Текст книги "Не жена"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-zhena-54276.jpg)
Автор книги: Ирина Щеглова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
На островке чай и философские разговоры.
Сашин шеф рассуждает:
– Да ладно тебе! Ты говоришь – мир прекрасен! Мы все так говорим. Но никто не задумывается над тем, что это «прекрасен» только для нас – людей. Что значит «прекрасен» для тысяч других существ?
Что такое красота вообще? Может быть, только то, что воспринимает хрусталик человеческого глаза, причем только отражение, понимаешь? Если вдуматься, что мы знаем об истинном положении вещей? О самих так называемых вещах? Мы их постигаем с помощью приспособлений наших тел. Мозг получает информацию в виде сигналов – импульсов. Их великое множество. Мозг эти сигналы непрестанно обрабатывает и создает самому себе ту реальность, которую он способен создать, исходя из инструментов, каковыми он обладает. Луч света, отразившись от скалы, дерева, моря, попадает в человеческий глаз, неся некую информацию, потом все это обрабатывается в мозгу, да еще, насколько я помню из школьного курса физики, в перевернутом виде… Посуди сам, что мы видим и тот ли это мир?
Саша терпеливо слушает. Делать все равно нечего, он поддерживает небольшой костерок, вкусно покуривает, запивая дым чаем. Шеф разглагольствует. Женщины ушли на берег за дровами. Тишина и сырость, блаженное безделье.
Говорит он медленно, потому что ему лениво, но он, видимо, только что сделал для себя открытие и хочет им поделиться.
– …допустим, стрекоза, она ведь тоже постигает мир, но он для нее совсем другой; и лягушка, и змея…
Саша кивает.
– Да, это наш глаз разбивает луч света на радугу и таким образом воспринимает предметы – при помощи отраженного света-цвета. Но что такое цвет для собаки? Или той же змеи?
– Угу-угу, – соглашается Саша.
– Так мы же еще пытаемся расшифровать этот мир, по сути, не зная и не понимая его. Мы всегда видим, осознаем, ощущаем лишь его производную. В лучшем случае – первую. Когда сознание не замутнено. То есть я наблюдаю только при помощи органов чувств.
– Город – он высасывает, – неожиданно комментирует Саша, – а здесь хорошо!
Ветер расталкивает тучи, в просветы протискивается недовольное солнце. Миша звонит в колокол – обед. Вода в реке спала, обнажив дно. В столовке нас мало. Часть народа еще с утра отправилась в поселок, часть – на водопады. Экономистка в коротком розовом халате подсаживается к Советскому:
– Скажите, Валера, когда будет хорошая погода?
– Откуда я знаю! – Валера сегодня угрюм.
– Как?! – она широко распахивает глаза, хлопает накрашенными ресницами. – Вы же директор!
– Но я не Господь Бог, – довольно грубо обрывает ее Советский.
Женщина встряхивает обесцвеченными волосами, ложится грудью на стол и говорит с придыханием:
– Как жаль!
Валера вскакивает и уходит.
На пустом пляже стоят девочка и старушка. Девочка ждет старшую сестру из поселка, бабушка – внучку с водопадов. Шторм разбил и вышвырнул на берег плот, построенный одиноким москвичом. Притихшее море лениво лижет обломки.
К ужину народ возвращается. Старушка пытается журить внучку, у нее не получается. Бабушка хлопочет вокруг девушки, спрашивает, не обгорела ли она, не устала ли? И – как же, без обеда?
Нет только медсестры Эли и москвича.
Густой серый сумерек сполз по склону, запутался в древесных стволах, укрыл палатки, затопил ущелье. Тихо. Мир дышит и живет независимо от нас – людей. Прибежала по веткам проснувшаяся соня, нырнула в пакет, достала кусок хлеба, шуршат мыши. Мы подкладываем им еду, чтобы не грызли наши вещи. Глухо падают с листьев редкие тяжелые капли прошедшего дождя. Воздух пропитан морем, звуки плывут медленно и широко, вместе с сумраком, вокруг нас, сквозь нас… Помимо нас…
Где-то послышался человеческий голос. Звук сорвался и сразу исчез. И еще голоса – вверх по склону, зашевелились, нарушили.
По тропинке поднялись Валерины мальчишки.
– Так, в море далеко не заплывать! – Они запыхались, но тон начальственный.
