Текст книги "Граф Суворов. Книга 5"

– Получаем ответ! «Просим помощи, обнаружен корабль противника. Происхождение неизвестно. Требуется немедленное уничтожение», – зачитала шифровку Ангелина.

– Да какая помощь, с одной пушкой и двадцатью снарядами?! – обернувшись ко мне, спросил возмущённо Погоняйло. – У нас же нет брони, и никто на борту не в состоянии поставить даже стандартный щит!

– Тем лучше для нас, вряд ли нас воспримут за угрозу, – усмехнулся я, глядя на монитор. Чёрные точки на обзорных экранах быстро увеличивались, и вот уже катера проскочили мимо, направляясь на перехват неизвестного судна. Стало заметно, что там едет нешуточный бой, и соваться без щита в эту мясорубку и в самом деле совершенно не хотелось.

Учитывая дьявольскую скорость, с которой крутились друг вокруг друга корабли, не оставалось сомнений, что перехват вышел не слишком удачным. Одно из судов пограничников уже скрылось среди скал, в расщелине, второе, чадя чёрным, как смоль, дымом, медленно опускалось, почти не совершая манёвров и лишь подрагивая.

И только юркие катера-истребители, судёнышки не больше двадцати метров в длину, вообще без маршевых двигателей, на одних маневровых, кружились вокруг яростно отстреливающегося противника, но по какой-то причине я не видел на нём ни одного повреждения, хотя взрывы попаданий заметил явственно, и не один раз.

– Первая штурмовая – готовность. Всем свободным дарникам – подготовиться для активации резонанса для использования двигателей, – приказал я, до рези в глазах всматриваясь в мельтешение противников. Вот же взрыв! Один из катеров умудрился пробиться через огонь ВПО и ударил прямой наводкой по гондоле с двигателями, но воздух вокруг судна замерцал, и выпущенный в упор снаряд лишь отскочил прочь.

– Капитан, принимайте судно и выводите его на высоту десантирования. Похоже, обычными методами этот орешек не взять, – проговорил я, вливая всё, что было у меня в «Шахе», в систему энергообеспечения. – Инженеры, готовность две минуты. Штурмовая команда, высаживаться будем на высоте около трёх километров. Кто не умеет тормозить и менять направления конструктами – остаются дома.

– Вы с ума сошли, князь! Это же неизвестное судно. Вы даже не знаете, где у него люк, через который можно проникнуть на корабль! – на секунду обернувшись, крикнул на меня Погоняйло.

– Пока у меня есть резонансный клинок, двери мне ни к чему, – усмехнулся я. – Инженеры, судно на вас. Медленно снижайтесь в место падения первого корвета. Всё, я пошёл. Таран! Захвати малютку, посмотрим, что она может не против крестьян.

Глава 6

– Штурмовая группа, готовность выхода пять, четыре, три! Уклонение! – раздался из динамиков перепуганный голос Погоняйло, и корабль резко накренился на левый борт. Всё, что было не пристёгнуто и не привязано, полетело с полок. Бойцы, не успевшие схватиться за поручни, попадали на пол, и я едва успел поймать прессом летящий на пару ребят стальной доспех.

– Встали! Держаться! – крикнул я, демонстративно забираясь в ещё пристёгнутый резонансный доспех. – Быстро! Все лишние вышли из трюма!

– Удачи вам! – крикнул Краснов, махнув рукой, и скрылся в узком коридоре, ведущем в инженерный отсек.

– Вашу мать, держи ровнее! – выругался я, нажав на кнопку связи. – Таран, готовы?

– Да! Штурмовой взвод на выход, – скомандовал бурят, и одетые в резонансные доспехи бойцы, упираясь в стены, прошли к единственному люку в полу.

– Окно для десантирования через три, две… пошёл! – отчеканил Николай, и я шагнул в небо. Железный доспех падал, как ему и положено, вертикально вниз, а где-то подо мной, вертясь ужом, метался в противоартиллерийском манёвре вражеский неопознанный корабль. И уходил он предательски далеко!

