Читать книгу "Граф Суворов. Книга 15"

– Так уж вышло, что я непосредственно принимал в этом участие, – ответил я, пожав плечами. – Хоть и не всегда я был тем, кто ставит точку.

– Забавно… забавно, – покачав головой, проговорил император, а затем, отвернулся и замолчал на несколько секунд. Я хотел было возразить, когда он хмыкнул и подошёл к трону. – Хочешь знать, что происходило на самом деле до твоего вмешательства? Возможно, тебе будет небезынтересно, какой дворец ты поломал, таская из него материалы для строительства своего сарайчика?

– Время у нас есть, так что я никуда не тороплюсь, – ответил я, откинувшись на спинку кресла.

– Время есть… собираешь войска? Впрочем, это неважно. Если понадобится, вы все будете мертвы в течение пары секунд, – отмахнулся Борис, садясь напротив. – С чего бы начать, чтобы ты понял… Наверное, стоит сказать, что многонациональный российский народ неоднороден, но скован общими принципами, которые формировались тысячу лет. Как минимум пятьсот.

– С Петра Великого? – уточнил я.

– С чего вдруг? Нет, с его троюродного прадеда, Ивана Васильевича, прозванного также Грозным, – ответил Борис. – Именно он начал формировать единое государство, низводить всех своих родственников до статуса вассалов, лишая прав на престолонаследие, и вводить новые законы. Несмотря на очевидные проблемы, умер он, имея двух наследников, пусть и слабых здоровьем… впрочем, это неважно. С этого времени Русь была единым государством, а не разрозненными уделами или княжествами, как большая часть стран Европы.

– Возможно, ты не в курсе, но та же священная римская империя имеет в составе больше сотни герцогств, баронств и личных имений. Польша была порезана как овощной пирог, на мелкие куски, в каждом из которых были свои магнаты и шляхи, имевшие право выбирать себе короля… – проговорил в задумчивости Борис, и я понял, что его и в самом деле волнует эта тема. – Именно поэтому они раз за разом проигрывали России. Даже объединившись, они были лишь кусками, а мы – целым. Но по этой же причине мы не в состоянии долго находится в мире.

– Свободолюбивый дух мешает? – хмыкнул я.

– Если очень грубо, то можно и так сказать. Они тянули одеяло на себя… ну и дотянули. Вначале до Первой мировой, а затем и до развала империй, – ответил Борис. – Однако, как ни удивительно, но они нашли выход из подобного положения. Британцы, я имею в виду. Они освободили своих вассалов, сделав их частью федерации. Законно избранные президенты, принимая присягу, приносят клятву королю Великобритании, а жители даже не задумываются, чем им это грозит.

– И ты хотел сделать так же? – спросил я. Слова императора заставляли задуматься, не укладываясь в голове.

– Хотел? Я делал также. На протяжении десятилетий они хотели, чтобы Россия ослабла, чтобы ресурсы нашей империи стали общими, и для них не стало бы большой ценой вхождение в федерацию, особенно если бы они чувствовали себя победителями, – взглянув на меня в упор, ответил Борис. – Двенадцать стран со своими королями, президентами, регентами, канцлерами и первыми министрами, объединились бы в одну империю, омываемую с трёх сторон океанами.

– А немцев с французами кто-нибудь спрашивал? – уточнил я.

– У нас отличные отношения с Елизаветой, так что брак не стал бы неожиданностью, – пожал плечами Борис. – Что же до французов – это их проблемы, что они порубили головы своим королям и устроили пять революций.

– И тебя не смущало бы даже то, что общество Тесла пустило бы руки по плечи в закрома нашей страны? – не веря, спросил я.

– Два из шести членов общества были бы правителями одной империи с сильнейшим флотом и армией. Ты думаешь, кто-то сумел бы сказать что-то против? – подняв бровь, язвительно поинтересовался Борис.

– Остальные четверо вполне могли, – пожал я плечами.

– Стоило империи появиться, как Япония пошла бы на попятные, удовлетворившись Кореей и частью Китая, – отмахнулся Борис. – Голосов стало бы поровну, а после того как Япония стала бы нейтральной, Индия, наконец, сумела бы выйти из протектората Британии, и, скорее всего, голосовала бы против прежнего сюзерена…

– Как жаль, что все эти светлые планы никогда бы не состоялись, – усмехнувшись, ответил я. – Ведь стоило империи распасться, никто не стал бы ждать, пока она объединиться. Скорее, растащили бы по кускам.

