Читать книгу "Духи Алтая не прощают долгов"

Ирина Котова
Духи Алтая не прощают долгов

«Сегодня мы празднуем сто пятьдесят лет со дня Великого слома, после которого жизнь на планете Земля полностью изменилась. Вспомним же, как это было: в результате смещения южный и северный магнитные полюса вошли в зоны, которые были исследованы уже позже и названы Южной и Северной кристаллической эфирной аномалией.

В результате сотни тысяч людей по всей планете, проснувшись, обнаружили в себе магические умения, когда сказанное слово, подкрепленное волей и жестом, исполнялось, а сказочные и мифические существа, долгие тысячелетия остававшиеся невидимыми, проявились. Был обнаружен Иной Мир, в котором они и живут и из которого приходят в наш. Размеры аномалий таковы, что маги стали реальностью планеты Земля на срок от трех до пяти тысяч лет, до тех пор, пока магнитные полюса не выйдут из кристаллических зон.

Да, большинство жителей планеты остались такими же, как и были: видимо, для того чтобы управлять потоками эфира, преобразуя волю с помощью слов и жестов в заклинания, нужен врожденный талант.

С той поры магия и маги прочно вошли в нашу реальность, и сейчас именно они стали мостиком между нашим и Иным миром, приучая людей и нелюдей жить рядом, а частенько и защищая одних от других. По всему миру появились магические учебные заведения, одаренных детей выявляют с пеленок, и у них свой образовательный маршрут, а обычные люди привыкли к использованию магических артефактов и знают, куда звонить, если в доме расшалилась нечисть.

Как много людей было спасено благодаря магам и развивающейся магической науке с ее амулетами и артефактами, как много катастроф предотвращено!

Уверены, что читатели «Московского вестника» разделяют нашу надежду на то, что в следующие три тысячи лет человечество найдет способ оставить полюса в зоне аномалий и расширить магические способности на все человечество…»

«Московский вестник, 20 марта 20… года».

Глава 1

Москва, Московская Государственная Академия Магии (МГАМ)

– Аяна Дмитриевна, и вы утверждаете, что нашли способ создания мифических фамильяров?

– Именно, – Аяна, стоявшая за кафедрой на защите кандидатской, не дрогнула. Глаза ее оппонента сощурились. Красивые глаза, кстати. Но недобрые.

– До вас это пытались сделать почти сто сорок лет. Доказано, что все сказочные истории о привязанных духах – серых волках, котах-баюнах, гусях-лебедях, – это художественное воплощение личных качеств героя. Так, серый волк характеризует смелость и быстроту героя, кот-баюн – хитрость Бабы-Яги и то, что она себе на уме, гуси-лебеди – ее заклинания. Ни один из величайших магов-ученых не смог добиться привязки волшебного духа к ауре мага. Единственный способ взаимодействия с духами – это договора с отработкой, причем отработка может быть куда сложнее полученной выгоды.

Говорил Ионов – один из трех оппонентов, назначенных для Аяны на защиту кандидатской. Во избежание сговора и подтасовок оппоненты выбирались из научного состава Магической Академии Москвы за час до защиты и изучали материал прямо на ней по докладу аспиранта. Научный руководитель, старый маг профессор Калашин будто бы дремал – глаза его под седыми бровями за очками были прикрыты. Но Аяна не была в обиде – он единственный согласился взять ее «с безнадежной темой». И то потому что когда-то они учились вместе с ее бабушкой в магическом лицее.

– Сергей Викторович, – Аяна не смутилась, – вы только что услышали все выкладки. Все схемы заклинаний перед вами. Речь идет не о насильственной привязке духа, а о том, что маг сам выращивает себе духа, подкармливая его своей аурой и заякоривая кристаллом с определенной последовательностью рун. Кстати, хочу отметить, что цвет выбранного камня совпадает с цветом фамильяра, но это требует проверки практикой: я наблюдала только за своим.