«Нужно было хоть пару раз прыгнуть в нормальной обстановке, прежде чем устраивать такой экстрим», – возникла в звенящей от пустоты черепушке запоздалая, но очень важная мысль. Нас, конечно, роняли с турников, на страховке, но ощущения совершенно не те. Раскинув руки и ноги в стороны, я умудрился стабилизовать падение, но корабль противника уже ушёл слишком далеко.

По уму, я должен был со спокойной душой и совестью создать под собой пресс и, последовательно снизив скорость, приземлиться рядом с упавшим пограничником. Но я же вписался в эту авантюру не ради того, чтобы умереть в глубокой старости в кровати? Щит и два пресса один за другим послужили мне трамплином, соскользнув по которому я резко сменил траекторию.

Голова стала свинцовой от многократных перегрузок, но я сумел выйти на расчётную высоту и падал прямо на вертящийся подо мной юлой корабль, отстреливающийся от держащегося, хоть и дымящего, второго пограничника, нескольких артиллерийских катеров и ведущего активную противобактерийную стрельбу.

Считаные секунды у меня даже было ощущение, что всё получится, а затем меня заметили, и сразу пара скорострельных орудий ПСО повернула в мою сторону башни. Ливень двадцатимиллиметровых снарядов едва не смёл меня, при этом даже одно попадание было гарантировано смертельным. Выжил я лишь благодаря чувству опасности и рывку, совершённому в последнее мгновение.

Откинув себя в сторону прессом, я сгруппировался, выхватив малютку, и, почти не целясь, выстрелил в одну из башен ПСО. Отдачей меня перекувырнуло, уводя с траектории полёта, закружило, так что земля и небо резко менялись местами, сливаясь в размазанную картинку, и пришлось вновь ловить себя щитом. Развернувшись, я понял, что попал, во всех смыслах. И в башню ПСО, которая активно дымила, и вообще – корабль противника совершил очередной манёвр, и я его никак не догонял.

Сжав зубы, я кинул себя вперёд, суставы доспеха противно скрипнули от чрезмерного напряжения, но выдержали. А спустя всего секунду мне пришлось повторять рывок, приближаясь к противнику зигзагами с постоянно ломающейся траекторией. Теперь на мне сосредоточили огонь уже три башни, за что тут же и поплатились.

Пролетевший в нескольких метрах от меня снаряд разорвал один из маневровых двигателей противника в клочья. Судно опасно накренилось, грозя перевернуться, но противники мне попались не в меру опытные и уже через три секунды умудрились выровнять корабль. Вот только я сумел воспользоваться подаренной передышкой.

– Первый на месте! – крикнул я, рухнув на палубу противника и тут же заякорившись о какую-то выступающую деталь. Страховочный трос загудел как струна, удерживая доспех, и я вскочил, перезаряжая малышку. Ближайшая ко мне башня оказалась разрушена, снова повезло, но вот дальнее верхнее орудие противоснарядной обороны уже наводилось прямо мне в лоб.

Очередь грохотала, когда я рухнул на палубу и выстрелил из пушки, откинувшей меня в сторону. Даже при текущей болтанке, с такого расстояния промазать было решительно невозможно, и пятидесятимиллиметровый бронебойный снаряд вошёл прямо между спаренных стволов. Громыхнул взрыв, и верхняя полусфера корабля противника осталась без защиты.

Боковые турели всё ещё пытались сбить подлетающие доспехи, но теперь дело было за малым. Свесившись со страховкой за угол, я без проблем расстрелял ещё пару башен, пока чувство опасности не заставило меня уйти рывком назад. Трос, о котором я в это мгновение забыл, дёрнул меня обратно, не позволяя слететь с активно маневрирующего судна, а затем я услышал раскат взрыва.

– Первый, тебя сторожит главное орудие, не высовывайся! – это был крик Ангелины, а в следующее мгновение что-то громыхнуло снова, и по броне застучали металлические шарики. Похоже, команда противника решила избавиться от меня любой ценой, установив взрыватели на минимальную дальность.

