Текст книги "Ласточкин хвост"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lastochkin-hvost-248278.jpg)
Автор книги: Карен Макквесчин
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
1983 год
– Постойте. Правильно ли я услышал, – спросил Джо и повторил слова Перл: – Вы кого-то убили, но не специально?
– Именно так, – ответила Перл. Ужас на его лице заставил ее пожалеть, что она вообще заговорила об этом. Просто старая история, и сейчас вспять ничего уже не вернуть. Очевидно, Джо из тех, кто тоже будет держать на нее обиду. Возможно, все мужчины в семействе Арнесон такие.
– Что это значит?
– Это значит, что кто-то умер, и твой отец считал меня виноватой.
Джо обдумывал сказанное.
– А вы были виноваты?
Перл чувствовала, что от ее ответа зависит очень многое. Он мог броситься и убежать отсюда, как это сделал его отец много лет назад.
– Я не знаю. Одному Господу Богу решать. Когда я встречу его – если встречу, разумеется, – то уверена, он даст мне ответ. – Припомнить Бога и приплести сюда высшие силы было умно. Так она выглядела в его глазах скромнее.
– Так что произошло?
– Если не возражаешь, я не хотела бы пока об этом рассказывать. Я хочу, чтобы сначала ты узнал меня получше, прежде чем услышишь о худшем поступке в моей жизни. Я давно убедилась, что нельзя судить о человеке по худшему поступку, который он совершил. Да и по лучшему, если уж на то пошло. – Перл вздохнула. – Человек – существо куда более сложное, чем одно событие, произошедшее с ним один раз за всю его жизнь.
Джо кивнул, как будто понял.
– Предполагаю, твой отец считает, что здесь ты в безопасности? Если бы он действительно считал меня убийцей, то вряд ли бы позволил тебе остаться.
– Может, и так.
– Значит, допустим, я не опасна. – Это замечание заставило его улыбнуться. Она завоевывала его расположение. – Если будешь все лето на меня работать – а я надеюсь, что так и будет, – мы сможем узнать друг друга поближе.
– Если останусь, то жить буду здесь, в этом доме?
– Да.
– Один? И больше никого?
Перл подавила смешок.
– А вот это решать тебе. Меня здесь не будет, и, насколько мне известно, привидения здесь не водятся. Не боишься же ты остаться один?
– Нет, мэм.
– Давай без «мэм», можно просто Перл.
– Нет, я не боюсь быть один. Просто пытаюсь все прояснить, прежде чем брать на себя какие-то обязательства.
– Тогда, похоже, мне не помешает еще одна чашка кофе. – Перл встала и налила себе кофе, а затем села обратно. – Ладно, поехали. Следующий вопрос.
– Что нужно делать? Что конкретно? Знаю, вы сказали, освободить дом и подготовить его к продаже, но я не совсем понимаю, что для этого нужно.
Перл наклонилась, чтобы взять свою сумочку, достала папку и протянула ему. На обложке было написано ее имя, адрес дома и контактная информация для Пайн-Ридж-Холлоу. Внутри лежали бланки, дающие ему разрешение нанимать других людей на работу.
– Вы знали, что я за это возьмусь, – сказал Джо, несколько минут читая бумаги. – Здесь везде заполнено мое имя. – Он постучал пальцем по странице.
– Я не была уверена. Скорее, надеялась, – ответила Перл. – Это нужно сделать, и я хочу, чтобы это произошло до того, как мне придется покинуть этот большой и плохой мир. Я составила завещание, в котором четко указаны мои пожелания касательно моего здоровья в конце пути. А вот дом – настоящий камень преткновения. Я бы хотела, чтобы его вычистили и продали. А если при этом мне выпадет шанс познакомиться со своим внуком, тем лучше.
– Десять недель – немалый срок, чтобы привести дом в порядок. – Джо оглядел кухню. – Что, если справлюсь раньше?
– Не получится, – ответила Перл, сделав глоток. – На чердаке полно семейного барахла, а в сарай годами не заглядывали. Бог знает, что там лежит. Для начала придется составить опись всего, что здесь есть.
