Читать книгу "Ночь темна"

Смотрите, как оно бывает!

Красивый импозантный мужчина пересёк широкий перрон и остановился возле входа в третий вагон. В его ярких губах была зажата тонкая голубая сигарета, едкий дым от неё лез в глаза и мужчина щурился и недовольно хмурил ухоженные брови. Несмотря на дым, он почувствовал, что от проводника пахнет вчерашними свиными котлетами и дешёвым щелочным мылом для стирки.

Проводник окинул завистливым взглядом его дорогущий чёрный костюм и небрежно расстёгнутое шерстяное пальто и протянул руку.

– Здравствуйте, господин. Предъявите ваш билет, пожалуйста.

Мужчина запустил руку во внутренний карман пальто и небрежно извлёк билет с золотой полосой. Когда он протянул его проводнику, тот обратил внимание на довольно длинные, но ухоженные ногти.

«Чёрт их знает, этих столичных модников, – подумал проводник с лёгким удивлением, внимательно проверяя знаки подлинности и изучая личные данные. – Не уследишь за их странной модой».

– У вас третье персональное купе, Эрнест Андреевич. Через двадцать минут после отправления будут предоставлены горячие напитки и закуски.

– Я жутко голоден, – пассажир потёр руки и улыбнулся.

– А где ваш багаж? – проводник растерянно огляделся вокруг в поисках чемодана или саквояжа.

– Я еду налегке. Всё необходимое имеется в пункте назначения. Ну я пройду?

– Да, заходите, пожалуйста.

Эрнест играючи взлетел по ступенькам и поправил блестящие чёрные волосы. В вагоне приятно пахло кедровым маслом и лавандой. Он медленно двинулся по проходу. Возле каждой двери он останавливался, чутко прислушивался и принюхивался. Эрнест остался доволен результатом: в первом купе обнаружилась молодая женщина – источник лавандового аромата и горького разочарования, а в седьмом – пожилой мужчина, весь больной и злоупотребляющий сибирским одеколоном и анисовой водкой.

Эрнест вошёл в своё купе и первым делом поспешно погасил сигарету в хрустальной пепельнице. Он ненавидел запах табачного дыма, но все аристократы поголовно дымили, вот и ему приходилось притворяться курильщиком, чтобы не казаться «белой вороной».

Он внимательно огляделся. Ему понравился широкий мягкий тканевый диван, на котором легко поместились бы и двое. Он прикрыл окно плотной светонепроницаемой шторкой, заглянул в шкафчик для ручной клади и в просторный отсек для ручных домашних животных, в котором совсем недавно кто-то перевозил двух молодых кобелей.

Звякнул станционный колокол, затем послышался свисток смотрителя. Проводники застучали дверями. Несколько мгновений спустя состав мягко тронулся с места.

– Теперь осталось поужинать, – пробормотал Эрнест под нос и улыбнулся.

***

Кристина посмотрела в окно и вздохнула. Тёмный ноябрьский ландшафт навевал на неё тоску. Поезд мчался мимо сырых петроградских лесов, погрузневших от бесконечных дождей и влажного ветра с Балтики. Тяжёлые свинцовые тучи дополняли безрадостную картину. Она зябко поёжилась и обхватила себя руками.

– Замёрзла? – участливо спросила Татьяна, отвлекаясь от чтения очень скучной книги о буднях пастухов в калмыцких степях.

– Могли бы и затопить уже, – проворчала Кристина. – И вообще, нам давно пора поужинать.

Словно отвечая на её слова, одна из воспитательниц громко объявила:

– Всем приготовиться к принятию пищи! Помыть руки и привести в порядок одежду! Во избежание образования очереди вам надлежит посещать туалет строго по отсекам! Восьмой пошёл!

Кристина резко встала и кое-как поправила примятую юбку. Она никогда не позволяла никому обогнать её, вот и сейчас прошла в туалетную комнату самой первой. Здесь было ещё холодней, пахло мокрым ржавым металлом и грязной тряпкой. Вода в кране сочилась тонкой струйкой. Кристина для вида поплескала руки в воде, проверила причёску в зеркале и вернулась на место.

