Текст книги "Царский пират"
![](/books_files/covers/thumbs_240/carskiy-pirat-70517.jpg)
Автор книги: Иван Апраксин
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Степан сидел в трюме за столом вместе со всеми, шутил и смеялся, а затем поднялся в капитанскую каюту вместе с Василием и Марко Фоскарино, где уже сидела Ингрид с книгой в руках. Находясь в Сан-Мало, она вдруг в одной лавке присмотрела и купила себе книгу в кожаном телячьем переплете – ужасно толстую и дорогую. Книга была печатная, что делало ее гораздо дешевле прежних – рукописных, но все равно стоила одну золотую монету. Это были деньги, за которые можно было купить корову. Называлась книга «Рассуждения о небесной сфере».
В книге было много рисунков – схемы движения небесных светил, таблицы, с помощью которых исчислялись расстояния до них от Земли, а также рассказывалось о параболах, эллипсах и магнитных силах морей.
– Ты сможешь это понять? – поинтересовался Степан у девушки, пораженный тем, что она купила себе вот эту книгу, а не новое платье или золотые украшения, столь обильно продающиеся в лавках пиратского Сан-Мало…
– Сначала не пойму, – засмеялась Ингрид. – Потом прочту еще раз и пойму мало. Затем прочту снова и снова и наконец пойму.
Внимательно посмотрела на молчащего Степана. И вдруг выпалила:
– И ты поймешь. Тебе тоже придется прочитать эту книгу и понять ее. Потому что другого выхода нет. Это называется наука, а без нее ты недолго проплаваешь по морям и океанам.
Потом засмеялась и закончила миролюбиво, хотя и чуть насмешливо:
– Ничего, я прочту ее первой. Если тебе потом не все будет понятно, я стану тебе объяснять.
Все время, пока он находился на корабле, Степана не оставляло чувство тревоги. Мысль постоянно возвращалась к острову и к неведомому святилищу, где остался Лаврентий.
Что там сейчас происходит? Как отнесутся боги здешних мест к чужаку? Примут ли они нового человека из дальних мест и станут ли с ним разговаривать? Не грозит ли Лаврентию что-нибудь страшное?
Всякий знает, что занятия колдовством – это опасная вещь. Опасная прежде всего для самого колдуна. По незнанию или по ошибке можно вдруг вызвать такие силы, которые набросятся на тебя и с которыми ты не совладаешь.
Конечно, Степан уже имел возможность убедиться в том, что его друг – сильный колдун. Но ведь они с Лаврентием прибыли сюда из совсем других, далеких мест. Будет ли действенным колдовство Лаврентия на этом затерянном среди морей острове?
Отделаться от этих мыслей Степан не мог, как ни старался. Единственным человеком на борту, который разделял его тревогу, была Ингрид. Она постоянно озиралась, глядела на берег и, наконец, не выдержала.
– Как ты думаешь, – сказала она, – с Лаврентием там ничего плохого не случится? Все-таки он остался там один…
– Хочешь присоединиться к нему?
– Нет, – помотала головой девушка. – Лаврентий сказал, что мне туда нельзя, и я знаю, что он прав. Но я все равно боюсь за него.
Этот короткий разговор еще больше добавил Степану нервозности.
Когда стемнело, он объявил команде, что отправляется на берег.
– Ты же не найдешь ничего в темноте, – неуверенно заметила Ингрид, но по глазам девушки Степан понял, что она обрадовалась.
– Боишься за Лаврентия? – усмехнулся капитан. – Ничего с ним не станет. Я так просто – пойду, погляжу. А в темноте не страшно – возьму фонарь.
В душе Степан внезапно ощутил некий укол. Ингрид явно была неравнодушна к Лаврентию и не собиралась это скрывать. Вот и сейчас она обрадовалась, что колдун будет ночью на острове не один.
Была ли это ревность? Нет, Степан это точно понял. Ингрид была ему симпатична, но он не был в нее влюблен. Это был укол не ревности, но зависти: о Лаврентии беспокоятся, за него тревожатся. Можно сказать, что у Лаврентия в мире есть один человек, который к нему не равнодушен.
