Текст книги "Неоконченный роман в письмах. Книгоиздательство Константина Фёдоровича Некрасова 1911-1916 годы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neokonchennyy-roman-v-pismah-knigoizdatelstvo-konstantina-fedorovicha-nekrasova-1911-1916-gody-236222.jpg)
Автор книги: Ирина Ваганова
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Итальянская тема
Заметным событием в русской литературе становится выход в издательстве Некрасова в 1912–1913 годах в двух томах «Новелл итальянского Возрождения», избранных и переведённых Муратовым. К этому времени авторитет Муратова как автора «Образов Италии», как певца Италии был непререкаем. Именно «Образы Италии» Муратова открыли русскому читателю начала XX века Италию, её культуру и искусство. Блок, Белый, Ахматова, Цветаева, Гумилёв, Кузмин, Ходасевич, да и все другие представители русского Серебряного века, путешествуя по Италии, опирались в своих впечатлениях на «муратовское чувство Италии». Не будет преувеличением сказать, что вся русская интеллигенция начала XX века Италию видела глазами Муратова. Русский писатель Михаил Осоргин, долгие годы живший в Италии, так подтвердил это: «Я не преувеличу, сказав, что только со дня выхода в свет книги Павла Муратова началось сознательное художественное паломничество русских в Италию».
![](i_018.jpg)
![](i_019.jpg)
Новеллы итальянского Возрождения в переводах и с предисловием Павла Муратова. Книгоиздательство К. Ф. Некрасова, 1912–1913 годы.
Позднее, в 1913 году, когда Павел Сухотин, будучи секретарём журнала «София», от имени редактора журнала Муратова и издателя Некрасова пригласил Александра Блока сотрудничать, Блок ответил: «Передайте, пожалуйста, Павлу Павловичу Муратову мой поклон и моё искреннее уважение, по Италии я ездил в 1909 году, скоро после него, и местами находил его следы в виде надписей в книгах при музеях и церквах. С тех пор как-то часто я вспоминал его, не будучи знакомым, и время выхода его книг, особенно «Образов Италии», для меня памятно».
Рецензий на «Новеллы итальянского Возрождения» появилось немало, в том числе и восторженных, а вот художник Михаил Нестеров писал своему другу Андрею Турыгину: «Читаю теперь «модного» Муратова «Новеллы», в коих изящество больше меры перемешано форменной похабщиной».
Во вступительной статье к первому тому, в который вошли новеллы Треченто («Новеллино», «Цветочки св. Франциска Ассизского»), Боккаччио, Франко Сакетти, Серкамби, Сер Джованни и новеллы Кватроченто – новелла о Мазуччио, Корнацано, Муратов заранее попытался снять обвинение в адрес новеллы как постоянной спутницы человека эпохи Возрождения. Казалось бы, обилие любовных сцен, рассказанных без внушаемых стыдом умолчаний, заставляет говорить о безнравственности итальянской новеллы, сами же новеллисты в авторских отступлениях как будто не прочь выдать себя за моралистов. «На самом деле, – пишет Муратов, – новеллисты не были ни проповедниками бесстыдства, ни проповедниками морали. Ни эротические эмоции, ни обличение нравов почти никогда не были их настоящей целью повествования».
Не событие, а происшествие составляет вечный сюжет новелл. А человек интересует новеллистов только тогда, когда он подвергается различным испытаниям. Любовь больше всего привлекает их внимание, потому что это самое обычное из испытаний человеческой жизни, человеческой энергии.
Памятники древнерусского искусства
1911–1913 годах в русском обществе вспыхнул интерес к русской иконе. В 1912 году Константин Некрасов решает создать музей древнерусского искусства в Ярославле и за советом обращается к Павлу Муратову.
«Мысль о музее в Ярославле мне очень симпатична, – отвечал он Некрасову из Рима. – <…> Я со своей стороны готов оказать всякое содействие и постараюсь тогда, чтобы Вам в Ярославль не дали чего-нибудь плохого. Эрмитаж уж не даст ровно ничего, – это испытано и безнадёжно. На первых порах бойтесь, чтобы Вам не насыпали всякой «деревянной» дряни. Надо быть очень строгим, как бы скромно ни было начинание. Разборчивость только сразу поднимет его».