Пока остальные быстро сменяли друг друга, Кристина смотрела в окно и обдумывала план спасения. Она никогда не сомневалась в себе и своих достоинствах. Оттого она была уверена, что всё пройдёт как задумано.

В вагон ввалился вспотевший проводник. Он с грохотом катил перед собой громоздкую тележку, доверху нагруженную картонными упаковками с едой.

– Раздать, – царственно приказала старшая воспитательница.

Кристина приняла коробку, ей не терпелось попробовать еду из ресторана. Но стоило ей открыть крышку, как радость мгновенно угасла – вместо нормальной еды им выдали армейские дорожные сухпайки. Разочарование оказалось таким сильным, что ей не удалось скрыть его.

– Чем-то недовольна? – враждебным тоном спросила воспитательница.

– Нет, отчего же, Агнета Артуровна, я вполне счастлива, – спокойно ответила Кристина. – Еда как еда.

– Мудрое государство и благочестивые спонсоры дали нам денег, чтобы в дороге вы могли не голодать, а наслаждаться жизнью! – завопила воспитательница.

Девочки как по команде резко склонили головы.

– Вас содержат день и ночь! Неблагодарные девки! Вас не бросили на погибель, а вам дали кров и одежду, вам дали образование и шанс на лучшую жизнь!

Воспитательница пошла по вагону, чтобы вбить гвозди правды в каждую голову.

– Вы должны падать на колени и молить богов за то, что не сдохли в канаве или публичном доме, а попали в приличное заведение! Мы не спим и покоя не знаем, отдавая себя целиком вашему воспитанию! Никогда не забывайте, кому вы обязаны жизнью и судьбой! И самое главное – никогда и ни за что не доверяйте мужчинам!

Проводник удивился и хмыкнул, но благоразумно промолчал. Он предпочёл не вмешиваться в методику воспитания чужих барышень, но ускорил раздачу коробок. В завершение своих обязанностей он разнёс стаканы с горячей водой и с облегчением удалился в служебное купе.

Девочки ели в тишине. Кристина вяло жевала безвкусные галеты, запивала их водой с противным привкусом железа и думала о том, что совсем скоро всё решительно переменится.

***

Эрнест проследовал через несколько вагонов второго класса. По пути он чутко прислушивался к возне пассажиров и скользил по ним подчёркнуто безразличным взглядом. Напустив на лицо высокомерное и слегка брезгливое выражение, он оградил себя от подозрений в заинтересованности.

Меж тем, его очень интересовали молодые девушки. Особое предпочтение он отдавал светлокожим и светловолосым прелестницам, они казались ему особенно нежными и аппетитными. Он отмечал и запоминал местонахождение каждой уроженки севера, а также довольно успешно выделял из массы пассажиров их попутчиков. Каких-то девиц он отсеивал сразу, если видел рядом мужчину, а кого-то заносил в воображаемый список невест, чтобы при благоприятных обстоятельствах перейти к более близкому общению.

Снова прохладный шумный переход. Эрнест вошёл в тамбур вагона третьего класса и замер. Через приоткрытую дверь доносились многочисленные женские голоса и соблазнительные запахи. Десятки молодых здоровых женщин на пике детородного возраста засунули в один вагон. Вот уж воистину подарок судьбы!

Эрнест жадно облизнулся и сглотнул слюну.

– Только не сходи с ума, – сказал он еле слышно.

Он толкнул дверь и сделал шаг. Из служебного купе выскочил всклокоченный проводник, в руках он держал три тёплых шерстяных одеяла. Он чуть не столкнулся с Эрнестом, ойкнул, поклонился и поспешил к пассажиркам.

– Мне сюда одно, – послышался властный голос женщины, которая привыкла быть центром своей микроскопической вселенной.

«А девчули-то с сопровождающими, – подумал Эрнест, медленно трогаясь с места. – Что ж, тем интереснее будет выхватить курочку из-под носа вороны».

