Читать книгу "Памир. Книга 1"

Несколько минут я просто перечислял разные предметы и технологии, а Милослава кивала или мотала головой, всё больше погружаясь в раздумья. Я же выяснял для себя, что есть в этом, новом для меня мире, который был мне предназначен.

За четыре сотни лет мир в корне изменился по отношению к тому, что было в нашем средневековье и к началу двадцатого века. И дело не только в неравномерном и активном развитии некоторых технологий, но и в появившейся магии, которой обладали потомки получивших инъекцию активации связи со стихиями. А затем их ярым наследием стали зоны буйства стихий.

Картинка постепенно складывалась, но проще от этого не становилось.

Я очнулся в новом мире, во всех отношениях. И на рай он совершенно не тянул. Наоборот, разорванный войной на кровоточащие части, где каждая считала правой только себя и готова на применение любого, сколь угодно страшного и мощного оружия. В этом мире магия и технологии смешались, размывая понятия эпох.

Победить трёх бессмертных, правителей величайших империй, возомнивших себя будущими богами и наместниками планеты, дарованной мне по праву крови?

Задачка не из простых.

Но для начала обезопасить себя, ну и свой текущий дом.

А для этого стоит избавиться от бандитов в округе. Нужно найти их логово и зачистить. Учитывая, что бандиты сбежали пешком, далеко они уйти не могли. Значит ли это, что и живут они тоже рядом? Не факт. Но пробовать их отыскать надо.

И хотя мне было страшно себе в этом признаваться, основная причина была даже не кровожадность, а ужас снова превратиться в камень. Стоило мне задержаться на месте, как тело начинало неметь, будто покрываясь толстой гранитной коркой. Душа требовала движения до тех пор, пока есть силы.

Не спать. Не стоять. Идти. А лучше – бежать.

– Оставайся здесь. Возьми винтовку, поднимись на второй этаж и забаррикадируйтесь, на случай если бандиты обойдут селение и атакуют снова. Я попробую их выследить.

– Но господин, что если они вас окружат? Если возьмут вместо мечей кувалды? Я должна пойти с вами!

– Ни в коем случае. Хочешь, чтобы я ещё и на твою защиту отвлекался? – осадил я женщину. – Не спорь, делай. А я пройдусь.

Милослава поджала губы, но молча подчинилась: схватила пневматическую винтовку, перевязь с шариками и почти бегом скрылась в особняке. Я же, подхватив рюкзак с баллонами и автомат, пошёл в направлении, в котором убежали бандиты.

Кровь мерно стучала в висках, глухо, тяжело, словно повторяя: «жив, жив, жив». Первые минуты, пока шёл по дороге и не видел следов, даже пожалел, что не начал преследование сразу, но вскоре увидел красные капли. Всё же сбежавший стрелок, которого я не сумел задавить на пороге, или главарь банды получили ранения.

Идти сразу стало проще. Я двигался не быстро, но неумолимо. Всё больше обращая внимание на детали.

Судя по следам, первые минут двадцать они бежали. Затем вернулись, держась на расстоянии и наблюдая за усадьбой. Возможно, ожидали, что я вновь превращусь в статую, и собирались атаковать снова. Об этом говорили отчётливые следы лёжки на ближайшем холме, с которого открывался отличный вид на посёлок.

Человек пять тут оставалось. Метрах в двухстах от холма обнаружились следы копыт. Вместе с ощипанной травой и продуктами жизнедеятельности. Судя по всему, четверо затем пошли пешком, а пятый ускакал верхом.

– Жаль. Этого я точно не догоню, – пробормотал я, не собираясь отступать, но при этом стараясь ускориться настолько, насколько это возможно.

Люди – существа очень выносливые, но ленивые. Когда нет угрозы, или они её не видят – особенно не шевелятся. Да, я потерял около часа, но и они не сразу выдвинулись к своей базе, реальный разрыв у нас составлял меньше тридцати минут.

Шли налегке, не спеша. Уже через час ровного, упорного бега я начал замечать не только следы в пыли, но и помятые стебли травы рядом с дорогой. Я замедлился и всё равно едва не выскочил прямо на бандитов, которые шли буквально за следующим поворотом.

