Читать книгу "Притяжение льда"

Иви Тару
Притяжение льда

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2025

© Иви Тару, текст, 2025

* * *

Глава 1

Громко! Очень громко, но тишина сейчас первый враг. В тишине особо остро чувствуется горечь поражения. Именно так Таня расценивала нынешнее своё положение – как проигрыш. Не всегда удаётся вскарабкаться на первую ступень пьедестала, вторая и третья служат небольшим утешением. Но всегда есть те, кому никакой ступеньки не досталось, – им обычно сочувствуют, но забывают очень быстро.

Музыка била по ушам, по телу, шла волной от позвонков на шее до икр, натруженных вечерней тренировкой. Таня смотрела на губы Киры, кивала, улыбалась – поддерживала разговор, не слыша ни слова. Кира наконец просекла её хитрость, быстро подсела ближе, зашептала прямо в ухо:

– Сволочь, говорю, твой Вадик. Это ж надо – месяца не прошло, он уже её тискает за…

Таня откинула голову, слова утонули в басах, она схватила недопитый коктейль и махом опрокинула в рот. Пустых стаканов на столе уже скопилось штуки три, а веселья как не было, так и нет.

– Хватит уже, – снова зашептала Кира в ухо, – такты делу не поможешь, да и тренировка утром, Коннор сразу учует.

Таня покосилась на подругу: сначала сама зазвала в ночной клуб, мол, тебе развеяться надо, а теперь чем-то недовольна.

– А что ты предлагаешь? – хмуро спросила она. – Плюнуть и забыть? Ты можешь себе представить, я ему звоню: «Как дела, милый?» – а у него на заднем плане голая баба из-под одеяла торчит. Ну, как?

Кира покорно выслушала ещё раз эпичную историю Вадькиного предательства. Несколько месяцев назад Таниного парня пригласили в зарубежный клуб, и сначала он писал, звонил по сто раз в день, потом всё реже и реже, а потом вот… На его странице в соцсети (не в отечественной, а в той, которую теперь нельзя называть) появились фотки с какой-то белобрысой фройляйн… У-у-у, морда лошадиная!

– На что позарился? – Таня, правда, не понимала: лицо вытянутое, нос торчит грушей, плечи широченные, руки бодибилдерши, ноги штангиста.

– На папу… – в который раз пояснила Кира. – Я же всё выяснила: она дочка владельца клуба, ну и капитан чирлидерш. Тут понимать надо.

– Сволочь! – резюмировала Таня и допила Кирин коктейль.

Легче не стало, но туман в голове чуть сгладил гадкое чувство отверженности. Это так мерзко, когда тебя бросают, и даже нет – когда тебе сперва врут, а потом бросают. Ну, позвонил бы и сказал честно, так, мол, и так, но вот это… Писать сообщения «котёнок, скучаю», самому же в это время трахать накачанную немецкую лошадь. Брр! Её аж передёрнуло.

– Я знаю, что делать. – Кира привлекла её внимание. – Давай прямо сейчас найдём тебе парня. – Таня покрутила пальцем у виска. – Да нет, ты не поняла. Ну, выбери кого посимпатичней, подойди, пококетничай, а я фоток наделаю, выложишь у себя на странице. Пусть твой форвард посмотрит, кого потерял, и зубы об шайбу сточит.

– Я так не умею.

Таня икнула – коктейли давали о себе знать. Флирт и правда не был её сильной стороной.

– Да не надо никого кадрить, просто поболтай, и всё!

Таня обвела глазами помещение. В полукруглых нишах ночного клуба сидели весёлые компании: парни, девушки… Взгляд со стороны на чужую жизнь редко бывает объективным: всегда кажется, что вон тот или та уж точно и непременно счастливы, но лучше не пытаться узнавать подробнее, чтобы не лишаться иллюзий.

Перед глазами всё плыло, чувство реальности размывалось мерцающими огнями стробоскопов[1]1
  Стробоскоп – мигающий световой прибор.


[Закрыть], всполохами огней, бьющей по нервам ритмичной музыкой.

Кира толкнула её в плечо:

– Смотри, вон компания сидит, одни мальчики. Ничего такие вроде.

– Если ничего, значит, спортсмены, – скривилась Таня. – Клянусь, больше никогда ни одного спортсмена, тем более хоккеиста. Найду ботаника и буду с ним по вечерам концептуальное кино смотреть.

