Читать книгу "Академия нежных чувств"

Глава 3. Первый учебный день. Поединок с темным

Виолетта Калин

На удивление, заснула быстро, а утром поднялась бодрая, словно не я скакала ночью с целью угомонить храпящую сестрицу. Бросила взгляд на кровать Нелли, а ее и след простыл. Тревожная мысль улетучилась в мгновенье, едва до меня донесся звук льющейся воды.

Сестра показалась очень быстро. Выглядела Неля свежо, что не помешало ей высказать претензию:

– Ви, тут во всех комнатах такие крошечные ванные?

Мне самой места хватало, хотя в первое время не раз стукалась локтями в душевой. Однако ко всему можно привыкнуть, да и идти никуда не надо – все удобства рядом.

– Везде не была, а что?

– Тесно, – пожаловалась сестрица.

Она стянула с головы полотенце и принялась им вытирать волосы.

– Это не проблема, – заверила я и пошла в сторону ванной, чтобы тоже привести себя в порядок. – В конце коридора есть общая купальня, можешь ходить туда. Вечером покажу, что к чему.

– Учту, – серьезно ответила сестрица, – но не пойду. Не хочу раздеваться перед всеми.

Разумеется, мыться в одежде еще никто не додумался.

– У нас приличное общежитие. – Я поджала губы. – Главное – не перепутать мужскую купальню и женскую.

– Не обижайся, но ведь и правда тут тесно, – примирительно протянула Нелли.

В столовую мы отправились вместе. Набрали подносы с едой, а потом сестрица от меня упорхнула. Я заметила незнакомые лица, сразу приписала их к первокурсницам, после чего отвернулась в поисках своих девчонок.

Бонни, рыжая оборотница, первая заметила меня и помахала рукой, привлекая внимание. Я не стала больше никого выискивать и поспешила к ней, аккуратно лавируя между столиками. Даже один раз прошлась по чьей-то неосторожно выставленной ноге, получив в спину недовольное шипение.

– Привет, а где все наши? – поинтересовалась у лисицы.

– Наверное, проспали или прибудут прямиком порталом к занятиям, – пожала плечами однокурсница и потянулась к чашке с чаем. – Ты пришла сюда с сестрой?

– С ней, – не стала я скрывать и села за стол.

Рисовая каша на молоке, бутерброд с ветчиной, черный чай с лимоном – мой завтрак был вполне сытным и вкусным.

– А вы похожи, – заметила подруга (мы неплохо ладили на протяжении всей учебы, и я вполне могла назвать таковой оборотницу).

Отвечать посчитала излишним делом. Подчерпнула ложкой кашу и отправила ее в рот, принялась жевать. Готовили в академии вкусно, и это было жирным плюсом.

Бонни откинула спавшую на лоб прядь, и тут я заметила, как ее рыжий волос спланировал прямо в чашку. Неужели линька началась? Пока я раздумывала, сказать или нет, пришла к выводу, что показалось. Подруга принялась активно размешивать сахар в чае, а потом и вовсе сменила тему:

– Ты уже знаешь, что у нас в академии появились темные из Хагендорфа?

– Видела вчера в портальном зале, – кивнула я, вмиг забыв про лисью линьку. – Лишь бы к нам их не распределили.

– Я бы так не надеялась, – сумничала рыжая и вздохнула: – Они не выглядят как первокурсники. Считаю, что кто-то из них точно старше нас.

Я молча ее поддержала. А что сказать, если каждый светлый понимает, что темные ничего хорошего в учебный процесс не принесут.

Словно в ответ на наши слова раздался громкий смех парней. Мы с Бонни, не сговариваясь, повернулись на хохот. И я почему-то не удивилась, заметив в трех шагах от нас стол, за которым сидели хагендорфцы. Они-то и ржали как полковые кони, разве что копытами по полу не били. Что их так развеселило, мы с Бонни не поняли, но у одного из гостей Лаории на лбу красовался синяк.