Создать музей не получилось, хотя Некрасов и собрал достойную коллекцию, в которой были редкие новгородские иконы. Увы, коллекция погибла во время белогвардейского восстания в Ярославле в июле 1918 года. Зато в ходе обсуждения музейных планов Некрасов и Муратов принимают решение выпускать серию книг «Памятники древнерусского искусства». Первая книга этой серии вышла в конце 1913 года – «Церковь Иоанна Предтечи в Ярославле». По формату это альбом с тридцатью четырьмя рисунками. Объяснительная статья была написана Нилом Первухиным, историком и архивистом, фотографии выполнены постоянными фотографами издательства Иваном Лазаревым и Петром Мосягиным, рисунок обложки – Сергеем Малютиным. Во вступительной статье от издателя Некрасов писал о том, что усиленный интерес, проявляемый обществом к старому русскому искусству, особенно искусству севера, этой неисчерпаемой сокровищницы самобытного художественного творчества, вызвал в последнее время большое внимание и к Ярославлю. Почти все памятники Ярославля относятся к области церковного зодчества и религиозной живописи и принадлежат к XVII веку. «Первое место среди них по праву занимает церковь Иоанна Предтечи, что в Толчкове, которому и посвящена настоящая книга, – писал Некрасов. – Будет ли это издание единичным или послужит началом целой серии «Памятники древнерусского искусства», покажет будущее».
![](i_020.jpg)
![](i_021.jpg)
![](i_022.jpg)
Книги по древнерусскому искусству, изданные К. Ф. Некрасовым, и сегодня не утратили своей актуальности и художественной значимости.
Будущее показало, что серия «Памятники древнерусского искусства» состоялась. В 1914 году в издательстве Некрасова выходит книга «Древнерусская иконопись в собрании И. С. Остроухова», подготовленная Павлом Муратовым. Именно знакомство с коллекцией Ильи Остроухова, художника и попечителя Третьяковской галереи, стало для Муратова началом серьёзного изучения древнерусской живописи. По словам Муратова, иконы, собранные Остроуховым, навели его на догадку, «ставшую глубоким и твёрдым убеждением, независимо от того, что логически доказать его можно было лишь косвенно и отчасти. Вот такое собрание прекраснейших русских икон, казалось мне, ближе всего должно было дать представление о том, чем, собственно, было великое и совершенно исчезнувшее искусство древнегреческой «станковой» живописи. Христианство и Византия наделили живопись новой душой, но художественный дух её шёл из более древнего времени».
![](i_023.jpg)
Вид на Демидовский столп и церковь Ильи Пророка в Ярославле. 1912 г.
В 1915 году в издательстве Некрасова в количестве 500 нумерованных экземпляров выходит монография «Церковь Илии Пророка в Ярославле», а в 1916 году – «Новгородская икона св. Феодора Стратилата», подготовленная Павлом Муратовым и Александрам Анисимовым. «Итак, в те годы, когда в старой Европе, казалось бы, всё уже осмотрено, облюбовано и описано, когда открыто поле лишь для грандиозных завершительных классификаций в духе труда Вентури, когда художественное любопытство увлекается лишь «новизной» древних шёлковых картин Китая, пещерных фресок Индии и каменных изваяний далёкого Юкатана, в эти самые годы в нашем скромном и унылом Новгороде перед нами сияют краски живописи древней, как живопись Возрождения, изысканной, как искусство Востока, и в то же время изумительно новой и неожиданной для самого опытного и изощрённого глаза. Каким образом мы сделались наследниками этого богатства, как могло случиться, что мы не имели о нём никакого представления?» – вопрошал Муратов в своей блестящей статье «В Новгородских церквах», предваряющей издание.
Журнал «София»
Но главным детищем Муратова и Некрасова стал, конечно, журнал древнерусского искусства и литературы «София». Мысль об издании журнала впервые возникла у них летом 1913 года, и подтолкнуло их к этому намерение С. К. Маковского выпускать в Петербурге журнал «Русская икона». Московские поклонники иконописи считали, что петербуржцы не имеют морального права изучать древнерусское искусство, и между журналами началась серьёзная борьба задолго до того, как они стали выходить.
Летом 1913 Муратов из-за личных проблем решает покинуть Россию, но новое увлечение древнерусским искусством останавливает его. В июле 1913 года он пишет Некрасову: «… был я как-то в Успенском соборе, видел древние фрески (XVe.), уже открываемые Брягиным, видел иконы Дионисского склада, ждущие расчистки. Сделалось мне как-то жалко бросать всё это. Видел я, с другой стороны, тут Маковского. Боже, какая петербургская чушь и беспомощность. Но вот Вам неожиданные выводы: хочу завтра пойти к Остроухову и потолковать с ним серьёзно. Нельзя ли найти человека, который дал бы денег для издания нашего с Вами журнала».