А можно ли сказать такое о Степане? Нет, нельзя. Кому он нужен, кто его любит, кто за него боится?
В жизни почти каждый человек проходит через три этапа. В детстве он нуждается в близких людях: он ищет у них любви, участия, помощи. Затем он начинает этим тяготиться – его раздражает опека, давление чужих авторитетов. В эти годы он хочет независимости, самостоятельности. Он силен, и ему никто не нужен. А потом все возвращается назад, хоть и на другом этапе: близкие люди становятся снова нужны. Пусть даже для того, чтобы о них заботиться. А в противном случае в жизни наступает пустота. Ты побеждаешь и добиваешься успеха, но кто порадуется вместе с тобой? С кем разделишь ты свое торжество?
Если бы не Лаврентий, а Степан остался на ночь на острове, вряд ли Ингрид так же волновалась бы. Точнее, волновалась бы, потому что кто поведет корабль и удержит в повиновении команду, если с ним что-то случится? Но это было бы все же другое волнение.
Об этом Степан думал с невольной завистью к другу, пока греб на лодке, правя к недалекому берегу бухты.
Когда он причалил и вытащил лодку на камни, стало уже совсем темно. Масляный фонарь кое-как освещал дорогу на шаг вперед, но все равно найти верную тропу и подняться наверх среди камней и кустарников было нелегко.
Зато стоило Степану это сделать, как он сразу убедился – дальнейший путь для него ясен.
Недалеко от берега, в том месте, где располагалось святилище, капитан увидел яркое свечение. Столб света поднимался кверху, рассеивая ночной мрак. Чем выше, тем слабее он становился, но внизу, возле земли, был очень силен. Это было совсем не похоже на костер, потому что пламя костра красное, и, кроме того, оно пылает неровно, всполохами. Здесь же было холодное ровное свечение, какое Степан видел только в морях северных широт, когда над горизонтом небо становится вдруг таким же – палево-сияющим.
– Что там происходит? – спрашивал себя поморский капитан, продираясь сквозь густой кустарник в сторону священной рощи. На фоне свечения черные ветви оголившихся ветвей, сплетенные между собой, казались руками зловещих чудовищ, делающих таинственные знаки…
Оказавшись в священной роще и увидев святилище, Степан сразу понял: Лаврентий не ошибся, и эстонские рыбаки не врут – здесь действительно место силы. Перед ним была картина, поражавшая своей необычностью.
Все семь камней, расположенных на опушке, светились. Они оставались камнями, но откуда-то изнутри исходил ровный и очень сильный свет. Он освещал опушку, кроны деревьев и все вокруг, устремляясь вверх, к черному ночному небу.
Ярче других светился самый большой валун, и в свете его Степан различил шевелящиеся силуэты. Вглядеться в них было невозможно, как Степан ни старался: силуэты стремительно видоизменялись, колебались и с огромной быстротой сменяли друг друга.
Лаврентий сидел на земле рядом с валуном, обхватив руками согнутые колени и закрыв глаза. Он не двигался и выглядел спящим.
Жив ли он? Что делает он здесь, рядом с этими удивительными камнями, в чужестранном святилище?
Больше всего в ту минуту Степану хотелось убежать. Перед ним была картина явного волшебства, в которой он ничего не смыслил и даже не мог решить, грозит ли она какой-нибудь опасностью.
Но вид сидящего неподвижно Лаврентия взволновал его. Стараясь не глядеть на светящиеся камни и не думать о плохом, капитан приблизился к другу и осторожно потряс его за плечо.
– Лаврентий, ты жив?
Колдун не откликнулся и даже не пошевелился.
Степан тряхнул его сильнее, а затем приложил руку к шее, чтобы проверить, есть ли в жилах биение жизни. Так всегда делали, желая удостовериться, на этом ли свете человек или уже переступил роковую черту.
Лаврентий открыл глаза, но не повернул головы и не взглянул на склонившегося над ним Степана. Взгляд колдуна, устремленный в одну точку перед собой, был совершенно бессмысленным и ничего не выражал. Затем губы разомкнулись, и послышался голос:
– Не трогай его, Степан Кольцо.