Мне даже похорошело, стоило подумать, что эту отметину парень нашел в портальном зале! Смотри, как качественно получилось приложить идейного врага! Порадовалась от осознания, что самостоятельно свести синеву им не удалось.

– Смотри, Виолка, они едят и не давятся! – то ли с укоризной, то ли с восхищением произнесла подруга.

– Вражеский хлеб слаще? – посмеялась я.

Едва успела договорить, как неожиданно поймала на себе взгляд того нахала Алана. Парень подмигнул мне и отсалютовал чашкой.

Я сделала вид, что ничего не заметила. Даже того, что этот наглец принялся жевать пирожок.

С завтраком мы не затянули, а после двинулись на занятия. И первым стояли магические заклятия у профессора Дарбора. Опоздавших он наказывал по-своему – устраивал допрос по формулам, плетениям и способам защиты и нападения. И делал это преподаватель с вечно издевательской ухмылкой, отчего каждый провинившийся сразу понимал: лучше бы он пришел в кабинет с рассветом, а не следом за профессором.

– Пошли поближе к окну, пока кто-нибудь не занял тот ряд, – предложила Бонни, и мы заторопились.

Увы, осталась только предпоследняя парта, но нас она вполне устраивала. Профессор маг громогласный, с дикцией у него полный порядок, поэтому мы всё всегда слышали.

Пока шли, здоровались с теми, кого не успели увидеть утром в столовой. Настроение в первый учебный день было приподнятым, хотя опыт подсказывал, что слишком веселиться не стоило – удача может отвернуться.

Так и случилось. И первым звоночком стало появление трех темных в дверях. Они вошли в аудиторию как к себе домой, и я даже не удивилась, что среди них был тот самый блондин Алан и парень с синяком.

– Я сплю? – раздался женский голос. Громкий такой, прозвучавший на всю аудиторию. – Какой красавчик!

Разумеется, темные это услышали, и ухмылки на их лицах стали просто запредельными. Похоже, природа кое-кого щедро наградила внешностью и наглостью, но забыла про мозги. Так бывает.

– Как думаешь, они у нас надолго? – спросила Бонни.

Лисица не отрывала взгляда от вошедших, а мне вдруг стало обидно за наших парней, потому что они точно лучшие, а сейчас девчонки просто проявляют вполне объяснимый интерес – некоторые наши учащиеся были оборотнями. А тут новенькие пришли, почему бы и не обнюхать!

Темные двинулись в нашем направлении. Они заняли последнюю парту позади, и это стало довольно неприятным раздражителем. Только боевой факультет светлых известен своей выдержкой, все же не истеричками нам быть. Поэтому мы с Бонни сделали вид, что вот вообще ничего не заметили и никого нового рядом не появилось.

Всеобщее внимание от темных отвлек вошедший профессор. Он проследовал к преподавательскому столу, после чего осмотрел присутствующих. И я даже не сомневалась, что Дарбор знал про новеньких.

– Что ж, раз все в сборе, повторим то, что мы проходили в прошлом учебном году, – произнес профессор. – Но сначала познакомимся с адептами из Хагендорфа. Я говорю, а вы встаете по очереди. Алан Ламберт, Генри Шарго, Седрик Бах. Садитесь.

Ламберт – довольно известная аристократическая фамилия темных, и отчего-то я не сомневалась, что блондин из тех самых. За что же его родственнички сюда выперли?

После того как парни вернулись на свои места, профессор хищным взглядом обвел группу и заявил:

– А сейчас повторим магические заклятия высшего уровня. К доске выходят Виолетта Калин и Алан Ламберт. Один нападает, а другой защищается, все как обычно. Заодно посмотрим, на что способны наши гости.

Даже если бы я и хотела отсидеться и не видеть ни одного темного, выбора не осталось. Я поднялась и направилась к доске, чувствуя, как парень смотрит мне в спину.