– Слышал? – нервно оглядываясь, прошептал один из них.

– Ты задолбал уже дёргаться. Двадцатый раз спрашиваешь, – возмутился другой. – Всё нормально, никто нас не преследует.

– В этот раз точно что-то было!

– Ты и в прошлые пять так же говорил, – раздражённо бросили ему.

Но бандит всё равно обернулся, вглядываясь между деревьями. Глаза его начали расширяться, а в следующее мгновение пуля прилетела ровно в центр лба. Стрелять из ружья было куда проще, чем из аркебузы, а скорострельность оказалась на моей стороне. Так что схватка закончилась, не успев начаться.

Пули вылетали с глухим, но явственно различимым хлопком. Тише, чем девятимиллиметровые пистолетные, но не значительно. А убойной силы вполне хватало, чтобы если и не пробить, вмять ржавую кольчугу вместе с одеждой в ткани.

Второй выстрел оборвал жизнь преступника с пневматикой, успевшего нацелиться, и даже выстрелить. Но враг слишком разнервничался, и шарик пролетел мимо меня. Моя же пуля попала ему в горло. Он схватился за рану обеими руками и осел в траву захлёбываясь.

– Стоять! – прогромыхал я.

Меня, естественно, не послушались. Оставшиеся бандиты ломанулись сквозь лес, отстреливаясь на ходу. Пару раз в меня даже попали. Но я почти не почувствовал этих прилётов. Так, что-то шмякнулось о каменную кожу. Зато стрельбе по движущимся мишеням меня обучили накрепко, и результат схватки был предрешён.

– Нет! Не подходи! Не подходи! – истерично орал раненный, которого я специально подстрелил в правое плечо, выводя из боя.

– Хочешь жить? – спросил я, отпуская магические потоки и улыбаясь окаменевшим лицом. Наверное, получилось особенно жутко, ведь он отчаянно закивал. Чтобы говорить отчётливо, пришлось сконцентрироваться и подавить заклятье сильнее. – Хорошо. Проводишь до вашего логова. И иди на все четыре стороны.

Глава 3

Когда говорят «бандитское логово», что представляют в первую очередь? Заброшенная избушка лесника, несколько землянок, спрятанных под корнями векового дуба, делянка, сваленная из полуобработанных брёвен.

На самом деле бандиты тоже люди, чаще всего просто недостаточно умные, чтобы выживать честным трудом. Ну или отчаявшиеся, обездоленные и те, кому просто не повезло. В жизни такое бывает.

И, как все люди, предпочитают лиходеи жить в нормальных домах, спать в мягких кроватях и есть за столом, а не у костра. Тискать тёплую и довольную бабу, некоторые предпочитают ревущих, но большинство – нормальные.

Так что я не особенно удивился, когда выживший бандит начал рассказывать, что они вовсе не бандиты и душегубы, а просто отчаявшиеся крестьяне, бывшие дружинники и охотники, которые и не хотели кровопролития.

– Боярин, не губи, неурожай у нас, деток кормить нечем, вот и подбил нас лыцарь на дело лихое, – пытался оправдываться обезоруженный мужик, пока я подпинывал его по дороге. – Мы ж не собирались никого убивать. Только припугнуть…

– Главный кто? – спросил я, разминая горло.

– Лыцарь был, – оглянувшись на меня, испуганно ответил бандит.

– Ещё раз соврёшь, останешься без руки.

– Рысак! Рысак-то! – вскрикнул бандит, почувствовав на плече мою тяжёлую ладонь. – Он главным был. Его и рыцарь слушался!

– Не голоси, – поморщился я. – Что за Рысак?

– Так это. Главарь был, – сбивчиво ответил преступник.

– Кто. Откуда. Под кем ходил? – словно маленькому задавал я наводящие вопросы, и непременно получал один и тот же ответ «не знаю». Что меня, безусловно, раздражало, но не до такой степени, чтобы прибить полудурка. – И что? Ты пошёл за непонятно кем?

