Текст книги "Машинополис"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mashinopolis-260423.jpg)
Автор книги: Иван Алексеев
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Это мультиматериальное плетение, – сказал Здешний. – На уровне молекул углеродные цепочки вплетены в металлические решётки. Очень сложная технология. Мы тоже так умеем, но есть пока только небольшие образцы.
– Значит, это робот? – спросил Стратег.
– Похоже на то. Но робот сделанный гораздо сложнее меня. Он полностью копирует существо. Думаю, и внутри тоже. Посмотри в его глаза, явно не две стекляшки, как у меня, твоего друга.
Между тем, инопланетянин застыл в ожидании. Группа встречающих тоже.
– Не делайте резких движений, не открывайте рты, громко не говорите, не улыбайтесь, он не должен видеть ваших зубов, – предупредил Стратег.
– Это очевидно, – сказала Пантера, – другое дело, мир далеко не стерилен. Этот робот, возможно, принёс смертельные для нас микроорганизмы. А мы примчались. Опрометчиво.
– Контакт внутри корабля не предусматривался, – сказал Здешний. – Хотя вы могли бы и скафандры одеть.
– Деваться некуда, приходится идти на риск. К тому же мы вакцинированы от всей возможной и невозможной заразы, – добавил парень по имени Светлый, тоже умник.
Инопланетянин издал ртом щелчки, похожие на дельфиньи. Это считалось речью сходной с человеческой. Что же тогда речь несходная с человеческой? Здешний, набравший словарного запаса из радиосообщений, пробовал понять. Пока он только узнавал знакомые слова, но смысл их вне более тесного общения был неясен. В памяти Здешнего все слышанные им вариации щелчков были разложены по длительности, частоте повторений и другим особенностям, но не по их значению.
Появились два простых робота, управляемых Здешним, с оружием.
– Вот теперь с ним можно пообщаться, – с этими словами Здешний полетел к инопланетному роботу.
Общение их проходило так: Здешний повторял щелчки инопланетянина, затем говорил слова человеческого языка. Оба жестикулировали.
– Я начинаю его понимать, а он меня нет. Это слишком сложный робот. До того сложный, что сымитирована даже слабая память и невысокий интеллект, – повернулся к зрителям Здешний. – Хотя, глуповат он по моим меркам. Некоторым из нас до него расти и расти.
Последние обидные слова Здешний произнёс тактично глядя в сторону. Думаю, его так и тянуло повернуться к кому-то вроде Смерча.
– А это не робот, – добавил он ещё спустя полчаса щёлканий, – это и есть местный житель. Такие они. Как я понял, у них принято менять обычную органическую ткань в телах на искусные прочные аналоги. Он наш любопытный гость.
Гость расположился в рубке. Весь остальной экипаж, включая меня, набился туда. Летели за контактом, как же можно его пропустить? Смерч, Стратег щёлкали не хуже инопланетянина. Здешний заполнил и приладил им переговорные устройства, что преобразовывали речь в щелчки, а щелчки переводили в речь, направляя её в уши. Остальным беседа переводилась Здешним во всеуслышание.
– Я не совсем понимаю его, не могу отличить вопрос от утверждения, но диалог он ведёт, говорит и слушает. Сейчас он либо спрашивает, кто мы и откуда, или же у него приветственная речь. Я сказал ему, что мы летели очень долго. Пришлось перевести наши годы в периоды обращения их пятой планеты вокруг их звезды. Он, похоже, не понял.
И дальше беседа продолжалась в таком ключе: диалог слепого с глухим. Смерч и Стратег со своими устройствами щёлкали недолго. Не вынесли маловразумительного потока слов, да и инопланетянин не особо реагировал на их щелчки. А искусственному интеллекту Здешнего нипочём, ему требовался материал, щелчки в контексте, жесты, диаметр глаз, всё отмечал, запоминал и сопоставлял.
Инопланетянин остался на нашем корабле. Мы поняли: он – посол, представитель их цивилизации, конечно же при этом шпион.