От этого совершенно чужого голоса капитан вздрогнул. С ним говорил другой человек!
У Лаврентия голос молодой и довольно тонкий, а сейчас из его уст слышался дребезжащий голос старика.
– Кто ты? – затаив дыхание, спросил Степан.
– Нас много, – сказали губы Лаврентия, но на этот раз голос был женским, даже девичьим. – Ты нас не знаешь, а мы не знаем тебя. Отойди, не мешай своему другу. Он сейчас не с тобой, а с нами.
Это был настоящий ужас! Оцепеневший Степан застыл возле валуна, не в силах оторвать взгляд от каменного лица Лаврентия и от его губ, с которых слетали слова других голосов. Кто поселился в его теле? Что за сонмище чудовищ говорит сейчас, пользуясь его губами?
Голос стал детским и засмеялся – шепеляво, захлебываясь, как иногда смеются совсем маленькие дети.
– Иди, иди, – сказал он. – Служи своему Богу и оставь нас в покое. А не то…
В следующее мгновение силы оставили Степана. Ноги его сделались ватными, тошнота подступила к груди, а от нахлынувшей слабости в глазах сделалось темно. Он отступил на шаг и опустился на землю, не в силах больше стоять. Сделав над собой последнее усилие, капитан попытался отползти в сторону – подальше от страшного места, но это ему уже не удалось: мгла окутала сознание, и он провалился в пустоту.
Очнулся он уже утром, когда неяркий солнечный свет, пробивающийся через облака, освещал поляну. Над головой, в сплетенных ветвях гортанно покрикивали чайки. Рядом сидел Лаврентий – на вид живой и здоровый. Только бледность заливала его лицо, а белки глаз выглядели желтоватыми, как у сильно уставшего человека.
– Как ты? – выдавил из себя Степан, с ужасом ожидая услышать из уст своего друга голос чужого. Вдруг эти голоса поселились в нем навсегда?
– Голова сильно болит, – ответил колдун равнодушно. Потом взглянул на Степана. – А как ты здесь оказался? Я ведь был тут один, а вы должны были ждать меня на корабле. Что ты здесь делаешь?
– Решил проведать тебя, – вымолвил Степан. – Испугался, что ты здесь один. Вот и приплыл – решил проведать, как ты тут.
– Ну и как, проведал?
Степан принялся рассказывать другу о том, что видел и что произошло здесь ночью, на что Лаврентий лишь качал головой и хмурился.
– Это святилище древних богов, – серьезно сказал он, выслушав рассказ. – Тебе не следовало приходить сюда в одиночку. Это могло быть опасно.
– Но я же не в одиночку, – заметил Степан. – Я шел сюда, зная, что ты находишься здесь.
– Меня здесь не было, – покачал головой колдун. – Ты сам это видел, и это тебя испугало. Мое тело было здесь, и через него с тобой разговаривали боги здешних мест. А я находился совсем в другом месте.
Как тотчас же выяснилось, Лаврентий не помнил ничего о том, что было ночью. Днем накануне, оставшись на острове один, он ходил по святилищу. Гладил стволы деревьев священной рощи, беседовал с ними, настраивался на их лад. Потом точно так же сделал с камнями на опушке и под конец почувствовал, что святилище готово впустить его и беседовать с ним. Только тогда колдун надел снова свою шапку с бубенчиками и принялся колдовать. Он выполнил привычные ритуалы и проговорил все необходимые заклинания для перехода в потусторонний мир.
Он добился своего: святилище впустило его, и он потерял сознание. В потусторонний мир он попал, но на все это время перестал существовать в этом мире. Оттого и не видел, как светились в ночи гигантские валуны, как пришел Степан и какие тени мелькали в световом столбе.
– Наверное, это были картины будущего, – предположил он. – В свете, о котором ты говоришь, отражались картины нашего будущего, которые я видел в своем сне. Ведь я спрашивал богов именно об этом.
– И что они сказали тебе? – спросил Степан, садясь на земле. – И что это были за боги?
Лаврентий усмехнулся снова.
