Текст книги "Ласточкин хвост"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lastochkin-hvost-248278.jpg)
Автор книги: Карен Макквесчин
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
1916 год
– Перл! Перл! – звала Элис, взбегая по лестнице. Перл улизнула вздремнуть в середине дня и теперь свернулась калачиком поверх покрывала на кровати, которую делила с Элис. Закрыв глаза, в мыслях она представляла себе тот день, когда будет прогуливаться по проспектам Парижа во Франции, одетая по последней моде, и собирать восхищенные взгляды каждого мужчины на своем пути. Прощай, Пулман, штат Висконсин. Как только Перл выйдет в мир, она больше не оглянется назад.
Элис ворвалась в комнату.
– Перл, ты, лентяйка! Пойдем со мной. – Она толкнула сестру в плечо. – Пропустишь все самое интересное! Иди посмотри, что мастерит отец в сарае.
– О, Элис, – простонала Перл, – мне снился такой прекрасный сон.
– Все равно, нечего валяться посреди дня. Или ты заболела? – Элис положила руку на лоб сестры.
– Заболела от домашних дел, это считается?
– Нет, не считается. – Элис взяла Перл за обе руки и, потянув, подняла ее на ноги.
Перл неохотно последовала за сестрой вниз.
– А нельзя просто рассказать мне?
– Нет, ты должна это увидеть.
Девочки направились из дома в амбар, Элис шла впереди, едва сдерживая волнение. Развернувшись и шагая спиной назад, она сказала:
– Он такой красивый, Перл! Подожди, сама увидишь.
Толкнув дверь сарая, она провела сестру мимо пустых стойл, в которых содержались их корова и две лошади, и направилась прямо в дальний угол, служивший отцу столярной мастерской. Он стоял на коленях перед сундуком, одной рукой держа бурав, а другой вращая рукоятку. Маленькая Дейзи стояла рядом и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Услышав девочек, он отложил бурав и усмехнулся.
– Что скажешь, Перл?
Она обошла вокруг, остановилась и наклонилась поближе. На первый взгляд ящик казался совершенно обычным.
– Что это?
– Сундук с приданым для Элис, – промямлила Дейзи.
– Разве он не великолепен? – воскликнула Элис, сцепив руки. – Отец работал над ним тайком, но сегодня я застукала его.
Отец рассмеялся.
– Вы хоть представляете, как трудно хранить секреты в доме, где живут семь девчат? Так и знал, что одна из вас прознает раньше, чем я закончу.
Элис провела рукой по дереву.
– Он сделан из цельного дуба и обшит кедром, чтобы уберечь от моли. Отец вырежет на крышке любую картинку, какую захочу. Я подумала изобразить певчих птиц и сердце посередине. – И кончиком пальца она нарисовала сердце.
Отец кивнул.
– Это было бы красиво и как раз для тебя, моя крошка Элли-птичка. Я не художник, но, если нарисуешь на бумаге, сделаю, как смогу.
– Он приделает латунные петли и латунную задвижку! – Элис одарила отца солнечной улыбкой.
– Сундук с приданым? – переспросила Перл, нахмурившись. – Но он ведь нужен, когда выходишь замуж? Я думала, ты не хочешь выходить за Фрэнка?
– За Фрэнка не хочу, но это не значит, что я вообще не выйду замуж. – Дейзи протянула ручки, и Элис подняла ее. – Когда-нибудь и у меня появится такой сладкий цветочек, так что сундук, полный модного белья, одеял и подсвечников, будет очень кстати. – Она прижалась лбом ко лбу Дейзи, и малышка погладила ее по щеке.
– Но если не Фрэнк, то кто? – не отставала Перл. – За кого бы ты вышла?
«И, что еще важнее, кто вообще захочет жениться на Элис?» – подумала тогда Перл. Простушка Элис с прямыми каштановыми волосами и веснушками на пол-лица. Когда она улыбалась или пела, ее можно было принять за красавицу, но все же в ней не было ничего необычного. Да к тому же такая зануда, хоть и всего на полтора года старше. Мальчикам нравились такие девочки, как Перл, которые делали им комплименты и смеялись над их шутками. Элис же была очень серьезной, все продумывала до мелочей. Она даже не пыталась завоевать их расположение.