– Инвентаризация?
– Да, ничего особенного, просто список всех предметов, но обойти придется все. Каждый шкаф, каждую кладовку и полку. Работы много. Затем вещи нужно будет рассортировать, упаковать и перевезти. Я арендовала большой пикап, его подгонят сегодня попозже. Он будет здесь столько, сколько и ты.
– Вот опять, вы, кажется, были уверены, что я останусь.
Перл продолжила, не обращая внимания на его комментарий:
– Какие-то вещи сможешь сам перетащить, но с более крупными тебе понадобится помощь, подробности найдешь в моей папке. Есть один магазинчик, «Райский секонд-хенд», владелицу зовут Кэтлин. Я говорила с ней по телефону, и она согласна взять мебель на продажу. – Перл вздохнула. – Сейчас уже неважно, продадутся эти вещи или нет. Скоро я буду мертвее мертвых, и никакие деньги мира мне не помогут.
– Позитивное мышление.
– Что есть, то есть, ничего не поделаешь. – Перл огляделась по коридору. – Если захочешь взять что-то себе, не стесняйся. Просто отметь это в инвентарной ведомости.
– Себе? Я могу взять что захочу?
– Конечно, ты же член семьи. Кто еще может забрать семейные вещи, как не мой внук? Подумай и о сестре, может, и ей что понравится. Вряд ли я когда-нибудь с ней встречусь. Разве что твой отец соизволит и заговорит со мной.
Джо вернулся к бумагам.
– Значит, начать с инвентаризации. Что потом?
– Инвентаризация – это для меня. Я просмотрю список и помогу тебе решить, что со всем делать. Хлам пожертвуем или выбросим. Еще я заказала мусорный контейнер. Его припаркуют на подъездной дорожке на все необходимое тебе время. Часть домашней утвари уйдет на благотворительность, а мебель и ценные вещи, которые тебе не нужны, отправятся на реализацию в магазин Кэтлин.
– Эта Кэтлин, вы доверяете ей?
– Я не очень хорошо ее знаю, – ответила Перл, пожав плечами. – Молодая женщина, примерно твоего возраста. Она унаследовала магазин от своей двоюродной бабушки Эдны, порядочной женщины, которая в деловых отношениях была известна своей честностью. Чересчур мягкосердечная, но, полагаю, ничего не могла с этим поделать. И если думаешь, что я старая, то видел бы ты Эдну Кларк! Она была ненамного старше меня, но выглядела просто древнющей! Даже у ее морщин были морщины. – Перл постучала кончиками пальцев по столу и усмехнулась. – Кэтлин взяла на себя все дела, когда Эдна была уже на смертном одре. Как я понимаю, она примчалась из Огайо, когда узнала, что та больна, потом помогала ей, пока та лежала в больнице, и управлялась в магазине. И все это до того, как узнала, что единолично унаследует все барахло Эдны. Так что, думаю, она неплохой человек.
Джо собрал бумаги и сложил их обратно в папку.
– Думаю, я понял, что нужно делать.
– Так ты возьмешься за эту работу?
– Да.
– Очень хорошо. – Перл сделала еще глоток кофе. – Давай я покажу тебе остальную часть владений, пока у меня есть силы. По утрам я еще бодрячком, но к вечеру уже выдыхаюсь.
Джо прошел вперед, остановившись, чтобы Перл догнала его, и придержал для нее дверь на улицу. Когда она шагнула к ступеням, и Джо хотел было взять ее под локоть, она отмахнулась.
– Я скажу, если мне понадобится помощь.
Перл никогда не возражала против галантного предложения джентльмена, но на данном этапе жизни, когда кто-то помогал ей сделать такую простую вещь, как спуститься по ступенькам крыльца, она чувствовала себя старой. Не такой старой, как другие обитатели Пайн-Ридж-Холлоу. Те уже были одной ногой в могиле; глаза их помутнели, зубов почти не осталось. Нет, она до такого еще не дошла.