Остроухое не сразу принял идею об издании журнала древнерусского искусства. Муратов писал Некрасову о реакции Остроухова: «Он жестоко напал. Категорически убеждал, что некому. Однако через два дня звонит по телефону и говорит, что всё думает об этом и что в этой идее «что-то есть».
В письме от 26 июля 1913 года Муратов пишет Некрасову: «А журнал начать с 1 января, и пусть в заглавии будет участвовать слово Москва. Ради такой штуки можно бы и не уезжать. Я бросил бы музей и взялся бы за редакторство с азартом. А Вы? Я думаю, да! Видите, какие фантазии мне приходят в голову. Но разве это уж так фантастично? Главное, откладывать нечего. Журнал Маковского ни капли не помешает. Это будет инвентарь богатых собраний. И, кроме того, журнал специальный. А наш не должен быть нисколько специальным. Цель: в глубочайшем смысле слова – эстетическое воспитание на том, что ближе всего, конечно, – русская икона, повесть, но и не только на этом, а и на том, что можно, выбрав, перевести с Запада. Правда, людей мало, но тем не менее найдём и людей. Держаться будем строго и абсолютистски».
![](i_024.jpg)
Александр Андреевич Карзинкин.
Муратов с присущей ему энергией и способностью увлекаться взялся за воплощение идеи. Он сближается с такими самоотверженными исследователями иконы как А. Анисимов и Н. Щекотов.
В августе Муратов уже писал Некрасову о содержании номеров журнала. Денег Муратов отправился просить к московскому фабриканту Александру Андреевичу Карзинкину. На выбор мецената повлияло, вероятно, два факта: Карзинкины были владельцами Ярославской Большой мануфактуры с 1859 года, и сам Карзинкин, человек неординарный, большой ценитель искусства и книг, был дружен с Остроуховым. Муратов пишет Некрасову: «14 августа я узнал, что А. А. Карзинкин в городе. Вечером был у него, сидели до часу, выпили много вина – и вот результат: 20 тысяч есть. Будут внесены по первому требованию. Условие: безусловный секрет, что А. А. нам помогает».
Много позднее, уже в эмиграции, Павел Муратов, узнав о смерти Карзинкина, который не захотел покидать Россию после революции, посвятил этому необыкновенному человеку очерк «Памяти А. А. Карзинкина».
К работе над журналом приступили уже в конце лета, а в самом начале сентября в четырёх московских газетах появилось извещение об издании «Софии». В программе журнала большое место отводилось древнерусскому искусству, современной живописи, особенно русской и французской, русской литературе, искусству Востока, прежде всего китайскому и персидскому. Муратову как редактору удалось привлечь к сотрудничеству в «Софии» Н. А. Бердяева, А. Н. Бенуа, И. Э. Грабаря, Б. А. Грифцова, М. О. Гершензона, А. Ф. Диесперова, А. А. Койранского, А. М. Скворцова, В. Ф. Ходасевича, М. Хусина, А. В. Щусева, Б. Н. фон-Эдинга, П. М. Ярцева и других известных авторов. А «ядро» редакции составляли Павел Муратов, Павел Сухотин, Николай Щекотов, Александр Анисимов и, конечно, издатель Константин Некрасов.
![](i_025.jpg)
Обложка для журнала «София» была выполнена художником Николаем Ульяновым.
Первый номер «Софии» вышел 11 декабря, а не в ноябре, как было объявлено в газетах. Одна из причин, задержавшая выход журнала, заключалась в том, что долго не мог решиться вопрос, кто должен выдать разрешение – ярославский губернатор или московский градоначальник (журнал считался московским, но печатался в Ярославле). Некрасов писал Муратову 11 ноября 1913 года: «Лично Вам, вероятно, удастся тут же выяснить, выдаст ли нам градоначальник свидетельство или нет. Если нет, мы же немедля обратимся к директору главного управления по делам печати гр. Татищеву; наш губернатор, его двоюродный брат гр. Татищев Дм<итрий> Ник<олаевич>, обещал всякое содействие. Примите все меры, чтобы скорее получить разрешение или отказ, всё дело в этом. Имейте в виду, что «Русская мысль» издаётся в СПб-ге, а печатается в Москве у Кушнеров».
![](i_026.jpg)
![](i_027.jpg)
Журнал «София».