Мы с Ламбертом, как два подопытных кролика, остановились у доски и уставились друг на друга изучающе. Сейчас я могла не прятаться, рассматривая соперника, но, как говорится, молча талант не прощупать. Прикасаться же к темному не было никакого желания.

Первые ряды сразу отпрянули назад. Видимо, они заподозрили, что кто-нибудь из нас забыл про щиты и формулы, отчего пострадают именно наблюдающие, а не мы сами.

– Сначала нападает Ламберт, – с нескрываемым предвкушением произнес Дарбор и потер руки. – Вы, Калин, защищаетесь. Напоминаю обоим, что вы находитесь в академии и за намеренную порчу имущества несете ответственность. Начали!

Профессор сделал приглашающий жест, дескать, не стесняйтесь, адепты, колотите друг друга заклинаниями на радость всем.

Я перекинула косу за плечо, приподняла руки и немедленно построила щит. Переступила с ноги на ногу, выбрав более удобное положение, и все это проделала, не отрывая взгляда от Ламберта. Темный же по-прежнему казался расслабленным, но все присутствующие понимали: это маска.

– Ты проиграешь, светлячок, – одними губами шепнул хагендорфец и подмигнул.

В следующую секунду в меня полетел горящий шар, который я сразу уничтожила. Остальные файерболы также были благополучно поглощены моим заклинанием, хотя я видела: они непростого порядка – с непонятной начинкой, вложенной самим адептом. Один шар рассыпал серебристые искры, кое-что перепало моим рукам. Стало неприятно, словно кто-то коснулся горячей иглой, но я быстро разобралась, что это иллюзия, и избавилась от ощущения.

Ламберт меня изучал – подачи меняли направление и мощь, сам темный же практически всегда оставался на месте. Его сила, она была скрыта, но я сразу осознала, что передо мной не рядовой маг, а кто-то из перспективных адептов, за что-то сосланных в Лаорию.

Неожиданно соперник выкинул молнию, и она понеслась на меня. Пришлось подпрыгнуть и извернуться, а светящуюся стрелу перенаправить в стоящий на окне фикус. Магически закаленное растение молча проглотило всплеск темной силы и тут же выпустило пять черных тюльпанов.

– Однако, – хмыкнул Дарбор.

Профессора все устраивало, а у меня из-за этих телодвижений появился азарт. Очень хотелось дать сдачи, но по условиям преподавателя я всего лишь защищалась. И все же я могла собой гордиться – на каникулах ни дня не проходило без специальной разминки, ни разу не пропустила.

– Девчонка, – с пренебрежением фыркнул кто-то из темных с последнего ряда.

– И гордимся этим! – послышался возмущенный голос Бонни.

– Желающие поговорить будут следующей парой на проверку, – вставил свое едкое словцо профессор.

Болтунов больше не нашлось, зато Ламберт неожиданно двинулся на меня. Первой мыслью было отступить, но я из упрямства не сделала этого. Уплотнила щит и мысленно толкнула его на ничего не подозревавшего парня.

Темный стремительно шагнул навстречу и сразу же наткнулся на невидимую стену. Соперник удивленно уставился на меня, но при этом выражение его лица мог заметить только профессор. Все остальные замерли в ожидании, когда я оконфужусь. Подозреваю, что предприимчивые однокурсники успели сделать ставки в надежде поживиться.

Даже обидно стало, что ни одно присутствующее лицо не выкрикнуло мое имя в знак поддержки. Исключение – Бонни.

Не знаю, о чем сейчас думал сам профессор, а Ламберт мне подмигнул. В следующую секунду мой щит треснул, я же успела отскочить назад и построить новый. Преподавательский стул по инерции подняла заклинанием, посчитав, что он тоже защита. Неожиданно открылась дверь, и в аудиторию заглянул ректор. При виде меня, нависающего Ламберта и профессорской мебелишки над блондинистой головой глава академии коротко выругался. После чего мы с темным были немедленно обездвижены.