Было даже приятно, что мне уделяли столько внимания, тем более что в воздухе ещё оставалось несколько катеров, а корветы, мой и пограничников, хоть и оказались в нижней атакующей полусфере, не прекращали артиллерийскую дуэль. Но раз меня караулят, стоит отдать противнику должное.

Стрелять из малютки в упор было чистым самоубийством, но я недаром таскал с собой проводящий клинок. Резонансное, максимально суженное лезвие погрузилось между пластинами брони, и за минуту я сумел вырезать себе проход в коридор, ведущий к разрушенной башне ПСО.

Надо сказать, оказался он ничуть не просторней, чем на «Безотказном». Но для того штурмовые доспехи и делали, чтобы они протискивались в те же проёмы, в которых спокойно проходит обычный человек. Отцепив якорь, я рухнул вниз и тут же столкнулся с проблемой выбора, куда направиться?

Ни схемы корабля, ни расположения мостика я не знал, табличек с направлением на русском языке в коридоре не имелось, а потому я решил начать с малого – отключения батареи главного калибра. Благо я визуально запомнил, где она располагалась, и ведущий в ту сторону коридор был в наличии.

Жаль, что противники почему-то не обрадовались моему появлению на корабле. Не прошёл я и нескольких метров, как взвыла сирена, и перегородки начали падать одна за другой, перекрывая проходы.

– Значит, по-простому у нас не выйдет… жаль, – вздохнул я и, активировав клинок, направился к первой двери. На один лист у меня ушло три взмаха и один смачный пинок, после чего шагнул дальше и едва успел выставить щит. Спрятавшийся за углом противник в лётном комбинезоне и закрытом шлеме-противогазе выпустил гранату почти в упор, а затем отскочил в сторону.

– Кто же так стреляет? – спросил я, отмахнувшись от облака дыма, оставшегося после взрыва. – Меня Макс научил, смотри как надо!

Отдача малютки отбросила меня к ближайшей стене, а от грохота спасли только активные наушники. Снаряд прошил насквозь нескольких перегородок и, срикошетив, ушёл куда-то в сторону. Тут же громыхнуло, со стороны, куда сбежал противник, вырвался поток пламени, и почти сразу истошно взвыла уже другая сирена, противопожарная, а потом сверху ударили струи пены, заполняющие всё пространство.

– Упс, кажется, я попал куда-то не туда. Ну и ладно, – пожав плечами, пробормотал я и двинулся дальше, вынося перегородки. Интересно, на кого они вообще рассчитывали, ставя такую хлипкую защиту? На неодарённых, которые будут бегать по кораблю со взрывчаткой и выносить перегородки по очереди?

Первое серьёзное сопротивление меня ждало у орудийной башни. Человек пять, прячущихся за углами, обстреливали меня из гранатомётов и автоматов, а ещё парочка пыталась устроить засаду и обойти с тыла. Думаю, пятидесятимиллиметровый снаряд им наглядно объяснил, что идея провальная. Я даже останавливаться, чтобы убедиться в их смерти, не стал.

Враги, удерживающие оборону у главного калибра, были сметены прессом, а при этом так вышло, что я отбросил им их же не успевшую разорваться гранату. Так что с этой стороны тоже сопротивления больше ждать не стоило, но я всё же позволил себе проверить и забраться в башню.

– Блин, умеют же делать… не знаю кто, но умеют, – пробормотал я, любуясь здоровенным откатывающимся орудием с двухплоскостным стабилизатором и электроприводом. Внимательней взглянув на орудие, я обнаружил весьма знакомые органы управления, те же градусы, рукоять подачи снарядов, а это, кажется, ручка огня.

А прямо в прицеле – один из двигателей. Удержаться от такого шанса я просто не мог. Орудие сотряслось от выстрела, складываясь почти вдвое, и сразу за этим уже сам корабль вздрогнул, лишившись одной из гондол с маневровыми двигателями. Сирена выла, не переставая, но наушники её глушили, зато усиливали стук множества приближающихся шагов.