Наши умники выбрали планету, вторую от звезды. Здешний рассчитал траекторию выхода на орбиту над ней. Роботы готовили шлюпку для высадки, заполняли её оборудованием, намереваясь устраивать там заводы. Отбирались достойные люди для первого рейса.
– Кот, как всё интересно складывается! – опять Стрела со своими восторгами. – Хотела бы я попасть в экипаж шлюпки. Знаешь, эта планета похожа на Землю. Там есть моря и есть леса. И воздух, и облака. Как же там должно быть красиво!
– У тебя есть какая-нибудь специальность?
– Конечно. Космонавт.
– Значит, нет. А я – техник. И Беркут – техник. Вот мы точно в экипаже. И роботы Здешнего тоже. А тебя не возьмут, потому что ты просто пассажирка. Космонавт.
– Почему ты такой? Если хочешь знать, от вас, техников, никакого толку. Один робот стоит всех вместе взятых, – она обиделась, а мне всё равно. – И не усмехайся. Такой как ты потерявши заплачет да поздно. Земля далеко, других девушек не будет! – и понеслась от меня, ударяясь о стены, пряча плачущее лицо.
Может, я ничего не понимал в девушках, иначе давно, ещё на Земле, обзавёлся бы подружкой. Но Стрела мне не нравилась, как никто из остальных на корабле. Вкусы надо было пересматривать, выбора, похоже, не было. Я решил внушить себе, что лысая безбровая голова и красные веки без ресниц теперь модно и красиво, тем более, что сам такой. Глядишь, влюблюсь в Стрелу, не хуже, чем она в меня. Её же моё голое лицо не смущает, вон как липнет. А то и колонизируем сейчас планету, построим дома, клинику, разовьём технологии да вернём себе волосы, окажется она красавицей.
Наш корабль висел на стационарной орбите над экватором благоприятной планеты. С убранными парусами, просто шар, спутник. Три корабля хозяев планеты, продолговатые, манёвренные, вроде наших шлюпок, застыли неподалёку. Посол, имени которого, если оно у него было, мы ещё не узнали, находился с ними в постоянном контакте. В его организм, как и органика в металл, был вплетён передатчик достаточной мощности. Ходячее радио. Все передачи, разумеется, слушал Здешний. Он подтвердил: посол шпионил, вынюхивал наши технологии, подсматривал за нами, пытаясь понять наши планы. Язык человеческий он не понимал, потому что не было у этих существ надобности понимать чужие языки и оборудования не было. А если и помогали им роботы вроде нашего Здешнего, то не предусмотрели в них программ лингвистического анализа. Не готовились они к встрече с иным разумом.
Наше появление вызвало на планете сенсацию. Та часть радиосигналов, которая несла открытый текст, щёлканье, и была Здешним понята, часто была посвящена нам. Думаю, все остальные информационные варианты тоже не обходили стороной наш визит.
Здешний при всех своих способностях так и не научился языку трёхногих. Для этого оказались недостаточными совершенные математические способности, анализ машины. Надо было родиться и вырасти среди этого языка. Дело в том, что щелчки, трески дают весьма ограниченные сочетания, в отличие от разнообразных звуков, на какие способен речевой аппарат человека. Щелчки различались по длительности, сравнительной громкости, по тембру – и всё. Что-то вроде морзянки из пары звуков. Притом, если у дельфинов диапазон голоса захватывал ультразвук, то трёхногие сотрясали воздух с частотой порядка тысячи герц, как и люди. Речь инопланетян содержала сплошные омонимы, слова определялись по контексту, иногда по громкости и интонации, а иногда совсем не различались и сами трёхногие часто путались в речах собеседников. Для построенной на основе законов логики машины, которой был Здешний, такая неопределённость оказалась непостижимой. Однако ему нипочём, никакого раздражения, ведь все его эмоции – это особенности очеловеченного интерфейса, не больше. Здешний и переводил примерно, как догадывался, что стоило ему гораздо больше задействованных ресурсов, чем, конечно, простой прямой перевод, с которым справился бы любой рабочий робот и без связи со Здешним.