– Так, у него лыцарь был! – удивлённо оглянулся на меня мужик. – Как такого не послушать? Не магик, право слово, но цельный лыцарь! И он ему приказывал. Кто ж с таким спорить станет? Вот мы и…

– Хм, – не удержался я, но говорить тут особо было не о чем. Мужик был не слишком умный, вместе с товарищами пошёл за тем, кто пообещал быстрый и лёгкий заработок, пусть даже чужой кровью. – Ты откуда?

– Из Песковки, – тут же ответил бандит, а потом отшатнулся. – Остальные ни при чём! Христом богом молю, не трожьте их, боярин! Там детки малые!

– Доведёшь до логова, где укрылся этот Рысак, больше никого не трону, – длинное предложение далось мне с трудом, и последние слова прозвучали низко и глухо, будто доносились из могилы, отчего бандит резко побледнел и покрылся испариной. – Веди.

– Конечно. Как скажете, господин, – мгновенно ответил он и зашагал ещё быстрее.

Следующие час или даже больше мы шли молча. И я с удовольствием отмечал, что с каждой минутой двигаться и дышать становилось легче. Шаг мягче, даже следы уже не такие глубокие. Это вселяло надежду на то, что вскоре я смогу полностью вернуть свою человеческую форму.

Конечно, каменная форма тоже даёт многое: защита от пуль, невероятная сила и пробивная мощь. Мять шлемы, вместе с черепами, пальцами – очень удобно. Но я с радостью откажусь от этих плюсов, если мне не нужно будет каждую секунду поддерживать контроль только для того, чтобы дышать.

Увы, пока что стоило лишь немного отвлечься, и кожа покрывалась толстой каменной бронёй, мышцы и кости теряли чувствительность, а кисти рук и вовсе превращались в кувалды. Магия…

Сколько лет меня учили теории? Сколько пытались привить единство с какой-то стихией. И вот теперь можно с уверенностью сказать – с камнем я сроднился на двести процентов. И тут у меня к госпоже Удаче большие вопросы. Четыре сотни лет в виде статуи – это мне так повезло? А предательство? Или это расплата за то, что я родился двести пятьдесят шестым принцем империи, в которую входят сотни миров? Если всё это были минусы, то значит ли это, что впереди у меня светлая сторона?

Я так задумался, что даже не сразу заметил проглядывающий через редкий лесок форт. Толстые земляные стены, укреплённые камнем. Почему земляные? Не знаю, я просто чувствовал. А вот людей на вышках, патрульных и прочих – видел. И они нас, к сожалению, тоже.

– Это Песковка? – одёрнув бандита, спросил я, но тот вместо этого заголосил.

– Спасите! Спасите, люди добрые! – во всю глотку орал он, вырываясь так, что одежда трещала. Я не успел перехватиться, и бандит, упав на колени, скинул с себя куртку и броню и, голый по пояс, помчался в сторону форта.

Но мне его жизнь была уже безразлична: в открытых воротах в этот момент как раз появился тот самый барчук, который возглавлял нападение на имение Гаврасовых. Он меня тоже увидел, глаза его в ужасе округлились, парень тут же бросился к лошади и, вскочив в седло, пришпорил её.

Я тоже медлить не стал. Приклад к плечу, вдохнуть, задержать и плавно нажать на спуск. Свинцовый шарик пролетел около двухсот метров и клюнул главаря в плечо. Недовольно цыкнув, я выстрелил ещё раз. Отсутствие нормального прицела и чужое, непристрелянное оружие давали о себе знать, но и второе попадание вошло в грудную мишень, свалив боярина с лошади.

Третьего мне сделать не дали. Ворота с грохотом захлопнулись, и сбежавший от меня бандит замолотил кулаками по створкам.

– Пустите! Пустите бога ради! А-а-а! – голосил он, заливаясь горючими слезами. – Он же меня убьёт! Пустите!

– Заткнись! – гаркнул сверху мужчина в красном кафтане, накинутом на начищенную до блеска броню. В шлеме, но с поднятым забралом. Крепкий, бородатый, с кривым шрамом на щеке. – А ты стой! Кто таков?!

Я даже завис на мгновение. А в самом деле – кто? Двести пятьдесят шестой? Памир?

– Защитник бояр Гаврасовых. С кем имею честь? – ответил я, смело выходя на середину дороги.