Высунувшись из башни, я чуть не поймал гранатомётный выстрел в упор. Прессом снаряд отбросило к нападавшим, но взрыв прошёл слишком рано, а в следующую секунду я пожалел, что в моём резонансном доспехе нет встроенного пулемёта. Слишком много было противников, прячущихся за каждым выступом.

– Мне что, вас по одному выковыривать? – в отчаянье вздохнул я, но делать было нечего. Ещё и предательски узкий коридор, не позволяющий массово использовать пресс или раскидываться дисками. Одной рукой удерживая щит, я наклонился за оставшимся на полу автоматом. Естественно, что, увидев у меня в руках оружие, противники тут же попрятались, но это им не помогло.

Сосредоточиться на видении ауры. Прицелиться в коридор. Пресс, и вот уже затаившийся враг сам вылетает под пули. В очередь, господа! В очередь!

– На первый-второй рассчитайся! – крикнул я, но противники, очевидно, русского особенно не понимали или просто не хотели умирать. Увидев, как погибли несколько их соратников, они начали пристёгиваться к страховочным рукоятям. А когда сообразили, что это лишь ускорит их смерть, сделав её куда менее приятной, пресс чуть не разрывал их пополам, – начали отступать в разных направлениях. Но мне это было уже совершенно безразлично. Я увидел свою конечную цель.

В нескольких метрах подо мной нашлось большое скопление людей, неподвижно сидящих в креслах. Больше всего оно напоминало наш инженерный отсек. И, вместо того чтобы искать лестницу, сражаться с засадами, которые, очевидно, враги будут устраивать на каждом перекрёстке, я просто пошёл напролом. Вниз.

Пришлось потрудиться, но, влив в проводящий клинок энергию резонанса, я вырезал люк в полу и рухнул на этаж ниже. Выжившие противники тут же бросились вдогонку, пытаясь обстрелять сверху, но я именно этого и ждал. Выпустил осколочную гранату, а затем прикрылся щитом, убив одним выстрелом двух зайцев. И тылы обезопасил, и популяцию противников сократил.

Дальше было уже дело техники. Прорезав себе путь, я рухнул прямо в инженерный отсек. Меня здесь ждали, но сделать ничего не могли. Десяток людей, прикованных к своим резонаторным реакторам жёсткими металлическими поводками, лишь вскидывали руки, а немногочисленная охрана попыталась скрыться, не решившись открывать огонь рядом со столь ценным оборудованием.

– Вынуть камни из резонатора! – приказал я, но меня, судя по всему, не понимали. Пришлось наглядно показывать, что я от них хочу, выдёргивая кулоны с камнями из разъёмов, и тогда я понял, что самостоятельно у этих парней бы ничего не вышло, крепления оказались словно запаяны, а присмотревшись, я понял, их закрывали на замок. К счастью, усиления двигателями брони хватило, чтобы вырвать их, не утруждая себя поиском ключа.

Освобождённые дарники тут же забились в угол, а корабль ощутимо просел, рухнув вниз. Ни о каком маневрировании больше речи не шло. У вторгшегося в воздушное пространство российской империи корабля отказало больше половины двигателей, а оставшимся критически не хватало мощности для того, чтобы держаться в воздухе, так что сейчас мы стремительно снижались, едва удерживая баланс.

Я уже подумывал о том, чтобы самому запитать двигатели, чтобы не оказаться размазанным в этой консервной банке, как меня вдавило в пол от перегрузки. Двигатели взвыли, гася инерцию, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы полностью нивелировать удар о поверхность.

Судно с жутким скрежетом рухнуло, судя по крену, на склон холма или горы, и я едва сумел удержаться на ногах. Освобождённые же мной пленники попадали. Но спустя несколько секунд мне стало совершенно не до них. Дверь в инженерный отсек распахнулась и тут же захлопнулась только для того, чтобы в открывшуюся на мгновение щель влетела граната.

Закрыв ребристый цилиндр щитом, я отбросил его ко входу и, дождавшись, пока она рванёт, ударил клинком прямо сквозь стену по стоящему за углом противнику. Еле достал, учитывая длину резонансного лезвия. Второй враг отскочил в сторону, не дожидаясь, пока я выйду, но за то время, пока я вскрывал двери, он уже успел сбежать.