– А что случилось? – я шевелю языком, как рыба… хотя у рыб нет никакого языка… ну, хорошо, я шевелю языком, как рыба, если бы у нее был язык.
– Девочка утонула, девятнадцать лет, – загомонили разом.
– Стоп, погодите, какая девочка?
– Наша девочка! Сегодня… Высокая такая…
– Так, не тараторьте, по очереди, – остановила их Лена. – Говорите по одному. Итак, что случилось?
– Это правда. Сегодня девочка утонула.
– Ничего не понимаю! – Раздражение от нелепого слуха поднялось, вспучилось в моей голове и размазало такие стройные, такие медленные и большие мысли. – Кто вам сказал эту чушь?! Сегодня никто не тонул.
Они растерялись.
– Да нет же. Мы не врем. Только сейчас Элю встретили. Она сказала.
– Что сказала? – набросилась на них Лена.
– Ну, что эта девочка заплыла далеко, а Эля ее спасала. Искусственное дыхание делала… Но не спасла. – Мальчишки замолчали.
– Бред, бред, – все твердила Лена.
– Я все узнаю… – пообещал я. – Дискотеки сегодня не будет, конечно…
И все, словно не было ничего. Тишина и сырость, мокрые стволы сосны и кизила, ночь.
Из столовки слышны голоса, обрывки, ругаются… понятно.
Заглянули к «дикарям». Странно, почему здесь всегда словно в другом месте и в другое время? Как они ухитрились притащить кусочек средней полосы? Все свое ношу с собой? Звезд на острове не видно, моря не слышно и сыро всегда. Только это субъективно, конечно.
Жена нервничает. Она рассказала о случившемся Саше и его «дикарям» и поняла, что их это не касается. Совсем. Как если бы новости по телевизору, мельком.
Потом жаловалась мне:
– Они меня не слушали. Боже мой! А ведь это же правильно! Ничего лишнего. Никаких посторонних раздражителей. Только то, что касается меня и моих близких. Иначе – смерть! Тьфу, тьфу, тьфу! Слава богу, что не с нами! И еще Татьяна попросила, чтоб я ее маме не говорила, а то давление…
Татьяной зовут жену Сашиного шефа. Она беспокоится о своей матери. Она не хочет думать о смерти.
А смерть – вот она. Мы сидим у костерка, говорим негромко, пьем чай, а где-то в мертвецкой лежит длинное холодное тело девушки, которая была жива несколько часов назад. Как? Почему?
Но мне не у кого спросить об этом.
В конце концов, почему бы просто о ней не забыть?
Мы засиделись и отправились спать далеко за полночь.
Естественно, проспали завтрак.
Ввалились в столовку, опухшие от сна. На столах стаканы с темной жидкостью. «Вино» – понимаю.
– Проспали? – елейным голосом спрашивает Валерина сестра, сегодня ее смена.
– Не пойму, что с будильником, – оправдывается Лена. Я все еще не до конца проснулся и потому ошарашенно смотрю по сторонам.
Поварихи полным составом сидят за столом тесной кучкой, с ними экономистка Валя. Они говорят тихо. Разговор очень важный. Мы топчемся на месте, не решаясь присесть, потому что чувствуем себя помехой этому важному разговору.
Одна из поварих все-таки поднимается со своего места.
– Вот, помяните, – она подает нам стаканы с вином. – Могу бутерброды сделать, каша кончилась…
Они смотрят на нас с осуждением.
– Может, объясните, что все-таки случилось? – видимо, на моем лице написано неподдельное недоумение. Женщины немного оживляются.
– Ой, да сами толком не знаем, – с досадой говорит одна. Другая ставит перед нами тарелку с колбасой, пачку масла, хлеб и печенье:
– Кофе, чай, наливайте…
– Спасибо, – мы робко усаживаемся.
– А вы что, правда вчера ничего не слышали? – спрашивают поварихи.
– Мальчишки болтали… Но неужели правда?
– Да, утонула…
– Как?!
– Элька сказала, что пыталась ее спасти.
– Ох уж эта Эля!
– Послушайте, мы видели, как сестренка этой девушки мечется по берегу. Это перед ужином было… – вспомнила моя жена.