Эрнест неспешно продвигался по вагону и разглядывал каждую женщину, которая попадала в поле зрения. Он успевал отмечать черты лиц и формы тел, скрытых уродливой казённой одеждой. Он ощущал себя словно мальчуган в кондитерском магазине. Куда ни глянь – везде соблазнительные сладости, буквально созданные для удовлетворения его голода.

Он даже вспотел от возбуждения. Ему стоило большого труда сохранять на лице выражение скуки вперемешку с праздным высокомерным любопытством. Девушки рассматривали его в ответ.

В районе четвёртого отсека на него выскочила женщина с пышной копной серых волос, уложенных по давно ушедшей моде. Худощавая и сухая, она была заточена в глухое чёрное платье с высоким воротом. Она подарила ему такой откровенно похотливый взгляд, что Эрнест даже опешил.

– Господин, – пару мгновений она разглядывала его ширинку. – Добрый день.

– Как много здесь молодых девиц, – он мог позволить себе высокомерную роскошь не здороваться в ответ. – Куда вы их всех везёте?

– Доставляем воспитанниц императорского воспитательного дома до пункта распределения.

– Что это значит? – искренне удивился Эрнест.

– Все эти девушки сироты, ваша светлость. Они были взяты с улиц в воспитательный дом, где из них сделали образцовых жён и матерей. В основном, моими трудами, – женщина потупилась в ложной скромности.

– Вы очень постарались, – похвалил он.

– Спасибо, ваша светлость, – она сверкнула глазами как хищница.

– А что за пункт выдачи?

– После окончания обучения девушек развозят по всей стране, чтобы они осчастливили работящих прилежных мужчин. В Казани, куда мы направляемся, находится один из распределительных пунктов. Оттуда девушки разъедутся по всему Поволжью.

– Значит, и я мог бы взять какую-нибудь из них в жёны? – уточнил он.

Он сумел обескуражить её, но она быстро нашлась.

– О нет, боюсь, что это невозможно. На них уже поданы заявки. Ни одна выпускница нашего дома никогда не остаётся невостребованной.

«Говорит о них, как он племенных коровах, – подумал он с отвращением, – они для неё просто товар, который нужно сбыть повыгоднее».

– Как жаль.

– К тому же, они все простых кровей, – воспитательница скривила губы с таким видом, как будто сама принадлежала к королевскому роду. – Не думаю, что кто-то из них достоин войти в ваш благородный дом.

– Мы живём в такое удивительное время, когда границы стираются и ранее невозможное ныне становится вполне вероятным, – Эрнест слегка улыбнулся. – Я вполне мог бы жениться на простой девушке, если бы она была полностью здорова и красива.

– Ваше право, – заметила она с явным неодобрением.

Он двинулся дальше. Теперь в вагоне воцарилась полная тишина. Он рассматривал и откровенно оценивал соблазнительных сочных девиц и со стороны это походило на выбор товара. Пассажирки же хранили молчание в соответствии с навязанным им воспитанием и провожали его взглядами: испуганными, любопытными, восхищёнными и даже вожделеющими.

В восьмом отсеке Эрнест увидел белокожую девицу с льняными волнистыми волосами. Её красота поразила его и заставила сердце биться учащённо. Она сверкнула льдисто-голубыми глазами и призывно улыбнулась. В ответ он дёрнул левой бровью и чуть собрал губы, словно намеревался поцеловать её. Оба остались довольны секундным флиртом.

Закончив осмотр, Эрнест развернулся и быстрым шагом покинул вагон. Его переполняло нетерпение, его мучил голод, и он отправился в вагон-ресторан. Он был уверен, что там удастся раздобыть желаемое.

***

Едва только обворожительный аристократ ушёл, как девочки принялись горячо обсуждать его внешний вид и дерзкие слова. Они гудели словно улей и спорили друг с другом, кого из них он мог бы выбрать в жёны. Кристина поначалу держалась в стороне от этой глупой болтовни, но в итоге не выдержала.

– Он никогда не женится на вас, – желчно заявила она. – Он ушёл и никогда больше не вспомнит ваших лиц. Вы для него такая же часть интерьера, как эти скрипучие кровати и этот стол.

– Но он же сам сказал… – мягко возразила Татьяна.