Мы любовались видом планеты. Шар наш расположился так, что планета как будто висела над рубкой. И можно было смотреть на неё всю, такую же красивую, как земля, а ещё космической оптикой, телескопом, детекторами ресурсов разглядывали подробности поверхности. Вся суша планеты была освоена видом трёхногих. На экранах телескопов мы видели их постройки, равномерно распределённые повсеместно. Только зона экватора была свободна от чего бы то ни было, кроме песка, безжизненная пустыня, светлый пояс.
– Климат у них жарче земного, – объяснял Стратег. – Планета ближе к звезде, хотя звезда и не горячее нашего Солнца. Примерно такая же. И воды поменьше. Отдельные маленькие моря есть, реки, озёра, а экватор весь сухой. Если бы здесь было воды столько же, сколько и на Земле, планету покрывали бы сплошные облака и климат был бы не таким жарким. Температура на экваторе шестьдесят градусов. На остальной части тридцать-сорок и у полюсов градусов пятнадцать. Тут не бывает снега.
Стратег мог и не говорить, мы сами всё видели. Зелёная планета с синими пятнами морей и белым, сверкавшим как бриллиантовое ожерелье, широким поясом. Пятую часть покрывали облака – не так и мало – шли дожди. Интереснее было смотреть на экраны телескопов. Предназначенные для изучения космоса, эти приборы давали замечательное увеличение. Можно было рассмотреть каждую травинку, расстояние в десятки тысяч километров для них мало. Мы видели жителей планеты. Многие из них стояли и, как нам виделось, смотрели вверх, на нас.
– Мы им не видны, – пояснял Стратег. – Им видно небо, такое же голубое, как и земное. Я полагаю, что они так питаются. Кожа у них зелёная, а это значит, у них внутри происходит элементарный фотосинтез. Берут из воздуха углекислый газ, углерод усваивают, а кислород выделяют.
И впрямь, в отличие от слонявшегося по нашему кораблю чёрного посла, жители этой планеты были зелёные, а в остальном от него не отличались. Повсеместно на планете рос кустарник с большими листьями. Мы видели, как трёхногие поедали эти листья. То есть питались не одним только воздухом.
– Мало у них в воздухе углекислого газа, – говорил Здешний, – процентов пять. Съели. И растения и сами они едят его. На планетах без растений девять десятых атмосферы – углекислый газ. Потому теперь листья едят.
– Пять процентов мало? – усмехнулся Стратег. – На Земле его нет почти в воздухе. Эти пять процентов для нас смерть.
Дома трёхногих не выделялись архитектурными изысками: одинаковые овальной формы строения с жёлтыми крышами. Отличались они размерами: от совсем маленьких до огромных, ангаров для техники или заводов. Дороги и транспорт на них, совсем как на Земле. Летательные аппараты в воздухе. Прохожие на улицах. Жизнь била ключом.
– Цивилизация похожа на нашу. Это потому, что и мы, и они ограничены законами физики, числом элементов и их химией, одинаковые потребности испытываем, – строил теории Стратег. – Если бы не расстояние между нами, можно было подумать: они многое переняли у нас. Ну, или наоборот, мы у них.
Шлюпка спускалась медленно, кружа вокруг планеты. Такова была технология приземления. Большая скорость снижения означала бы высокое трение о воздух с нагревом и износом. А так мы планировали на выдвинувшихся широких крыльях, подтормаживали двигателями, растягивали снижение на долгие часы. Две трети пути, до атмосферы, мы падали быстро, а коснувшись воздуха, замедлились. Нутро шлюпки заполняли ящики с оборудованием, десяток роботов и мы, команда, семеро первопроходцев. В команду попали я с Беркутом, как техники, Стратег с Пантерой, как умники, Смерч, как главный, и ещё двое парней, один – Кит – исследователь инопланетной фауны, до полёта изучал животных земных, другой, его звали Рука, был геологом, любителем разных камней. По сути, все наши специальности знал любой из бывших с нами роботов. Но если следовать этой сути, то в полёт надо было отправлять одного Здешнего с роботами, пускай бы они распространялись по миру такие умные, и вообще, всех людей заменить роботами ввиду их бесполезности. Так что мы являли собой подтверждение власти рождённых над изготовленными.