– Ну да. Собрались от скуки, пошли в поселок. Сигареты, фрукты, то да се… Зашли в кафе, выпили водки. Потом девчонки вроде на рынок пошли, а Эля с москвичом и девчонкой этой пить остались…
– У Эльки глотка луженая, сколько ни влей, все – ничего, особенно на халяву.
– Так что, эта девушка пьяная поплыла, что ли? – спросил я.
– Да неизвестно, разве от Эльки добьешься чего! Только, говорят, девчонку мужики вытащили, когда ее уже к берегу прибило. Одетую…
– Так кому тогда Эля искусственное дыхание делала? – удивилась Лена.
– А хрен ее знает!
– И, главное, девчонки-то за подругой в кафе вернулись. Только ее в кафе не было, сумка под стулом стояла. Москвич совсем пьяный, и эта – сказала «идите, мы сами дойдем». Они спросили про подругу. Элька ответила, что та пошла в туалет…
– Так, может, ее действительно УЖЕ не было?! – ахнула моя жена.
– Может, и не было. Только кто же знал? Элька нам говорила, что у нее с москвичом несерьезно, и она его на бабки крутит, чтоб он ее поил, значит…
– Да девчонка-то ей зачем понадобилась! Ну и пила бы со своим москвичом!
– Дожди, народ пьет со скуки, – предположил я. И тут же понял, что сморозил глупость.
– Господи, что теперь дядь Валере будет! – Валерина племянница схватилась ладонями за щеки.
– Ничего не будет, – сказал я. – Несчастный случай произошел не по его вине и не на его территории.
– Эта девушка сколько раз ночью пьяная плавала, – неожиданно объявила Валя. – Да. И я с ней плавала. Мы далеко заплывали. Она вообще – спортсменка!
Теперь все мы смотрели на нее.
– Слава богу, что не у нас! – прошептала одна из поварих.
– Валера как?
– Переживает. Вчера телеграмму родителям дал, в морг ездил… Ой…
– Главное, – снова заговорила племянница, – семья у девушки бедная. Они только на ее зарплату жили. Она сварщицей работала.
– Надо деньги собрать, – предложила экономистка. – Только жадные все, не допросишься.
– В обед объявить? – предложила Лена.
– Точно! И пусть только попробуют отказаться!
После обеда Валентина со строгим лицом важно пересчитывала собранные деньги. Она доставала смятые купюры из полиэтиленового пакета и складывала в аккуратную пачку. Поварихи вытягивали шеи, стараясь вычислить сумму.
Валентина скорбно покачивала головой и молчала.
– Ну, сколько там? – не выдержала одна из поварих.
– Мало, трех тысяч не набирается.
– Хоть так…
– Жлобы, пропивают больше! По десять рублей положили – и словно облагодетельствовали.
– Может, денег нет, – предположила моя жена.
– Ладно, не защищай! – отмахнулась Валентина.
Но Аня не защищала. Они с Леной попытались выпросить денег у «дикарей». Но попытка не увенчалась успехом. Сейчас им было стыдно, боялись, что спросят об этих деньгах. Но никто не спросил.
Советский появился только на следующий день. Он был измучен. Подсел ко мне на ужине.
– Как ты? – спросил я.
– Устал. – Он попросил себе стакан чая.
Миша налил.
– Есть не хочешь?
– Какой там, – он отмахнулся.
Миша отошел к печке.
– Может, тебе валерьяночки накапать? У нас есть.
– Не, спасибо… Маринка уже накапала. Слушай, у твоей жены случайно нет медицинского образования?
– Нет.
– Жалко. Я подумал: уколы делает, в лекарствах разбирается… Вдруг есть. Мне медсестра нужна.
– А Эля?
– Я ее выгнал. Дал зарплату и пожелал всего хорошего. Сегодня. Всех отправил: родителей и сестру Юли с телом…
– Они приезжали?
– Да.
– И как?
– Веселого мало. Чем мог, помог. У нас, сам знаешь: кому горе, а кому – куш сорвать… Вся эта бюрократия… Уф-ф!
– Деньги успели передать?
– Деньги? Да. Лена прибегала, принесла. Я им еще 15 тысяч от себя дал.
– Администрация как-нибудь поучаствовала?
– Что? Не смеши меня! Они ж только брать приучены.
Вот и все…
Туча повисла над морем: тяжелая, лилово-серая, взбаламученная, словно грязные комья войлока. Она тянула к воде длинные синюшные щупальца и ворчала далеким громом.