Фрэнк казался Перл не такой уж плохой партией. Сын преуспевающего фермера, все время приходил с подарками и цветами, хотя Элис никогда не поощряла его и не давала ему надежд. Умом он не блистал, но всегда был мил с ней, а это что-то да значило.
– Любой мужчина был бы счастлив взять твою сестру в жены. В нашем доме она прекрасно справляется со своими обязанностями, ведь так? – сказал отец с широкой улыбкой, показывая, как сильно гордится своей дочерью.
Он, должно быть, имел в виду то, как она готовит, печет и убирает. С неохотой ей пришлось признать, что у Элис был талант к ведению хозяйства. С младшими девочками она была куда терпеливее, чем Перл. Элис могла уладить ссору и унять обиду и боль, словно была рождена для этого. И к ней же можно было обратиться с любой травмой. Она могла почистить и залечить любую царапину или рану. Ее заботливые руки успокаивали ожоги и смягчали шишки. Именно такие постоянные хлопоты и вызывали порой у Перл желание убежать и никогда не возвращаться.
Элис продолжила:
– А еще в основании будет встроен секретный ящичек, где я смогу хранить письма и документы. – Она встретилась взглядом с Дейзи. – В недоступном для маленьких ручек месте. Отец сказал, что сделает его так, чтобы никто никогда не догадался, что он там есть.
Перл сделала шаг назад, чтобы получше рассмотреть сундук.
– И какие документы ты собралась там хранить?
Отец ответил за Элис:
– Свидетельство о браке, а потом, когда появятся дети, свидетельства о рождении…
– Папа! – Элис покраснела и поспешно сменила тему. – Расскажи Перл то, что рассказал мне. О соединительных петлях. – Она опустила Дейзи на пол и провела пальцами по уголку сундука. Подняла глаза на Перл и сказала: – Эти соединения называются «ласточкин хвост». Ласточкин хвост! Как красиво звучит, правда?
– Наверное.
Отец пояснил:
– Бока сундука соединяются с помощью креплений «ласточкин хвост». Они вырезаны по шаблону так, чтобы один край вставлялся в другой. Широкие хвосты и узкие штифты – вот как это называется. Работает примерно так. – Он сцепил руки, переплетая пальцы. – Когда две части склеиваются вместе, место соединения становится прочнее, чем само дерево. Ваша мать всегда говорила, что оно идеально подходит для сундука с приданым, потому что, когда двое вступают в брак, вдвоем они становятся сильнее, чем порознь. – Как и всегда при упоминании мамы, эмоции захлестнули отца. – Очень трудно сломать соединенные части, когда они зафиксированы. Этот шов, «ласточкин хвост», способен выдержать любое испытание временем. – Он сделал паузу и отвел взгляд, а затем достал из кармана носовой платок, чтобы промокнуть глаза.
Перл подошла к нему сзади и обхватила его за плечи.
– Мы тоже по ней скучаем.
– Знаю, милая. – Он высморкался, затем сложил платок и сунул его обратно в карман. – Вашей маме нравилось название «ласточкин хвост».
– Потому что это очень романтично, – добавила Элис. – И когда папа закончит с моим сундуком, сделает такой же и для тебя, Перл.
– Для меня?
– Да. Я сделаю такой для каждой из вас, девочки. Ваша мать всегда жалела, что у нее не было такого. – Отец с улыбкой повернулся к Перл. – Так что можешь начинать фантазировать, какой сундучок себе хочешь и как его украсить.
– Обязательно, – пообещала Перл, но в глубине души она задалась вопросом, чего бы ей хотелось наряду с сундуком. У нее было много планов на будущее, но собирать постельное белье в их число не входило.
Глава 5
1983 год
Когда машина резко остановилась, Джо пробудился от тревожного сна. Инстинктивно он схватился за грудь, пытаясь унять колотящееся сердце, но это было бесполезно. Эмоционально он все еще находился в тисках своего подсознания, весь мокрый от пота. Как так-то? Должно быть, он задремал под убаюкивающий шум колес автомобиля. Губы его автоматически пролепетали «Это был всего лишь сон» – фразу, предложенную доктором Дженсеном, утверждавшим, что тело его в конце концов поверит разуму. Так и не сработало.
Даже открыв глаза, он не сразу понял, где находится, и не сразу узнал двух пожилых людей на передних сиденьях, смотревших на него в упор. Он прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд. Постепенно до него дошло. Женщина – его предполагаемая бабушка. Старик – ее адвокат и друг. И они направляются в какой-то город под названием Пулман. Машина остановилась на обочине, и Джо полностью завладел вниманием стариков.