– Чтобы подобного не произошло, и были договорённости как внутри общества, так и вне его… именно для этого я долгое время оставался вне центрального совета общества, контролируя отношения внутри него, – ответил Борис. – И силы, конечно же.

– А что насчёт Ордена Асклепия? Пытавшихся совершить государственный переворот боярах? Вражды Морозовых между собой, в конце концов? – спросил я. – Или братоубийственная война и бесплодие среди одарённых империи – это просто небольшое недоразумение?

– Это необходимая жертва для столетий мира. Во время Первой мировой людей погибло куда больше, – возразил Борис.

– Нет, с учётом Польской зоны – уже нет, – сухо ответил я. – Миллионы…

– Необходимая жертва, – повторил бывший император. – Та же, на которую пошла твоя мать, чтобы вытащить тебя из комы. Та же, ради которой я отказался от престола, чтобы вернуться в объединённое государство и обеспечить мир и процветание.

– Отказался? Что-то незаметно.

Борис сжал кулаки, и по залу прошла волна диссонанса, не оказавшая на меня никакого воздействия.

– Да уж… – хмыкнул Борис, справившись с эмоциями. – Чужак в теле щенка, не понимающий ни черта в геополитике, поучает меня, как управлять государством. Хотя добился лишь того, что оно уменьшилось на три западных губернии.

– К сожалению, в этом моё участие минимально, – ответил я. – Но я с удовольствием расправлюсь с тем, кто ответственен за эту катастрофу.

– У тебя есть такой шанс, – проговорил Борис.

– Если речь о том, чтобы отказаться от престола и бросить на самотёк своих людей и страну – можешь даже не говорить, неинтересно, – усмехнулся я. – Я уже видел, к чему приводят ваши планы.

– Пока мы с Елизаветой сдерживаем остальных членов общества от вторжения, но напряжение и недовольство таким решением нарастает, – с нажимом проговорил Борис. – Особенно после твоих нападений на концентрационные лагеря, в которых содержались искажённые. И не надо делать вид, что ты тут совершенно ни при чём. Среди правителей идиотов нет.

– Только циничные уроды, для которых жизнь сотен тысяч ничего не стоит, – ответил я. – Не нужно втягивать меня в свои интриги и проблемы.

– Это не мои интриги, и уж тем более не мои проблемы, – проговорил Борис, а затем, отклонившись на спинку трона, усмехнулся. – Они уже стали твоими. А когда я встану с этого неудобного стула, навалятся с полной силой. И выбор у тебя простой: либо я уйду отсюда твоим союзником и покровителем, либо незнакомцем, который не пошевелит ради тебя и пальцем.

Глава 7

– Главное я услышал – ты опять уходишь, собираясь оставить страну и престол, – проговорил я. – Опять…

– Можно подумать, ты добиваешься не именно этого, – усмехнулся Борис. – Вопрос: чем ты готов пожертвовать ради своей цели?

– Так, ты всё равно уйдёшь, так или иначе, – пожав плечами, ответил я. – Зачем мне ради этого что-то делать? Наоборот, ради этого я готов кое-что не делать, например, оставить тебя в покое.

– Кажется, ты не улавливаешь мысль, – нахмурился бывший император.

– О, нет. Я всё прекрасно понял, – ответил я, загибая пальцы. – Хороший вариант – ты уходишь и больше не вмешиваешься в политику империи. Плохой вариант – ты уходишь и… всё равно не вмешиваешься в политику империи, потому что я тебе не позволю. Или это первый плохой, а второй хороший?

– И кому я пытался донести мысли? Явно же ты не обучаем… – покачал головой Борис. – Хорошо, скажу прямым текстом: сделаешь как нужно, и на твоей стороне будет три члена совета Тесла из шести. Любое решение против России окажется недействительным. Правда, и нам это дополнительных шансов не даст, но обеспечит нейтралитет общества.

– Если это требует моего отречения от престола – неинтересно, – ответил я. – Мы слишком долго страдали и сражались, чтобы я бросил своих людей, нарушил данное тысячам подданных слово и отправился в неизвестность. Меня это не устраивает.

– Значит, между интересами империи и своими шкурными желаниями ты выбираешь себя? И почему я не удивлён, – с едкой насмешкой проговорил Борис.

– Нет, – спокойно ответил я. – Это значит, что я не собираюсь идти на поводу у существа, которое хотело разрушить родную для меня страну только ради того, чтобы увеличить свои владения.