– А вон там как раз один в очках. Чем не ботаник?

Таня прищурилась, пытаясь разглядеть темноволосого парня. Не блондин – уже хорошо. Надо записать себе – больше никаких блондинов. Никогда!

– Смотри, они, кажется, на танцпол собрались. Всё – идём. Ты рядом с ним потрёшься – ну, как ты умеешь, – а я пару фоток сделаю.

– Я не умею, – простонала Таня, поняв, что Кира не шутит.

– Что, значит, не умею?! А кто у нас танец страсти на льду отжигает? Я, что ли? Вперёд, Кармен!

Таня допила остатки коктейля, и Кира потащила её за руку в гущу толпы, похожую на многоголовую гидру.

* * *

Тим выстроил ряд шотов перед собой, чередуя тёмные со светлыми. «Как в жизни, – усмехнулся он, – белое-чёрное, чёт и нечет». Подумать только! Ещё совсем недавно он готовился к переезду, принимал поздравления от друзей. Когда его пригласили в питерский клуб «Пардус» и даже помогли с переводом в профильный институт, он и представить не мог, что это начало конца. Нет, с хоккеем и учёбой всё было непросто, но терпимо. К сокурсникам он притёрся, в команду влился сразу, словно всегда тут и был. К слову сказать, многих он знал: с кем-то учился в московской спортивной школе «Шторм», с кем-то пересекался на соревнованиях. А вот с Алисой… Он до сих пор ругал себя за слепоту: как можно было не заметить очевидного? Ещё когда он сообщил ей, что переводится в Питер и теперь они будут видеться хоть каждый день, можно было уловить отсутствие сильной радости в её голосе, но он, влюблённый идиот, ничего не понял.

Тим поднёс шот к носу, сморщился: крепкие напитки он не любил, но сегодня твёрдо решил, что напьётся. Это будут поминки их отношений. Официант принёс поднос с набором шотов, уже третий за вечер.

– Ты куда разогнался? – Пашка взял один из маленьких стаканчиков и отпил немного, закусил оливкой, лежащей на тарелке в центре стола.

– Туда. – Тим неопределённо кивнул в сторону. – Раз я не развиваюсь, то буду спиваться. – Павел вопросительно поднял бровь. – Алиса сказала, что я не развиваюсь, ей, видите ли, со мной скучно. А с этим, очкастым, значит, весело?

Его друг, который был в курсе всей драмы, положил приятелю руку на плечо.

– Плюнь!

– Нет, ну как? Она же сама в спорте всю жизнь, знает, что такое тренировки, сборы, соревнования. Что тут не до театров и всяких там культурных мероприятий…

– Да забей!

Павел сочувствовал, но до конца не понимал, как другу сейчас плохо. Самое поганое было, что Тим чувствовал себя дураком: явился к ней с букетом её любимых цветов, специально не звонил – сюрприз хотел сделать. Сделал! Такой сюрприз, что сдохнуть можно. От смеха. Только в роли клоуна выступил он, Тимур Максютов, не самый плохой нападающий, может, даже один из лучших, но Алисы Ревуновой, надежды и восходящей звезды отечественного фигурного катания, не достойный, потому как…

Гнев снова затопил его до самой макушки, он буквально чувствовал, как плещется там огненная вязкая лава. Тим оттянул ворот футболки, рука коснулась чего-то пластикового в кармане на груди. Очки? Он хмыкнул, натянул на нос, ткнул Павла в бок. Тот обернулся, вытаращился.

– Безделушка. Купил в киоске, – пояснил Тим. – Как считаешь, в таком виде сойду за умного? Раз-ви-то-го… – произнёс он по слогам.

– Плюнь, – очередной раз повторил Павел. – Пойдём лучше подрыгаемся, чего зря сидеть? Смотри, как девки пляшут.

Тим посмотрел. На танцполе топтались девушки и парни кто во что горазд: кто дрыгал ногами, кто руками. Девчонки крутили бёдрами, делали томные лица. Тимур скривился. Алиса любила танцевать, а он нет.

Со вчерашнего дня всё тело его словно онемело, словно он забыл переодеться после матча и до сих пор ходил в полной экипировке. Надо всё же размяться. Тим решительно встал, пихнул Пашку, кивнул в сторону танцующих. Тот радостно улыбнулся – другое дело, нечего киснуть.