Бабушка заговорила первой:
– Ты в порядке, Джо?
– Конечно, а что?
Он затаил дыхание, ожидая ответа. Сон, который ему только что приснился, был худшим из всех. Он про себя называл его «Сном смерти». В нем все начиналось прекрасно. Джо был с девушкой, и они безумно любили друг друга. Он никогда не испытывал такой любви в реальной жизни, не знал, что можно чувствовать такую связь с другим человеком. Но радость от общения с ней разрушил разъяренный мужчина, размахивающий пистолетом. В конце сна Джо обнимал девушку и в ужасе смотрел, как она умирает у него на руках. Этот сон был опустошающим, и Джо всегда просыпался с ощущением, что сердце его разорвано на части. Он никогда не видел лица этой девушки, но знал, что любил ее больше жизни. Когда он поделился этим с доктором Дженсеном, добрый доктор спросил: «Откуда вы знаете, что любили ее?» Джо тогда пожал плечами и ответил: «Просто у меня такое чувство». Но это было не просто чувство, а уверенность. Реальное чувство любви сделало необузданный ужас сна еще более кошмарным. Сон был настолько реальным, что Джо кожей ощущал влажный ночной воздух и прикосновение пальцев девушки к своей щеке.
Пробуждение от такого кошмара должно было принести облегчение, но вместо этого оставило с ощущением, что он бросил любимую женщину.
Джо сел и потянулся. Машина работала на холостом ходу, по радио играла песня о двух детях по имени Джек и Диана. Джо отметил про себя контраст между этой современной поп-песней и Говардом, пожилым адвокатом. Он определил бы его как парня эпохи биг-бенда, но никак не фаната Джона Кугара. В тексте песни говорилось о том, что жизнь продолжается даже после того, как исчезли острые ощущения. А вот эта часть уже ближе.
Судя по встревоженным лицам стариков, уставившихся на него с переднего сиденья, они были готовы отвезти его обратно в «Трендейл». Прочистив горло, Джо невнятно хихикнул:
– Я что, кричал во сне?
Перл нахмурилась, и ее брови сошлись вместе.
– Ты издавал жуткие звуки, мямлил что-то, но я поняла только «нет, нет!».
– Будто не своим голосом, – продолжил Говард обвиняюще, как будто он сейчас в зале суда и загоняет свидетеля в угол своими заявлениями, не оставляя места для возражений. – Как будто другой человек.
Джо поднял руки, как фокусник, как бы говоря: никаких фокусов, руки мои чисты.
– Я же здесь один, так что это мог быть только мой голос.
Говард ответил:
– Тот голос был глубже, чем твой. Более хриплый, словно простуженный.
Джо кивнул.
– Я вас понял. Мне уже такое говорили. Мне приснился один из тех кошмарных снов. Это одна из причин, по которой я оказался в «Трендейле».
Всего было четыре сна. Даже самые приятные из них носили оттенок нехорошего предчувствия, и он всегда просыпался с ощущением ужаса. Он знал каждый сон наизусть, каждую деталь, каждое произнесенное слово. В рамках терапии доктор Дженсен заставлял его записывать все, думая, что перенос слов на бумагу уменьшит власть снов над его подсознанием. Но этого не произошло. Через несколько недель он дал Джо ручку и желтый блокнот и попросил его снова описать каждый сон. Джо заполнил четыре страницы подробностями, записывая все, что он пережил. Если доктор Дженсен и удивился, что эта версия в точности совпала с предыдущей, то не подал виду.
Не получив ответа, Джо добавил:
– Извините, если я вас напугал.
Перл пожала плечами.
– Меня не так легко напугать, так что об этом не беспокойся. Просто неприятно видеть, что ты чем-то расстроен. – Она повернулась к Говарду. – Шоу окончено, поехали.
Говард вырулил на дорогу и поехал дальше по шоссе. Под нос он пробормотал:
– Не то чтобы меня спрашивали, но это страшно.
Джо протер глаза и посмотрел на проносящийся мимо пейзаж.
– Мы уже близко? – Он начал задаваться вопросом, на что подписался. Они могли везти его куда угодно.
Перл ответила:
– Очень близко. Еще несколько минут, и мы дома.