– Сказать можно что угодно, чтобы казаться хорошеньким. Не стоит вам ждать от него благосклонности и внимания. Как и от других мужчин из высшего общества.

– Но почему же?

– Потому что вы – просто мясо, – хлёстко сказала Кристина. – Вас везут на заклание. И не обольщайтесь, что кому-то из вас дадут войти в благородный дом. Вас изначально растили для самых низов и продали как дешёвый товар. Вас подложат как свиноматок под всяких жирных боровов. Будете лежать под потными немытыми рабочими или под бородатыми чесночными купцами и рожать по ребёнку каждый год, пока матка не вывалится или пока не повезёт сдохнуть во время родов. Грудь ваша отвиснет, а бёдра и живот поплывут и покроются бугристой коркой. Вас будет всякий раз тошнить от вида собственного тела. Половина ваших детей сдохнет не дожив до года, а вторая половина будет работать сызмальства, не зная радости детства. Если вы умудритесь пережить мужа, то не обольщайтесь, никакой спокойной сытой старости вам не видать. Старший сын тут же сдаст вас в монастырь или доходный дом, где вы очень быстро отправитесь на тот свет, потому что никому не нужно кормить вас и тем более ухаживать за вашими уродливыми немощными телами.

Девочки побледнели и отпрянули от Кристины. Татьяна прикрыла рот рукой, в её глазах заблестели слёзы. Картина, которую им нарисовала Кристина, оказалась столько безрадостной и плачевной, что они почувствовали себя настоящими пленницами.

– К счастью, в отличие от вас, мне такая унылая судьба не грозит, – Кристина снисходительно улыбнулась.

– Почему? – пискнула Оксана.

– Потому что, пока вы, как дуры, учили бесполезные предметы и всякое там шитьё и кулинарию, я готовилась к достойной жизни.

Кристина попнулась под кровать и извлекла потёртый кожаный саквояж, предоставленный благотворительным фондом помощи инвалидам и женщинам. Она поставила его прямо на чистую простыню и с видом фокусника, задумавшего трюк, щёлкнула замочком. Девочки приблизились и затаили дыхание. Кристина раскрыла саквояж пошире и засунула в него руку. Чуть покопавшись в содержимом, она вытащила на свет пёструю шаль, аккуратно свёрнутую в небольшой рулон.

– Это мой пропуск в мир богатых мужчин, – хвастливо заявила Кристина.

Она аккуратно развернула шаль, рисунок на которой изображал яркие алые розы и нежные жёлтые лилии.

– Боже, какой она тонкой работы, – ахнула Таисия.

– Это вам не деревенская тряпка, – хмыкнула Кристина, наслаждаясь превосходством над подругами. – Настоящая шаль из кашемира, такие носят только состоятельные дамы из приличного общества.

В самой сердцевине шали обнаружился свёрточек из бежевой вощёной бумаги. Пока Кристина аккуратно, но быстро разворачивала его, подруги вовсе затаили дыхание. Когда в её руке засверкали гранёные камни, девочки ахнули и почувствовали невиданный восторг.

– Что это? – шёпотом спросила Татьяна.

Вместо ответа Кристина разложила на столике две изящные серьги, изысканное ожерелье и скромную диадему. Они были выполнены из розового золота и украшены красными и бордовыми камнями.

– Какая же красота! – завистливо воскликнула Оксана.

– Тише! – шикнула на неё Кристина.

Послышались торопливые шаги воспитательницы. Гневную поступь каблуков Агнеты Артуровны нельзя было спутать ни с чем.

Девочки прыснули в разные стороны и попадали на кровати. Кристина стремительно сгребла со стола драгоценности и швырнула их не глядя в саквояж. Туда же отправилась и шаль. Убрать сумку под кровать она уже не успела и забросила её за спину. Татьяна тут же села рядом, чтобы закрыть саквояж собой. Через мгновение показалась старшая воспитательница.

– Что тут у вас? – ледяным тоном спросила она, обшаривая весь отсек тяжёлым пронзающим взглядом.