Корабль сотрясался от взрывов, где-то наверху детонировали боеприпасы. У меня же появилась новая головная боль – прямо ко мне по узкому коридору шёл неизвестный в тёмном матовом доспехе. Серая, почти чёрная броня без знаков различия, куда более компактная и хищная, чем моя, мерцала радужным щитом.

– Ты капитан? – на всякий случай спросил я, ткнув в сторону противника мечом. – Сдаться не желаешь? Нет? По-русски говоришь?

Ответом мне послужило полуживотное рычание, с которым противник бросился в бой. Наши клинки скрестились, и я немедля понял, что в текущем противостоянии шансов у меня немного. Враг оказался гораздо мобильней, опытней, а его доспех – совершенней. Я же в стеснённых условиях мог только наступать или отходить. Даже в сторону не отклониться, чем противник и пользовался.

Его короткий тесак высекал искры из стен, рубя корабельную сталь словно капусту. Успешно наступая, он с лёгкостью теснил меня обратно в инженерное отделение, не собираясь жалеть пленников или беречь и без того повреждённое оборудование. Но мне удавалось отбивать удары мечом и пробойником. При этом наличие второго противника выбило из колеи, чем я мгновенно воспользовался, подключив не раз проверенный трюк с подкидыванием врага.

Вот только в этот раз над нами был низкий потолок, и противник лишь ударился шлемом, тут же рухнув вниз. Не став медлить, я продолжил атаку, создав пресс с тыла, а затем ударил двойным воздушным кулаком, завершив движение пробойником. Потерявший равновесие враг шагнул прямо под удар, не сумев отбить три конструкта подряд, и его с грохотом впечатало в стену головой.

Прижав руку с тесаком к стальной балке, я раз за разом наносил размашистые точные удары ладонью Шивы по голове противника, пока его шлем не начал трещать и сплющиваться. И только когда аура врага дрогнула, а защитные конструкты окончательно погасли, я позволил себе прекратить избиение. Выдернул из рук павшего куда более удобный для узких пространств тесак и вызвал своих.

– Первый штурмовому взводу, вы где блин потерялись? Приём! – крикнул я, сканируя внутренности корабля на наличие знакомых аур. Людей на судне ещё было достаточно, но никого из тех, кто должен был меня прикрывать. – Таран, Жегол, на связь! Где вы все?!

– На связи капитан первого ранга Вахтанг Надзбел, – послышался сквозь треск в наушнике незнакомый мужской голос. – Командир пограничного корвета Надёжный. С кем имею честь?

– Командир штурмовой группы корвета-перехватчика «Безотказный». Александр Арылахский, – подумав, ответил я. – Что с моей командой и судном?

– Они сели в паре километров от места падения вражеского судна. Мы снижаемся прямо к вам, – сказал Вахтанг. – Ожидать ли нам сопротивления со стороны противника?

– Скорее всего. Я вырубил инженерные коммуникации, но раз ток ещё подаётся – есть батареи или вторичные источники питания. В общем, если у вас нет штурмовой группы, лучше не суйтесь и дождитесь, пока подойдут мои парни, – проговорил я, прикидывая, что делать дальше. Носиться по кораблю, подавляя очаги сопротивления, или ждать в инженерном отсеке, удерживая его как самый ценный узел? К счастью, судьба решила это за меня.

– Первый, это Таран! Мы в пяти минутах ходьбы. Идём с востока, по следам падения, – раздался голос бурята. – Первый, как слышно?!

– Нечего так орать. Если бы приземлился куда надо, не пропустил бы всё веселье. Идите со стороны, где я снял орудия ПСО. Противника ещё полно, вооружены они в основном автоматами и ручными гранатомётами, – прокомментировал я с облегчением, хоть и не слишком довольно. – Я буду удерживать инженерный отсек. Чтобы они не восстановили питание. Можете не торопиться.