– Я не могу сказать тебе всего, – ответил он. – Тем более, сейчас. Многого ты не поймешь, а многое из того, что я видел, скорее всего, не случится. Ведь мы получили предупреждения о многом, и я буду стараться направлять тебя. Конечно, если ты будешь слушать моих советов.
Он посерьезнел.
– Но четыре вещи могу сказать тебе уже сейчас. Хорошо, что ты пришел сюда, и мы с тобой наедине, потому что команде об этом знать необязательно.
У Степана не было сомнений в том, что друг скажет ему правду. Прошедшей ночью он воочию убедился в том, что колдун имеет власть над силами потустороннего мира, и сказанное им действительно передано от богов. Ну, пусть не богов, но могущественных существ, которым многое подвластно.
– Мы не сможем вернуться домой, – сказал Лаврентий. – Путь на родину для нас заказан. Заклятие капитана Хагена все еще действует. Он не шутил и не лгал: по его заклятию мы обречены скитаться по свету, не в силах вернуться домой.
– Это первое, – заметил Степан. – В общем-то, ничего нового. Мы с тобой и не думали, что Хаген шутит. Давай дальше.
– Дальше, – сказал Лаврентий. – Опять же о нашем возвращении. Хаген наложил на нас заклятие, и оно действенно, потому что он владеет осколком камня Алатырь большего размера, чем тот, который есть у меня. И чтобы снять заклятие, мы должны найти настоящий камень-Алатырь.
– Ну, это мы с тобой тоже знали, – нетерпеливо перебил Степан. – А есть что-нибудь новое?
– Да, – кивнул колдун. – Я был на острове. На том острове, где ты уже побывал. Там стоит бел-горюч камень-Алатырь, там растет дерево с листьями для исцеления народов. И там сидит красная девица, которая ждет тебя. Мне был показан этот остров.
– Ну, и что же ты скажешь?
– Скажу лишь, что, судя по виду, этот остров – не Грумант, – засмеялся Лаврентий. – И не Готланд. Этот остров находится очень далеко отсюда. Там земля, растрескавшаяся от солнца, а кругом море. Не такое море, как здесь, а синее-синее и очень яркое. Наверное, это далеко на юге. Впрочем, ты учил географию в монастыре, а я даже не перешагивал порога монастырской школы, так что тебе лучше знать.
Степан встал, чтобы размять ноги. Теперь, при свете дня, обстановка вокруг была совершенно прозаической. Серое небо, начал накрапывать ледяной дождик с мокрым снегом. Он сыпал на деревья священной рощи, на магические камни, расставленные в святилище, и ничто не говорило о том, что ночью могло быть здесь…
– То, что ты говоришь – не новость, – сказал Степан другу. – Мы найдем этот остров в южном море, найдем камень-Алатырь и вернемся затем домой.
– Есть только две трудности, – сообщил невозмутимо Лаврентий, также поднимаясь на ноги. – Во-первых, это – капитан Хаген. Мы забыли о нем, но он отнюдь не забыл о нас. Он следит за нами и готовится сделать нечто, что наверняка способно погубить нас.
– А что именно, тебе не сообщили?
– Здешние боги против него, – сказал Лаврентий. – Они дали мне это понять. Но у него в руках камень-Алатырь, и поэтому ему никто не может помешать. Нам постоянно нужно быть настороже, он готовится нанести удар.
– А второе? – спросил капитан. – Вторая трудность?
– Вторая трудность звучит не так страшно, как первая, – озадаченно улыбнулся Лаврентий. – Но она не менее огорчительна. Дело в том, что к тому моменту, когда мы найдем тот самый остров с камнем, деревом и девицей, мы с тобой оба должны оставаться девственниками. В противном случае, если мы не сохраним девство, камень не сможет нам помочь.
Степан недоуменно промолчал. Это была неожиданная новость…
– Вообще-то… – нерешительно сказал он. – Камень, как мы знаем, помогает и капитану Хагену. А уж он-то точно не похож на девственника. Достаточно спросить об этом Василия.
При этих словах друзья, не удержавшись, одновременно прыснули. Нехорошо смеяться, да уж больно смешно прозвучало.