– Мир и безопасность на сотни лет – вот ради чего было всё задумано! – возразил Борис. – При чём тут территория?

– При том, что я не верю ни единому твоему слову, – ответил я. – Пока всё, чему я оказался свидетелем, говорит только об одном: ты жаждешь власти, даже ценой миллионов жизней.

– Я готов отказаться от престола Российской империи, а ты говоришь мне о жажде власти? – подняв бровь, произнёс Борис. – Где твоя логика, чужак?

– Готовность отказаться от престола и вернуть все регалии власти для коронации – это уже хорошая тема для разговора. Но сделать это придётся в любом случае, – ответил я. – Империи нужен император, и сейчас на такую роль подхожу лишь я.

– Или я, – ответил Борис. – Что бы ты ни говорил, у меня достаточно сил и средств, чтобы вернуться на престол. Вот только это никогда не было моей целью. Иначе я бы никуда не уходил. Но если придётся, я готов на такую жертву.

– И мы опять возвращаемся к хождению по кругу… – вздохнул я. – Камеру включить? Могу даже речь на возвращение написать, несколько вариантов.

– Ты… – Борис на долю секунды сжал кулаки, но затем расслабился. – Мои советники предупреждали о возможной диверсии, что ты готов развязать войну, лишь бы оставить трон за собой, объявить меня тварью диссонанса, меняющей облик.

– Про смену облика я ничего не говорил, хотя и не отбрасываю такого варианта. А в том, что передо мной тварь диссонанса, не приходится сомневаться, – ответил я, махнув в его сторону ладонью. – Именно от них я и защищаю империю и её граждан всё это время. Как умею, естественно. И судя по закрытию Тунгусской зоны, я в этом лучше всех.

– И об этом они тоже говорили, – хмыкнул Борис.

– О том, что я хорош? – усмехнувшись, уточнил я.

– Нет, о том, что твоё самомнение не имеет никаких разумных пределов, – вернул мне улыбку Борис. – Пусть даже ты единственный человек на земле, который в состоянии закрывать аномалии, хоть я в этом и сомневаюсь, твоей судьбы это не изменит.

– Моя судьба… Может, у меня и чересчур скромное самомнение, но я понимаю, что она зависит не только от меня, но и от моих друзей и врагов, – ответил я. – Что не мешает мне брать ту часть, которую я в состоянии взвалить на свои плечи.

– И умереть, вместе с империей, если у меня не будет чемпиона, способного переломить ход голосования, – сказал Борис и тут же поднял ладонь, останавливая мою следующую фразу. – Вы будете сражаться за каждую пядь земли, окружите страну рубежом и будете сдвигать его на несколько километров с каждым крупным поражением. На твоих руках будет кровь миллионов невинных… или ты мне поможешь.

– Не так давно мне уже выкатывали ультиматумы. Вот только решили не развязывать войну, поняв, что в любой момент могут лишиться собственных столиц. И никакие лагеря им не помогут, – ответил я.

– То есть ты готов взять на свою душу такой грех? – уточнил Борис. – Убить миллиарды?

– Как сказал один правитель: «Зачем нам мир, в котором не будет России?». Взаимное гарантированное уничтожение меня вполне устроит. Если устроит наших врагов… но я сомневаюсь, что они на такое пойдут.

– Такие вещи неплохо было бы подтверждать. И не словами, а, по крайней мере, испытаниями. Так чтобы все видели и боялись, – усмехнулся бывший император. – И заодно продемонстрировать, что ты в состоянии как открыть, так и закрыть зону. Повторить подвиг, пусть и в миниатюре.

– Миллионы жизней ради эксперимента? Серьёзно? – спросил я, чуть наклонив голову.

– Ты непоследователен, – поморщился Борис. – То говоришь, что весь мир в труху, то жалеешь кучку людей. Для правителя это недопустимо. Твои угрозы и обещания должны исполняться, а значит, ради спасения миллиардов, которые неминуемо погибнут во время войны, ты должен быть готов убить десятки, а если понадобится и сотни тысяч.

– Я обещал, что уничтожу столицу напавшей на нас страны и без колебаний исполню угрозу. Но не раньше, чем на нас нападут.

– Тогда будет уже поздно. К тому же в данный момент только моё и Елизаветы покровительство спасает страну от расправы, – заявил бывший император. – Стоит мне отозвать свой голос, как Германия отзовёт союзное соглашение, а уже на следующий день на Россию нападёт Никарагуа или Папуа, или ещё какая-нибудь Лумпура. Любая страна, находящаяся под полным протекторатом Великобритании, которую им будет не жалко. В твоих же интересах не допускать подобного, и это мой первый и последний бесплатный совет.