– Что здесь происходит?! – прогрохотал лорд Кроссман. – Дарбор, поясните!

Стоять с выпученными глазами и смотреть на Ламберта, раскрывшего рот, да еще при всей группе, – удовольствие ниже среднего. Хорошо, что никто не посмел не то что издать смешок, но даже комментировать. Многие уткнулись в тетради и старательно делали вид, будто перечитывают материал.

– Магический поединок, господин ректор, – с охотой ответил профессор. – Темные против светлых, классическое противостояние.

– И как? – Ректор тут же заинтересовался нашей с Ламбертом битвой. – Гордость Лаории не испугана, гость тоже не вышел из себя, я прав?

– Совершенно верно, лорд Кроссман. А стул – это так, импровизация. Защита адептки, как ни крути. – Профессор ловко забрал свою мебель и сунул ее под стол. – А в общем мне понравилось. Калин даже модернизировала щит, нацепив на него невидимые колючки.

Заметил, надо же!

– Отлично. – Ректор тут же повернулся, но не ко мне, а к Ламберту, желая убедиться, что гость цел и невредим. Вдруг за него еще придется компенсацию платить, а академия не готова к такому расточительству. – Раз так, тогда отпускаю адептов.

Удерживающие невидимые путы спали, и я смогла двигаться. Локоть слегка затек, но это быстро прошло. Ламберт же прикрыл рот, после чего потыкал пальцем в свою челюсть, возвращая нормальный кровоток.

Нас с темным отпустили на места, ректор тоже ушел, а профессор все еще не желал успокаиваться.

– Надеюсь, на этот раз нас никто не прервет и мы посмотрим бой достойных противников, – заявил Дарбор.

Ламберт первым двинулся к своей парте, мне пришлось идти следом, старательно делая вид, что не замечаю на себе сочувствующих взглядов от сокурсников. Даже от тех, кто еще в прошлом году считал, что мне завышают оценки.

Подруга сидела с непроницаемым видом, а стоило мне подойти к нашей парте и занять место рядом, как она едва различимо усмехнулась:

– Вы как на балу танцы разводили, честное слово.

Я удивленно уставилась на Бонни, пытаясь понять, шутит она или язвит, но тут раздалось:

– Бонна Тори и Генри Шарго, к доске. Посмотрим теперь, как умеют нападать светлые.

Сначала лицо подруги застыло белой маской, а потом на нем расцвела предвкушающая улыбка. Лисица не была мелкой особью, даже в образе зверя она представала крупной упитанной тушкой. А тут подвернулась отличная возможность поколотить идейного врага перед всеми. Я даже слегка позавидовала, потому что мне Дарбор отвел роль жертвы, а не нападающей.

Бонни поднялась, но тут профессор передумал:

– Пожалуй, будет несправедливым дать отсидеться парням. Так что, Бонна Тори, вы можете садиться. Посмотрим, на что способен староста светлых Рик Шурт.

Раздалось довольное перешептывание – это наши парни подбадривали своего друга. Рик и впрямь был хорош. Еще год назад он пытался подбить ко мне клинья, только у него ничего не вышло. Я тогда поссорилась с матерью, неожиданно решившей, что сынок одной ее подруги страсть как нужен в зятья. И что он точно заменит мне желание учиться.

Ха-ха три раза!

Я приехала на выходные, а вместо обычной встречи наткнулась на гостей, от которых пришлось улизнуть при первой возможности: сослалась на головную боль и после совместного обеда ушла к себе и не показалась до следующего утра.

Вернулась в академию, а тут Рик со своим гениальным планом по моему охмурению. Я отправила старосту к его подружке, с которой видела совсем недавно. Парень обиделся, и какой-то период мы не общались. Сейчас все наладилось, и я действительно желала, чтобы мастерство светлых превосходило темных.

– Как тебе наш с Ламбертом бой?

– Ты была неотразима, но он тоже хорош, – шепотом заявила Бонна. Лисица почесала острым ногтем кончик носа и продолжила: – Даже показалось, что блондин поддался.

