужно было заплатить, заставила нервно вздрогнуть даже отнюдь не бедствующего Виктора Петровича), и только после этого Марину допустили бы к лечащему врачу. В принципе, Алейников мог понять такой подход, если бы речь шла о любой другой проблеме, но зачем психиатру, прежде чем поговорить с Мариной, нужно было получить рентген позвоночника и результаты гастроскопии? Отчаявшись, он заехал все-таки в районную поликлинику, где узнал, что очередь к психиатру подойдет в лучшем случае месяца через три. А если у него что-то срочное, то можно обратиться к тому же врачу в частную клинику – и дали адрес заведения, в котором Виктор Петрович только что побывал. В общем, ничего хорошего.
Он бросил портфель в своем кабинете и, не задержавшись даже, чтобы взглянуть на бумаги, разложенные секретаршей аккуратными стопочками, направился к партнеру и старому приятелю.
Тот был на месте, сосредоточенно изучал какие-то записи, но сразу отложил их в сторону и вопросительно уставился на Виктора Петровича.
Алейников устало опустился в кресло и без предисловий объявил:
– Мне нужен психиатр. Срочно. Точнее, не мне, а Маришке. Но очень срочно. Сегодня.
– И в чем проблема? – Александров покрутил в пальцах шариковую ручку с логотипом банка и бросил ее на стол. – Поговори с Мережковой. Зря, что ли, мы в банке психолога держим?
– Нет, мне нужен именно психиатр, причем опытный.
– Что, так все плохо?
– А я знаю? Выглядит Маришка – краше в гроб кладут. И плачет все время – сам понимаешь.
– Да уж понимаю. Но сразу к психиатру? Может, сначала что помягче? Травки какие попить? Пустырник там, валерьянка?
– Литрами пьет, вместо чая. На самом деле… понимаешь, Ромка, такая глупая история получилась. Я видел, конечно, что Маришка не в себе, но это же нормально. Нервы и все такое. Она же не железная, да и кто тут справился бы? Я вон и сам, чувствую…
Он не договорил, но приятель кивнул, молча подтверждая, что Алейников выглядит не лучшим образом.
– А сегодня были мы у одной женщины… я не сам, конечно, Маришка потащила. Ей одна дура напела про ясновидящую, которая все знает, все понимает и по щелчку пальцев все проблемы решает. Я бы, конечно, никогда на такое не повелся, но Маришка… А я для нее уже на все готов, она ведь плачет все время – как только слезы не кончаются. В общем, эта женщина, Лиза, ничего ей не сказала.
Роман Михайлович снова кивнул – кто бы сомневался, понятно, что от ясновидящей толку не будет.
– Отправила Маришку домой и велела Андрею спать ее уложить и вообще заботиться. А меня попросила остаться.
– Тебя? Странно. Логичнее было бы тебя с Мариной, так сказать, удалить. И Андрея, уже на свободе, обрабатывать.
– Вот именно. Я еще подумал – надо же, какая дура! Думает, меня развести легче будет. Но оказалось… в общем, денег она с меня вообще не взяла, зато наговорила… ничего хорошего она не наговорила. Сказала, что… – он с трудом проглотил горький комок в горле, – что Леночки нет в живых.
Александров тихо выругался, встал из-за стола и подошел к окну. Слепо уставился на автостоянку перед банком. Он не сомневался, что девочка погибла, даже не рассматривая версию, которую совсем не исключали в полиции: что Лену потянуло на приключения по весне или компания безбашенных приятелей сманила в путешествие – поглядеть мир в отрыве от предков. Нет, она была девочка домашняя, и подобных глупостей за ней не водилось. Значит, это было похищение. И то, что за все это время не пришло требования о выкупе (а ведь Роман Михайлович уже прикидывал, сколько могут запросить похитители за внучку совладельца банка и как быстро они смогут достаточно большую сумму обналичить), ничего не значило. Похищения детей случаются не только ради выкупа. Вот только в подобных случаях никто не возвращается.