Это заняло некоторое время, но они с Джо обошли весь участок. Она показала ему два сарая и курятник.
– От курятника остался один каркас, – сказала она, стукнув ходунками по стене. – Можешь снести его, инструменты в сарае. Если не найдешь нужных, езжай в город и купи все необходимое в хозяйственном магазине. Скажи, что от меня, пусть запишут на мой счет.
Амбар она оставила напоследок, распахнула дверь и встала в дверном проеме. Вдоль одной стены были сложены старые тюки сена. Пылинки кружили в лучах света. Перл вдохнула, и в горле защекотало; она громко откашлялась, потом еще раз. Вцепившись в ручки ходунков и склонившись набок, она кашляла и хрипела, всем телом пытаясь изгнать раздражитель. Наконец, она выплюнула сгусток серой слюны и прочистила горло. Она посмотрела на Джо, ожидая увидеть отвращение, но вместо этого увидела на его лице беспокойство.
– Вы в порядке? – спросил он.
Перл кивнула, тяжело сглотнув.
– Глоток воды не помешает.
– Минутку, я принесу. – Он трусцой побежал к дому.
Когда он вернулся с большим стаканом, наполненным доверху водой, ей уже стало лучше, но она все равно была благодарна. Забавно, как порой важен такой незначительный жест. Она отпила глоток.
– Спасибо.
– Может, вам вернуться в дом и присесть? – заботливо предложил он.
Перл отметила, что в Джо есть сострадание, которого не было у его отца. Потому ли, что его мать умерла и он знал, что такое утрата, или человек таким рождается? Она склонялась к тому, что такими рождаются, но себя Перл знала достаточно хорошо, ей сострадание было несвойственно. Только недавно она начала осознавать, сколько вреда нанесла другим, думая только о себе.
– Ты еще не видел лучшее, – сказала она. – Озеро.
Она поставила стакан на тюк сена рядом с дверью сарая и направилась в конец участка, а Джо пошел следом за ней. Тропинка к озеру никогда не была вымощена, но за столетия ее истоптали так, что грязь стала твердой, как асфальт. Пройдя половину пути, Перл остановилась на вершине склона. Сквозь деревья впереди виднелось озеро; на поверхности воды плясал солнечный свет.
– Старухе дальше идти тяжеловато. Я подожду здесь, а ты иди посмотри.
Джо колебался.
– Уверены?
– Да, а когда вернешься, расскажешь, что видел. Интересно, что стало с пристанью. – Издалека казалось, что с ней все в порядке, но Перл знала, вблизи все может быть иначе.
Джо кивнул.
– Я быстро.
Наблюдая, как он направляется к тропинке, Перл думала о том, что озеро это совсем не поменялось. Вся жизнь – сплошные непрекращающиеся перемены. Дети рождаются и растут, будто бы в одночасье. А потом, в мгновение ока, становятся взрослыми, женятся и объявляют, что сами скоро станут родителями. Никто не предупреждал, что все произойдет так быстро.
Да и местность кругом изменилась. Деревья стали выше, некогда саженцы стали крепче и выросли, густой тенью крон защищая жителей от солнца. Новые дома строились и со временем приходили в упадок. Какие-то сносили и на их месте строили новые; другие достраивались или реконструировались, теряя первоначальный облик. Дороги расширялись, светофоры обновлялись. За всем этим было трудно уследить.
Магазины на протяжении десятилетий оставались неизменными, а затем, как по мановению палочки, все поменялось. Лавку Томлинсона выкупила какая-то национальная сеть. Аптека Фредерика лишилась фонтанчика с газировкой, а на витринах вместо сладостей теперь стояли исключительно лекарства, снеки и прочие товары для здоровья. Перл купила там свои ходунки, а Говард – не одну трость. Он все время их терял. Жаль было смотреть, как мир меняется на глазах, и не иметь сил остановить это.
Однако озеро было неподвластно времени, оно выглядело почти так же, как и в ее детстве. Место невозмутимого умиротворения посреди быстро меняющегося мира.
Перл прошептала:
– Мир для молодых.