Советский тревожно бегал по берегу. Вместо белых штанов – водолазный костюм зеленый, с черными вставками. Он стал похож на экзотического ящера, только что сбросившего хвост. Дождь то принимался сыпать торопливо, то замирал. И тогда все замирало, даже море, странно притихшее, серое, как-то робко шевелило гальку на пляже.
Мы миновали влажный, по-особенному просторный берег, перешли пересохшее русло речки. В столовой народу было немного. Поварихи испуганно смотрели на тучу.
– Доброе утро…
– Ой, доброе, – поварихи явно досадовали.
– Как вы думаете, ураган будет? – глупее я ничего не придумал.
– Откуда мы знаем?
– Но вы же можете предположить, чем все это чревато.
– Да чем угодно!
– Понятно… – Ничего мне не было понятно. Хотелось узнать у старожилов о погоде, но старожилы прогнозы делать не рисковали.
Во время завтрака снова пошел дождь. Но теперь он окреп, лил тугими, частыми струями, потом вода хлынула без удержу, как будто в небесном водоеме вывалилось дно. Лена, Аня и Костя решили проведать «дикарей», Максимка, естественно, увязался с ними. Я остался под навесом, слушал и смотрел, как дождь превращается в ливень, как скапливается вода и заливает землю, как она собирается в лужи, и лужи вскипают и пузырятся, подбираются к моим ногам, окружают столовскую печь…
– Как настроение? – крикнул мокрый Советский, забегая под навес.
– Нормально, – ответил я. – Ты у ребят на островке был?
– Пока нормально, – ответил Валера. – Но я предупредил: если станет заливать, чтоб хватали вещи и бежали на склон. – Он наскоро распорядился на кухне и нырнул в ливень.
По руслу хлынула вода. Бурые потоки слились, объединились, и помчалась грозная горная река. Она кинулась в ворчащее море, схватилась с ним, и воды встали на дыбы, как два борца, сжимающие друг друга в мощном захвате. Море взревело гневно, но река не отступила, ее мутные воды заляпали грязью прибрежные волны, и все кипело, кипело…
Лена с застывшим лицом смотрела на ливневую стену.
– Ой, мамочка, мама, – шептали ее губы.
Мальчишки решили проверить, можно ли перейти реку вброд, но их вернули с руганью.
– Вы думаете, переходить реку опасно? – невинно поинтересовалась моя жена.
– Опасно?! – поварихи возмущенно посмотрели на меня. – Да пожалуйста! Переходите! Только если вас собьет с ног несущимся бревном… – Они фыркнули почти в унисон, дав Ане понять, что вопрос настолько глуп, что даже не заслуживает полного ответа.
– Нет, нет, конечно. Я просто так спросила. Я же не дурочка…
Она взяла зонт и пошла к реке. Я двинулся за ней, приказав Максимке сидеть под навесом. На другом берегу стояли «дикари». Они что-то кричали и махали руками, но слышно не было: потоки жидкой грязи, проносящиеся с ревом, шум ливня и рев моря заглушали их голоса. Я видел, что вода в реке поднимается, с моей стороны небольшой обрыв еще мог ее сдержать в русле, но островок был в большей опасности, и я не знал, сколько он еще сможет держать прибывающую реку.
Неожиданным рывком возник ветер, он разорвал тучу, отбросил ее в море, расчистил небо над ущельем. Дождь прекратился резко, словно его выключили. Вода в реке, дойдя до самой последней, критической отметки, все еще оставалась грозным горным потоком, но уровень ее установился. И хотя мы оставались отрезанными от остальной базы, ощущение опасности отступило. Народ высыпал на берег поглазеть на разыгравшуюся стихию. Кто посмелее, закатывали штаны, пытались войти в реку, держались за руки, кричали. Вода еще была сильной, еще сбивала с ног, еще могла протащить в море, но она уже устала, она спадала, успокаивалась, разбивалась на потоки и только у самого моря, впадая в узкое глубокое жерло, ею же промытое, еще ярилась, толкая штормовую волну.
– Вы не знаете, как отсюда уехать? – спросила экономистка. Она стояла на берегу и с тоскливой обреченностью бросала гальку в море, море раздраженно рокотало.
– Так же, как и приехали. – Я пожал плечами. – Автобус от поселка идет в шесть утра – это прямой. Но можно и на перекладных…
– Как надоело все-е!