– Боярин Влад Сокольников, сотник графа Александра Вяземского, – с небольшой заминкой ответил сотник. – Чего тебе надо?

– Сегодня на Гаврасовых напала банда, перебила несколько крестьян, пыталась снасильничать боярынь, – сказал я, ткнув пальцем в рыдающего преступника. – Этот участвовал, как и тот щёголь, которого я с седла сбил. Так что прошу не препятствовать правосудию и не укрывать бандита.

– Что тут правосудие решать не тебе, изверг, – резко ответил Сокольников. – Лишь суд решит их судьбу. Пока же передо мной обезумевший убийца, которого извратила стихия. Мы с вами, тварями, по несколько раз в год бьёмся, и тебе нас не запугать! А бояре Гаврасовы за то, что чудище приютили, перед графом ещё ответят!

– Как ты меня назвал? – медленно, подняв бровь, переспросил я.

– Что, понравилось? Изверг! Мутант магический! Порченый! – хохоча, начал перечислять сотник. – Рожу свою давно видел в зеркале?

– Рожу… ладно… – хмыкнул я и постарался максимально взять под контроль стихию камня. Кожа очистилась, хоть и оставалась серой, под опавшей каменной бронёй оказался бессменный мой парадный костюм принца, с золотыми узорами, в котором я попал в этот мир. И чем больше я менялся, тем в большем ужасе бился в ворота бандит.

– Магик! Магик пришёл! – прокатилось по рядам стражи.

– Так лучше? – улыбнувшись, спросил я и развёл руками, чтобы меня могли со всех сторон рассмотреть. – Так что, сотник, отдашь мне преступника, который напал на боярыню Милославу? Или мне в ворота постучать?

– Чего? – ошалело проговорил сотник, и тогда я просто подошёл к воротам, отпустил окаменение и стукнул в ворота кулаком, да так, что соседние башенки покачнулись. – А ну, стой! Я тебе постучу!

– От-дай-бан-ди-та, – громко, с расстановкой, приговаривал я, на каждом слоге ударяя в ворота.

– Кончай дурить, магик! Отдам, коли виновен он, слово даю! – закричал сотник, цепляясь за край трясущейся стены, чтобы не упасть.

– Ну вот. Так бы сразу, – улыбнулся я. – Открывайте.

– Открыть ворота! – выкрикнул Сокольников. Но тяжёлые дубовые дверцы и не подумали расходиться в сторону, пришлось вопросительно посмотреть на местного начальника. – Пошевеливайтесь, лодыри! К нам господин магик пожаловал.

– Слушаемся! – донеслось с разных сторон, и через минуту ворота, заскрипев и осыпая щепой, отползли в стороны. Только для того, чтобы я увидел на противоположном краю форта улепётывающего главаря бандитов. Да не одного, а с целой свитой, прикрывающей его тяжёлыми щитами на спинах. Все на лошадях, ещё и с запасными, да вьючными.

– Ты понимаешь, что помешал правосудию? – спокойно, но глядя прямо в глаза, спросил я сотника.

– Прощения просим, за задержку. Ну так вон же он, берите… – с едкой ухмылкой проговорил Сокольников. – А коли что не по нраву вам, так не серчайте, его светлость враз в этой беде разберётся и всё решит.

– А скажи-ка, любезный, если я тебя в камень превращу. Ну, со злости. С этим тоже граф твой разбираться будет? – внимательно посмотрел я на сотника, и тот быстро потерял весь свой румянец. – Ты ведь знаешь, кто это был, по глазам вижу.

– Нападение на государева человека карается смертью! – покрывшись бурыми пятнами, но не отступив, сказал начальник форта. Видно было, что ему страшно, чуть ли не до смерти, но службу он свою и верность держал.

– Ну что же. Мне говорили, что эти земли полны разбойников и налётчиков. Но не думал я, что граф Вяземский к этому какое-то отношение имеет.

– За поклёп на его светлость даже магику спины не сберечь. Как до него слова ваши дойдут – вмиг своё получите, – храбрясь, ответил сотник.

– А это хорошо. Передай ему мои слова, – голос вновь сел, но я не собирался заканчивать. – Граф Вяземский не в состоянии службу, порученную ему государем, исполнять. Людишки его распоясались, по дорогам бандиты шастают. Законы не исполняются. А раз так, то какой же он граф? Передашь?