– Видели бы вы, мимо какого прекрасного дворца мы только что проехали! – воскликнула Кристина. Голос её чуть дрожал, и она опасалась, что выдаст себя.

– Горел в ночи цветными огнями, – подхватила Татьяна.

Агнета Артуровна подошла к столу, упёрлась в него, чуть наклонилась и вперила взгляд в тёмное окно, где не было видно абсолютно ничего. В это время Кристина и Татьяна чуть развернулись, чтобы удержать саквояж за пределами видимости.

– Почему же другие его не заметили? – с понятным сомнением осведомилась воспитательница.

– Он быстро так промелькнул, – Кристина почувствовала, как по спине побежала струйка холодного пота. Руки тряслись и она сцепила их на коленях.

– И всё же не стоит повышать голос и мешать другим отдыхать. Отбой через двадцать две минуты.

Когда она ушла, Кристина испытала непередаваемое облегчение. Щёки у неё горели, а сердце никак не желало успокаиваться. Она быстро спрятала драгоценности в шаль, а ту засунула обратно в саквояж.

– Но когда и где ты успела купить это всё? – поинтересовалась Татьяна шёпотом.

– Месяц назад, пока вы пялились на дурацкие картины в «Русском музее», я посетила магазин для изящных дам и прибарахлилась, – Кристина самодовольно улыбнулась.

– Но откуда у тебя деньги? – зависть никак не давала Оксане покоя.

– Вы свои карманные тратили на булки и прочую ерунду, – сказала она с лёгким презрением. – А я откладывала всё до последней копейки.

– Только не надо нам врать, – Оксана излучала недоверие. – Никакими карманными не накопить на настоящие камни.

– А ты сечёшь, – ухмыльнулась Кристина. – Ну ещё помогла щедрость мужчин, которые готовы заплатить немалые деньги за поцелуй или прикосновения.

– Шлюха! – выпалила Оксана и отпрянула назад.

Таисия тоже брезгливо отстранилась. Татьяна осталась рядом, хотя в её взгляде и появилась укоризна.

– Пусть и шлюха, – Кристина с вызовом задрала подбородок. – Но зато после замужества я до конца жизни палец о палец не ударю. Буду жить в достатке и роскоши. А вы?

Какое-то время они помолчали.

– Не могу сказать, что одобряю способ, – наконец сказала Татьяна. – Но должна заметить, что в отличие от нас ты не плывёшь по течению, а управляешь своей судьбой.

– Сегодня я возьму судьбу за рога с этим красавчиком.

Девчонки дружно ахнули.

– Я ведь не только красивая, но и умная, – Кристина поиграла белым локоном. – Он сразу поймёт, что я дарована ему судьбой.

– Н-но как ты уйдёшь? – Татьяна округлила глаза. – Они ведь следят. Да и вагон закрывают на ночь.

– Разберёмся, – коротким ответом она дала понять, что обсуждение темы окончено.

Они молчали до самого отбоя. Девочки бросали на неё настороженные и испуганные взгляды, словно это им, а не ей предстояло нарушить жёсткие правила и удариться во все тяжкие. Кристину же мало беспокоили их тревоги, она думала о своём и старалась держать себя в руках. Причин для волнений у неё хватало, но она с детства уяснила, что эмоции губят любое начинание.

Зычным голосом Агнета Артуровна приказала ложиться спать. Проводник затушил все лампы и с облегчением уединился в своей каморке. Девочки беспрекословно облачились в ночные рубашки, юркнули под тонкие полосатые шерстяные одеяла и затихли. Кристина осталась в одежде, лишь прикрылась колючим одеялом. Шаль и украшения она засунула за пазуху, положила голову на подушку так, чтобы не помять волосы, и принялась ждать. Привычки воспитательниц она выучила наизусть, пока готовила план побега от бедности и уныния.