– Разве так плохо? – спросил я участливо.
– А что тут делать? – ее голос стал злым. – Погоды – никакой, общество, – она усмехнулась, глянув на меня, – никакое. – Повернулась и продолжила с вызовом: – А вам что, нравится?
Я засмеялся:
– Очень!
– Ну, мне вас не понять…
Она все-таки осталась. До тех пор, пока погода не установилась. Валера помог ей нанять лодку. Одинокий москвич с ней напросился.
Он, всеми покинутый, бродил по ущелью и бесконечно набирал Элин номер на мобильнике:
– Эля-ля-ля-я… Э-ля…ля…
Поварихи шептались:
– Это он хочет на сорок дней поехать…
– Совесть мучает?
– Да какая совесть! Элька его мучает, никак забыть не может…
– Еще бы! Такая баба!
– Он небось и не видал таких…
– Откуда…
Официальные лица прибыли ближе к обеду. Белый катер с государственным флажком высадил на берег троих в форме. Но то ли место такое, то ли форма эта курортная – черные брюки, белые рубахи с коротким рукавом, – в общем, грозности никакой не исходило от представителей власти, несмотря на погоны и кожаные папки.
Советский в белых штанах, надетых по такому случаю, сопровождал начальство по берегу, где оно, начальство, распоряжалось:
– Что это у тебя? Бревна какие-то, мусор…
– Не успел, – оправдывался Советский.
– Как это – не успел? А когда же ты успеешь, осенью? Пляж надо привести в порядок! И лучше это делать заранее!
– Руки никак не дойдут…
От обеда в столовке начальство отказалось. Хотя обычно разные там дамы из санэпидемстанции, а также доблестная милиция и представители местной администрации охотно кушали у Валеры. Эти уехали скоро.
– Высокое начальство? – поинтересовался я.
Валера был бледен.
– Президент прибывает. Говорят, будет пролетать на вертолете вдоль побережья…
– А… Деревья подстричь, газоны покрасить?
– Вроде того…
– Чем им пляж не понравился?
– Да, видишь, я никак мусор не уберу. Бревна еще эти! – Валера со злостью пнул просоленный ствол, выброшенный еще весенними штормами.
– А сидеть на чем? – возмутился я. – И потом – это же дрова.
Валера явно был расстроен.
– Скажу пацанам, поскидывают в море…
На следующий день на берег вышли ребята из Перми со своими руководителями. Валера выдал всем мешки. Люди бродили по пляжу, собирали мусор, ветер трепал ярко-синий полиэтилен, казалось, что вот-вот стая большущих шаров оторвется от земли и полетит, унося человеческие фигурки в пасмурное небо. Валера вместе с племянниками тяжело ворочали бревна, катили их к воде, сталкивали. Море сердилось, бревна болтались у самого берега и никак не уплывали.
Мы стаскивали мусор в одну кучу, которую мальчишки должны были сжечь. Я тоже ходил с синим полиэтиленом и думал о том, что вот полетит президент на вертолете, а тут – мы, похожие сверху на суетливых муравьев. Трудимся не покладая лапок, услаждаем взор, так сказать… От этих мыслей мне становилось смешно и немножко противно. Словно услышал похабный анекдот.
На месте мусорной кучи теперь была черная проплешина, еще несколько таких же уродливых пятен зияли в разных местах пляжа. Стволы беспомощно болтались в прибое. Но Советский, кажется, был вполне доволен.
Он перестал говорить о политике. Зато очень часто отлучался в город, надев по обыкновению белые брюки.
– Соседнее ущелье заняли – колючая проволока и таблички. Говорят, что будет государственный объект… На мое хозяйство знаешь сколько народу зарится? Только отвернись – сразу отберут. Нахлебники, дармоеды!
– Валер, пока нормальной дороги не будет, никто ничего у тебя не отберет – невыгодно.
– Так-то оно так, – недоверчиво качал головой Советский и вздыхал сокрушенно.
– Сам посуди: тут работать надо, а кто будет этим заниматься, кроме тебя? Так они хоть какие-то деньги с этого куска земли имеют.
Валера вздыхал, ему хотелось бы думать так же, но, видно, он лучше меня знал местную расстановку сил.
Отец Николай и компания прибыли в самый шторм.