– Видит бог, до последнего слова, – сглотнув ком в горле, ответил сотник.

– Молодец, – улыбнулся я и направился к лестнице, ведущей на стену. Понадобилось несколько секунд, чтобы взять силу под контроль, но в результате я сумел взбежать наверх. Один из стражников попытался преградить мне путь и ткнуть в рёбра мечом, но я лишь отмахнулся, скинув его со стены и быстро превращаясь в гранитную статую.

– Стой! Ты что удумал? – сотник попробовал сопротивляться, но его кинжал лишь вышиб искры из каменной кожи. – Нападение…

– А я не нападаю. Я спрашиваю, – положив ему руку на плечо и чуть сжав, улыбнулся я. – Кто этот мерзавец, что напал на Гаврасовых?

– Не знаю! – выкрикнул он, и я надавил ещё, отчего металлический наплечник со скрипом смялся. Потом ещё капельку, защемляя живые ткани, и сотник взвыл.

– Войцех это! – неожиданно выкрикнул один из стражников. – Боярина Казимежа Клусинского сын.

– Молчи, дурак! – сквозь зубы рявкнул сотник.

– О, спасибочки. Ты своего начальника сейчас спас от того, чтобы в камень обратиться. И чем этот боярин занимается? Где его искать?

– Так, тысячник он, младший воевода графа… – даже чуть растерянно ответил стражник, переводя взгляд с меня на сотника.

– О как. Значит, выходит, что не повезло мне, – хмыкнул я и отпустил Сокольникова. – Ну, может, это и к лучшему, поводов познакомиться с графом всё больше. Значит так, Влад, ты о произошедшем начальству доложи. Всё чин по чину.

– Даже не сомневайся… магик, – держась за плечо, ответил тот.

– И про разбойников. И про нападение на бояр. И про то, что мне вмешаться пришлось. Понял? А если что не так доложишь, так не волнуйся, я потом свою точку зрения точно выскажу, – улыбнулся я, и из-за каменной маски вышла улыбка по-настоящему жуткой. – Ну а если так случится, что на наши обозы нападут или, не дай боги, на имение Гаврасовых, не серчай. С тебя и твоих людей спрашивать приду.

– Спрашивалка у тебя не отросла! – вскинув подбородок и изображая боевой дух, возмутился сотник.

– Да ну? – в этот раз стоило мне шагнуть к вояке, как он не выдержал и отступил на шаг, но споткнулся на пороге башни и сел на задницу. – Думаю, ты и себе и людям своим сейчас всё сказал. В принципе, я и сам всех убить могу. Благо из тех двадцати, что на поместье напало, лишь двое живы: сбежавший трус и вот этот придурок полуголый. Вам его оставляю, развлекайтесь, расспрашивайте, что и как было. А я потом проверю.

– Я отвечаю не перед тобой, тварь! – зло бросил сотник.

Я лишь улыбнулся и, помахав ему рукой, спрыгнул со стены.

И это, блин, было большой ошибкой. И высота не такая значительная, и внизу не каменная мостовая, а просто земля, но как-то я забыл о ломкости камня и о собственном весе, который составлял больше тонны. Что-то хрустнуло. Треснуло. И я едва не взвыл.

Нога буквально треснула вдоль голени, и мне стоило гигантских усилий удержаться на одном месте, не свалившись, и тщательно совместить все куски. Стражники что-то говорили, но мне было не до них. Задержав дыхание, я взял под контроль магию окаменения и медленно её снял. Выдохнул, только когда нога оказалась целой.

– Что, магик, не всесильный? – ехидно смеялся со стены сотник.

– Точно, – улыбнулся я. – Хорошо себе об этом напоминать. Ну и вам заодно.

С этими словами я чуть уменьшил контроль и, убедившись, что трещина исчезла, направился к дороге. Под нервные смешки стражников и сотника миновал ворота и походя задел башенку плечом. Эффект был соответствующий, часть стены чуть не обвалилась, испуганные стражники закричали, махая руками, я же, не обращая на них больше никакого внимания, направился обратно в имение Милославы.