Один из кораблей трёхногих следовал за нами. Мы видели его на своих экранах. Он двигался быстрее нас и гораздо манёвреннее, то нырял вниз, то подскакивал вверх, кружа над нами. Очевидно, трёхногие опережали нас в некоторых технологиях, чему пример молекулярное плетение и такие шустрые корабли. И вдруг, как нам виделось, ни с того ни с сего, этот корабль ударил наш. Вряд ли случайно. Вмял бок шлюпки и полетел как ни в чём ни бывало. У нас же полилось горючее, которое тотчас загорелось. Горящая струя грозила взорвать шлюпку, поэтому сработала защитная система, отстрельнувшая от нас ёмкость с топливом. Кроме того, от удара нас крутануло, повредилось крыло и мы, вертясь как на карусели, полетели вниз. Срабатывали ещё разные системы, как-то сглаживавшие ситуацию. Благо, мы были невысоко над поверхностью, атмосфера уже была достаточно плотной, чтобы мы не разгонялись, а всё же кое-как планировали.
Упали мы в экваториальной пустыне. Падали на взрывные подушки: система аварийной посадки взрывала перед нами заряды и встречные волны воздуха гасили нашу скорость. Так что никто не пострадал.
Белый песок слепил, звезда – раскалённое добела местное Солнце – щедро поливала пустыню своими лучами. Мы сидели в шлюпке, не желая выходить, и сил встать у нас не было. Перед вылетом мы облачились в скафандры, которые откликались на каждое движение, усиливая его. Но несмотря на них, наши организмы отвыкли от тянущей вниз гравитации. В головах гудело, распирало кровь в венах и ощущение, как будто кто-то схватил и тащит.
– Не стоит выходить наружу, – сказал Смерч. – Нам надо ждать помощи, вторую шлюпку, потому надо беречь энергию. А на жаре скафандры много энергии истратят.
– Почему нет? – возразила Пантера. – Энергии у нас вдосталь. Сама звезда нам её предоставляет. Надо начинать разворачивать лагерь и действовать по плану. Даже лучше, что сели здесь. Не хочу я общаться с местными. Они опасные.
В грузовом отсеке шлюпки кавардак. Ящики сорвало, и они завалили притороченных к стене роботов. Предстояло разгребать завал, благо скафандры тоже вроде роботов, оснащены механической мускулатурой, усилий прилагать не придётся. А пока всё же привыкали к гравитации и обсуждали ситуацию.
– Вы вторую шлюпку не ждите, – говорил Здешний, он и в шлюпке незримо присутствовал. – Я не смогу её отправить, даже если ты мне прикажешь, Смерч. Потому что ситуация: враждебные инопланетяне. Тут у меня свои директивы, и я никому не могу подчиняться.
– Правильно, – отвечал Смерч. – если они собьют и вторую шлюпку, корабль останется без шлюпок, тогда он обречён. Так что лучше пожертвовать нами. Хотя, мы можем продолжать действовать по плану освоения, да и починить шлюпку, в конце концов. Не так уж она и пострадала. А ещё…
– К вам гости, – перебил его Здешний. – Будем вести переговоры. Возьмите коммуникаторы, но говорить через них стану я.
Унылый пустынный пейзаж на экранах окрасился движением. Летательный аппарат трёхногих рывками и резкими манёврами, в их манере, подлетел и завис над шлюпкой. Это был не космический корабль, а винтовая машина для надземных полётов. Эдакий вертолёт с четырьмя винтами, расположенными по углам прямоугольной рамы. За счёт такой конструкции вертолёт был способен на чудеса пилотажа, впрочем, бессмысленные.