Методика основана на шаманских практиках транса. Фамильяры – не духи морей, водопадов, вулканов или ветров, не сущности старых лесов или заповедных озер, не стражи и не духи-охотники, которыми является, например, Дикая Охота. Это часть самого мага, его ауры, его души, если хотите.

Ионов слушал Аяну внимательно, как и другие оппоненты, и рецензенты, и на последних словах маги-ученые переглянулись, зашептались. Но Аяна смотрела только на него. Черноволосый, суховатый, с пронзительными голубыми глазами и неожиданными ямочками на щеках, которые проступали в редкие моменты, когда он улыбался, Сергей Викторович был моложе всех в аудитории, за исключением самой Аяны. Ей было 26, ему – 32.

«Бюрократ», как его называли студенты, славился скептическим умом и особой въедливостью. Он вел у них несколько курсов, и пусть Аяна была отличницей, его предметы заставляли ее попотеть. А когда она уже сама стала аспиранткой и отрабатывала часы у студентов, он лишь сухо здоровался и проходил мимо. В МГАМ было много кафедр, и далеко не все преподаватели общались.

Иногда она представляла, как подойдет и пригласит его выпить кофе. Или задаст какой-то вопрос, который потребует долгой беседы. Ионов неизменно привлекал ее внимание: ей импонировала его четкая подача материала, суховатый юмор, увлеченность своим делом. Он ей нравился, но, увы, он ее не замечал.

И с одной стороны, большая удача, что именно ему сегодня выпало оппонировать: теперь, после ее будущего триумфа, им точно будет о чем поговорить. С другой, оппонентом он оказался жестким и крови ей уже попил немало. Лучше бы, конечно, они встретились вне защиты. Поговаривали, что его зовут в Магический сыск, следователем-аналитиком, и почему он не ушел туда раньше, а?

– По сути, – продолжала Аяна, удивляясь, как ей удается говорить четко, сухо и не сбиваясь, – все, что вы сказали, верно: фамильяры действительно являются частью личности человека, воплощением его качеств, потому что маг выращивает себе помощника из своей собственной ауры, и это делается не за один день. Создание фамильяра требует нескольких месяцев медитаций только для формирования яйца и формы, которая из яйца вылупится, а затем еще около года – выращивания питомца до взрослого разумного состояния. Но такой помощник незаменим. Начиная с того, что он может менять форму, отращивать крылья, например, и маг может смотреть его глазами, общаться с ним мысленно. Единственное – говорить вслух фамильяр не способен. Но это компенсируется тем, что после взросления он способен аккумулировать силу, сравнимую с силой ауры мага. И передавать ее магу, увеличивая его личные способности вдвое.

Голос ее звенел под старинными сводами аудитории – Московская Академия Магии, восьмая высотка Москвы, вся была такая – с золочеными элементами на стенах, со сферическими сводами, украшенными знаками стихий и изображениями магических существ, с портретами видных ученых и магических исследователей, с залом артефактов и отделением музыкальной магии, на котором Аяна занималась факультативно, и потому голос ее был настроен на долгое говорение.

– Если это так, – проговорил Ионов, – то вы совершили прорыв. Но, насколько я знаю, даже ваши рецензенты на предзащите дали рекомендации допустить к защите с условием, что вы предоставите практические результаты вашей работы. Я опасаюсь, что они так же эфемерны, как ваши шаманские практики.

Аяна заледенела. Это было еще одной причиной того, почему она не решалась к нему подойти даже просто поговорить. И велика вероятность была того, что и не решится. Шутка судьбы – она всегда была на одной волне с мальчишками, дружила с ними, но никто ей не нравился ни в школе, ни из одногруппников. И вот первый мужчина, в присутствии которого она испытывала теплое волнение, оказался из старой московской интеллигенции и неприятно-снобистски относился и к региональным практикам, и к студентам из регионов.

– Сергей Викторович, – резко ответила она, потому что симпатия симпатией, а позволять насмешку было нельзя, – я знаю о вашем неверии в исторические практики, но напомню, что шаманизм два года назад включен в официальный курс этнической магии. То, что лично вы в них не верите, никак не исключает их практичности. Просто работают они на земле, на которой родились, потому что взывают к духам этой земли.