* * *

Кира пританцовывала, поводила плечами, кидала на подругу многозначительные взгляды: ну же, смелей! Таня раздражённо дёрнулась. Ритм бил в подошвы туфель, отдавался в теле, против воли заставляя его двигаться. Перед глазами мелькали лица, она выхватила одно – в очках – и двинулась прямо к нему. Парень двигался как слон в посудной лавке, плечи напряжены, руки висят плетьми по бокам. Смешной. Она подошла ближе, улыбнулась, подмигнула, чуть прогнувшись в талии, толкнула его бедром. Парень глянул с интересом и некоторой растерянностью. Таня протянула руку, и он ответил, взял её ладонь и пошёл за ней в центр площадки.

Вскоре ей удалось его немного расшевелить. Парень расслабился и теперь ухмылялся, когда она крутилась вокруг него. Вот она зацепила его ногой за бедро, выгнулась, он догадался – подставил руки, поддержал. Она резко выпрямилась, прильнула к широкой груди, на секунду, не больше, отпрянула, снова прильнула. Наконец-то он понял, что от него требуется, рассмеялся, расправил плечи, задвигался. Оказалось, что никакой он не деревянный. Наверное, это была даже очень неплохая импровизация, но Таня об этом не думала: её впервые за несколько дней отпустило, голова стала лёгкой. Она обнимала парня, чувствовала его горячие руки на спине. Этот очкарик оказался высок, его подбородок коснулся её макушки. Она задрала голову, посмотрела в его глаза, почему-то уже без очков, даже и не заметила, когда он их снял. Глаза оказались цвета выдержанного коньяка, и в них отражались вспышки стробоскопов.

– Душно тут, – выдохнула Таня.

– Там есть выход на балкон. – И не дожидаясь согласия, он повел её за собой.

Сходя с танцпола, она зацепилась каблуком, он подхватил её, поднял, понёс. Она засмеялась, шутливо стукнув его по плечу.

* * *

В тёмном углу Тим слышал её дыхание, видел блеск глаз. Тело у неё было крепкое, словно выточенное из камня, а вот губы оказались мягкими и требовательными. Её руки уже залезли ему под футболку. Почему-то ладони у неё казались горячими, а кончики пальцев ледяными, и его дёрнуло, словно разрядом. Тим вжал её в стенку, услышал тихий стон и вспомнил, что перед ним не соперник по матчу. Он скользнул ладонью вниз по бедру, нащупал край её платья, потянул вверх, коснулся чего-то тонкого…

– Макс! Эй! Ты здесь?

Кто-то кричал прямо за стенкой. Девушка в его руках извернулась, проскользнула под локтем; он дёрнулся за ней, выскочил в коридор, успел увидеть лишь мелькнувший вдали силуэт и наткнулся на Павла.

– Вот ты где! – улыбался друг и совал ему под нос руку с часами. – Валим домой, а то Зарубин завтра устроит нам личный армагеддон.

Максом Тима стали называть ещё в спортшколе, чтобы не путать с другим Тимуром, а так – Максютов, сокращённо Макс, вполне себе прозвище. Он оправил помятую футболку и пошёл вслед за другом. В клубе всё ещё было людно. Тим поискал глазами, но признал, что не узнает её, даже если увидит прямо перед собой. Он провёл рукой по волосам, понял, что может соображать и даже идти ровно, почти ровно. Жаркие объятия с незнакомкой не сняли, конечно, тяжесть с груди, но дали чуть-чуть воздуха – подышать. И на том спасибо.

Глава 2

Во сколько она вернулась домой, Таня не заметила, упала на кровать, даже не раздевшись. Утром она увидела, что лежит, укрытая пледом, туфли аккуратно поставлены у стеночки. Это мама ночью заглянула в комнату проверить дочь. Родители не сильно её контролировали, особенно теперь, когда она уже вышла из подросткового возраста. Девятнадцать исполнилось весной, но она, с детства отданная в спорт, рано привыкла к самостоятельности. Мать лишь мягко направляла её взрывной характер. Ну да, Таня была немного вспыльчивой. Может, ничего страшного не про изошло? Ну, сходил Вадик налево, можно подумать, он обязался сохранять этот, как его… Она нахмурилась, вспоминая слово, не смогла и от этого разозлилась. Нет, всё! Умерла так умерла. Вернее, умер.