– Уже предвкушаю, какие будут платные, – усмехнулся я. – С ужасом думаю об их неочевидности и эффективности.

– Шут на троне империи… – покачал головой Борис. – Даже Пётр был бы на этом месте уместней.

– Ну прости, я даже не знаю, что в этом больше виновато – наследственность или отцовское воспитание, – развёл я руками. – К тому же я так и не услышал конкретного предложения.

– Всё просто. Я отрекусь от престола, в сокровищницу вернутся скипетр, держава и шапка Мономаха, – сказал Борис. – Ты же вместо того, чтобы претендовать на престол, станешь чемпионом России в противостоянии совета общества.

– Ясно-понятно. Обойдусь и без короны, – всплеснув руками, огорчённо проговорил я и поднялся со своего места. – Спасибо за экскурс в историю и информативную беседу. Всего хорошего и удачи.

– Если ты не станешь чемпионом, Россия обречена, – жёстко сказал Борис, и я понял, что император не шутит, а действительно так считает.

– В империи хватает талантливых бойцов. Тот же князь Морозов пока в разы сильнее меня, – возразил я. – Не вижу причины…

– Твоя близорукость может соперничать только с твоей невообразимой наглостью и самолюбием, – усмехнулся Борис. – И всё же ты прекрасно понимаешь, что лучше всего подходишь на эту роль.

– Нет, всё ещё не понимаю, – ответил я. – Если вы с Елизаветой заодно, почему бы её бессмертному паладину с неразрушимым щитом не отстаивать ваши интересы? Он же непобедимый.

– Сказал одолевший его в бою, – усмехнулся Борис.

– Вас ввели в заблуждение, – ответил я, заставив бывшего императора нахмуриться. – Это не моя победа, а одного из моих помощников, что сейчас сражается на Рубеже, отстаивая звание командира седьмой роты.

– Не передёргивай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, – вновь поморщился император.

– Чем больше мне говорят, что я что-то понимаю… Считай, что я тупенький, но просто везучий, – я развёл руками с наигранной беспомощностью. – Надо что-то – говори прямо.

– Ты… хорошо. На секунду представим, что тебе и в самом деле только исполнилось восемнадцать… – вздохнул Борис. – Генрих не может проиграть, но и выиграть ему тоже не дано. После предыдущего поражения он получил новый камень, но он куда слабее. К тому же его навык не идеален. Сейчас максимум, который ему доступен – это блокировать решение совета. А для остановки готовящегося вторжения нам нужна победа в поединке.

– И снова повторю: если ради непонятных интересов мне придётся оставить страну, которая находится на грани войны, с наседающими тварями с запада… – я покачал головой. – Мне есть чем заняться, и для страны я буду полезней на своём месте. Так что лесом – это туда.

– Ты… как же тяжело разговаривать с простолюдинами, которые даже не представляют как… – в сердцах проговорил Борис.

– О, а как тяжело разговаривать с возомнившими о себе непонятно что, зажравшимися и никогда не видевшими жизни политиками, – скорчив скорбное выражение лица, ответил я. – Особенно с теми, кто родился с золотой ложечкой во рту и шёлковой царской рубашке. Ты даже не представляешь, как живёт народ России.

– Народ? Народ?! – Борис от возмущения чуть с трона не вскочил. – Господи, да какой, к чёрту, народ? Кто его спрашивает? Они в любой стране будут думать и делать то, что им скажут. Достаточно поездить по мозгам, и они будут любить и ненавидеть тех, кого надо за крохотные гроши, никак не меняющие их жизнь! Они скот!

– В этом наше принципиальное отличие. Они – не скот. Они – люди со своими судьбами, надеждами и страхами, – жёстко ответил я. – Пусть тебе их и не понять…

– Там нечего понимать. Они всю жизнь крутятся как белки в колесе: работа, дом, работа, кладбище. Большинство из них ничего не создаёт и ни за что не отвечает. Они просто единицы в статистике. Винтики… – Борис не выдержал и перешёл на повышенные тона. – Любой правитель, что попробует думать о них иначе – свихнётся и ничего, НИЧЕГО не сможет сделать на мировой арене. Потому что любое действие будет стоить десятки тысяч жизней. А то и сотни.