Первой минут через пятнадцать в туалет прошлёпала старуха Севастьянова. От неё по вагону поплыл запах дешёвого бессарабского бренди, которое она пила тайком (как ей казалось). Старуха вернулась из туалета, но Кристина не торопилась вскакивать с кровати. Минут через десять появилась старшая воспитательница. Её тёмно-синяя хлопковая накидка всё время едва заметно шелестела, Кристина давно научилась различать этот звук. Агнета Артуровна скользила вдоль отсеков и прислушивалась к дыханию воспитанниц. Если бы ей удалось определить нарушительницу режима, она с удовольствием не только наорала бы на неё, но и применила бы физическое наказание. Кристина старательно изображала дыхание спящего человека и с нетерпением ждала, когда осмотр закончится.

Наконец все угомонились и заснули. Кристина отбросила одеяло, спустила ноги и медленно обулась. Сейчас она порадовалась, что ей достались старые растоптанные ботиночки с ног умершей женщины, ей удалось обуться быстро и без звуков. Да и при ходьбе они не издавали никаких предательских поскрипываний.

Кристина вышла из отсека и устремилась к противоположному выходу из вагона. Она воображала себя шпионкой на задании, подобно той немецкой лазутчице, которая целых три месяца жила в Петрограде и передавала в посольство Германской империи сведения о расположении воинских частей.

Она ступала медленно и осторожно. Через каждый два-три шага она замирала на месте и прислушивалась. На её счастье поезд ехал по особо шумному отрезку железной дороги, так что многочисленные стуки и поскрипывания старого деревянного вагона успешно маскировали её перемещения.

Темно было так, что хоть глаза выколи, ей приходилось идти на ощупь, вытянув перед собой руки. Больше всего она боялась, что руки упрутся в Агнету Артуровну. Тогда ей не поздоровится. Невозможно вообразить все унижения и издевательства, которым эта злобная овчарка может подвергнуть своевольную овечку.

Мимо четвёртого отсека Кристина прошмыгнула испуганной мышкой. Воспитательницы сопели и похрапывали. Им наверняка снились щедрые подарки и соблазнительные угощения, которые они рассчитывали получить завтра от потенциальных мужей.

«Чёрта с два ты получишь за меня сырную или сахарную голову, старая сука», – мстительно подумала Кристина.

Наконец она добралась до каморки проводника. Тот заливисто храпел, уставший за целый день. Одних только капризов Агнеты Артуровны ему пришлось выполнить бесчисленное множество.

Кристина положила руку на ледяную рукоять двери, ведущей в тамбур. Чуть нажала. И похолодела. Рукоять не поддавалась.

«Неужели всё-таки запер?!», – подумала она в панике.

Она ухватилась за рукоять обеими руками и навалилась всем телом. Бесполезно. Нахлынула такая жгучая обида, что глаза защипало от непрошеных слёз.

Кристина упрямо мотнула головой и наполнилась злобой на саму себя. Ну нет, она не станет женой пыльного мельника или грязного шахтёра! Ишь чего устроила! Давай ещё порыдай тут, дура безмозглая!

Она ударила бы себя по щеке, если бы не боялась, что шлепок разбудит проклятую Агнету Артуровну.

Сдаваться она не собиралась. Сделав пару шагов назад, Кристина нащупала дверь служебного купе. Если бы проводник заперся изнутри, это поставило бы окончательный крест на её побеге. Но ей повезло – он то ли забыл, а то ли пренебрёг правилом. Дверь чуть заметно скрипнула, пришлось оставить её наполовину отворённой. Кристина прошмыгнула в каморку.

Тусклый масляный фонарь на стене давал на самом деле очень мало света, но по сравнению с кромешной темнотой вагона показался Кристине невероятно ярким. Проводник лежал на кровати, укрытый полосатым одеялом до носа. На столике стоял недопитый стакан чая, рядом с которым виднелись крошки от чёрного хлеба и бумажка из-под дешёвой гороховой конфеты.

Где же этот чёртов ключ?! Кристина осмотрела все крючки на стене, на которых висели разнообразные предметы: красный сигнальный флажок, керосиновая лампа с ручкой, фуражка, пузатый свисток, трещотка-пугач от диких животных. Она обшарила многочисленные карманы кителя, затем залезла в брюки, висящие на вешалке. Руки её дрожали от страха и нетерпения, а по шее и спине катились капли холодного пота.