Когда Советский увидел, как разгружают лодку с молоденькой женщиной и младенцем, то совсем ошалел. Лодка билась в высокой волне, огромный отец Николай стоял на носу во весь рост с развевающейся бородой, похожий на былинного русского богатыря, и руководил разгрузкой. Игорь помогал лодочнику удерживать утлое суденышко. Валера застыл на берегу, пригвожденный к месту совершенно диким зрелищем.
– Отче, ты все-таки прибыл! – я бросился на помощь, вдвоем с Игорем мы покидали вещи на берег, перетащили Катю с сыном. Наконец на берегу оказался и батюшка.
– Он что, действительно поп? – Валера, округлив глаза, ждал от меня ответа.
– Да.
– А я думал, мужик из бывших хиппи или еще что-нибудь, – Советский покачал головой. – И что, ты веришь? – спросил с подозрением.
– Верю, – улыбнулся я.
– Ну, этого я совсем не понимаю… Дурят людям голову… Первые брехуны и есть!
– Коля настоящий священник, правильный. На своем месте человек, понимаешь?
– Тебе видней, – задумчиво произнес директор.
Игорь
11. Проветривание мозгов
К середине августа Игорь почувствовал, что он окончательно запутался. Хотелось взять тайм-аут и хоть немного прийти в себя.
Поэтому, когда отец Николай позвонил и предложил поехать с ним на море, Игорь согласился не раздумывая.
Батюшка только что купил машину, вышестоящее начальство наконец-то отпустило его в отпуск, правда, ненадолго, но и на том спасибо.
Игорю он сказал так:
– Понимаешь, одному за рулем все-таки тяжеловато. А вдвоем мы отлично справимся. Ну и мозги проветришь… Ненадолго, всего-то на недельку.
Неделю Игорь вполне мог себе позволить. Вера с сыном гостили у родственников. Вика, зная об этом, выжала из Игоря все соки. Пора смываться.
Отец Николай сам позвонил Вере и сообщил, что забирает ее мужа, но к ее возвращению он уже будет дома.
До Краснодара доехали без приключений, сменяя друг друга за рулем. Потом начались горы, серпантины со сложными поворотами. Ехали осторожно, любовались видами. До места добрались часа за три.
В дороге их застал дождь, превратившийся в ливень.
Море штормило.
Отец Николай пытался созвониться с Сергеем, но связь оказалась отвратительной. Перебрасывались эсэмэсками. Решили заночевать в поселке. Идти по берегу не было никакой возможности, Сергей предупредил об оползнях.
Оставив отца Николая с семейством отдыхать в снятой на ночь комнате, Игорь отправился побродить по берегу.
На пляже никого не было, люди попрятались по домам и кафе. Никому не было дела до одинокого человека у моря.
Море било в берег, швырялось в ярости галькой, обдавало его солеными брызгами, шипело, откатываясь, и снова наступало. Взбаламученное, пенное, седое, грозное. И вся эта мощь, безбрежность и сила, казалось, сердились сейчас именно на него – на Игоря. Маленького и слабого человека на берегу.
Завибрировал мобильник. Пришло сразу два сообщения: от жены и от Вики. Игорь не стал их читать, просто отключил телефон. Он знал, что в этих сообщениях. Жена спрашивала «Как ты?» Вика: «Солнце, отзовись, я скучаю». Он терпеть не мог этих Викиных «солнц» и «зай». Даже как-то в раздражении сказал ей об этом. Но она, видимо, забыла…
Как хорошо, что сейчас никого нет рядом, не надо разговаривать, не надо отвечать на вопросы, не надо врать!
А что, если послать все к черту, уйти ото всех, поселиться в каком-нибудь поселке, вот хоть в этом, одному, ходить каждый день к морю, подниматься в горы и просто жить, просто дышать, быть самим собой. Может, ему пора в монастырь?
Нет, какой там! От себя не убежишь. Игорь прекрасно понимал, что не спрячется от проблем за стенами монастыря, а пожив в таком поселке, с ума сойдет от скуки. Надо смотреть правде в глаза. Надо решать свои проблемы.
Он достал мобильник, включил, ответил на сообщения. Жене: «Все в порядке, мы на месте. Шторм, плохая связь, привет от о. Николая. Целую». Вике: «Шторм. Стою на берегу. Думаю о тебе». Отправил и тут же подумал: зачем? Зачем он снова врет себе и ей?