– Что?!

– Играл с тобой, теперь понимаешь? Темный, что с него взять.

Мне со своего места так не казалось. Я вспомнила все, что было, и решила, что подруга плохо рассмотрела.

– Однозначно нет, – отмахнулась я.

– Начали! – Командный голос профессора Дарбора ворвался в наш разговор, и мы с Бонни уставились на парней.

Посмотреть действительно было на что. Этот темный Генри оказался тем самым магом с синяком, а дрался он как настоящий боец. Однако задумку профессора выставить именно Рика мы поняли сразу – староста был известен изматывающим боем. Он не наносил головокружительных ударов и не произносил сногсшибательных заклинаний, только через какое-то время противник уставал от однообразных файерболов и терял бдительность. Вот тут Рик применял тактику неожиданности, на которую соперник не успевал среагировать. И если в начале столкновения парней темные посмеивались, то к финалу светлые сияли, как новенькие монетки.

Разумеется, мы с Бонни переживали за своего старосту, а когда он победил, то проводили его довольными улыбками.

Мимо нас темный Генри прошел с независимым видом, но нам было все равно. Я вообще с самого начала знала, что лучше бы этим адептам убраться в Хагендорф и не позориться.

– А ты герой, – хмыкнул Ламберт, когда его товарищ вернулся за парту.

– Я просто поддался, – буркнул Генри Шарго и проскрипел стулом.

– Мы так и подумали, – поддержал третий темный, но в его голосе читалась насмешка.

– А теперь приступаем к теории. Открывайте свои тетради и записывайте, – произнес профессор, и сразу по классу пронесся шелест листочков.

Звонок раздался, как всегда, неожиданно, я только-только успела перерисовать с доски последнюю схему.

– Готовьтесь, завтра на спарринг поставлю очередных жертв, – пообещал Дарбор, а я почему-то была уверена, что меня это не коснется.

Мы быстро покидали тетради в сумки и двинулись к двери. Следующим по расписанию шло занятие у целительницы Пилори, и проходило оно в аптекарском огородике при оранжерее. Мне нравилось там бывать, единственное, что не устраивало, – это ковыряние в земле, потому что после таких занятий, как правило, мы шли на следующие. Хорошо, хоть бытовая магия помогала форму почистить, хотя срабатывало не всегда.

– Как настроение, светлячок? – шепнул мне на ухо проходящий мимо Ламберт.

В голосе мага мне послышалась насмешка, словно темный не сомневался, что победа осталась за ним. Но я точно знала, что все это глупость, и была уверена: правда восторжествует непременно. Занятий на полигоне никто не отменял.

Хагендорфцы протиснулись в двери прямо перед нами, я же вышла вслед за Бонни. И едва не налетела на нее, когда подруга остановилась и ошарашенно произнесла:

– Даже не знаю, как прокомментировать.

А что было говорить, когда напротив нас у окна стояли три девицы. Они ждали темных, строили глазки и улыбались им так, словно поспорили, кто первый соблазнит залетных адептов.

Я даже не удивилась, когда хагендорфцы не прошли мимо. Завязался веселый разговор, мы же двинулись дальше. Занятия в аптекарском огородике ни у кого из парней восторга не вызывали, поэтому даже наши однокурсники плелись позади.

Глава 4. О тех, кто ломает кактусы и бродит по оранжерее

Виолетта Калин

До оранжереи мы добрались довольно быстро, но не успели войти в нее, как Бонни оглянулась и произнесла:

– Куда катится светлый мир?

Я тоже посмотрела в том направлении и увидела, что позади темных движется их свита. Пожала плечами, мне-то было совершенно все равно, что задумали парни. Магистр Пилори – женщина с твердым характером, ерундой заниматься никому не позволит. Я первой открыла дверь оранжереи и вошла в нее. Аптекарский огородик по большей части располагался именно в ней, и это было интересно.