– Думаю, на этом можно заканчивать разговор, – сказал я поднимаясь. – Я обойдусь без старых регалий. А люди, которых ты считаешь скотом, поддержат меня. Тебе нечего мне предложить.

– Стой, – позвал меня Борис, когда я уже подошёл к дверям. – Если ты откажешься от сделки – погибнут миллионы. Если при этом начнёшь осуществлять свою угрозу – миллиарды.

– Я подумаю над наглядной демонстрацией, чтобы провести её без лишних жертв, – проговорил я. – На этом всё.

– Этого мало, – вновь одёрнул меня Борис. – Твои выходки по всему миру продемонстрировали, что у тебя есть возможность быстро перемещаться, но даже с открытием и закрытием зоны это не станет окончательным сдерживающим фактором. Совет может решить, что смерть пары миллионов одарённых – достойная цена, чтобы нейтрализовать угрозу всему миру. Убить тебя, всех твоих близких и всё население Петрограда заодно.

– Это угроза? – повернувшись, спокойно спросил я.

– Это твоё будущее, если ты не прекратишь самодеятельность и не начнёшь думать масштабнее. Я готов оставить трон, ради сохранения страны…

– И занять место в совете Теслы, я это уже слышал. Не слишком большая цена, – ответил я. – Что-то ещё?

– Ты нужен мне на роли чемпиона, – нехотя проговорил Борис.

– Если я настолько нужен, придумайте, как сделать так, чтобы я участвовал в ваших игрищах без необходимости терять право на престол, – жёстко ответил я. – Если это невыполнимо, просто посылайте ваших чемпионов ко мне, а я их прикончу одного за другим или освобожу и наставлю на путь истинный. Как механоида.

– Ты… – Борис посмотрел на меня со смесью сожаления и отвращения, но затем нахмурился. – Не занимай никаких постов в ближайшие месяцы.

– Подготовка к коронации займёт не меньше полугода, так что времени достаточно, – ответил я.

– Нет, того мало… – поморщился Борис. – Но, возможно, я просто не с той стороны подходил к этому вопросу. Если взять весь совет под контроль и ввести новое правило… Да, на этом можно будет сыграть…

– Реликвии рода Романовых должны вернуться в сокровищницу сегодня же, – сказал я. – Если сделаете это, я, так и быть, буду готов принять вашего дуэлянта.

– Это вряд ли, – усмехнулся бывший император. – Но ты же хочешь остановить вторжение в Персию, верно? Так или иначе, тебе придётся встретиться с флотилией не наследного принца Японии. Так почему не сыграть на опережение?

– Хочешь, чтобы я вызвал принца на поединок? И что это решит? А главное, кому и что докажет? – не понял я.

– Принц Нарухито – младший в очереди на наследование, но один из гениев диссонанса. И сейчас именно он является чемпионом при члене совета, представляющем Японию, – объяснил Борис. – Если всё разыграть правильно, ваша схватка может быть приурочена к заседанию совета. Кроме того, император-солнце не желает вести полноценную войну с Россией. Если ты победишь его сына, не убивая, это докажет и твою силу, и лояльность. Голос в совете будет если не за нами, то станет нейтральным, а это уже большой успех.

– Всё это время ты говорил, что принц не может быть чемпионом, – едва скрывая раздражение, сказал я. – Убеждал, что единственный шанс спасти Россию – это оставить престол… А теперь выясняется, что один из принцев Японии – чемпион?

– Он не наследник престола, даже не в первой тройке, – спокойно ответил Борис. – К тому же требование – не занимать официальных постов в государствах представителях, и ты сможешь обойти этот пункт, если откажешься от всех официальных наименований на время подготовки к коронации. В том числе от места магистра ордена.

– Звучит как куча проблем, которые я получу на пустом месте…

– Наоборот, ты решишь все свои проблемы на долгие годы, если сумеешь за время до коронации победить под разными предлогами всех чемпионов, а я смогу провести голосование о снятии запрета на официальных представителей, – усмехнулся Борис. – Возможно, ты не так уж и плох, как мне всегда казалось.

– Верни украденное. Напиши официальное отречение, под которым поставят подписи твои сторонники. Сними с них клятвы, – перечислил я свои требования. – И после этого я буду готов сразиться с японским принцем так, чтобы его не убить.

– Не слишком ли многого ты хочешь? – нахмурился Борис.

– Ты всё равно уже решил, что уходишь, – я пожал плечами. – Или очень хочешь, чтобы я тебя поуговаривал? Может, требуется дополнительное давление?