А море все било и било в берег…
Он вернулся весь мокрый от дождя и брызг. Долго не мог уснуть, ворочался на узкой кровати, думал.
Утром море немного улеглось. И им удалось нанять лодку.
Семь километров по бурлящему морю, лодку бросало на высокой волне, Катя испуганно прижимала к себе сынишку. Игорь вцепился руками в скамейку, временами казалось, что их просто выкинет из лодки, приходилось еще и вещи придерживать. Их заливало водой. Отец Николай невозмутимо улыбался в мокрую бороду. Игорь, взглянув на него, невольно улыбнулся в ответ.
– Стихия! – стараясь перекричать рев моря и мотора, одобрил батюшка.
– Мощь! – согласился Игорь.
Лодка благополучно вошла в бухту.
На берегу их ждали Сергей и еще какой-то мужчина. При разгрузке выяснилось, что его зовут Валерием и что он-то как раз директор турбазы.
Директор показался Игорю забавным мужиком, суетливым и как будто испуганным. Увидев вновь прибывших, он сразу же распорядился:
– Все в домик!
– Как скажете, – отец Николай не стал спорить.
У директора, по-видимому, отлегло от сердца. Потом уже Сергей объяснил, что Валера панически боится маленьких детей.
Итак, они поселились в домике, в смежных комнатах.
К Кате сразу же пришли женщины, заговорили о чем-то своем. Сергей предложил батюшке и Игорю пройтись, осмотреться.
Игоря потрясла дикая красота этого места.
После обеда поднялся ветер и скоро разогнал свинцовые тучи. Солнце сразу же принялось за просушку раскисшей земли. Капли воды на траве и листьях ослепительно сверкали, на все голоса пели птицы, пахло водорослями, нагретой землей, свежестью, запахи травы и цветов мешались с хвойными и морскими.
Пока компания шла по тропинке к столовой, ноги еще разъезжались в грязи, река еще бурлила и пенилась. Сергей повел их вброд, вода достигала коленей, была мутной, стремительной, норовила сбить с ног.
В столовой на полу еще не высохли лужи. На печке уже стояли кастрюли, парень в тельняшке и шортах деловито помешивал кашу. Поздоровались, парня звали Михаилом, он оказался здешним поваром.
– На ужин придете? – спросил Миша.
– Нет, сегодня мы у себя, заходи, – пригласил Сергей.
– Загляну, – пообещал Миша.
– Ну, а теперь пойдем поздороваемся с «дикарями», – сказал Сергей. Игорь уже знал, что на турбазе собралось некоторое количество знакомых ему людей, что жили они обособленным палаточным лагерем. Он даже сначала хотел было поселиться с ними, но не стал: вдруг начнутся разговоры, ненужные вопросы…
Когда он увидел сырую, закрытую от солнца деревьями поляну, то подумал, что жить здесь ему не понравилось бы.
Кроме светловолосой девчонки, уныло чистящей большой котел, на поляне никого не оказалось.
– Это Оля, дочка Сашиного начальника, – представил ее Сергей. – Они здесь всем семейством, включая тещу.
Девчонка медленно поднялась с корточек, провела ладонями по бедрам, расправляя короткую юбчонку, глянула на Игоря искоса и пошла к палатке, покачивая задом.
«Лет шестнадцать, не больше, а повадки женские», – подумал Игорь, провожая ее взглядом.
– А где все? – спросил Сергей.
– Папа с Сашей за дровами пошли, – помедлив, ответила девчонка. Она нагнулась, откидывая полог палатки, мелькнули трусики. Игорь отвернулся.
– А остальные? – снова спросил Сергей.
– Гуляют, – неопределенно ответила девчонка.
– Ну, ладно, потом зайдем, – сказал Сергей.
Они уже хотели уйти, но в кустах послышался шорох, голоса, шаги. На поляне появились Саша Локтев, хорошо знакомый Игорю, и с ним другой, незнакомый, тонконогий, но с пузцом. Оба были нагружены вязанками дров. Саша, увидев гостей, мгновенно сбросил свою вязанку, обрадовался:
– О, нашего полку прибыло!
Он по очереди пожал всем руки.
– Отлично, отлично, – заговорил он, – значит, так, ребятушки, настилы для палаток возле столовой, я покажу. Места много, вот сюда можно поставить и сюда…
– Саш, ребят уже в домик поселили, – сообщил Сергей.