Мы прошли по дорожке мимо экзотических и не совсем растений и добрались до места занятий. Стеклянная стена отгораживала парты и стол преподавателя от зеленой растительности, и мы поспешили на свои привычные места.

Нас уже ждали.

Магистр Пилори едко взглянула на приблудившихся вместе с темными парнями девиц, и те, не говоря ни слова, зашагали прочь. Замечательная молодая женщина, и дисциплина у нее железная.

– Тема сегодняшнего занятия – растения, способные останавливать кровь, – произнесла магистр.

– А как же заклинания? Зачем усложнять себе жизнь? – лениво поинтересовался темный Генри.

– Их никто не отменял, – с охотой ответила Пилори и тут же припечатала: – А если не нравится тема занятий в Лаории, то выход там.

Тонкий палец целительницы указал направление, однако темный как-то сразу угомонился, и повисла тишина.

– Замечательно, – произнесла магистр. – Рассаживайтесь поудобнее, приступаем к занятию. Кто мне назовет растения, способные остановить кровь? Смелее, вы все их знаете. Давайте начнем с хагендорфцев. Любопытный адепт с синяком на лице, вам мои советы по жизни точно пригодятся. Поднимайтесь, мы все ждем ваш ответ.

В голосе женщины промелькнула насмешка.

И надо ж было тому случиться, что вслед за скрипом стула раздался грохот, а за ним и звук от падения. Тихого такого, но его было слышно даже на первой парте, которую мы с Бонни сегодня заняли.

– Ой, – выдал Генри Шарго.

Маг даже не понял степень своего попадания, зато мы все слегка напряглись. Просто он, темный, каким-то образом во время подъема задел стоящий у окна длинный кактус, и тот неожиданно переломился пополам и упал на пол. А ведь этот суккулент являлся частью дипломной работы самой Пилори.

– Что?! – выдохнула магистр и стремительным шагом двинулась на звук.

Она словно почувствовала, что стоящий у окна кактус, ее детище, вечно цепляющееся за штаны и юбки студентов, вот-вот будет безжалостно растоптан сапожищами неловкого адепта.

Некоторые из однокурсников привстали, чтобы увидеть оглушительный провал новеньких. Жалели ли мы темных? Нет. Однако сочувствовали. Лично у меня не раз возникало желание отставить этот цветок от греха подальше, особенно после того, как вытащил из новеньких чулок здоровенную затяжку.

– Адепт, как вас там?

– Генри Шарго, – подсказал хагендорфец.

Лицо парня выглядело непроницаемым, а вот синева стала значительно ярче. Не иначе от волнения прилила кровь. Да и как не дергаться, если магистр Пилори та еще ведьма. Именно сейчас я не видела лица женщины, но легко могла представить ее в гневе. За прошедшие учебные годы чего только не случалось в нашей группе.

– Так вот, Шарго, я знаю, кто сегодня будет убираться в оранжерее.

– Почему?! – выдохнул Ламберт.

Похоже, блондину было обидно за товарища из собственной свиты.

– Таковы правила Лаории, – припечатала Пилори. – К слову, вы все трое тут остаетесь. Причина – нарушение порядка светлой академии, разговаривать нужно меньше! В другой раз то время, что вы отняли от урока, я компенсирую вашей переменой.

Потрясенные, мы сидели молча. Темные тоже оказались не дураки, не стали спорить с Пилори. Ведь неизвестно, что в следующий раз придумает изворотливый женский ум.

Признаться, магистр у нас строгая, но вот чтобы прямо так, с первого урока и новые адепты, а она их припечатала по полной программе – этого никогда еще не было. Не видела я такого, хотя и темных до этих троих в академии не встречала.

Вот что значит задеть женщину за живое!

И как подтверждение, Пилори неожиданно заявила:

– Отложим кровоостанавливающие травы, приступим к растениям, способным убить человека, и не только его. Начнем с тех, которые довольно быстро приводят к летальному исходу. Кто назовет хоть одно?