Она благополучно проспала несколько пар, сидя на лекциях, подперев голову кулаком. Сходила на обед с Кирой, потом они вместе отправились на тренировку. Кира чувствовала себя тоже не очень.

Девушки дружили уже несколько лет, с тех пор как вышли из детской секции и попали в надёжные руки Марины Витальевны Конореевой. За глаза все звали её, конечно же, Коннор. Сарой Коннор[2]2
  Сара Коннор – персонаж фильмов «Терминатор».


[Закрыть]. Хотя можно было звать и Терминатором. Причём не красноглазым Шварцем, а тем, который жидкий. Она и похожа была на него, такая же сухощавая, быстрая, можно сказать, стремительная. И такая же безжалостная.

– Шаталова! Твою дивизию! Что за фокусы? Это, по-твоему, твизл[3]3
  Твизл – поворот на одной ноге в фигурном катании.


[Закрыть]? Тебе показать, как твизл делать? Что за детский сад, ясельная группа! Алиса! Покажи Шаталовой, что значит качественный твизл.

Алиса пожала плечами, посмотрела на Таню, мол, с Коннор лучше не спорить, выехала на середину и плавно оттолкнулась от испещрённого лезвиями льда.

«Чтоб тебя!» – проклинала Таня, но не Коннор и не Вадика, а себя. Чего ради устроила вчера истерику? Да ещё с каким-то парнем целовалась. Кажется. Таня вдруг отчётливо вспомнила вчерашний вечер и резко затормозила, едва не клюнув носом об лёд. Караул! Она чуть было не переспала с первым встречным. Конечно, Таня не была пуританкой, но тут её словно чёрт под руку толкал! Девушка подышала, успокоилась, оттолкнулась от бортика и поехала, набирая скорость для прыжка. Ладно, ничего же страшного не случилось? Ну, потанцевали и всё такое… Она его больше никогда не увидит. Значит, и стыдиться нечего. Зато на целый вечер проклятый Вадик вылетел из её головы. Ничего, время лечит. Скоро соревнования, вообще не будет времени для рефлексии.

Марина Витальевна громко хлопнула в ладоши:

– Закончили! Освобождаем лёд. Сейчас сюда хоккеисты придут.

– Так у них же позже начало? – спросила Алиса и почему-то тревожно посмотрела на трибуны.

Таня заметила сидящего там молодого человека в модном плаще. Он помахал Алисе букетом, зажатым в руке.

– Им дали дополнительное время, – пояснила тренер. – Так что освобождаем лёд, чтобы не жаловались, что мы у них минуты украли.

Кого-кого, а Таню упрашивать не стоило: она давно мечтала куда-то упасть. Жаль, что тренировка пропала впустую, но впредь будет умнее – ни один парень не стоит таких мук. Она вошла в калитку, нацепила на лезвия чехлы, потопала по прорезиненной дорожке к раздевалке, но с ходу наткнулась на какой-то шкаф и отпрянула. Шкаф оказался живой, хотя и такой же твёрдый.

– Эй! Осторожнее, – буркнул он.

Таня скривилась, поняв, что перед ней парень в хоккейной форме. Она свернула в сторону, давая ему дорогу.

– Шаталова! – раздался сзади окрик Терминатора. – Смотри, до соревнований не допущу, поняла? Берись за ум…

Таня низко опустила голову, поймав насмешливый взгляд хоккеиста, и кинулась по коридору прочь.

* * *

Нет ничего лучше запаха льда! Тим втянул носом холодный воздух. Как неправы те, кто думает, что лёд ничем не может пахнуть. С того самого дня, когда отец впервые привёл его на каток, долго шнуровал ботинки, прилаживал щитки и прочую амуницию, лёд стал другом Тима, союзником. Он как-то сразу поехал и поехал уверенно. Тренер хвалил, возможно, зря. С тех пор Тим привык несколько высокомерно смотреть на тех, кто не умел делать то же, что и он, так же хорошо. Он знал за собой эту черту, старался сдерживать, но не всегда удавалось. Сегодня, похоже, ему за это решили воздать сторицей. Всю тренировку Зарубин гонял его как проклятого и сыпал уничижительными эпитетами.