– Хаген – не девственник, это точно, – подтвердил Лаврентий. – Но мы с тобой непременно должны ими быть – таково условие. А ведь мы не знаем, когда удастся найти этот остров с камнем-Алатырем. Может быть, через десять лет. Или через двадцать. Так что придется запастись терпением.
– Слушай, – с раздражением спросил Степан, – а откуда эти твои боги вообще знают, что я до сих пор девственник? Ну, с тобой понятнее – ты совсем молодой парень. Но я-то в свои двадцать пять уже мог бы и не быть девственником. Что, если так?
– Ты до сих пор не веришь в колдовство, – грустно покачал головой Лаврентий. – Казалось бы, столько видел, столько знаешь. А все-таки до конца не веришь. Конечно же, древним богам все про тебя известно. Стоило тебе появиться на этой опушке, и они все уже про тебя знали. Признайся, ведь они правы – ты девственник?
– Да, – мрачно кивнул Степан. – Хотя, надо признаться, это меня уже стало беспокоить. В ближайшем порту я как раз собирался избавиться от этого своего недостатка.
– Придется потерпеть, – кротко вздохнул колдун. – Что поделаешь? Воля богов…
– Я-то потерплю, если надо, – язвительно заметил Степан. – До двадцати пяти лет дожил, можно и еще двадцать потерпеть. А вот тебе придется несладко: Ингрид на тебя явно глаз положила. Ты это заметил?
– Заметил, – нехотя признался Лаврентий. – По правде сказать, только вчера заметил. А сегодня ночью – вот и на тебе! Нельзя!
– Ингрид ведь – не то что наши поморские девушки, – ехидно посочувствовал капитан. – Она не станет на тебя долго засматриваться да стыдиться. И лицо платком прикрывать не будет. А подойдет, да и потребует своего, желанного. Как выкручиваться будешь?
Лаврентий пристально взглянул на друга и ответил негромко:
– Знаешь, Степан, если будешь издеваться, то я маленько поворожу, и Ингрид влюбится в тебя. И у тебя сразу появятся лишние проблемы. Хочешь?
Они оба засмеялись, после чего колдун сказал:
– Поедем скорее на корабль. После вчерашнего дня и этой ночи у меня зверский аппетит.
И только уже сидя в лодке, направлявшейся к бригу, Лаврентий вдруг сказал:
– Да, кстати. То место, которое раньше было показано тебе, а сегодня ночью – мне. Остров, дерево, камень, девица… Это ведь не остров, я увидел. Это как бы полуостров. Он соединен с землей очень узким перешейком. Такая песчаная тропка между двух морей.
Глава 2
Морская удача
Пользуясь сильным попутным ветром, «Святая Дева» с развернутыми парусами шла в сторону Нарвы. Обогнув западный берег Сааремаа, бриг уже приближался к острову Муху, и Лембит с Каском оживились: они размахивали руками и показывали друг другу хорошие места для ловли салаки…
До Нарвы оставалось два дня пути, а если ветер не ослабеет, то даже полтора.
– Корабль! Корабль! – закричал сидевший на перекладине грот-мачты Демид. – Прямо впереди!
Очень скоро стало видно, что это – галера. Крупный и тяжелый корабль двигался медленно, несмотря на то что кроме парусов ходу способствовали весла: по двадцать с каждого борта. Кроме всего прочего, галера была мощно вооружена – бронзовые стволы пушек торчали над фальшбортом.
– Восемь, – сказал Степан, отнимая от глаз подзорную трубу, купленную в Сан-Мало. – Восемь с одного борта и, значит, восемь с другого. Шестнадцать пушек, немало.
– Откуда ты знаешь? – отозвался стоявший рядом Василий.
– Мы уже достаточно насмотрелись здешних кораблей. Может быть, пушек всего восемь, и они просто перекатываются по палубе, в какую сторону нужно.
После того, как «Святая Дева» покинула бухту на Готланде, боярский сын почти неотступно стоял на капитанском мостике, всматриваясь в морскую даль. Степан понимал, отчего это происходит – сотнику не терпелось поскорее найти вражеское судно и вступить в бой. По мере приближения к берегам Ливонии такая возможность становилась все больше осуществимой. Строго говоря, в этой части Варяжского моря почти каждый встреченный корабль мог быть вражеским.