– Понял, Первый, приступаем к зачистке, – отчеканил Таран. – Жегол, бери правый фланг, заходим через шлюзовой отсек…

Глава 7

Трижды мне приходилось отражать атаки выживших врагов, но если первые две оказались реальной попыткой отбить корабль, то последняя – скорее отчаянным шагом пытавшихся укрыться матросов. Из всех доставшихся мне противников лишь пятеро оказались одарёнными, и ни один из них не носил резонансных доспехов.

К моменту, когда штурмовая группа зачистила остальной корабль, к нам прибыло подкрепление с «Безотказного», а позже и десантный бот пограничной службы. Но последние, по взаимной договорённости, на борт захваченного корабля подниматься не спешили, и меня это полностью устраивало.

– Господа, я барон Александр Арылахский, требую это судно по праву добычи, взятой в бою, – представлялся я ожидавшим меня у спуска трапа офицерам. Ну как меня, ждали они скорее пленных, захваченных при штурме, но, учитывая простые правила вежливости и то, что я им всё же помог, определённые привилегии мне положены.

– Рады познакомиться, ваше благородие. Я капитан Надзбел, – кивнул первый мужчина характерной южной внешности, но совершенно без акцента. – Мой коллега, капитан Гиоргадзе, командующий сбитым корветом. Мы благодарны вам за участие в бою и признаём захват вражеского судна… однако лишь наместник может решить, передавать корабль в вашу собственность или нет.

– Вот как, – чуть нахмурившись, проговорил я. – И кто же в данный момент является наместником этих земель?

– Барон Гумбати, градоначальник или даже сам князь… всё зависит от того, как учитывать земли и воздушное пространство, в котором шёл бой, – развёл руками капитан Вахтанг. – Мы можем послать за ним вестового до выяснения обстоятельств. Уверен, в течение недели вопрос решится…

– Без меня меня женят? Благодарю покорно, но нет, – усмехнулся я, прекрасно понимая, что разбирательства могу затянуться на неопределённый срок. – Я собираюсь доставить это судно в порт Тбилиси и уже на месте решить с наместником его судьбу.

– В таком случае мы обязаны будем вас сопровождать, – настойчиво проговорил капитан пограничного судна. – Не сочтите за оскорбление.

– Ни в коем случае. Я, наоборот, сам хотел попросить вас об этом. К тому же, учитывая повреждения корабля и аварийную посадку, я совершенно не уверен, что мы справимся без пары буксиров, – решив идти на сотрудничество, сказал я. – Могу я рассчитывать на вашу ответную помощь и объективность в расследовании?

– Безусловно, – улыбнулся Вахтанг, но тут же нахмурился. – Однако с буксирами может выйти не слишком… у нас ещё не эвакуированный корвет «Стерегущий». Нужды флота – в первую очередь. Но если вы подождёте несколько часов, уверен, мы сможем выделить суда для сопровождения.

– Хм… а как вам такой вариант: вы оставляете со мной сопровождающего – пилота, способного водить такие суда, а я обеспечиваю доставку? – предложил я, на что капитаны недоумённо переглянулись.

– Лишних пилотов у нас нет… к сожалению, – чуть нахмурился Вахтанг, – но если вы подождёте…

– Ладно, сам как-нибудь разберусь, – вздохнул я и, на автомате потянувшись, чтобы пригладить волосы, наткнулся на стальной шлем. Так привык к броне за несколько часов, что совершенно перестал чувствовать её давление. – Если вам будет достаточно моего слова – то и сопровождающий нам не нужен. Дальше порта в Тбилиси мы всё равно пока не улетим.

– Я выпишу вам путевой лист, – с явным облегчением улыбнулся Вахтанг. – К тому же вас захотят проводить оставшиеся соратники. Несколько катеров местных благородных домов всё ещё находятся в воздухе.

– Ещё бы они мне с доставкой судна помогли, – усмехнулся я, но грузин лишь развёл руками, виновато улыбнувшись. – В таком случае жду от вас сопроводительных бумаг. С пленными, надеюсь, мне не придётся возиться? Корабли не в том состоянии, чтобы нести лишний груз, а вам их всё равно допрашивать. Ну, тех, кто выжил.