– Мы ушли в сторону, Сергей Викторович, – поддержала ее Сусанина, дородная преподаватель артефакторики, и незаметно из-под стола показала Аяне «класс».

– Согласен, – он кивнул, словно принося извинения. – Тогда вопрос. Лаврентий Дормидонтович, вы видели фамильяра госпожи Алтын-Башевой?

Научный руководитель очнулся, заморгал, став за своими очками похожим на седую пухлую сову в сером в рубчик костюме. Лет ему было уже за сто двадцать, – маги жили дольше обычных людей, ибо одна из четырех стихий, огонь, которыми владели все они, напрочь убивала все воспаления и опухоли в теле. А без них жизнь естественным образом продлевалась вдвое, так что маги могли дожить и до ста шестидесяти. А теперь, с фамильярами…

– Да, несколько раз, – ответил он, с достоинством складывая руки на стол перед собой. – Аяна Дмитриевна обещала показать его на защите. Однако, даже если я бы его не видел, у меня не было бы причин ей не доверять, выкладки и расчеты выглядят очень убедительно…

– Аяна Дмитриевна, вы сможете продемонстрировать своего фамильяра? – Ионов требовательно наклонился вперед.

– Да, Сергей Викторович, – ответила Аяна и покосилась на кольцо с руническим кристаллом на указательном пальце.

– Так покажите же нам его, – не выдержала Сусанина. – И будем считать, что защита у вас в кармане. Да, Сергей Викторович? – с нажимом проговорила она.

– Да, Ольга Вермигоровна, – отозвался он неохотно. – Ну что же, мы ждем.

Аяна позволила себе слегка улыбнуться. Наконец-то все это закончится – и ее ждет место преподавателя на кафедре магических существ здесь же, в главном магическом университете страны. И статус, которым можно утереть нос столичному снобу. Пусть даже такому привлекательному.

– Перышко, – позвала она шепотом и протянула руку над кафедрой, сосредотачиваясь на кольце. – Перышко, явись!

Прошло несколько секунд мертвой тишины, в которой она четко услышала несколько ударов сердца – но ее пушистая крылатая кедровка, ее драгоценный, любимый аметистовый фамильяр не появлялся. И, что самое главное, холодка вокруг руки, который она ощущала, когда Перышко проявлялся, не было!

Аяна с ужасом поняла, что и не слышит, и не ощущает его! А ведь она общалась с ним утром перед выходом из дома! И даже когда перед защитой заглянула в кабинет к научному руководителю и старик, видя ее волнение, сам налил в ее чашку чай, в который накапал успокоительное, она чувствовала успокаивающее ментальное касание фамильяра. Когда же он пропал? Как она не заметила?

– Перышко! – позвала она еще раз, стараясь не показывать, какая буря бушует у нее внутри. Бабушка Сагдылай всегда говорила: «Бурный водопад держит стойкая скала, Алтынчик».

Серая птичка-кедровка не появилась. И Аяна, сдаваясь, опустила руку. Ей бы переживать за проваленную защиту, но ее всю трясло от страха за Перышко. Если переложить на человеческие мерки, он был совсем малыш. И что же с ним могло случиться? Свои силы она ощущала, как обычно, и руки, и тело, были окутаны тонким маревом ауры. А Перышка не было.

Она вздохнула и посмотрела в глаза Ионову. Сейчас ужасно глупыми показались и ее надежды, и предвкушение торжества, и того, что, возможно, она увидит интерес в его глазах.

– Как мы видим, – сказал он и удовлетворенно улыбнулся, показав ямочки, – практического выхлопа этих занимательных выкладок нет. Даже если какой-то дух и был привязан к вам, а у меня нет причин не верить профессору Калашину, очевидно, что это состояние было недолговечным. Я настаиваю на том, что защита не состоялась.

Вокруг началось бурное обсуждение. Сусанина огорченно улыбнулась Аяне, но по взгляду ее было понятно, что сделать она ничего не сможет. Лаврентий Дормидонтович встал, подошел к ней.