Дом. Возможно, именно из-за того, что сон был таким реалистичным, его воображение заработало на полную силу. Ему пришло в голову, что свидетельства о рождении могут быть подделкой. А что, если эти двое стариков сумасшедшие и будут держать его в плену? И что они собираются с ним делать? Просить выкуп, сделать рабом, использовать для научных экспериментов? Что, если они из какой-то секты и вербуют людей? Он подумал, что никто не знал, куда он направляется. В «Трендейле» хотя бы спросили у старушки документы? Должны были, рассудил Джо. В этом учреждении строго придерживались протокола и документации. Для безопасности он мысленно пометил себе быть более внимательным. Нельзя вот так нечаянно засыпать. Если что-то покажется ему не так, хоть малейшая деталь, он бросится бежать. Неважно, что он не знал, куда они направлялись. Он пойдет пешком или отправится автостопом, а как найдет телефон, позвонит другу или родным, чтобы приехали за ним.
Он был настороже, следя за ориентирами, и почувствовал облегчение, когда увидел знак, приветствующий их в Пулмане. Значит, эта часть рассказа старухи правда. Возможно, и остальное тоже. Ему не терпелось поговорить с отцом. У него появилось так много вопросов.
Когда они свернули с шоссе, то проехали через причудливый городок с магазинами, парикмахерской, банком и несколькими ресторанами. Машины перед зданиями были припаркованы под углом. Открыты были только несколько заведений: паб и два ресторана. У остальных на окнах висели вывески «Закрыто». Они поехали из центра по переулкам, застроенным аккуратными домишками. Захолустье, штат Висконсин.
Через несколько кварталов они оказались на проселочной дороге.
– Моргнешь и не заметишь, как уже проехал весь город, – пошутила Перл.
Дневной свет угасал, и Говард теперь ехал, наклонившись к лобовому стеклу, чтобы лучше видеть дорогу. Машина делала такие резкие повороты, что Джо раскачивало на заднем сиденье. Говард повернул руль вправо на одну дорогу, затем налево на другую и, наконец, вышел на дорогу, обозначенную знаком с надписью «Стоун-Лейк-Роуд».
– Там есть озеро? – удивился Джо.
– Есть, да. Раньше здесь была еще и мельница, давным-давно. Мукомольная, работала на энергии от ближайшей реки Барк. Мельницей владел и управлял мой отец, твой прадед, – сказала Перл. – Но это было очень давно. Все меняется.
Дорога огибала едва видимое сквозь деревья озеро. Наконец, Говард выехал на дорогу к большому двухэтажному дому голубино-серого цвета с белой отделкой. Вдоль дома тянулось крыльцо с небольшим балконом над входной дверью. Отделка была витиеватой, с вихрями и завитушками. Декоративная лепка над окнами напоминала изогнутые шляпы. Когда-то, решил Джо, это был величественный дом, хотя сейчас ему не помешала бы новая покраска. Двор тоже нуждался в уходе. Кустарник перед домом разросся, а газон зарос сорняками и местами оголился.
– Это ваш дом? – недоверчиво спросил Джо. – И мой отец здесь вырос?
– Я выросла здесь и вернулась сюда после смерти отца. Твой отец проводил в этом доме много времени в юности, но никогда здесь не жил.
– Впечатляет.
Перл кивнула.
– Это стиль готического возрождения, не очень распространенный в этих краях, – сказала она, переполненная гордостью. – Мой дедушка построил этот дом. Много лет на ветке этого дуба висели качели, – указала она. – Ну а за тем холмом – озеро.
Они вышли из машины, и Джо перекинул вещмешок через плечо. Он не мог оторвать глаз от дома, который был размером с многоквартирный дом. Особняк по сравнению с домом родителей, где он жил.
Перл высунула ноги из машины и ждала, пока Говард принесет ей ходунки, сложенные на заднем сиденье. Она разложила их и встала, закрыв за собой дверь.
Джо последовал за Перл и Говардом к дому, что, казалось, заняло целую вечность: Говард с тростью и старушка, опирающаяся на ходунки. Шарканье, шаг вперед, шарканье, шаг. Оказавшись внутри, Перл щелкнула выключателем, и взору предстал парадный холл. Слева находилась гостиная, мебель в которой была накрыта белыми простынями. Большой арочный проем в дальней части комнаты вел в помещение, освещенное висящим светильником – вероятно, столовая. Справа находился небольшой кабинет. На столе со сдвижной крышкой беспорядочно валялись бумаги и ручки. Прямо от входа в темноту тянулся коридор. Определенно, когда-то это место захватывало дух, но годы запустения были заметны по выцветшим обоям, пыльным плинтусам и паутине в углах.