Зная, что дорога между сёлами одна и никуда не сворачивает, я легко добрался до места, где оставил тела бандитов, спокойно их обобрал и двинулся дальше, уже гружёный по самое не балуйся. Будь я обычным человеком, столько бы не утащил, но сейчас меня это совсем не радовало.

Как-то я забыл о том, что камень, даже такой, как гранит, может быть очень хрупким. Главное – знать, как и чем бить. Выдержу ли я свинцовую пулю? Несомненно, уже проверяли. Как и стрелу из арбалета. А вот стальную, на той же мощности, что давали баллоны? Вопрос. А если это будет кирка или кувалда, килограмма три? А если пушечное ядро? Ведь у них есть паровые автомобили, значит, и паровые пушки могут быть.

После обдумывания этих мыслей спеси и самоуверенности у меня существенно поубавилось. Каменная форма – это очень сильно, можно даже сказать, ультимативно против пехоты и стрелков с пневматикой. А вот против подготовленного отряда, даже без пушек, просто если они будут точно знать, что им противостоит…

А значит, нельзя надеяться только на эту способность. Нужно использовать и оружие, и доспехи, комбинировать их с полученными во время обучения знаниями.

Главное же – попытаться понять, могу ли я углубить использование магии? Что я вообще могу сделать с её помощью?

Нострадамус, выступающий моим наставником на протяжении десятилетия, утверждал, что магия и физика существуют параллельно. Это как разные измерения, которые изначально не предназначены для того, чтобы пересекаться.

Магия – это хаос, ломающий правила физики.

Но жизнь тоже хаос. Без изменчивости невозможно движение. Невозможна сама жизнь. Так что в мирах, где есть магия, воздействие хаоса просто сильнее. Где-то чуть-чуть, самую капельку. Где-то до такой степени, что существование упорядоченной жизни нереальным.

Стихийные планы как раз и различались по такому влиянию. План земли и камня – минимально. Теоретически в нём люди могли жить без всяких проблем. План воды погружался в хаос чуть дальше, со всеми вытекающими последствиями. Рыбы там, может, и могли бы выжить. И сильные маги. Обычные люди – только внутри подготовленного пространства, вроде субмарин. И то – недолго.

План воздуха был преддверием хаоса: в нём существовали ещё какие-то существа, но в крайне малом количестве. Выжить там могли лишь маги с полным сродством с этой стихией. Они и людьми-то быть переставали.

Ну и, наконец, план огня. Тут без вариантов, изменчивое пламя не допускало появления сколько-нибудь упорядоченных существ. Элементали огня рождались и умирали каждую секунду, и лишь энергетические сущности могли бесконечно подпитываться в этом хаосе.

Так что можно сказать со стихией мне повезло. Как и со сродством с ней.

Приземлённая, простая и понятная. По сути своей, это не более чем незначительное преобразование, которое нужно не только контролировать, но и направлять. Остаётся вопрос: почему я выжил? Нет, понятно, что именно так должен был сработать проклятый амулет, оставить мою душу заключённой в каменной статуе. Но всё же… И, кстати, где сам амулет? Когда я очнулся, в руке его не было.

Впрочем, не принципиально. Нужно подробно вспомнить лекции Нострадамуса, в идеале записать их для анализа, и вывести все формы, что я могу использовать в бою.

Самое очевидное – использование не окаменения, по сути превращения в каменного элементаля, а отдельно каменной кожи в виде брони и отдельно каменных кулаков по необходимости. Да, пробивная сила уменьшится, как и сила в целом, но тогда я не лишусь руки или ноги.

С другой стороны, если пробьют каменную кожу, и кувалда влетит в мою обычную, легче от этого не станет. Надевать доспех? Вполне логично, благо один рыцарь без шлема у меня как раз есть.

В этих рассуждениях добрался до особняка, где разгорался какой-то скандал. А выйдя к парку, услышал перебранку.

– …нормально же жили, чего вам от нас надо?! – возмущённо спрашивала какая-то женщина в запачканном переднике поверх простого платья.