– Как же так? – проговорил он огорченно. – Неужели какая-то ошибка в расчетах, Аяна? Неужели мы с вами упустили вопрос стабильности и ваш фамильяр развоплотился? Но я был уверен, что все правильно! Это настоящее открытие, я был уверен, что сработает!

– Мой фамильяр не мог развоплотиться, он пропал, – четко проговорила девушка. – Я не знаю, что с ним случилось. Но вы же сами его видели, Лаврентий Дормидонтович, и видели, что он стабилен!

Ее голос все-таки повысился, и она выдохнула.

– Да я видел, видел, – он успокаивающе похлопал ее по плечу. – Я сам все пересчитаю, проверю, попробую вырастить фамильяра себе, посмотрим, где могла вкрасться ошибка. Думаю, дело все-таки в заклинаниях-стабилизаторах…

– Нет никакой ошибки, Лаврентий Дормидонтович!

Он покачал головой и отошел.

Защита не состоялась.

Найдя в себе силы поблагодарить всех за внимание и извиниться за потраченное время, Аяна пошла на выход, стараясь не расплакаться. И у двери, оглянувшись, она поймала слегка насмешливый взгляд Сергея Ионова. Словно он хотел сказать: «Ну я же говорил, что все, что основано на шаманских практиках – ерунда и пустышка».

– Ах, какая незадача, – суетился получасом позже на кафедре руководитель, – ах как нехорошо вышло. – Он снова налил чаю себе и Аяне, подвинул девушке ее чашку, пахнущую чем-то травяным, сладковатым. А вкус, наоборот, был с горчинкой, но вкусный.

На нее с сочувствием поглядывала даже недавно защитившаяся Катюша Скворцова, с которой они всегда соблюдали дистанцию и которая словно считала выше своего достоинства общаться с Аяной. Дочь министра магии, что с нее взять. С утра Катюша строила кислые рожи и даже не пожелала Аяне удачи. А сейчас даже в ней проснулась жалость: она сказала пару утешительных слов и притащила коробку конфет. Пусть начатую, но сладкое сейчас точно не помешало бы.

В голове шумело все сильнее, и, видимо, от расстройства, все вокруг виделось как в тумане.

– Нужно доработать проект, – говорил Лаврентий Дормидонтович, – и снова подать на защиту. Обязательно, Аяна.

– Проект полностью доработан, – вяло возразила девушка. Ей вдруг стало все равно, и единственное, что оставалось важным – судьба Перышка. – Не буду ничего делать. Уеду домой, здесь без кандидатской место преподавателя мне не дадут. А дома меня ждут.

– Вы не можете оставить магический мир без фамильяров, право слово! – воскликнул руководитель и мановением руки послал к Аяне по воздуху тарелочку с сушками и подсохшим печеньем. – Вы, уж простите старика, не имеете на это морального права! Это же прорыв, великое открытие! Ей-богу, если вы сами не сделаете, то я доделаю за вас и представлю научному сообществу! Вы же помните, что мы не имеем права скрывать открытия!

Виски заломило, и она почувствовала раздражение.

– Делайте что хотите, – в сердцах бросила она. – Вот вам мое слово – если я не пойму, что случилось с Перышком, и не выйду через год на защиту, можете использовать мою работу как хотите.

В воздухе вспыхнула и погасла печать клятвы, выглядевшая как двойной знак бесконечности, сплетенный на манер цветка.

– Вы зря это, – покачал головой руководитель. – Ой зря. Но я, видит бог, обещаю, что если в обозначенный срок вы не найдете силы сами это сделать, я сделаю это за вас. Слишком важно это для магического сообщества.

Аяна покачала головой. Обычно собранная и спокойная, она была опустошена и расстроена. И не хотелось ей ничего, кроме как найти Перышко.