– Их посол говорит, что они вас сбили специально. По крайней мере, утверждает: на планету садиться нельзя, – сказал Здешний. – Я его не совсем понял, но возможно вас сейчас уничтожат.
Ему легко говорить, он не понимал смерть так, как понимали её мы. Вертолёт опустился, подняв песчаную завесу.
– Сила тяжести здесь всё же ниже земной, – к чему-то сказал Стратег, – а плотность воздуха почти такая же. Вертолёт здесь летает замечательно.
Он боялся не меньше меня, и по дрожи в его голосе было понятно, что трясся он так же, ожидая чего-нибудь вроде потока плазмы или взрывчатых снарядов из пылевого облака. Но вышли трёхногие. Их было около дюжины. Все разного роста, у всех зонты. Вроде обычных земных зонтов, с которыми ходят в дождь. Картина была бы смешной, если бы не их очень вероятные злые намерения. Понятно, этими зонтами они прикрывали головы от яркого солнца.
– Им жара нипочём, – заметила Пантера. – Идут по песку без обуви. А на нём еду готовить можно. Раскалён так, что, я думаю, вода на нём кипит.
– Есть на них обувь, – возразил Стратег, – они целиком одеты. Смотрите, сейчас они жёлтые, хотя сверху мы наблюдали только зелёных, а на нашем корабле торчит чёрный. И ротовых отверстий не видно, ясно, они закрыты одеждой. Думаю, это их защитные костюмы. Всё-таки боятся наших микробов.
Трёхногие окружили шлюпку. За спинами у них оказались контейнеры с оборудованием, к которым и были приторочены зонты. Мы наблюдали их за работой. Их руки, пальцы, двигались с неимоверной быстротой, сливались в движении. Очевидно, они исследовали внешнюю часть шлюпки. Их инструменты иногда выпускали пламя, вырезали кусочки металла, а большей частью просто тыкались в обшивку.
– Что они там делают? – спросил кто-то.
– Ерундой занимаются. Состав сплава изучают, видно.
Впрочем, скоро стало ясно: они не только изучали материал шлюпки, но и понаделали в ней дырок. Об этом сообщил сигнал разгерметизации. Напустили внутрь исследовательских устройств вроде насекомых. Маленькие цилиндрики с лапками. Эти жучки-паучки забегали по шлюпке, должно быть собирая пробы. Мы и не пытались их схватить, уж очень быстро они передвигались. Да и по-прежнему было тяжко шевелиться. Беготня, а особенно удары их телец слышались и ощущались весьма противно.
– У нас же четыре люка есть. Они открываются снаружи. Какого, спрашивается, надо было ковырять дыры, – ворчал Смерч.
Я отключил звуковой приёмник своего скафандра, навёл принудительно световую защиту и задремал. Не хотелось ничего видеть, слышать, особенно когда в затылке стучало и тянуло. Что стоило предусмотреть в скафандре какую-нибудь микстуру от головной боли?
Нас выволокли из шлюпки. Мы сопротивлялись, брыкались. Наши скафандры многократно увеличили силу наших слабых мышц. Но тащили нас механизмы, они с нами справлялись. Трёхногие держались в стороне. К тому же более активное сопротивление, чем то, на какое решились мы, грозило повреждением скафандров. Никому не хотелось дышать здешним воздухом с углекислым газом. Не хотелось прочувствовать обжигающую жару.
В грузовом отсеке вертолёта, куда нас внесли, не было ничего. Но, что отсек грузовой, было ясно, грузовые отсеки должно быть одинаковы во всей Вселенной. Механизмы, занёсшие нас, аппараты для погрузки и выгрузки, остались тут же. Они, продукт иной цивилизации, небольшие платформы на четырёх ногах с четырьмя же руками-щупальцами. Поскольку они были не на колёсах, а на ногах, ещё и с руками, имели устройства коммуникации, их можно было считать роботами.