– Мы все жили лишь для того, чтобы наш господин и повелитель, страстотерпец, утерянный святой, очнулся от вечного сна и повёл нас за собой, – горячо говорила Милослава. – Веками мы собирали последователей нашей истинной веры!

– Да-да. Коли вы в это верить хотите, так верьте, барыня, – ответил ей другой голос. – А мы сюда пришили, чтобы налоги не платить, да подальше от столичных сумасбродств быть.

– Верно! Дальше от господаря, ближе к земле и богу! – подтвердила крестьянка. – А что до святого, так, где он? Убёг от вас и веры…

– Вообще, я здесь, – сказал я, входя в круг огня и с глухим стуком сбрасывая добычу. Селяне с удивлением заозирались, я же шагнул ближе к огню и демонстративно сменил форму, после чего они разом отшатнулись. – Но насильно мил не будешь. Если вам чужда вера, живите как жили.

– Но господин… – попробовала возразить Милослава.

– Не нужно, – мягко, но твёрдо остановил я женщину. – Мне не нужны последователи, которых тащат насильно. Тем более не нужны приближённые, которые в меня не верят. Оставайтесь на этой земле, платите налоги боярыне или вовсе отправляйтесь на все четыре стороны. Ангельскому воинству не нужны праздные и убогие.

– Лишь истинно верующие, страждущие и алчущие истины достойны войти в рай! – тут же горячо поддержала меня боярыня, чем, впрочем, баллов не добавила.

– А теперь идите. Идите и думайте, – коротко приказал я.

Народ поспешно начал расходиться. В процессе я услышал несколько особенно громких шепотков:

– Магик! Со своим-то магиком житьё совсем другое будет…

– Лжепророк это, истинно тебе говорю! Надо его игумену Царскому сдать!

– Игумен далеко, а этот близко…

– А что, если он и в самом деле святой? Он же статуей всю дорогу был…

– Милка-то ведьма, правду бабка моя говорила, боярыню погубила, мужа в могилу свела, теперь вон со статуей баловать будет…

Но ушли не все, человек пять осталось.

– Господин, куда бы вы ни пошли, что бы ни задумали, я всегда буду рядом с вами,– горячо проговорила Милослава, подойдя вплотную и едва не наваливаясь на меня своей огромной грудью. – Я самая верная ваша жрица и слуга. Прикажите – и я исполню всё что угодно!

– Это хорошо, потому что день был долгий, и я собираюсь поспать, – сказал я, прекрасно понимая, на что она намекает.

– Моя спальня в полном вашем распоряжении.

– Она на втором этаже? На третьем? – уточнил я, и, получив кивок, с трудом сдержал вздох. Если я обращусь в камень, на верхнем этаже особняка, то вряд ли старые деревянные полы выдержат две тонны. – Нет. Не пойдёт. Мне нужно быть поближе к земле, которая меня благословила. Распорядись, чтобы постелили на первом.

– И распоряжусь, и сама займусь немедля, – ответила боярыня и, позвав с собой девушек и женщин, отправилась в особняк. Повернувшись к нему, я успел заметить отпрянувшую от окна падчерицу Софью.

В голову лезли сотни мыслей, но я решил отложить их на завтра – утро вечера и вправду мудренее. Усталости не было: казалось, я отоспался на четыреста лет вперёд, но понимание, что организму – живому, здоровому – нужен отдых, не отпускало.

Как и страх, что я вновь обращусь в статую, если потеряю контроль. А потому, с открытыми глазами лежал на мягкой перине, постеленной прямо на полу в зале. И когда раздались мягкие шаги, даже не удивился.

– Вы не спите, господин? – жарко прошептала Милослава.

Она была облачена в полупрозрачную ночную рубашку, едва скрывающую её молодую, чуть полноватую фигуру. Но шикарные бёдра и огромная грудь легко перевешивали эти мелкие недостатки. Тем более что она и в самом деле жаждала этой близости, страстно желая её, словно причастия.

– Тебе будет холодно, со мной.

– Я не раз спала у ваших ног, – тут же ответила боярыня, – пытаясь согреть вас своим телом.

Посмотрев на неё, я невольно почувствовал, как сердце начало стучать чуть чаще. И это, чёрт побери, было отличным сигналом! Если нужно переспать с шикарной женщиной, чтобы вновь почувствовать себя живым, – я только за!