Ключ обнаружился на полочке, где стояла размытая фотография некрасивой старухи и лежала деревянная зубная щётка из свиной щетины. Кристина схватила его и беззвучной тенью скользнула в проход. Практически наугад она нащупала пальцем замочную скважину и вставила ключ. Он повернулся на удивление легко и беззвучно, видимо, замок содержали в постоянном уходе.

Она вышла в тамбур и поразилась сырому пронизывающему холоду. Её сразу пробрала мелкая дрожь, хотя, может статься, виной этому было страшное нервное напряжение.

Переход, как и следовало ожидать, тоже оказался запертым. Кристина ступила на шаткую площадочку, которая ходила ходуном и дребезжала каждым сочленением. На мгновение Кристину охватил жуткий страх, что она провалится на путь и окажется перемолота колёсами, но она решительно двинулась вперёд, нащупала ключом замок и с облегчением вывалилась в тамбур следующего вагона.

Таким образом она прошла через четыре вагона второго класса и через три первого. И если во второсортных вагонах ей тоже пришлось поработать ключом, то самым богатым и именитым пассажирам была обеспечена возможность беспрепятственного перемещения. Задачу облегчало то обстоятельство, что в этих вагонах были представлены только закрытые купе, так что Кристина рисковала только наткнуться на проводников. У них наверняка могли бы возникнуть ненужные вопросы относительно её прогулки поздним вечером. Но по счастью, она ни разу никого не повстречала и благополучно добралась до вагона-ресторана.

Стоя в тёплом красивом тамбуре, Кристина смотрела в круглое окошко и ощущала сильное биение сердца и приятное волнение. Годы вынашивания плана освобождения и месяцы подготовки к его осуществлению наконец-то привели её в это место, таящее потенциал счастливой жизни. Внутри ярко освещённого ресторана царила весёлая атмосфера, богатые господа поедали дорогие блюда, пили ещё более дорогие напитки и слушали выступление трёх скрипачей в странных зелёных костюмах.

Она развернула мягкую воздушную шаль и набросила её на плечи, стараясь прикрыть куцую сиротскую униформу. Холодными непослушными руками она вставила серьги в заранее сделанные проколы (украденной толстой иглой она проколола мочки во время купания и затем несколько дней расковыривала их снова и снова), уложила на шею и грудь ожерелье, пригладила волосы и воцарила себя диадемой. В заключение она пощипала щёки и скулы, чтобы освежить их цвет, сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

На неё пахнуло богатым ароматным теплом иного мира. Смесь невероятно дорогих духов и мясного запаха проникла в ноздри. Если бы Кристина могла посмотреть на себя в зеркало, то она увидела бы, как расширились её зрачки.

Цепким взглядом она оббежала всех присутствующих. Расфуфыренный красавчик сидел за крайним столиком, у стены. Перед ним стояла тарелка с куском мяса, в изящной руке он держал высокий узкий бокал со светло-розовым напитком. На породистом лице застыло выражение вежливого интереса.

Кристина ухмыльнулась и бросилась в бой.

***

Эрнест жутко скучал. К тому же, визгливое пиликание скрипок терзало его чувствительный слух. В отличие от большинство присутствующих он не мог оценить прелесть музыки, а лишь терпел пытку, надеясь, что всё закончится поскорее.

Отборная говядина давно остыла и покрылась неприятным холодным жиром. Тяжёлой серебряной вилкой он отщипывал от неё небольшие кусочки и неохотно жевал. К жареной картошке и тушёной цветной капусте Эрнест даже не притронулся. Сама мысль о том, что их нужно проглотить, вызывала у него тошноту. Шампанское из розового винограда ласково пощипывало язык и хоть немного поддерживало настроение.

Терпения у него, конечно, было не занимать, но всё же он остро нуждался в красивом женском теле, снабжённом не менее красивым лицом. Можно было бы решить вопрос и поскорее, в конце концов темноволосых женщин в поезде имелось на порядок больше северных прелестниц, но Эрнест считал себя эстетом и решительно отказывался иметь дело с женщинами, которые не соответствовали его предпочтениям.