Больше всего Степан не хотел идти на конфликт со своими товарищами. В бой рвался не только Василий Прончищев – все члены команды хотели иметь цель плавания, а такой целью могла быть только война с врагами. Врагами же России в Ливонской войне были почти все страны, расположенные по берегам Балтики.
– Мы ведь не будем нападать на шведские корабли? – с утвердительной интонацией в голосе спросила Ингрид несколько дней назад, едва бриг миновал датские острова и вошел в Варяжское море.
Ее лицо при этом было тревожным и выжидательным.
– Не будем? – переспросил Степан. – Но почему? Ведь Швеция воюет с нами.
– Но не со мной, – ответила Ингрид твердо. – Знаешь, этот корабль, на котором мы сейчас плывем, это ведь был корабль моего отца, а он был шведом. И я наполовину шведка, не забывай об этом. Пусть я лишилась этого корабля, и мы все вместе потом захватили его у Хагена, но все же…
Она покраснела от досады, что Степан делает вид, будто не понимает ее, и приходится словами объяснять очевидные вещи.
– Моему отцу не понравилось бы, что его дочь на его корабле воюет со Швецией. Подумай сам, если мы нападем на шведский корабль и завяжется бой, то я все время буду думать о том, что там находятся товарищи моего отца. Может быть, его старые друзья.
Что же делать? Степан оказался в сложном положении. Он понимал девушку и ее чувства, но попробуй объясни это Василию, который только и мечтал сразиться с врагами России. Он не делал разницы между этими врагами, как и вся команда брига. Разве что только Лембиту и Каску было безразлично, с кем воевать: они просто хотели вернуться домой.
Оставалось лишь надеяться на то, что первый встречный вражеский корабль окажется не шведским. И второй – тоже. И третий…
Сейчас корабли шли на сближение. На «Святой Деве» царило молчание – все столпились на носу судна, всматриваясь в галеру. Бриг шел наперерез под всеми парусами, и только высокая боковая волна мешала ему двигаться быстрее.
Ингрид нервно перехватила у Степана подзорную трубу и стала разглядывать судно. Вдруг лицо ее просветлело.
– Я вижу штандарт на корме, – сказала она, отнимая трубу от глаза. – Там зеленый крест на красном поле. Это штандарт Ливонской конфедерации.
Для Степана это было удачей! На сей раз конфликта удалось избежать. Ливонская конфедерация была главным врагом России в войне. Швеция и Дания тоже воевали, но наступление русских войск велось именно на ливонских землях, и конфедерация являлась главным потерпевшим от агрессии Московского царства.
– Вы собираетесь напасть на этот корабль? – с независимым видом поинтересовался Марко Фоскарино, вылезший из каюты и присоединившийся к стоящим на мостике. – Вас не смущает, что на борту столько пушек? Это явно военное судно.
– Смущает, – ответил Степан. – Но это ведь наши враги. Галера идет в Ригу или Ревель. А то, что она сильно вооружена, как раз говорит о том, что на борту – ценный груз.
– Вы надеетесь справиться? – вежливо поинтересовался венецианец. – Со всем уважением скажу вам, что орех этот может оказаться вам не по зубам. Напав на крупный вооруженный корабль, вы скорее рискуете сами оказаться в роли побежденных.
Степан вздохнул. Он и сам видел, что купец совершенно прав. Но…
– Видите ли, – ответил он. – Вся наша команда хочет принять участие в войне и сражаться с врагами московского царя. Они знают, что мы идем на войну, и это их воодушевляет. Если мы струсим перед первым же вражеским судном, это сломит и озлобит людей.
– Они готовы умереть в бою? – недоверчиво спросил Марко и тотчас же, вспомнив недавние события, махнул рукой. – Ах да. Я совсем забыл, что имел счастье убедиться в том, что это действительно так. Пожалуй, вы правы, капитан.
Обсуждать тут было больше нечего: общее настроение команды передалось и на капитанский мостик.
– К бою! – зычно закричал боярский сын, входя в привычную для себя роль военачальника. – Пушки, пищали заряжай! Фитили пали!