Саша почему-то сразу нахмурился:
– Ну, раз так, ваше дело, конечно…
– Что, новые буржуи прибыли? – усмехнулся другой мужчина, подойдя к Игорю: – Георгий, – и протянул руку.
Игорь пожал, назвал себя.
– Нежные, не хотят работать, – все еще усмехался Георгий, здороваясь с Сергеем и батюшкой.
– Ну, ты, Коля, и мамон себе отрастил, – заметил он.
– С тебя пример беру, – отшутился батюшка.
Георгий похлопал себя по животу, вздохнул:
– Трудовой мозоль…
Появились женщины, а с ними целый выводок детей. Защебетали, окружили, узнав, что новенькие поселились в домике, расстроились.
– У нас тут бабье царство, – пожаловался Саша, – я думал, хоть вы поможете, мужики во как нужны!
– Да мы не подумали, – безмятежно ответил отец Николай, – ни палатки с собой, ничего. Мы же ненадолго.
– Ладно, ладно, не оправдывайтесь, неохота возиться, охота бездельничать, пляжный отдых, то да се… – гнул свою линию Георгий.
– Ах, я бы тоже побездельничала, – заметила одна из женщин, но – как все решили, так и я. Не отбиваться же от коллектива!
Чуть позднее Игорь понял, что это жена Георгия, а Оля – их дочка.
Гостей уговаривали остаться пить чай, но дрова были сырые, котел Оля так и не отчистила, за что ей досталось от отца и от матери. Поднялся гвалт. Нерадивая дочка зарыдала, бросила котел и убежала в палатку.
– И на дискотеку сегодня – ни ногой! – напутствовал ее отец.
– Слышала, что папа сказал?! – крикнула мать.
Дети поменьше приставали к матерям: «Мам, я кушать хочу!», «Ну, мама!», «А можно мне печенья?».
«Сумасшедший дом», – подумал Игорь.
– Не будем вам мешать, – Сергей кивнул Игорю и батюшке – уходим…
Игорь испытал огромное облегчение, покинув «остров дикарей».
Затем он вспомнил, что ему надо позвонить. Сергей посоветовал подняться вверх по склону на гору. Показал тропинку:
– Осторожно, змеи, под ноги смотри и топай сильнее.
Игорь кивнул и стал взбираться по узкой тропинке, круто уходящей в гору. Змей он не боялся, в юности приходилось бывать в Средней Азии. Здесь в горах жили так называемые шахматные гадюки, они наиболее опасны.
Тропа забирала все круче, приходилось хвататься за ветки кустарника, чтоб не сползти вниз.
Зато, когда Игорь наконец взобрался, перед ним распахнулась потрясающая картина: широкое, неохватное море, малахитовые горы, ущелье внизу пенилось шапками сосен. Он даже задохнулся от восторга, хлебнул ветра, рассмеялся. Вот бы где поставить палатку и пожить! Он увидел, как по гребню горы идут дикая коза с козленком. И замер, чтоб не спугнуть их. Но коза почуяла человека, исчезла в кустарнике.
Он стоял у самого края обрыва, над осыпью и просто дышал. Глубоко, насколько хватало легких. Он забыл, зачем пришел сюда. Да теперь это уже было неважно.
Вспомнил, только когда начал спускаться. «Телефон!» Он хотел позвонить.
Нога предательски соскользнула, Игорь упал на спину и проехал несколько метров вниз. Ему удалось затормозить и подняться. Он с осторожностью добрался до более пологого спуска, а там не выдержал и побежал, понесся длинными скачками, рискуя свалиться и сломать себе шею.
На пляже он осмотрел джинсы, кажется, целы. Похлопал по карманам. Телефон пропал! Видимо, выпал, когда Игорь бежал или раньше, когда грохнулся и его протащило… Пришлось возвращаться. Он прочесал тропу, заглядывал под кусты, шарил в траве. Безрезультатно. Телефон словно испарился.
Игорь спустился на пляж, представил, как Вика набирает ему бесконечные эсэмэски, а их читает дикая коза или змея, наткнувшаяся на мобильник. Насколько хватит зарядки? Дня на три, четыре? Пропажа телефона развеселила Игоря. Теперь он недосягаем! Нате-ка, выкусите!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?