Сложно сказать, услышала она это выражение где-то или придумала его сама, но знала, что это правда. Когда-то и она была молода, и перед ней открывались разные чудесные возможности. А теперь у нее остался только этот молодой человек, ее внук. И если она хочет все исправить, то это падет на его долю. И случиться это должно в ближайшее время или никогда. От этого зависит так много.
Глава 12
1983 год
Кэтлин стояла у прилавка магазина «Райский секонд-хенд», прижав телефон к уху. Она слушала, как пожилая дама на другом конце линии бессвязно толковала обо всем, что они уже много раз обсуждали. Кэтлин рассеянно наматывала кудрявый шнур на палец, периодически убеждая Перл, что все поняла.
– Да, конечно. Разумеется.
Она обвела взглядом комнату и, завидев свою помощницу Маршу, молча прошептала ей губами «Спаси меня!» и закатила глаза.
В ответ Марша бросилась к входной двери и закрыла ее так, чтобы были слышны колокольчики.
– Извините! – крикнула она. – Кто-нибудь скажет мне, почем этот комод? Эй, есть кто?
Кэтлин сказала:
– Простите, миссис Арнесон, но я одна в магазине, и мне нужно обслужить покупателя. – Она распутала шнур с пальца. – Нет, не нужно перезванивать. Я все прекрасно поняла. Да, я перезвоню. Спасибо, миссис Арнесон. До свидания.
Кэтлин положила трубку на рычаг и подняла руку ко лбу.
– Что это было? – спросила Марша, усмехаясь.
– Перл Арнесон, еще больше инструкций. Видимо, считает меня полной идиоткой.
– И что теперь?
Кэтлин устремила взгляд вверх, к хрустальной люстре, ценник которой крутился на шнурке у основания.
– Хотела сообщить мне, что ее внук Джо согласился на работу и будет жить в ее доме. И подтвердить, что я возьму ее мебель на продажу. – Кэтлин махнула рукой. – И так до бесконечности. Все это мы уже обсуждали. А я точно возьму всю ее мебель? Хватит ли в магазине места? Ведь мебели будет очень много. – Она оглядела зал: ассортимент давно не пополнялся и оскудел, так что свободного места было много. Подсобка и гараж тоже пустовали и были готовы заполниться хоть сейчас.
Марша покачала головой.
– Она же старая. Уверена, она просто забыла, что вы все это обсуждали. Я слышала, она умирает.
– Да, я тоже слышала. Она сама мне об этом сказала. – Кэтлин вздохнула. Она вспомнила, как две недели назад Перл Арнесон пришла в магазин, чтобы договориться о продаже домашнего имущества. При этом объявила о своем предсмертном состоянии без малейших эмоций, сказав, что это, скорее, крайний срок, а не конец ее жизни. Кэтлин не совсем ее поняла, но все равно сочувствовала ей. – Зря я была так нетерпелива с ней.
– Шутишь? Да ты самый терпеливый человек на свете! Она по-настоящему ужасна. Ну, то есть мне жаль, что рак вернулся, но есть в ней что-то такое, от чего у меня зубы сводит. Еще до того, как ты взяла на себя управление этим магазином, она заходила к нам и в некотором роде даже насмехалась над тетушкой Эдной.
– Не может быть! – Кэтлин провела сотни часов у постели бабушки Эдны в больнице, и та никогда и слова плохого не говорила ни о ком, тем более о Перл Арнесон. – Она над ней насмехалась?
Кэтлин не могла себе это представить. Тетушка Эдна, как ее еще называли, была доброй как ангел; она благодарила медсестер за все, что они делали, и извинялась за то, что доставляла столько хлопот. А до этого, еще будучи в добром здравии, она была практически святой: разносила домашнюю выпечку больным людям на дом, не только друзьям или соседям, но и тем, кого едва знала. На похоронах Кэтлин слушала одну историю за другой. Ее двоюродная бабушка Эдна была известна тем, что давала деньги нуждающимся, иногда анонимно.