Правда, команд и не требовалось – люди сами поняли, куда клонится дело, и уже вооружились. Мелькали заряжаемые мушкеты и холодное оружие. В руках у сотника была длинная сабля, с которой он не расставался. Сейчас она была высоко поднята над головой.
– За царя Ивана! – крикнул Василий, воодушевляя бойцов. – За землю русскую! За веру христианскую!
Видимо, и на галере уже поняли, что боя не избежать – над бортом вражеского судна взвились характерные дымки зажженных фитилей.
– Ребята! – снова крикнул Василий, размахивая саблей. – С галерой мы уже справлялись, знаем это дело! Главное – не бойся, стреляй метко, руби твердо! Постоим за русскую державу! Варяжское море будет Русским!
Но теперь уже пора стало вступить в свою роль капитану – бриг следовало развернуть бортом. Не таранить же тяжелую галеру!
Начинать разворот нужно было немедленно. Вот тут и приходилось горько пожалеть о малочисленности команды. Всем людям на борту брига пришлось отложить уже взятое в руки оружие и схватиться за канаты парусов. Хорошо еще, что каждый теперь знал свое место и люди знали, что и куда тянуть по команде капитана.
– К пушкам, к пушкам! – закричал Степан, увидев, что Ипат с М-Твали присоединились к остальным товарищам и взялись за управление парусами.
– Пушки не бросать, готовиться!
Еще не хватало, чтобы разворот был выполнен, и бриг развернулся бортом к врагу, а пушкари при этом оказались не готовы! Такое означало бы заранее проигранный бой.
– Все пушки на правый борт! – скомандовал Степан, и чернокожий гигант принялся перекатывать через палубу тяжелые лафеты с чугунными пушками. Рядом суетился коренастый Ипат с банником в руках.
Бриг начал разворот, и его стремительное движение наперерез галере остановилось. Видя это, замедлила ход и галера. Весла на ее бортах взметнулись кверху и замерли. В преддверии боя над морем царила тишина, разрезаемая лишь хриплыми криками чаек – морских хищников, почуявших скорую добычу.
Совсем рядом со Степаном, возле борта судна, стоял Лаврентий с концами двух канатов в руках. На мгновения их взгляды встретились, и колдун ободряюще улыбнулся.
– Мы победим? – на всякий случай спросил Степан друга.
– Этого я не знаю, – мотнул головой Лаврентий. – Но мы с тобой останемся живы.
– Точно знаешь?
– Я это видел, – сквозь зубы, не отрывая глаз от управляемого канатами паруса, ответил колдун: – Там, на острове богов. Мне явились сцены из нашей с тобой жизни, которые будут после этого боя. Значит, нам предстоит пережить его.
Что ж, хорошая новость. Вот только знать бы, в каком виде они переживут сражение. Ведь остаться в живых можно по-разному. Впрочем, судя по всему, Лаврентий не собирался откровенничать о подробностях своих видений…
С капитанского мостика брига более высокого, чем галера, была хорошо видна палуба вражеского судна. Через стекла подзорной трубы Степан крупно и отчетливо видел, как рыжебородый человек в сверкающей кирасе распоряжается расстановкой солдат по левому борту галеры. Было их довольно много – в железных шлемах, с длинными копьями в руках. Видел поморский капитан и наставленные на его корабль жерла пушек, и сосредоточенные лица канониров, ожидающих приказа стрелять. Ясно было, что на галере только терпеливо ждут, когда «Святая Дева» завершит разворот и подставится правым бортом.
Именно так все и произошло: стоило бригу встать параллельно галере, как с ее борта немедленно раздался дружный артиллерийский залп. Облако плотного порохового дыма окутало судно. Заряды прошли над головами, поверху, нанося ущерб лишь парусному вооружению «Святой Девы». Треснула и накренилась бизань-мачта, во все стороны полетели щепки. На грот-мачте были сбиты обе поперечные реи, и средний парус упал, накрыв собой нос корабля.
Крупная щепка из разбитой мачты ударила Ингрид в спину, и та закричала. Поняв, что ничего страшного не произошло, девушка осталась на мостике рядом со Степаном. Ему хотелось прогнать ее в трюм, но он твердо знал – она не согласится. Да, в общем-то, правильно сделает, потому что он ведь прекрасно помнил, как она в бою спасла ему жизнь.