– Максютов! Хватит ползать раненым тюленем! Эй, ты там уснул? Может, тебе в танцы на льду податься? Там можно нога за ногу волочиться…

Тим злился, но молчал: понимал, что тренер отчасти прав. Сегодня парень был не в форме. Вчерашний вечер больно отдавался в висках и затылке. Веки набрякли, глаза слезились. Об аллергии на алкоголь тогда он и не вспомнил, зато утром еле узнал себя в зеркале.

– Утро в китайской деревне, – прокомментировал Павел, отрываясь от экрана планшета, где быстро набирал сообщения.

Хорошо ему говорить: другу-то не надо с утра на пары, только на тренировку вечером. Тим подумал, не прогулять ли институт и залечь обратно в кровать, но вспомнил, что с утра сегодня надо быть обязательно, иначе потом начнутся сложности.

– Ладно, трудности закаляют, – пробормотал он, залезая под контрастный душ.

Когда он вышел, чуть бодрее, чем покойник, Павел уже бросил на сковородку пару яиц, которые скворчали и брызгали маслом.

– Держи. – Друг поставил перед ним чашку кофе.

– Был бы ты девушкой, – ухмыльнулся Тим, – я б женился.

Павел подавился кофе, усеяв стол брызгами.

– Не, дорогой, ты слишком ветрен, – возразил он отсмеявшись. – Расскажи, кого ты вчера в клубе закадрил? Ничего такая тяночка.

– Да фиг знает. – Тим потряс головой. – Забыл спросить.

Павел поднялся, с хрустом потягиваясь.

– Так, я домой, мне тоже надо переодеться и всё такое. Классно вчера оторвались, но, боюсь, Михалыч нас сегодня уроет. Особенно тебя. Если до вечера не придёшь в норму.

Друг ушёл, Тим оделся, зажевал вчерашний перегар мятной тянучкой и спустился на подземную парковку. Его автомобиль приветливо мигнул фарами и ласково заурчал. Юноша взъерошил волосы, повёл плечами и двинулся на занятия. К вечеру он чуть отошёл, но спать хотел, как медведь по осени. Так что Зарубин правильно его гонял, но Тим всё равно злился. Он не привык, что его возят мордой об лёд как в переносном, так и прямом значении.

* * *

Мессенджер оказался переполнен сообщениями. Таня залезла на свою страницу, и у неё похолодело в груди. Она нажала кнопку вызова, дождалась ответа и заорала:

– Кира! Убью! Ты совсем того?

– А что такого? – лениво поинтересовалась подруга, зевая. – Мы же так и хотели – выложить фотки. Разве нет?

Таня смотрела на страницу, где действительно были выложены фотографии вчерашнего вечера из клуба. Хоть и слегка затемнённые из-за плохого освещения, но на них всё равно хорошо видно и её, и парня, и то, как страстно они обнимаются на танцполе.

– У-у-у! – зашипела она. – Кто тебе разрешил лазить в моём телефоне?! Почему ты у меня не спросила? Мало ли что я там вчера наболтала?

– Да ты что?! – Кира искренне не понимала. – Смотри, сколько лайков! И… – Она сделала паузу. – Вадик тоже тебя лайкнул.

Таня проверила и да – увидела его «сердечко». Кошмар! Она зашла в редактирование поста и нацелилась пальцем на кнопку «Удалить».

– Э-э-э! – Кира прекрасно поняла причину молчания Тани. – Удалить собралась? И Вадик сразу подумает, что из-за него. Пусть знает, что никто тут по нему сопли на кулак не наматывает.

– Да я даже не знаю, как этого чувака зовут, и должна делать вид, что он мой парень? А если он спросит? Вадик, имею в виду.

– Спросит – скажешь, не его ума дело. Он эту чирлидершу окучивал, тебе имя не сообщал. Так что квиты.

Таня признала, что Кира права. Вадик заслужил немного, а может, и много, игнора. После того как она во время видеозвонка застукала его с другой, он ни разу не позвонил: то ли не считал нужным хотя бы извиниться, то ли трусил. Этот лайк под её фотографиями стал первым напоминанием о себе. Таня села на диван, поджала ноги, поставила рядом чашку с чаем, подумала и достала ещё и горькую шоколадку. Решила, что один кусочек не повредит: вчера потеряла гораздо больше калорий.