Когда-то давно в детстве младший братик Аяны, Темирчик, убежал из аила, деревянной юрты бабушки, в которой они гостили с родителями, и два дня его искали и мама с папой, и бабушка с дедом, и поисковые отряды обычных людей. Бабушка на второй день пошла поклониться хозяину Алтая – Алтайдын-ээзи и богине-матери Умай, и тогда только Темирчика нашли, сладко спящего на зеленой теплой лужайке, протаявшей среди снега в ущелье. А грели его волк и олень-марал с двух сторон. Вот сейчас, когда Аяна потеряла Перышко, она ощущала тот же страх, как тогда, когда потерялся брат. Только вот некому и негде было фамильяра искать. Разве что тоже принести жертву Хозяину и матушке-Умай?

Перышко так и не появился. И через три дня, освободив комнату в общежитии, Аяна уехала домой, туда, где она никому ничего не должна была доказывать. Несмотря на все уговоры кафедры и научного руководителя.

До отъезда она, забирая документы, увидела в коридоре МГАМ идущего навстречу Ионова и развернулась. Встречаться с ним она не хотела.

Дом был пуст – бабушка уже два года как ушла к духам, дед умер еще раньше, мама с папой читали лекции в магической школе Китая. Родители и близкие порасспрашивали ее, попереживали, но, увидев, как тяжело ей даются эти разговоры и как она не хочет о случившемся говорить, отступили. Аяна иногда вспоминала о своей кандидатской, хотела посмотреть, проверить расчеты – но рука не поднималась даже открыть документ. Равнодушие, напавшее на нее после поражения на защите, не отпускало. А свое кольцо с руническим кристаллом она сняла и положила в шкатулку. Иногда она доставала его и пыталась позвать Перышко – но с каждым месяцем желание становилось все меньше, и она прекратила попытки.

Через год ей позвонил по видеосвязи Лаврентий Дормидонтович. На плече у него туманным пятнышком топтался черный вороненок, на указательном пальце поблескивал перстень с черным руническим агатом.

– Аяна Дмитриевна, – волнуясь, сказал он, – я перепроверил ваши расчеты и нашел несколько ошибок. Пересчитал, и вот – Каркуше уже три месяца, он не пропадает, только растет и укрепляется. Вы помните ваше обещание, Аяна? Я подготовил огромную статью для презентации методики создания фамильяров. Я представлю ее не только в магическом научном сообществе, но и министру магии. Вы там значитесь соавтором. Но я обязан вас спросить – вы не хотите все же представить свою работу сами?

Что-то всколыхнулось в сердце, какая-то яркая эмоция – но как всегда, при мыслях о диссертации следом пришло равнодушие, и Аяна покачала головой.

– Нет, Лаврентий Дормидонтович. Не хочу.

Он покачал головой, поуговаривал ее горячо и попрощался в сердцах с видимой досадой. А через три дня вышла статья, автором которой значился ее научный руководитель. Аяна была в числе соавторов, Лаврентий Дормидонтович указывал, что основывался на ее исследованиях.

Магический мир охватила фамильярная лихорадка. Это было сродни взрыву. Все срочно выращивали себе фамильяров. Лаврентий Дормидонтович получил несколько десятков премий по всему миру – и получал он в том числе за Аяну.

Но метод создания все равно получил его фамилию. А через некоторое время он женился на Катюше Скворцовой, дочери министра магии, которая ему в правнучки годилась. Впрочем, Аяне не было до этого дела. Она помогала обычным людям и максимально оградилась от магического сообщества.

Глава 2, Москва

Три года спустя.

Сергей Ионов, маг-следователь Магического сыска первого разряда, и в юности не любил неожиданностей, а уж сейчас, в свои тридцать пять лет, и подавно. И поэтому, когда днем в воскресенье ему позвонил начальник, трубку он брал с нехорошим предчувствием.

«Опять пропал выходной?», – прошелестел в его голове голос Мишутки, сапфирового сыча-фамильяра, который с упоением копошился в ящике с пуговицами.

«Разберемся», – пообещал Ионов, пощекотав его по пушистой голове. Блеснул рунический сапфир на фамильярном кольце. Мишутка фыркнул и стал невидимым: только пуговицы шевелились сами собой.