Я невольно покосился в сторону нестройного ряда тел, которые штурмовая команда выносила с борта захваченного судна. Скажем так, я был очень сильно удивлён, когда понял, что во время сражения нам пришлось убить столько противников. Конечно, все старались брать врага живьём. И уж точно никто из моих не добивал раненых и сдавшихся, но те сражались слишком отчаянно, совершенно не желая попадать в плен.

– Мы позаботимся и о мёртвых, и о живых, – уверенно ответил Вахтанг. – Можете не беспокоиться. Единственный вопрос, вы уверены, что здесь все?

– Нет, конечно, – легко сказал я, и капитан удивлённо уставился на меня. – Пока я удерживал корабль, а ребята его зачищали, кто-то мог сбежать в лес. Больше того, учитывая, что на такое судно мне встретилось меньше десятка одарённых, кто-то из офицерского состава должен был сбежать.

– Одарённых или дарников? – чуть прищурившись, уточнил Гиоргадзе.

– Если подумать, то конструктами вовсе пользовалось четверо, хоть какими-то, – проговорил я, вспоминая подробности сражений. – Да, думаю, что с капитаном судна мы так и не пересеклись.

– В таком случае мы обязаны выставить охранение и прочесать окрестный лес, – сказал товарищу Надзбел и потом снова обратился ко мне: – Прошу прощения, мы обязаны перехватить возможных диверсантов, прошу оставаться на месте, пока не принесут бумаги.

– Главное, чтобы это не затянулось на сутки, – усмехнулся я. И господа офицеры, чуть поклонившись, удалились.

– Строгий, ответь первому, – позвал я, убедившись, что военные отошли на достаточное расстояние.

– На связи, ваше сиятельство, – почти сразу откликнулся Василий.

– Собирайте всех инженеров и тех, кто в состоянии поддерживать работу двигателей на «Безотказном». Мне понадобится пилот… иначе эту кастрюлю с разболтанными гайками не поднять, – сказал я, остро пожалев о том, что сам пилотировать подобные суда не умею. Да что там, никакие не умею. Что-то мне подсказывало, что этот навык в ближайшем будущем может мне очень пригодиться.

– Понял, всё устроим, – ответил Строгонов и отключился.

– Нам тоже идти на «Безотказный»? – уточнил Таран, сидевший со мной на одном канале. – Мы почти закончили, но ещё полчаса надо.

– Нормально, не спешите. Главное, ценного ничего не оставляйте, – ответил я. – Это не солдаты, это бандиты, да и мы, хоть и давали присягу, пока формально не на службе. Что в бою взято – то наше.

– А если мы город захватим – пять дней на разграбление будет? – усмехаясь, поинтересовался Пётр Жеглов.

– Ну, ты уж сильно не наглей, не те времена, – ответил я, удивляясь, откуда у парня такие замашки, и почему он сейчас вспомнил о таком древнем обычае. За то время, пока готовили документы, мы успели перетаскать тела, сдать с рук на руки захваченных пленных и освобождённых рабов.

Кроме сильно повреждённого в бою корабля, нам досталось немало ручного вооружения, довольно нового. И даже пара резонансных доспехов. Но главное – я сумел забрать несколько активных камней. Мыслей, где их можно использовать, пока не было, но запас карман не тянет. Да и алмазы довольно крупные, в крайнем случае их и продать можно, или сдать государству.

– Хмм… – проговорил Погоняйло, вызвавшийся лично управлять захваченным кораблём. Я без проблем запитал приборы, и сейчас капдва разбирался с приборными панелями и отображаемыми повреждениями и тревогами. – Да это корыто не то что взлететь, оно и стоять нормально не может.

– То есть я пытаюсь отбить кусок бесполезного железа? – недовольно спросил я.

– Ну почему бесполезный, – тут же пошёл на попятную Погоняйло. – Если его на металлолом сдать – денег заработать можно. Ну, или разобрать на запчасти. Но при посадке от шасси вообще ничего не осталось. Треть маршевых двигателей вышла из строя, от маневровых осталось две гондолы, и обе на одной стороне.