Она листала фотографии, увеличивала, всматривалась в лицо своего партнёра по этому спонтанному танцу. Нет, ну так-то симпатичный. Пьян, конечно, вон глаза какие осоловелые, да и у неё не лучше. Музыка и вся эта клубная суета сняли зажатость. В обычной жизни она порой чувствовала себя довольно скованно, особенно в незнакомой обстановке, но преображалась, как только выкатывалась на лёд. Может, поэтому она так любила катание, а особенно когда трибуны полны, всё гудит, кипит, трепещет, когда софиты освещают её одну на белом полотне льда, звучит первый аккорд, тело делает первое движение…

Звонок телефона прервал её мысли. Не сразу, но она нажала на дрожащую зелёную трубочку на экране.

– Привет, – сказал хрипловатый голос, от которого она ещё недавно млела, да и сейчас всё внутри затрепетало.

Вадик на экране смотрел так нежно, как он всегда умел. Таня сдержала порыв пригладить волосы, наоборот, сделала кислое лицо.

– Привет.

– Малыш, как ты? У тебя усталый вид.

– Тренировки. На носу соревнования, летом сборы, потом отборочные. Ещё учёба. Сессия скоро. Короче, обычная рутина. Как сам?

Она говорила нарочито расслабленным голосом, думая, когда же он спросит. Или не спросит? Конечно же, Вадик не удержался, чтобы не начать рассказывать про себя, какой он весь успешный и бла-бла-бла… Таня слушала, не слушая.

– А ты что, решила на парное катание перейти? – спросил Вадик так внезапно, что она чуть не облилась чаем.

– С чего бы?

– Ну, видел твой танец. Ты всегда была та ещё зажигалочка. Заюш, ты не представляешь, как я по тебе скучаю…

– Наверное, поэтому у тебя в кровати водятся другие зайки? – выпалила она, устав от этого лицемерия и не сразу поняв, чего это он там спрашивал про какие-то танцы.

Вадик свёл брови домиком – гримаса, которая всегда её подкупала, но не в этот раз.

– Тань, ты не так поняла. У них тут всё намного проще. Они вообще не парятся, запросто ходят голые друг перед другом. У нас была вечеринка, мы выпили, некоторые остались у меня на ночь, ну и Хелен тоже. Она так-то с Йозефом мутит.

Он говорил, говорил, а у неё в душе разгорался пожар: может, и правда, может, она всё придумала? Выставила себя ревнивой дурой…

– Поэтому ты не звонил так долго?

Вадик сложил ладони перед лицом и хитро глянул поверху – и этот жест она тоже любила, когда-то. Или до сих пор любит?

– Прости, я даже не сразу понял, что случилось. Думал, связь прервалась, потом уже дошло. Ну ты же знаешь, здесь всё очень и очень жёстко по таймингу, а такой разговор за минуту не закончить. Вот ждал, когда будет время.

– Угу, – кивнула Таня, отвлекаясь на входящий звонок. Звонила Кира, и тут же прилетело уведомление, что она прислала сообщение в мессенджер – сплошные восклицательные знаки. Да что там случилось? Пожар? Наводнение? – Слушай, давай потом договорим, хорошо? – Вот сейчас она позволила себе чуть улыбнуться.

Они распрощались, Таня ответила на Кирин звонок.

– Эй, Кармен, ты сидишь? Если нет, то сядь, нет, лучше ляг. Кидаю видос тебе, смотри. Я наберу через пять, нет, десять минут.

Ничего не понимая, Таня перешла по ссылке на видео и не сразу узнала, что это. Какие-то мелькающие огни, музыка грохочет, камера пляшет туда-сюда, но вот она выровнялась. Таня зажала рот ладонью.

На экране она в этом своём узком платье с открытой спиной (зачем только она его в тот день надела?) извивается вокруг крупного парня, который сначала как бы нехотя подчиняется её движениям, а потом начинает вполне сносно отвечать и следовать за ней. Таня прищурилась, узнавая рисунок, – конечно, это же её произвольная программа на музыку Бизе. Кармен. Только парная интерпретация. Вот момент, когда она прогнулась в спине, и он её подхватил, притянул к себе; его рука скользнула по её голым лопаткам и опустилась на бедро.

Короче, да. Если не знать, что они впервые увидели друг друга минуту назад, то полное впечатление, что тут кипят нешуточные страсти. Вот чего Вадик так возбудился. И всё-то он врал, говоря, что не сразу понял, из-за чего она тогда прервала звонок. Понял, ещё как понял! Не хотел отношения выяснять. Он всегда избегал сильных эмоций, старался любой конфликт перевести в шутку. Ей даже нравилось, ещё и Кире хвасталась: «С ним невозможно поссориться: он сразу начинает хохмить и злость как-то сама собой уходит».