– Клещевина, – заявила я, вспомнив раскидистое растение с веточками и резными листьями, временами напоминавшими раскрытую ладонь.

– Болиголов.

– Белладонна.

– Аконит.

Ответы звучали один за другим, тут подготовка адептов не подвела. Были названы и другие растения, только хагендорфцы в этом не участвовали. Похоже, они решили сидеть на задней парте и не отсвечивать, чтобы бонусом к наказанию не получить уборку на целую неделю. Или по-тихому делили, кому достанется веник, кому скребок, а кому и ведерко с мусором.

– А теперь перейдем к практическому занятию. Сейчас мы разобьемся на пары и отправимся в оранжерею. Каждый из вас найдет то самое растение, которое озвучил. Рвать не советую, а вот зарисовать обязаны. Тот, кто промолчал и ничего не назвал, следует за товарищем и принимает самое активное участие в поисках.

Если я и собиралась поинтересоваться, в чем смысл искать уже знакомую зелень, то, глядя на хмурое лицо магистра Пилори, предпочла промолчать. Я не желала составлять компанию темным в уборке. Подозреваю, что однокурсники подумали так же, оттого лишних вопросов задавать никто не стал. Возможно, магистр решила нас выпроводить из кабинета, чтобы порыдать над несчастным кактусиком.

Группа великовозрастных лбов, то есть магов, с шумом поднялась из-за парт и отправилась искать свое растение. Мы с лисицей прихватили с собой бумагу и карандаши и двинулись следом.

– Ви, ты знаешь, где искать эту твою клещевину?

– Понятия не имею, – честно ответила подруге.

Мы решили, что будет лучше не топтаться по газонам, а для начала пройтись по дорожкам в надежде увидеть что-то похожее. Нужное растение не нашлось ни через десять минут, ни через двадцать. А ведь урок не безграничен! И мы решили, что газону ничего не будет, если немного пройдемся по нему, тем более что наши однокурсники уже активно утаптывали нежную травку.

Мы забрались вглубь оранжереи и остановились под карликовой яблонькой, кода вдруг подруга что-то приметила.

– Как удобно устроились наши адепты! – воскликнула Бонни, ткнув пальцем в бутылочное горлышко, торчащее из груды опавших яблок. – Выпей и закуси! Полежи на травке, и никто тебя не увидит. Разве что магистр, но вряд ли при ней будут устраивать такое непотребство.

Подруга подняла бутылку, откупорила крышку и осторожно понюхала содержимое.

– Вишневая настойка?! – удивленно выдохнула Бонни, заметив на дне одиноко мотающийся плод.

Мы с лисицей переглянулись и на всякий случай принялись озираться. Однокурсники заняты поисками, но все равно подстраховаться не мешало.

– А что это вы тут делаете? – неожиданно раздался голос нашего старосты Рика Шурта.

После битвы с темными он словно вырос и стал казаться внушительнее. Рядом с парнем стоял его пухлый друг Джек Ноа. Оба адепта с интересом разглядывали бутылку, которую лисица прижала к себе. Появились они не вовремя, и надо было срочно спасать наше с Бонни положение.

Я быстро выхватила у подруги бутылку и впихнула ее в руки обалдевшего от произвола Джека.

– Ваше? – спросила я у толстяка и нравоучительно добавила: – Надо лучше прятать, а то будешь вместе с темными драить пол.

– Я-то думала, что настойка ничья, а оказалось, что у нее есть хозяин, – подхватила Бонни.

– Это не наше! – воскликнул толстяк и попытался втюхать мне вишневую обратно.

Я сразу спрятала руки за спиной и отступила на шаг. Настоечка невозвратная!

– Тс! Молчите. А то никто не поверит, что мы тут собрались случайно, – предупредил староста.

– Поминаем кактус? – предположила у меня.

Все понятливо заулыбались, однако почти сразу опасливо завертели головами – попадать под горячую руку Пилори никто не хотел.