После появления фамильяров стало очевидно, что они вызывают у владельцев устойчивое умиление, как славные дети или котята, и потому им давали исключительно уменьшительно-ласкательные имена. Было забавно, когда у сурового боевого мага из штурмовиков фамильяра звали Ананасик или Лапочка.

– У нас вчера одновременно исчезли восемнадцать человек из пяти городов России, Сережа, – услышал он усталый голос генерала Михеева, возглавляющего магический сыск Москвы. – Из них одиннадцать – из Москвы.

– Василий Лазаревич, вот никогда вы с хорошими новостями не звоните, – укорил начальство Сергей. Он мог быть слегка фамильярным – генерал подчиненных любил и сам был не чужд хорошей шутки. – Я уж думал, вы меня повысить решили.

– Раскроешь дело – и повышу, – пообещал Михеев. – А пока отставить шутить, к делу, Сережа.

– А как же дело о ментальном воздействии? – не отступил Ионов. – Сами говорили, оно приоритетно.

«Ментальное» дело было еще как важно – то тут, то там обнаруживались и маги, и простые люди, подвергнутые ментальному воздействию неизвестной природы. У них у всех в ауре присутствовала едва заметная голубоватая дымка около затылочного сплетения энергий, они все начинали вести себя странновато, но общего пока найти не получалось. И раскрыть это дело тоже – ведь подвергать ментальному воздействию кого бы то ни было без согласия или без нужды закона считалось преступлением.

– Дождется тебя твое дело, я пока твоего напарника на него поставлю, – проворчал генерал. – Пока снимаю тебя с него. Пойдешь на Алтай искать исчезнувших. И не спорь со мной, пока я тебя на Новую Землю не засунул.

– Почему на Алтай? – тут же понятливо перестроился Сергей.

– Потому что всех пропавших объединяет только одно – они были в походе на Алтае год назад. И через год и несколько дней исчезли.

– На глазах у ординаров исчезли? – поинтересовался Ионов. Ординарами называли обычных людей, не обладающих магическими способностями.

– Близкие этого не помнят, – отозвался Михеев. – Некоторые только сегодня спохватились, что со вчерашнего дня не видят человека. И пропали все по московскому времени утром, примерно в девять часов двадцать три минуты. Кто-то вообще из своей постели исчез.

– Могли пропавшие сами выйти, под внушением, например, и уехать куда-нибудь? – поинтересовался Ионов. – Или пропали на месте?

– Но на камерах вокзалов и аэропортов записей нет, а там, где пропажа случилась под камерами – белый шум, – пояснил генерал. – А знаешь, почему я звоню именно тебе, а не кому-то еще?

– Почему? – Сергей догадался, но спросил, чтобы порадовать начальство. Мозги его уже разгонялись перед новым интересным делом.

– Потому что ты преподавал на Алтае в магической академии. И точно знаешь больше, чем остальные, про местных духов.

Сергей вспомнил магическую академию, запрятанную в горах, и улыбнулся.

– Преподавал, – согласился он, – два года, пока меня не пригласили в МГАМ. Но вы должны понимать, что я видел Алтай большую часть времени из окон академии, ходил туда ежедневно телепортом из Москвы. И дальше окрестностей нигде не бывал. То, что я видел – да, красиво, и грань с волшебным миром тоньше. Духи чаще выходят на контакт с людьми, и людям в Иной мир попасть легче. Но и веры в недоказуемую этническую магию больше… Кое-что про духов я, конечно, узнал, но…

– Значит, тебе там все знакомо, – прервал его генерал. – Собирайся, с утра заходи в участок, там лежит дело, и давай порталом в Горно-Алтайск. Там уже предупреждены, собирают информацию по маршруту туристов, вдруг будет зацепка.

– Будет сделано, Василий Лазаревич!

– Всем бы такое рвение, – пробормотало начальство и отключилось.

Сергей Ионов был человеком дотошным, больше всего уважал закон и логику, поэтому не мог читать значительную часть современных книг и смотреть кино – слишком идиотическим иногда было поведение героев. Однако он знал, что в Ином мире у волшебных существ и духов своя логика – ну кто из обычных здоровых людей на полном серьезе может навредить другому за то, что тот взял его вещь и не положил точно на место? А духи могли.