– Ну что, видела? – Кира перезвонила, как и обещала. – Видела, сколько лайков там уже? Ты прям звезда соцсетей!

– Не смешно. Какая сволочь это снимала? Не ты, надеюсь?

– Не! Я только фотки сделала, да там и ракурс другой. Это кто-то из его друзей. Вон там на видео слышно, как они орут: «Макс, жги!»

Макс… Таню обдало огнём – она вспомнила, как требовательно его губы скользили по её шее и ниже… Ух! А потом эти же руки полезли под платье, но кто-то совсем рядом принялся звать какого-то Макса, и это её отрезвило. Значит, Макс? Странно, ему совсем не шло это имя. В её представлении Макс – это скорее худой верткий блондин, а тут здоровый плечистый бугай. И брюнет к тому же.

– Вадик твой пусть теперь локти кусает. Не звонил ещё?

– Угу. Уже. Уверяет, что ничего не было, что я всё не так поняла.

– Дурой будешь, если поверишь. А вообще, пусть мучается. Сказала ему, что это твой новый парень?

– Нет.

– Скажи. Пусть страдает. Ой, мне тут мама звонит, отвечу ей. Потом поболтаем.

Кира отключилась. Таня хлебнула остывший чай и поняла, какая она несчастная. Сердце болело. Может, Вадик не обманывал? Может, он её любит? Потому что ей без него тяжело. Она сунула в рот растаявший кубик шоколадки и постаралась загнать слёзы обратно. Получилось плохо. Вернее, не получилось совсем.

* * *

Сегодня занятия начинались не с самого утра, и Тим пользовался возможностью выспаться. Уже второй год он жил один. Когда ему предложили перевод в питерский клуб, родители без сожаления оставили шумную Москву и перебрались в город на Неве, тем более, что когда-то именно из него и уехали вслед за отцом и его бизнесом. Эта квартира осталась от бабушки, и через какое-то время родители, посовещавшись, предложили сыну переехать. Он так и не понял, чего они хотели – наказать его или, как и говорили, дать почувствовать, что такое самостоятельность. Поначалу мама часто звонила и даже приезжала проверить, в каком состоянии жильё и холодильник: не заросло ли чадо грязью и не питается ли сплошным фастфудом.

Тим никогда не был неряхой. На этот счёт у него был какой-то пунктик. Он не мог жить спокойно, если в раковине стояла хоть одна грязная тарелка или чашка. Алиса любила его за это троллить, говоря, что таких, как он, один на тысячу. Ага. На миллион. Вопрос с посудой решала посудомойка, с одеждой – стиралка, с полами – робот-пылесос.

Изначально робота звали Сёмой, но на одной из вечеринок в настройках Сёмы покопался Олег, голкипер команды, и робот заговорил женским и почему-то старушечьим голосом. Тим тогда чуть с унитаза не свалился, когда услышал, как в коридоре какая-то бабка проскрипела: «Начинаю уборку помещения». Он выскочил из туалета, натягивая штаны, решив, что мать прислала какую-то клининговую компанию. Потом долго смеялся, смотря, как Сёма – или как его теперь называть – Семёновна? – ползает по комнате и тихо гудит: «Уборка гостиной завершена, приступаю к уборке спальни». Сначала хотел заставить Олега вернуть прежние настройки, но потом привык и решил оставить как есть.

Чего Тим не любил, так это ранние подъёмы, от этого и с учёбой у него порой не ладилось. На утренних лекциях он, как правило, был вял и еле воспринимал, что там вещает с кафедры преподаватель. Будущая специальность не вызывала у Тима особой любви. Институт предложил отец, давно уже расписавший всю дальнейшую жизнь своего отпрыска.

– Да, хоккей – это хорошо, – часто повторял он, – дисциплинирует. Но не будешь же ты кататься до пенсии? Как надоест гонять по льду шайбу, начнёшь работать в нашей компании. Сперва с низов, разумеется, а потом будешь двигаться дальше.