– Итого, мы можем добраться до порта без посторонней помощи или нет? – уточнил я, понимая, что радужные мечты о появлении у меня второго судна разбиваются о безжалостную реальность.

– Ну… один раз взлететь и, возможно, даже сесть сможем, – не слишком уверенно проговорил капдва. Но затем усмехнулся, тряхнув головой. – Сможем! Это будет великолепное приключение. Но доспех я бы вам далеко отставлять не советовал, а то вдруг придётся на ходу выпрыгивать.

– Я в вас верю, капитан! У вас получится дотащить эту развалюху до порта, а я вам в этом помогу чем смогу, – решился я. – Садитесь, я запитаю корабль.

– Ну… поехали, – пробормотал Погоняйло, пристегнувшись. Стоило ему взяться за штурвал, как противно взвыла сирена. Большая часть экранов замигала красными надписями. Где-то внутри корабля отчётливо прогремел взрыв, но, кажется, система пожаротушения сработала штатно, а затем судно вздрогнуло и начало медленно подниматься в воздух.

Хотя подниматься – слишком громкое слово. Даже подав на оставшиеся турбины максимум доступной мне энергии, я не сумел выдать достаточно мощности, чтобы поднять судно выше сотни метров. Хотя и этой высоты нам вполне хватило бы, чтобы разбиться в лепёшку, в случае если мы перевернёмся или откажет ещё хоть пара движков.

«Безотказный» под управлением Николая и командованием Строгонова шёл чуть впереди нас, в зоне видимости, и я с недовольством понял, что наш кораблик в скоротечном бою тоже потрепало. По крайней мере, один из двигателей искрил, и из него валил чёрный дым, но хоть маневровые оставались целы.

Путь, который даже на машине занял бы не больше пары часов, на повреждённых судах занял почти три, и когда под нами проплывали первые пригороды, солнце уже клонилось к закату. Сопровождающие катера тут же ушли вперёд. К счастью, о нашем появлении уже знали.

– Неопознанный корабль, говорит порт Тбилиси. Вы находитесь в охраняемом воздушном пространстве. Немедленно представьтесь или будете уничтожены, – донеслось до нас сообщение, транслируемое по нескольким каналам одновременно.

– Говорит барон Арылахский, это трофейное судно, пока не получившее код в рамках империи, – представлялся я. – У нас есть сопроводительный лист от капитана пограничной стражи Вахтанга Надзбела. Корабль сильно повреждён. Просим разрешения на посадку в ремонтных доках.

– Посадку в доках не разрешаю. Проследуйте по воздушному коридору до карантинной зоны, – безапелляционно заявил диспетчер.

– Мы там просто рухнем и повредим при этом как покрытие, так и корабль, – заметил я. – Для вашей же пользы вышлите хоть буксиры для нормальной посадки.

– Принято к сведению, буксиры будут через минуту, – ответил диспетчер, отключившись. Обманул, хоть и не сильно. Примерно через пять минут к нам приблизилось шесть точек. Скорость у нас была небольшая, так что магнитные ловушки без проблем зацепили корпус, а потом судно тряхнуло.

– Аккуратней, не голубцы с дерьмом везёте! – возмущённо проговорил Погоняйло, но ответом ему были лишь ругань на грузинском языке да смех. Я забеспокоился, решив, что с таким отношением мы скорее разобьёмся. Но сотрудники порта оказались на удивление компетентны.

Крошечные кораблики с непомерно большими для их размеров маршевыми двигателями спокойно отбуксировали нас на бетонную площадку. Но не бросили, а зависли в воздухе, дожидаясь, пока выехавшие из незаметных с высоты люков манипуляторы подхватят нас, надёжно зафиксировав. Корабль содрогнулся, когда стальные лапы ухватили судно, и стало понятно, что всё, больше мы никуда не полетим.

– Благодарю за посадку, – сказал я, на что мне ответили в том же весело беззаботном духе, но что именно я не смог разобрать из-за многоголосия и помех.