– Да, – хмыкнул Джек и сунул бутылку себе за пазуху. – И вы обе точно с нами.

– Пожалуй, нам пора, – заявила подруга.

– Приходите вечером к нам, отметим. То есть помянем то самое, – с намеком предложил Рик и поиграл бровями. При этом парень многозначительно смотрел на меня, словно все еще строил планы по охмурению.

– Подумаем, – ответила за нас двоих лисица.

Не сговариваясь, мы с парнями разошлись.

Клещевина нашлась на южной стороне оранжереи – бордовые цветы, темные листья, раскинувшиеся словно для объятий.

– Как считаешь, зачем здесь растет это чудо? Или в аптекарском огородике есть противоядие? – задумчиво протянула лисица. – Если успеешь добежать, то ты молодец, а не поторопился, то жертва науки?

– Не будем тянуть время, надо это чудо зарисовать и запомнить, где растет, – напомнила я.

С рисунками справились быстро, и даже вышло очень похоже. А когда настало время уходить, посчитали количество шагов до каменной дорожки, и неожиданно выяснилось, что трое темных наблюдали за нами.

– А вы что тут ищете? – вырвалось у меня. – Какое ваше растение?

– Клещевина, – с наглым видом заявил Седрик Бах, третий из темных придурков, попавших в нашу группу. – Убойная штука! У моей бабки она растет.

– Зачем? – не поняла лисица.

– Бабка – ведьма, – пояснил парень.

– Черная? – Подруга сузила глаза, словно перед ней уже стояло оно – зло во плоти и надо было с этим срочно что-то делать.

– Нет, но ей нравится, когда так считают. Боятся, – пояснил Седрик.

То, что мы остались с глазу на глаз с темными, вызывало непонятные эмоции. Даже хотелось сказать гадость, но я решила, что сделаю это как-нибудь потом, а сейчас настало время уходить.

– Запоминайте место, а нам пора, – объявила я и дернула подругу за рукав, чтобы она перестала пялиться на этого внука ведьмы.

– А зачем запоминать, если есть табличка? – Осклабившийся Ламберт ткнул пальцем в указатель. – Сколько шагов от клещевины до нее насчитали?

Мы с лисицей переглянулись. Какая табличка? Немного потоптались в поисках указателя, а после уставились на предупреждение, что там растет ядовитый образец, способный убить не только человека, но и оборотня. Елочки зеленые, да как это мы мимо проскочили?

– Удобно. – Бонни задрала нос. – Шаги и без нас сосчитаете, не груднички.

– Девчонки, а вы не хотите с нами пообщаться после занятий? – неожиданно предложил Ламберт.

При этом смотрел он исключительно на меня, словно я одна решала за нас двоих.

– Не знаете, где лежит скребок или швабра? – съязвила я.

– Ну уж нет! – возмутилась Бонни. – Фанаток своих позовите, если они вообще придут к вам. Кому охота драить полы после занятий? Пошли, Ви, а то опоздаем.

Под внимательными взглядами темных мы поспешили покинуть это место.

Магистр Пилори встретила нас весьма сдержанно, но проверила рисунок у каждого. Не знаю, что именно изобразили темные, но при виде работы Генри Шарго скривилась, словно увидела пародию на приличное растение. Однако мы так и не узнали в чем дело – женщина не стала комментировать.

– На следующем занятии я проведу тест на знание ядовитых растений. Готовьтесь! – зловеще произнесла магистр.

Признаться, после ее слов захотелось немедленно сбежать. К счастью, прозвеневший звонок позволил нам наконец-то покинуть оранжерею.

– Лучше бы они этот кактус не трогали, – выдохнула Бонни, едва дверь за нами закрылась. – Никогда не видела Пилори такой.

– Угу, – согласилась я, поддержав подругу. – Поторопимся в столовую, что-то есть охота.

– Какая замечательная мысль, – подхватила лисица.