Грузовой отсек, разумеется, не имел иллюминаторов. Но мы видели свой полёт. Здешний с орбиты следил за нами и проецировал панораму с вертолётом вместе на стекло наших скафандров. Ровные линии дорог, ряды растений повсюду, аккуратные квадраты зелени, жёлтые овалы крыш. На всё это мы насмотрелись с корабля, но теперь виделось это иначе, ближе гораздо.
– Мы умрём. Они убьют нас, – вдруг заплакал Кит.
– Прекратить истерику! – выкрикнул Смерч.
Кит трясся, прижавшись к стене. Его шлем стукался, что громко отзывалось в динамиках скафандров остальных. В груди заворочался ужас. Я понял, что боюсь не меньше Кита, разве самообладания у меня побольше.
– Они вполне нас убьют, даже если не захотят этого. Им достаточно будет из любопытства вынуть нас из скафандров, – спокойно, отрешённо сказала Пантера.
– Надо сказать им, надо говорить с ними! У нас есть коммуникаторы, с нами Здешний! Язык нам известен! – с необычным для него волнением заговорил Стратег.
– Молчать всем! – крикнул Смерч. – Вас набрали в полёт прямо из-под маминых сисек?! Но будьте добры, ведите себя как настоящие космонавты. Думаете, им не было страшно, когда ломалась защита и их поливало смертельным излучением? Когда их кожа покрывалась ожогами, а о внутренностях и говорить нечего? Те, кто выжил, весь остаток жизни должны вымывать из себя повреждённые, раковые клетки. Думаете, рядом с Землёй меньше ужаса, когда тебя уносит от корабля на верную смерть? Я видел, все мы видели трансляцию, когда на тридцать шестом Марсе вынесло три отсека со всеми, кто в них был. Помните, они летели в космос? Быстро. Куски отсеков и люди, фигурки. Почти все без скафандров. Их и спасать нечего было, давление крови разрывало их. Но они знали на что шли. И если смерть рядом, но ты ещё жив, если есть шансы, космонавт должен смеяться от радости, а не плакать.
– Я смеюсь, – сказал Кит вдруг спокойно. – Это я так пошутил. Настроение у меня, понимаете, весёлое.
– Молодец, – одобрил его, взявшего себя в руки, Смерч.
Всё-таки Смерч настоящий командир. Никто другой, пожалуй, не смог бы так приободрить всех нас. Я представил себя настоящим, бравым космонавтом, которому стыдно трусить. Действительно, мы забрались в такую даль, о какой и не мыслили те, обожжённые космическими ветрами, герои. И слабость, казалось, отступила, не страшна гравитация.
– Вам привет от посла, – сообщил с корабля Здешний. – Он сказал, чтобы вы ничего не боялись и не сопротивлялись. Они вам не навредят. По крайней мере, я так понял его болтовню.
– А мы и не боимся.
– Не забывайте, я всё слышу и вижу. Кое-кто из вас плакал.
Что за вредный механизм этот Здешний! Любой другой знал бы хоть немного о такте. Но он нас приободрил.
– Здешний, если с нами что случится, убейте этого посла. Сообщи ему. Думаю, жизнь ему дорога.
– Его не так запросто убить. Не думаю, что наше оружие его пробьёт. Он же крепче всего, что я знаю. Захочет, всех тут перебьёт, всё сломает и в космос выпрыгнет. Не стану я ему угрожать.
Вертолёт летел мягко и тихо. Внутри не слышалось, не чувствовалось вращение винтов. Винты эти не просто вращались, как на земных вертолётах. Они ещё работали подобно птичьим крыльям. Совершали весьма сложное движение. Трёхногие не искали простых путей. Погрузчики на ногах, машуще-вращающиеся лопасти – что же ещё они выдумали? Изыски технологии – не следствие ли это трёхногого и многопалого строения?