Однако в управлении печати было отмечено, что местом выхода периодического издания считается место его печатания, и свидетельство было выдано всё же ярославским губернатором.
В конце ноября Муратов вместе с женой Екатериной Урениус приехал в Ярославль «расклеивать номер». Судя по письму Бориса Зайцева писателю Ивану Новикову от 5 декабря, в те дни в Ярославле было весело: «Я пробыл в Ярославле два дня. Один день мы с утра осматривали церкви. Многое меня удивило и поразило. В некоторых отношениях я не видал ничего подобного на Западе. Церковь Иоанна Предтечи вся сплошь записана фресками! И это всё настоящее искусство. Каждую фреску можно рассматривать отдельно, не говоря уже об эффекте целого. Вечером Паша, конечно, бушевал за красным вином. Он живёт сейчас у Некрасова, выпускает первый номер «Софии», днём бывает мрачен и трудолюбив, вечерами ярится».
А красное вино, за которым в Ярославле «ярились» сотрудники и авторы издательства, то самое, со знаменитого Карабихского винного завода, которое воспевал ещё поэт Некрасов.
«Софии» удалось выйти несколькими месяцами раньше, чем «Русской иконе». Первый номер журнала открывался программной статьёй Муратова «Возраст России»: «В заботах о будущем мы не раз обольщались мыслью начать всё сначала, как начинают страны молодые, страны без прошлого. Но в России нельзя не ощущать прошлого, не будучи ей чужим, так же как нельзя не ощущать прошлого и быть достойным Италии. Сознание важности и древности теней, всё ещё витающих над опустошённой Русью, – вот первое, чему учат нас новые художественные открытия».
![](i_028.jpg)
Первый номер журнала открывался мозаичным изображением Софии.
Сотрудники «Софии» ревниво относились к петербуржцам, и те отвечали им взаимностью. 7 января 1914 года Некрасов писал Муратову: «Сейчас узнал весёлую новость. Из Питера с учительского съезда вернулся наш сотрудник. Слышал о «Софии». Говорят о ней много и считают событием в литературном мире. Меня поругивают: как смел после Думы взяться за столь аристократическое дело».
![](i_029.jpg)
Начало XX века.
Об интересе к «Софии» в Петербурге свидетельствуют и письма Павла Сухотина. В феврале он писал Некрасову из Петербурга, где был по редакционным делам: «В Питере второй номер «Софии» весьма хвалят, в «Речи» собираются о нём писать». А несколько дней спустя Сухотин писал Муратову: «В «Асторию» заходил какой-то господин с дамой и спрашивал редактора «Софии». Уж не Гумилёв ли с Анной Ахматовой?»
Весной 1914 года Некрасов и Муратов запланировали на лето большую поездку во Францию и Италию, чтобы собрать материал для новых номеров «Софии» и приобрести картины и иконы для будущей художественной галереи. Планировалось знакомство с Виктором Голубевым, владельцем уникальной коллекции персидской миниатюры. Однако Некрасов, затеявший строительство новой типографии, поехать не смог, и во Францию отправился один Муратов, где на деньги Некрасова и закупал картины, иконы и китайские миниатюры: к тому времени Китай становится не менее страстным увлечением Некрасова, чем Персия. Муратов очень подробно писал Некрасову из Парижа о посещении галерей, антикварных лавок, художественных салонов – частично письма публикуются в данной книге. После Парижа покупательную кампанию Муратов продолжил и в Италии, где чувствовал себя совершенно «по-домашнему»: «Так мило и просто после парижской лихорадки. Надо будет малость отдохнуть и подумать насчёт «Образов Италии 3-го тома».
![](i_030.jpg)
![](i_031.jpg)
Открытка-письмо П. П. Муратова из Италии к К. Ф. Некрасову в Ярославль.
![](i_032.jpg)
Вид на гостиницу «Европа» и Власьевскую улицу, ныне ул. Свободы, из Знаменских ворот. Ярославль.
Начало XX века.
Вернулся в Россию Муратов за несколько дней до начала войны, которая круто изменила его жизнь. Муратов сразу же был призван на фронт. Вслед за Муратовым на фронт был призван и Щекотов, и Некрасов был вынужден прекратить издание «Софии»: вышло всего шесть номеров. Предваряя шестую книжку «Софии», Некрасов писал: «Год назад маленькая группа людей, объединённая одними помыслами, желаниями и взглядами на искусство, затеяла издание «Софии». Теперь из этой группы не осталось почти никого. Члены её, и среди них вдохновитель и руководитель журнала П. П. Муратов, с оружием в руках защищают честь и неприкосновенность нашей Родины…
Здесь не место говорить о том, как выполнена задача. Смею, однако, думать, что и кратковременное существование «Софии» не пройдёт бесследно в деле изучения и понимания искусства».