Сейчас в руках у Ингрид был длинный кинжал, а в глазах уже появился знакомый Степану безумный блеск – торжества и наслаждения смертельным боем. Как раз то выражение, которое восхищало его в этой девушке и с такой же силой отталкивало…
Краем глаза Степан успел заметить и то, что Марко Фоскарино нет на палубе. Предусмотрительный венецианец предпочел не рисковать жизнью и спустился в трюм. Он решил, что это не его война, и он ни на чьей стороне. Кто бы ни победил в этом бою, его дело – сторона.
«Мудрый человек, – с уважением подумал Степан. – Хотя легко быть мудрым в его положении. Что ему здешняя война? Даже если очень скоро мы проиграем бой и все будем мертвы, а судно захватят вот эти ливонцы, венецианскому купцу они, скорее всего, ничего дурного не сделают».
Зачем же ему сражаться?
Впрочем, все эти мысли пронеслись в голове капитана за одно мгновение, потому что в следующее грянул ответный залп со «Святой Девы». Это был даже не вполне залп, а два залпа – по четыре за один раз. У человека ведь только две руки, а канониров на бриге имелось только двое – Ипат и М-Твали. Каждый поднес запальные фитили к двух пушкам, а затем повторил…
Бриг дважды сотрясся от орудийных выстрелов. Теперь весь его правый борт был в пороховом дыму, и столпившиеся там люди ничего не могли видеть. Зато с капитанского мостика Степан отлично разглядел результаты стрельбы.
То ли Ипат во время своей работы на Пушечном дворе в Москве усиленно тренировался в стрельбе, то ли от рождения имел сноровку и меткость, но только единственный глаз и рука на сей раз не подвели его. Удары снарядов, заряженные любимой Ипатом картечью, прошлись прямо по палубе вражеского корабля, внеся опустошения в ряды ливонских солдат. Отчетливо послышались громкие крики раненых.
– Ура! – закричал боярский сын Василий и, сочтя, что теперь его место рядом с бойцами, спрыгнул с капитанского мостика. Он бросился к борту и, схватив из рук Кузьмы заряженный мушкет, выстрелил из него в сторону галеры. Этот выстрел, конечно, ушел в воздух, но, следуя примеру сотника, остальные бойцы принялись стрелять. Делали они это куда профессиональнее своего командира. Из мушкета, как и из пищали, бессмысленно стрелять «с рук»: торопливость тут ни к чему не приведет. Ствол мушкета слишком длинный, да и сам он слишком тяжелый, чтобы можно было прицелиться из него. Без упора стрелять бесполезно, сначала нужно приладить ствол и тогда уже целиться.
В обычном бою стрельцы всегда использовали в качестве упора бердыш, а сейчас, на корабле, прилаживали стволы к краю фальшборта и так только вели огонь.
В ответ тотчас же затрещали выстрелы с борта галеры. Однако куда опаснее были бронзовые пушки. Надеяться на качку и на то, что благодаря ей следующие снаряды опять пройдут мимо, было нелепо. Степан, понимавший все это, давно уже бросился к штурвалу и лихорадочно выкручивал его так, чтобы судно приблизилось к вражеской галере как можно плотнее. В морском бою, да еще когда у противника превосходство в огневой мощи, рассчитывать можно было только на абордажный бой.
Штурвал крутился, руль корабля медленно двигался, приближая борт «Святой Девы» к галере, но происходило это слишком медленно. Слишком медленно для того, чтобы избежать следующего залпа.
Пушки загрохотали снова – на этот раз с обоих кораблей одновременно. Следующие минуты боя проходили в условиях полного отсутствия видимости. Белесые клубы порохового дыма оказались такими густыми, что не видно было собственной протянутой руки. Когда же налетевший порыв ветра стал разгонять дым, корабли ударились друг о друга бортами. Ударившись, тотчас же дрогнули и отскочили, но Степан своими манипуляциями со штурвалом добился своего. Теперь дело было за Василием Прончищевым – любителем рукопашных схваток.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?