Россия – огромная страна, и в каждом из ее краев были свои волшебные традиции. Иногда вполне себе славянские мавки и лешие сосуществовали со злым духом-детокрадом дзидзи на исторической территории коми или с якутскими айыысыт, покровителями плодородия и деторождения. Появились духи и местные божества кто раньше людей, кто одновременно с людьми, а затем, где в них верили, где приносили им дары, там они и закрепились. Но со временем грань между волшебным и обычным миром становилась все толще, и истории о духах, жар-птицах и божествах перешли в разряд сказок и мифов. И только после Великого слома оказалось, что они реальны.

Однако были области, где грань между нашим и Иным миром была особенно тонка – обычно это случалось там, где жило мало людей, а природа была разнообразна и могуча: там, где вздымались холмы и горы, покрытые ледниками, тянулись во все стороны бескрайние степи, обдуваемые ветрами, где расстилались вековые чащи, а широкие реки несли свои воды к океанам или большим озерам. Там духам оставалось раздолье, и люди жили пусть и современные, но грань эту подспудно ощущающие и к природе относящиеся с уважением.

Что не относилось, к сожалению, к туристам. Туристы пропадали регулярно, увы, потому что бывали они разные. На кого-то сердились горные духи и спускали на них лавины, кто-то терялся в сто раз исхоженном лесу. А все потому, что, не будучи детьми конкретного края, не зная негласных правил, вели себя непочтительно и шумно, подношений местным хозяевам не оставляли, за собой не убирали.

Когда пропадали они в местах, связанных с волшебными существами или Иным миром, магический сыск опрашивал волшебных существ, шел с поклоном к хозяину этих мест, какому-нибудь божеству, и частенько получалось выкупить незадачливых путешественников. А вот что могло заставить людей пропасть из своих домов, постелей, магазинов, куда они пошли за покупками, гостей и работы? Связано ли это вообще с походом или просто так странно совпало? Или эти люди связаны чем-то еще? Одна молодая пара пропала с собственной свадьбы, прямо из загса в Новосибирске – в комнату жениха и невесты их завели, а вывести уже не смогли, некого было.

Все это Сергей Ионов прочитал в деле уже в участке Магического сыска. Пять городов – Москва, Краснодар, Новосибирск, Тюмень, Владивосток. Восемнадцать человек в одной группе. Разного возраста, пола, профессии, кто-то – опытный, кто-то новичок, который дальше ближайшего леса в походы не ходил.

Он ознакомился с делом, позвонил в отделение коллегам в Горно-Алтайске, чтобы убедиться, что они готовы его принять, и прочитал заклинание, чтобы открыть портал, ориентируясь на координаты, которые ему прислали.

Так сложилось, что отделения магсыска находились по всей стране в центральных полицейских участках. Так было удобнее, чтобы патрульные и полицейские-ординары передавали дела, которые были связаны с потусторонним и магическим. Хотя частенько магов-следователей привлекали и к раскрытию вполне себе обычных преступлений.

Горно-Алтайск встретил Сергея теплом, почти жарой, и ярким солнечным светом в окна – из-за разницы часовых поясов здесь день уже перевалил сильно за полдень. В полицейском участке следователя ждал коллега, Сактан Чербеков, чьи чуть раскосые глаза и темные волосы, добродушное лицо не оставляло сомнений в том, что его предки издревле живут на этой земле. На шкафу сладко спали, прижавшись друг к другу, два фамильяра – гранатовый горностай и хрустальная белка.

Мишутка, оживившись, спорхнул с плеча познакомиться, но успеха не возымел и вернулся к хозяину. Второй следователь, красивая пожилая женщина, кивнула Сергею и продолжила работу.

В маленьком кабинете в выходной работали всего два мага-следователя – зато карта на стене висела примечательная. У Ионова в кабинете висела такая же, но Москвы и Московской области. Там над горами и долами, реками и озерами были изображены духи, которые их населяли, или их хозяева, и было их видимо-невидимо.