В феврале 1916 года Некрасов принимает решение завершить издательскую деятельность. Сначала он продаёт типографию, а право на издание газеты «Голос» передаёт Издательскому товариществу «Голос». Главным представителем товарищества являлся Н. П. Дружинин. Газета так и печаталась в бывшей типографии Некрасова на Духовской. В конце 1916 года Некрасов понимает, что вынужден закрыть и книжное издательство. Некрасов не скрывал своего намерения после войны, «когда цены станут нормальными», открыть типографию в Москве и всё издательское дело перенести туда. Валерий Брюсов убеждает Некрасова не торопиться с закрытием издательства, дождаться «лучших времён», на что Константин Фёдорович пишет ему в апреле 1916 года: «По внешности мои издания выходили вполне приличными, Вы знаете это, но Вы не знаете, скольких усилий и труда стоило это. Я не упоминаю о корректуре, которая в провинции представляет необычайные трудности».
![](i_033.jpg)
![](i_034.jpg)
![](i_035.jpg)
![](i_036.jpg)
![](i_037.jpg)
![](i_038.jpg)
![](i_039.jpg)
Поэт и драматург Павел Сухотин, один из авторов издательства К. Ф. Некрасова, секретарь журнала «София», в письме 3 августа 1915 года писал Константину Фёдоровичу: «Ей Богу, Вы удивительный человек! Через 75 лет в Ярославле Вам соорудят памятник и напишут «Редкому человеку и ценителю родного искусства ещё в начале XX века».
![](i_040.jpg)
![](i_041.jpg)
Изразцы из коллекции К. Ф. Некрасова. Иран XIII – нач. XIV вв.
А вот Павел Муратов поддерживает Некрасова в намерении свернуть издательское дело, причём горячо и убедительно: «Решение Ваше меня, действительно, не удивило. Я так хорошо представляю, как это всё должно было накопиться: «либеральные» редакторы и конфискация книг, и склады, и литераторы, и прочее и прочее…», – пишет он Некрасову 12 февраля 1916 года из Севастополя.
Закрыв издательство и вложив деньги в молочный завод в Мологском уезде Ярославской губернии, Некрасов переезжает в Москву. Правда, Октябрьскую революцию Некрасов встретил в Карабихе, где временно жил у своего брата. Но Осенью 1918 года Некрасов с женой Софьей Леонидовной Щерба вновь возвращается в Москву, а дети, сын и дочь, на некоторое время остаются жить в Карабихе, под присмотром бабушки, Натальи Павловны, и двух тётушек, – Анастасии и Елизаветы.
![](i_042.jpg)
![](i_043.jpg)
Чаша с изображением правителя Кувшин с изображением на троне. Иран. XIII в. Фаянс. всадников и кипарисов.
Иран. XIII–XIV вв. Фаянс.
В Москве Некрасов поступает на службу в отдел охраны памятников искусства и старины, туда, где служит и Павел Муратов, сумевший переехать из Севастополя в Москву. Именно через Муратова как члена президиума Коллегии по делам музеев и охраны памятников искусства и старины Наркомпроса РСФСР и как председателя комиссии музеев восточного искусства «персидская коллекция» К. Ф. Некрасова в сентябре 1918 года приобретается за 50 тысяч рублей для Музея искусства Востока.
В 1922 году, когда многие из бывших сотрудников его издательства, и среди них самый близкий Некрасову друг Павел Муратов, вынуждены были покинуть Россию, Некрасов меняет службу и переходит в Сельскосоюз, сначала управляющим его Петроградского отделения, затем инспектором финансового отдела в Москве. Через четыре с половиной года Некрасов вышел в отставку. Средства к жизни добывал временной службой – подрабатывал в профессиональных издательствах, в журналах для детей, случайными литературными заработками, писал, главным образом, по вопросам искусства. Последние годы жизни Некрасов посвятил изучению истории древнерусского искусства – им была написана книга «О фресковой живописи старых русских мастеров». Книга была рекомендована Академией архитектуры к изданию, но осталась неопубликованной.
Константин Фёдорович Некрасов умер в возрасте 67 лет от сердечного приступа 22 октября 1940 года в поезде, по дороге из Крыма домой в Москву, недалеко от Туапсе.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?