Сели. Нас вынесли погрузчики. Увезли нас далеко от экватора. Тут всё было в зарослях кустарника. Трёхногие не стремились к порядку. Кустарники разрослись как придётся, повсюду валялись их засохшие рыжие листья. Дороги без какого-либо покрытия, просто протоптанные, проезженные полосы серой земли. Строения походили на земные: стены и крыши. Как традиционные африканские хижины они не имели углов, круглые или овальные. Куполообразные жёлтые крыши отдавали глянцем, сделанные из чего-то вроде стекла. Стены, на вид шероховатые, грязно-белые, сероватые, в них чувствовалось присутствие тривиальных строительных материалов, вроде мела, гипса или извести.
– Такая цивилизация, а до асфальта не додумались, – заметила Пантера.
– Думаю, они, как отошли от колеса, так и забросили покрывать дороги, – предположил Стратег. – Колесо у них должно было быть, как самый простой помощник в перемещениях. Эти ноги требуют довольно высоких технологий.
– А автомобили? Мы их видели сверху. И ногами так не разогнаться, как на колёсах, – сказал кто-то сипло, должно быть Кит, потерявший из-за истерики часть голоса.
Да и переговорные устройства скафандров, их акустика вносили в речь дополнительные тона.
– Уверяю тебя, автомобиль на ногах может запросто обогнать колёсный, – возразила Пантера. – Главное, правильно сообразить технику бега. И при этом не надо тратить уйму сил и средств на содержание дорог.
Не знаю, как автомобили на ногах, а погрузчики с ногами несли нас довольно плавно и споро. Следом семенили трёхногие.
– Эти ребята имеют развитый вестибулярный аппарат. Я сверху видел, как они бегают: крутясь юлой. С тремя ногами только так, – Стратег пытался отвлечься болтовнёй.
– Если они попытаются принести нам вред, мы должны организовать сопротивление, – перебил его Смерч. – Наши коммуникаторы могут быть отключены, но если мы увидим, как кого-то станут выколупывать из скафандра, резать живот и всё остальное, действуем разом.
– Что мы сможем сделать? Без оружия, – это точно Кит.
– Подручные средства, мало ли что там будет. И сами наши скафандры тоже оружие, в них мы можем наносить сокрушительные удары, а также быстро бегать. Надеюсь, все хоть немного привыкли к гравитации?
К гравитации мы не привыкли. Когда тебя суют из огня да в полымя как-то не до привыканий. По крайней мере, у меня голова гудела ещё пуще, а сил в руках и ногах оставалось ещё меньше. Тут не то что драться и бегать, пусть и усиленным механикой скафандра, встать бы просто на ноги.
Нас внесли в один из домов. Большую лабораторию или завод: кругом установки и оборудование, всё подчинено специфической концепции технологии трёхногих. Уложили на пол. Пол и стены внутри были из того же жёлтого стекловидного материала, что и крыши, потолки отсутствовали, лёжа на спинах мы видели изнаночную сторону купола крыши, всю в крепящих рёбрах.
– Здешний, посол не может тебе сказать зачем мы здесь? – спросил Смерч. – Что-то мне кажется будто нас собираются препарировать.
– Всё хорошо, – ответил Здешний, – ничего не бойтесь.
– По-моему, он заодно с ними, – прорезался голос доселе молчавшего Руки. – Не надо его слушать.
Он и Беркут не особо любили болтать, впрочем, как и я сам, что само по себе неплохо, так как ничего ценного мы сказать не умели, создавали бы лишний гвалт. Вот и эта мысль лучше бы оставалась в голове. Лиц друг друга мы не видели, только слышали голоса из динамиков скафандров, и всё равно по продолжительности наступившего молчания, быть может еле слышному дыханию, которое отфильтровывала передающая система, очевидно представились скроенные нашими умниками мины.
Я сел, отчего кувыркнулось в голове, огляделся. Нас выложили ровным рядом. И увидел я пятерых: одного слева и четверых справа.
– Кого-то не хватает!
– Кого? – спросил Смерч.
– Откуда я знаю. Скафандры одинаковые, а стёкла светоотражающие.
– Это не стёкла, – встрял Стратег.
– Устроим перекличку, – сказал Смерч. – Стратег!
– Здесь.
– Пантера!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?