– Думаю, сегодня тебе это удастся, – улыбнулся я.

И только ждавшая разрешения Милослава стянула с себя ночнушку, чтобы затем скрыться под одеялом с головой. А через несколько секунд опускающихся поцелуев, внизу стало горячо и влажно…

Много ли нужно юноше, веками державшему воздержание, чтобы достигнуть пика? Ну, как выяснилось из-за некоторой заторможенности организма и сродства с камнем – немало. Часа три я её мучил во всех известных мне позах, заставляя содрогаться от оргазмов раз за разом. Так что после она просто отключилась, тяжело дыша и прижимаясь ко мне.

Зато и я в самом деле почувствовал себя живее всех живых. Даже устал немного. И стоило Милославе засопеть, я и сам не заметил, как провалился в сон.

– С прибытием императора! Хур-ра! Хур-ра! Хур-ра! – раздались многоголосые крики, и я с удивлением понял, что в низине стоит целая армия. А встречал нас, никто иной, как Командующий, совсем молодой парнишка, лет пятнадцати, со стальным взглядом.

Рядом с ним стояли папа римский Интриган, Реформатор, Изобретатель, Мореплаватель и многие другие. Вот только смотрели они не на меня.

– Ваше императорское величество, добро пожаловать, – все как один поклонились молодые и старики Стратегу. – У нас всё готово.

– Какого черта происходит? – ошарашенно спросил юноша, стоящий рядом. – Бунт? Вы же понимаете, что не проживёте и года?

Между нами и бронёй уже стояли воины с обнажёнными мечами, а со стен на нас смотрели десятки взведённых арбалетов и аркебуз. Мне в шею и спину упиралось, по крайней мере, три лезвия. А количество смотрящих на меня стволов и сосчитать сложно.

– Это вы не понимаете, принц, – мазнув по юноше безразличным взглядом, сказал Стратег. – Впрочем, какой вы принц. Бездарность, не заслужившая никаких почестей и славы. Не добившись никаких выдающихся успехов, вы сами обрекли себя на такую судьбу.

– Не трожьте принца! – произнёс Химик, но в следующий миг у него из груди вырвался окровавленный наконечник копья. Химик схватился за него, выпучив глаза, попытался слезть, но ничего не вышло.

– У нас был уговор! Европу вам, Азию нам! – вскрикнул Объединитель, когда его обступили, но силы были слишком не равны, и спустя всего несколько секунд он уже стоял окровавленный, утыканный стрелами. Последний удар Цезарь нанёс лично, срубив сопернику по военным играм голову.

– Нам очень жаль, – с кряхтением произнёс Интриган. – Но вы и вправду сами виноваты. Мы не для того жертвовали годами жизни, чтобы просто умереть.

– И что теперь, собираетесь меня убить?

– О нет, ты не отделаешься так просто, – улыбнулся Цезарь. – Твой отец и вправду может подумать что-то нехорошее. Так что ты будешь жить. Вечно. Если это можно назвать жизнью.

В ладони Стратега что-то сверкнуло, и юноша начал покрываться каменной коркой. В последний миг он сумел порвать цепочку на груди, сорвав амулет, но прежде чем отбросил его, обратился в камень целиком.

– Возможно, борьба до последнего была его выдающейся силой? – пробормотал Алхимик, внимательно разглядывая юношу, чьё тело быстро покрывалось каменной коркой, превращая в гранитную статую, и алхимик потерял к нему интерес. – Всё в силе?

– Естественно, – с достоинством ответил Цезарь. – Вы получите часть пилюль и сможете удалиться. Поднебесная, как бы она ни называлась, должна оставаться нейтральной и заниматься исключительно созданием пилюль.

– Как только мы определим их состав, – поклонился Алхимик.

– Мои доспехи? – мрачно проговорил Тактик. – Мы заберём их.

– Сэкономленных на вас пилюль вполне хватит остальным на пятьдесят лет, – покачал головой Интриган. – Выбирайте сами.

– Конечно, мы выбираем жизнь, – улыбнулся Алхимик, остановив соратника. – Надеемся на плодотворное и длительное сотрудничество.