Тим слушал, кивал, возражать не пытался. Во-первых, это было бесполезно: отец всё равно не поддержал бы, а во-вторых, он и сам частично понимал его правоту. Даже если станет мегакрутым хоккеистом, рано или поздно лёд придётся оставить. Куда потом? На тренерскую работу? Ну уж нет. Тим представлял, как гоняет по льду малолетних балбесов, или вот таких, как он, уже выросших, считающих себя крутыми профи, и ему делалось кисло. На первой же тренировке он кого-нибудь прибьёт клюшкой, и на этом его карьера тренера бесславно закончится. В конце концов, строить дома – не такая уж плохая профессия. Да и рано ему ещё об этом думать. Учиться он старался хорошо, опять же из врождённой любви к порядку и амбициям. Неужели его, Максютова, запишут в не удачники и двоечники? Да фигвам, как говорится, или индейская национальная изба! Хотя… Некстати вспомнилось, как он, завалив самую первую сессию и попав в список на отчисление, получил от отца в подарок брошюрку «Памятка молодого бойца». Намёк был понят правильно: хвосты студент подтянул, экзамены пересдал и больше такого не допускал.

Сейчас Тим валялся, просматривая соцсети. В сообщениях ему напомнили, что скоро состоится товарищеский матч между выпускниками спортшколы «Шторм». Воспоминания о ней остались самые приятные. Виктор Борисович Воронцов, бессменный тренер школы, сумел из мальчишек сделать хороших спортсменов. Из-под его руки неизменно выходили настоящие профи. Кто-то катался в КХЛ[4]4
  КХЛ – континентальная хоккейная лига для клубов из стран Евразии.


[Закрыть], кто-то находил себя в иностранных клубах или даже в НХЛ[5]5
  НХЛ – национальная хоккейная лига для клубов США и Канады.


[Закрыть]. Многие в команде грезили такой карьерой, часто предавались мечтам и строили планы. Тим, амбиции которого были не меньше, просто не высказывался, помня слова отца: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Вот Тим и молчал.

В чатике, где они общались с командой, перекидывали друг другу мемасики и рилсы, сегодня царило оживление. Все обсуждали какое-то видео. Бурно обсуждали, с подколками и шутками ниже пояса. Тим нажал кнопку воспроизведения, заложил руку за голову. Что там опять прислали? Каких-нибудь претендентов на премию Дарвина[6]6
  Премия Дарвина – антипремия за глупые поступки.


[Закрыть]?

Он смотрел, и уши у него горели, так же, как и шея, а потом и всё тело. Какого чёрта?! Кто это снял, да ещё и выложил в Сеть?! Он вскочил, умылся, натянул футболку, нажал кнопку кофемашины. Пока варился кофе, включил видео ещё раз. Он смотрел на себя, как на абсолютно незнакомого человека. Даже не верилось, что вот этот чувак в белой футболке, который крутит вокруг себя стройную девичью фигурку, – он сам. Девчонка, конечно, огонь! Как она так гнётся-то? А ноги? Это ж просто отпад какой-то!

И тут он вспомнил… Чёрт! Они же не просто потанцевали и разошлись. Они же ещё и… Тим помотал головой. Да нет, не успели, просто потискались и поцеловались. Сейчас он ясно вспомнил её руки на своей спине, как они бежали по цепочке позвонков от шеи до самого копчика. Тим хмыкнул. У неё были сладкие и требовательные губы, хрупкая шея и жаркое дыхание. И пахло от неё ванилью и немного… льдом. Он потёр нос. Да нет. Каким ещё таким льдом? Это он уже сам придумал.

На телефоне задребезжал сигнал вызова. Тим удивился, но ответил.

– При-и-ивет! – сказала Алиса. – Ка-а-ак дела?

Она часто так говорила, чуть растягивая слова, и когда-то ему это безумно нравилось. Но не сейчас, когда ещё несколько дней назад она заявила, что он скучный и неразвитой.

– Привет, – сухо ответил он. – Дела норм. Развиваюсь.

– А? – Алиса зависла, но потом сообразила и рассмеялась. – Мне всегда нравилось, как ты шутишь. Ты чем сегодня занят? Давай посидим в нашем кафе…

– Не могу, иду в филармонию слушать пятую симфонию Бетховена.

– Ой, ну брось… Ты что, поверил, что я серьёзно? Да я пошутила.

– Да? А ботаник твой знает, какое у тебя оригинальное чувство юмора?

– Тим, – стала серьёзной Алиса, – нам реально надо поговорить. Ну что ты как маленький? Обиды нельзя копить – с ними надо работать.