– Вы сказали, что я смогу позвонить родным, – сказал Джо.
– Конечно, – Перл пальцем позвала его следовать за ней и зашаркала вглубь по коридору, на ходу включая свет. Каждый выключатель громко щелкал, будто включался свет на стадионе. По пути они миновали лестницу и еще одну комнату справа. Когда они повернули налево, на кухню, Джо увидел, что часть комнаты вела в помещение, которое, как он догадался, было столовой. Похоже, они сделали круг.
Перл указала на старый телефон с поворотным номеронабирателем, стоящий в нише. Матерчатый шнур спускался к вилке над плинтусом. Джо набрал номер и слушал гудки, звонком раздающиеся в доме его отца.
Перл подняла палец и прошептала:
– Пойду проверю Говарда. – И пошла обратно по коридору, делая по одному уверенному шагу зараз.
Сестра ответила, используя формулировку, которую требовала произносить их мать всякий раз, когда им звонили:
– Дом Арнесонов, Линда у телефона.
Джо улыбнулся. Маленькая леди.
– Линда, это Джо.
– Джо! – Он услышал волнение и любовь в ее голосе и вдруг понял, что ужасно по ней соскучился. – Боже мой, не могу поверить, что это ты! Я так по тебе скучала.
– Я тоже по тебе скучаю.
– Ты вернешься домой?
– Надеюсь. Можешь позвать папу?
Он услышал, как звякнула трубка, когда она положила ее на стол, уходя. Через минуту отец уже был на линии, и Джо вводил его в курс дела.
Разговор прошел не так, как он надеялся. Возможно, все прошло бы более удачно, если бы отцу сначала позвонили из «Трендейла», чтобы подготовить почву, но этого не произошло.
– Позволь мне прояснить, – сказал отец раздраженно. – В «Трендейл» обратилась женщина, которая заявила, что она твоя бабушка, а ты просто взял и уехал с ней? Ты что, совсем спятил?!
– Так, значит, она не твоя мать? – спросил Джо. – Потому что у нее есть документы, и довольно убедительные. Свидетельство о рождении. И она показала мне свои водительские права.
– Перл Арнесон – моя мать, да, по крайней мере, юридически. Но мы не общаемся уже очень, очень давно. И я не собираюсь это менять.
– Почему? Что произошло?
Тяжелый вздох.
– Это уже не важно.
Джо узнал этот нетерпеливый тон – отец просто не хотел об этом говорить. Избавляться от болезненных воспоминаний было его способом решать проблемы. Или, в данном случае, не решать их вовсе.
– Хочешь с ней поговорить?
– Нет, я не хочу с ней разговаривать. – Нетерпение переросло в раздражение.
Джо понял, что лучше перейти к делу.
– Сейчас я в ее доме, на Стоун-Лейк-роуд. Сможешь приехать за мной завтра? – Джо понимал, что просить его приехать сегодня не стоит.
Возникло молчание, а затем отец сказал:
– Минутку.
Джо слышал, как дальше по коридору Говард что-то говорил Перл о том, что пора возвращаться домой. Другим ухом он слышал приглушенный голос отца, объясняющего что-то матери. Должно быть, он закрыл трубку ладонью.
После долгой паузы в трубке послышался треск и голос отца:
– Какой номер дома, Джо? Позвоню тебе завтра.
Джо наклонился и прочитал на карточке в центре номеронабирателя:
– Хопкинс, 4–3695.
– Значит, тот же, что и раньше.
– Наверное.
– Вот что я тебе скажу, Джо. – Отец сделал паузу, и Джо представил себе его усталое лицо и то, как он нахмурил переносицу – как всегда, когда имел дело с чем-то неприятным. – Мне нужно все обдумать. Позвоню тебе утром, и тогда поговорим.
– Хорошо.
Разочарованный, но не удивленный, Джо попрощался и повесил трубку. Через минуту в дверях появилась Перл.
– Как все прошло? – спросила она.
– Как выяснилось, я смогу уехать отсюда только завтра.
– Понятно.
– Если вы не против?