– Мы восстановили маршрут группы, – сказал Сактан после того, как мужчины обменялись рукопожатием, и Сергей сел в предложенное кресло. – Часть из них прилетела в Горно-Алтайск на самолете, часть приехала – своим ходом, на машинах. Отсюда, – он показал ручкой Горно-Алтайск на карте, – по Чуйскому тракту они доехали на автобусе до села Тюнгур, где и собираются обычно группы. Дальше пересели на грузовик повышенной проходимости ГАЗ-66 и добрались через перевал Кузуяк до стоянки «Три березы» у реки Аккем. И уже потом пошли через реку Аккем по Ороктойской тропе и обратно.

– Сколько у них это заняло дней?

– Маршрут чуть более пятидесяти километров, поэтому в одну сторону он занимает шесть дней, – пожал плечами Сактан. – Обратно тоже вернулись все, – они ночевали на базе отдыха под Тюнгуром, и хозяин предоставил данные: когда ушли, когда пришли. Да и МЧС подтверждает, что группа вернулась в полном составе, о происшествиях сообщений не было.

– Я так понимаю, как группа они регистрировались и маршрут в МЧС предоставляли?

– Совершенно верно. И маршрут я запросил, как раз нам его прислали, только распечатал и изучил, – и Сактан кивнул на стол, на котором перед монитором лежали бумаги.

– И какие локации с магической точки зрения они посещали? – поинтересовался Ионов.

Алтаец достал из кармана форменной рубахи очки, нацепил их на нос и взял со стола бумаги.

– Смотри. В первый день – это река Аккем, там, – он ткнул ручкой-указкой в карту, и изображение увеличилось: Сергей разглядел крошечное изображение девушки-птицы с белыми перьями и волосами, – и ручей Ороктой.

Рядом с ручьем был изображен белоснежный грызун с черными полосками по бокам.

– Дух ручья часто принимает форму большой пищухи, – объяснил алтаец. – Это не крыса, скорее кролик с короткими ушами и хвостом. На второй день идет подъем на плато до стоянки у ручья Тухман, – он обвел указкой изображение птицы с длинными ногами и длинным, словно шпага, клювом.

– На цаплю похож, только маленькую, – Сергей поднялся, всмотрелся в рисунок.

– Это священный беркас, дух ручья Тухман. Затем ночевка, и на третий день проход по высокогорному плато до озера Гульдуайры. Хозяину этих мест мы поклоняемся, он выходит к людям в образе старика в белоснежных одеждах и сурово карает нечистых сердцем. К туристам не выходит, но может наказать большой волной или ливнем, если нарушат его покой или будут недостаточно почтительны к месту.

– Строгие у вас духи, – заметил Ионов. – У нас на европейской части России более лояльны к людям, охотнее сотрудничают. Ну, могут попугать, поводить в лесу, если гости ведут себя нагло, пьют или сорят, но не до смерти.

– Здесь история ближе и грань тоньше, – кивнул Сактан. – Люди относятся к духам так, как заповедано предками, и духи от нас не уходят, не прячутся. Но смотри дальше, – он снова поднял указку. – На четвертый день группа идет по плато и дальше спускается до реки Текелю. Дух реки – белая лошадь, но на реке пять водопадов, и у каждого из них свой хозяин или хозяйка.

– Как я понимаю, все места исхоженные, известные?

– Да, там постоянно идут туда-сюда туристические группы, пешие и конные. Остался пятый день маршрута – на пятый день группа переходит снова на плато, затем спускается к реке Ярлу и выходит к Аккемскому озеру. В нем обитает множество духов-прислужников Великого духа Аккема. Обычные туристы их не видят, но ощущают. От озера прекрасный вид на гору Белуха. Ради него туда и ходят. Обычно стоянка там несколько дней – и затем в обратный путь. Группа до озера точно доходила – во-первых, есть отметки в контроле пограничников, там граница недалеко, а во-вторых, их вспомнили работники поста МЧС и турбазы.