«Я достоин лучшего», – думал он про себя и решительно отворачивался от темноволосых дам, которые и сами были готовы броситься в его объятия.

Краем глаза он заметил движение. Он обладал отличным периферийным зрением и поэтому почти сразу узнал великолепную блондинку из третьего класса. Чуть повернув голову, он следил за тем, как она ловко перемещается между столиками. Пресыщенные господа были увлечены дурацким концертом и практически не замечали её.

Он совершенно не удивился, когда она остановилась возле его столика. Гораздо больше его поразили настоящие драгоценности и шаль, которыми она неумело украсила себя. Или же замаскировала? Аристократкой это её не сделало, но добавило лоска природной красоте. «Экая она свежая», – подумал он, скользя взглядом по линии шеи, и проглотил слюну.

– Добрый вечер, – поздоровалась она первой и несколько нервно огляделась по сторонам.

– Теперь точно добрый.

Он быстро встал и отодвинул соседний стул, чтобы избавить её от нежелательного внимания других пассажиров. Девушка с облегчением плюхнулась на него и положила руки на стол.

– Чем кормят? – поинтересовалась она и жадно облизнула мясо глазами.

Вместо ответа он поднял руку, привлекая внимание официанта. Тот дёрнулся и бросился к ним.

– Принесите этой чудесной сударыне жареного мяса, каштанов и отменной яичной лапши с голландским соусом, – приказал Эрнест, наслаждаясь своим великодушием.

– И торт, – подала она голос.

– Есть? – Эрнест приподнял одну бровь.

– Шоколадный с черёмухой, – сообщил официант и с интересом обсмотрел прекрасную блондинку.

– Вот его и несите. И налейте ей того же, что и мне.

Официант бросился выполнять заказ, а Эрнест откинулся на спинку стула и встретился с ней взглядом. «Совсем меня не боится, – подумал он с интересом. – Настолько бесстрашная или на самом деле опытная?».

– Сколько вам лет, сударыня? – спросил он.

– Уже пятнадцать, – ответила девушка таким тоном, как будто в этом заключалось значительное достижение.

– Самый раз для замужества.

От него не укрылось, как по-хищному сверкнули её прекрасные ледяные глаза. «Как жаль, что она не такая как я, – подумал он с сожалением. – Вдвоём было бы веселее».

– Уверен, что вы готовы к замужеству, вас ведь именно для этого и готовили.

– О, поверьте мне, добрый господин, я готова как никто.

– А что вы сможете дать будущему мужу? – он поставил локоть на стол и положил подбородок на кулак.

– Я изучила много литературы, разбираюсь в живописи и музыке, так что смогу составить компанию или поддержать разговор на эти темы, – затараторила она, лихорадочно перебирая в уме все предметы, которые преподавались в воспитательном доме. – Я превосходно танцую все великосветские танцы. Я разбираюсь в моде и при наличии должного финансирования смогу затмить любую столичную фифу.

– Это всё чудесно, конечно, – он слегка улыбнулся и поиграл бровями. – Но что вы сможете дать лично мужу?

Кристина слегка опешила от такого недвусмысленного вопроса, но быстро взяла себя в руки.

– Горячую любовь.

– Душевную или плотскую? – вкрадчиво уточнил Эрнест.

– Обе, – отчеканила она и посмотрела весьма выразительно. После секундных раздумий выгнула спину, чтобы выдвинуть грудь вперёд.

Он усмехнулся от этого неуклюжего жеста соблазнения и закинул ногу за ногу. Внутри него воцарилась спокойная уверенность в достижении поставленной цели. Осталось лишь немного соблюсти приличия.

– А у меня встречный вопрос, были ли ваши слова правдой или же лишь красивой ложью для женских ушей? – дерзко спросила Кристина.

Он сразу понял, что она имеет в виду, и усмехнулся.

– Мы вошли в двадцатый век, который обещает стать эрой просвещения и уравнивания людей. Полагаю, что отбор жены только по породистой родословной становится нецелесообразным, – ему нравилось играть с её ожиданиями. – Это сильно ограничивает в выборе, ведь так много истинных красавиц содержатся в обычных слоях населения.