– Более чем не против. Я буду рада, если ты останешься. Как я уже говорила, у меня есть один проект, и твоя помощь мне не помешает. Это почти на все лето, и мне придется кого-нибудь нанять. Если уж платить кому-то деньги, причем немалые, то уж лучше внуку родному.
Внуку. Это слово так легко прозвучало из ее уст. Но Джо показалось странным услышать его от женщины, с которой он только что познакомился. Она посмотрела на него выжидающе, и он ответил:
– Мило, что вы подумали обо мне, но я должен возвращаться домой. У меня дела.
По правде говоря, ему не к чему было возвращаться – ни работы, ни девушки, но он не собирался в этом признаваться. Судя по ее скептическому выражению лица, она уже и так это знала. Вероятно, выпытала информацию у Линды во время их телефонного разговора. Линда знала, что нельзя грубить взрослым, даже по телефону. Если бы ей задали вопрос, она, скорее всего, ответила бы на него.
– Значит, на одну ночь, – сказала Перл наконец. – Запри дверь, когда я уйду, и чувствуй себя как дома. Одну из спален наверху, вторая дверь слева, недавно убрали, там свежее постельное белье. В остальной части дома, к сожалению, беспорядок, но это лучше, чем спать на улице.
– Постойте, вы не останетесь?
Он должен был почувствовать облегчение, что не придется оставаться с незнакомым человеком наедине, пусть даже родственником, но не почувствовал. Дом был огромным и пустующим. Будь Джо из пугливых, то подумал бы о призраках. Важнее было то, что он хотел, чтобы она осталась здесь, чтобы они могли поговорить об их с отцом размолвке. Что заставило того порвать отношения с родной матерью? Он и представить себе не мог.
– Нет, – Перл покачала головой, – я здесь больше не живу.
– Что?
– Меня вынудили съехать, – хмыкнула она. – Это долгая история. Я перепутала лекарства и попала в больницу. Потом мой врач подал заявление в округ, и началось расследование. – Последнее слово она взяла пальцами в кавычки. – Кучка проныр. Не поверишь, какая была шумиха, когда я не позволила приходящей медсестре зайти ко мне в дом. В Пулмане будто конец света настал. В конце концов я взяла инициативу в свои руки и решила переехать в Пайн-Ридж-Холлоу, где живет Говард, пока суд не назначил какого-нибудь шарлатана ограничить меня в правах.
– Так Пайн-Ридж-Холлоу – это жилой комплекс?
– Дом престарелых, – нахмурилась Перл. – Там любят, чтобы постояльцы возвращались до темноты или предупреждали заранее, если задерживаются.
Джо задумался.
– У вас будут неприятности?
– А-а, – пренебрежительно махнула рукой Перл, – у них слишком много правил, но, как ты знаешь, правила созданы для того, чтобы их нарушать. Ну и что они сделают, лишат меня пудинга на десерт?
– Перл! – позвал Говард из соседней комнаты тонким и тревожным голосом. – Нам лучше вернуться. Я уже пропустил вечерний прием лекарств.
– И они немного зациклены на лекарствах, – добавила она. – Раздают их, будто леденцы, вместе с крошечным бумажным стаканчиком с водой. Кучка скряг.
– В «Трендейле» тоже так делали, – сказал Джо, вспомнив одноразовые стаканчики, рассчитанные всего на полтора глотка. Можно подумать, от воды может случиться передозировка.
– А они следили, чтобы ты проглотил таблетку?
– Следили, да.
Перл вздохнула.
– Ненавижу это.
– Я тоже это ненавидел. – Джо встретился с ней взглядом и впервые почувствовал, что, возможно, между ними и существует родственная связь. Их сблизила выдача лекарств.
Из коридора послышалось:
– Перли!
– Мне пора, – сказала она. – Тебе здесь будет хорошо. Я приеду завтра около девяти. Если понадоблюсь, набери оператора, ее зовут Нелли. Спроси Пайн-Ридж-Холлоу, она переведет звонок. – Перл взглянула на Джо оценивающе. – Но, кажется, ты способный малый, думаю, тебе это не понадобится.
– Хорошо.
– О, и я сегодня положила немного еды в холодильник. Еще есть консервированный суп.
– Спасибо.
– Перл!
– Иду, Говард! Попридержи коней. – И Перл пошла к нему по коридору, толкая перед собой ходунки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?