– Я же все понимаю, Ромка. Но я не верил, все это время не верил. А когда она сказала… она это так сказала… – Виктор Петрович с силой потер ладонями покрасневшее лицо. – Леночка не вернется. Это была просто надежда. Надежда на чудо. Хотя я все равно продолжаю… они ведь случаются иногда, чудеса?
– Случаются, – неохотно согласился Роман Михайлович. Он в чудеса давно не верил.
– Но я сейчас не об этом. – Виктор Петрович огляделся по сторонам. – У тебя попить есть?
– Попросить Алю кофе сделать или чай? – Александров вернулся к столу и потянулся к кнопке селектора.
– Нет, обычной воды. Холодненькой.
– Там минералка. – Роман Михайлович кивнул в сторону компактного холодильника, встроенного в большой стеллаж.
Виктор Петрович подошел, открыл дверцу, посмотрел на ряд стеклянных поллитровых бутылок.
– Ну и выбор тут у тебя!
– Возьми «Боржоми», – равнодушно посоветовал приятель. – Говорят, она полезная для пищеварения.
– Толку мне в той пользе, – проворчал Виктор Петрович. Отвинтил крышку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Вернулся в кресло, сделал еще несколько глотков. – А потом эта женщина еще про Маришку сказала. Что состояние очень плохое и срочно нужен психиатр.
– И ты ей поверил?
– Знаешь, да, поверил. Она права, Маришку надо спасать, пока она совсем не рассыпалась. И душеспасительными разговорами там не обойдешься. У меня такое ощущение, что она стала как бы отключаться от мира. Уходит в себя, и не дозовешься… это страшновато выглядит.
– Ну, если ты так уверен… не знаю… подумать надо. Хотя… выпивал я как-то в теплой омоновской компании, и там один мужик, Олег Прохоров, про приятеля своего рассказывал. Тот из Чечни вернулся и нахлебался там… в плену был почти два года, потом сумел сбежать. Уже почти добрался до своих, но не повезло, попал на минную полосу. Его подобрали, отправили в госпиталь, не дали помереть. А дома он сорвался. Родные уж и не рады были, что он вернулся. Но нашли дельного врача, который вытащил мужика. Ты подожди, я пару звонков сделаю.
Звонков пришлось сделать не пару, а в три раза больше, но через сорок минут в руках у Алейникова был листок с фамилией врача, его телефоном и адресом клиники.
– Повезло, что Олег в городе еще. Обычно он в мае куда-нибудь в Европу уезжает и телефон выключает. Так что считаем за добрый знак.
– Розенбаум? – прочитал фамилию врача Виктор Петрович и криво усмехнулся. – Не родственник, часом?
– Не знаю, но скорее всего, просто однофамилец. Да какая разница? Езжай в клинику, и удачи тебе. Главное – не переживай раньше времени. Бог даст – обойдется.
Алейников ушел, а Роман Михайлович вернулся к своим бумагам. Проблема, над которой он мучился, касалась не финансов, а безопасности, и логичнее было бы перекинуть ее второму совладельцу, но сейчас это не имело смысла. Александров даже говорить приятелю не стал, что, судя по всему, из банка утекает важная информация. Да что там утекает – рекой льется! И поисками этого слишком шустрого сотрудника должен бы заняться именно Виктор, но что уж теперь… частного сыщика, что ли, нанять?
На обширной территории второй городской больницы Виктор Петрович отыскал маленький особнячок со скромной табличкой, объяснил ситуацию в регистратуре, натянул на ботинки отвратительные синие бахилы (Алейников понимал, что это замечательное изобретение значительно облегчило труд уборщиц, и вообще, с точки зрения санитарии, было идеальным решением, но сами шуршащие пакетики на ногах были ему отвратительны, и ничего с этим он поделать не мог) и, устроившись на мягком диванчике, стал ждать приема. Ждать пришлось недолго, не больше пятнадцати минут, а Виктор Петрович настроился на час-полтора.
Как только Алейников вошел в кабинет и представился, врач Розенбаум кивнул:
– Олег Андреевич мне звонил.
Был он совершенно не похож на своего знаменитого однофамильца – невысокого роста, полноватый, с пышной кудрявой шевелюрой. Пожалуй, общим у них был только возраст – этот Розенбаум тоже был немолод.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?