– Я просто нашел его у себя на крыльце, – мужчина принялся рассказывать, что потерял работу, а потом его ребенок заболел. – Конверт, полный пятидесятидолларовых купюр, с запиской, в которой говорилось, что это от друга и что она будет молиться за нас. Подписи не было, но мы с женой знали, что это она. Деньги нужны были нам как никогда, мы находились в отчаянии. Ваша бабушка была настоящим ангелом на земле.
– Перл не то чтобы открыто ее высмеивала, – уточнила Марша. Она села на табурет и положила ноги на перекладины. – Как бы маскировала это под тошнотворную любезность. Она ходила по магазину и говорила, как хорошо, что некоторые вещи никогда не меняются, что Пулман растет и меняется, другие люди путешествуют, приезжают и уезжают, но на старую добрую Эдну Кларк всегда можно рассчитывать, ведь она всегда здесь, за прилавком «Райского секонд-хенда», неотъемлемая часть этого магазина.
– Не так уж и плохо, – ответила Кэтлин, обдумывая ее слова. Она сама становилась постоянным атрибутом магазина, и ее это вполне устраивало. – Может, она сказала это в хорошем смысле?
Марша покачала головой.
– Нет, она имела в виду, что у Эдны не было никакой жизни, а магазин устарел. Но твоя бабушка не клюнула на эту наживку. Она была истинной леди. Сказала, что не обратила особого внимания на слова Перл; у той, мол, была трагичная жизнь, и если ей стало легче оттого, что она унизила ее, то так тому и быть. Сказала, что некоторые люди просто такие, какие они есть.
– Эдна была мудрой и доброй.
Кэтлин знала, что такое трагичная жизнь. Ей было двадцать шесть, и она уже развелась. Вопреки желанию родителей она рано вышла замуж и переехала с мужем на другой конец страны. То была ошибка, большая ошибка. Она поняла это во время медового месяца, когда ее муж, который души в ней не чаял, стал контролировать ее и ревновать. Через несколько месяцев ее жизнь превратилась в непрекращающиеся попытки сделать его счастливым; ей постоянно приходилось уверять его, что она не смотрит на других мужчин и любит только его. То, что она считала страстью, превратилось в одержимость, а то, что начиналось как простые ссоры, вскоре переросло в защиту от гневных взбучек. Однажды он схватил ее за руки так сильно, что позже она заметила на коже синяки от его пальцев. Он всегда извинялся, так сожалел. Он плакал и клялся измениться, а она всегда смягчалась и давала ему еще один шанс.
Однажды Кэтлин увидела пару в продуктовом магазине. Она расслышала, что они выбирали арбуз для семейного пикника. У женщины из-под солнцезащитных очков виднелся синяк, а мужчина все торопил ее, негодуя, что из-за нее они вечно опаздывают. Его тон, такой нейтральный, но угрожающий, напомнил ей голос ее собственного мужа, когда тот был на грани взрыва, и она увидела себя в этой женщине, пытавшейся угодить ему, лишь бы не вызвать его гнев. Когда они уходили, Кэтлин услышала в своей голове женский голос, ясный и четкий, как колокольчик: «Он никогда не изменится». Либо это было божественное вмешательство, либо она сошла с ума. В любом случае, она решила, что настало время расстаться.
С тех пор она начала откладывать деньги, пока не накопила достаточно, чтобы сесть на автобус до Огайо. Родители помогли ей развестись, и она начала новую жизнь, устроилась работать в банк в своем родном городе и стала откладывать деньги. Когда бывший муж начал появляться везде, куда бы она ни пошла, иногда преследуя ее на машине, она встревожилась, а когда стали приходить подарки и записки, ситуация обострилась.
Поначалу в записках он молил о прощении, но со временем они приобрели неопределенно-угрожающий характер. «Я не могу жить без тебя. Мысль о том, что у тебя есть кто-то еще, убивает меня. Мы должны быть вместе. Ты никогда не найдешь человека, который будет любить тебя так, как я. Всю оставшуюся жизнь я буду доказывать, что мы должны быть вместе. Я сделаю все, что потребуется, чтобы ты была рядом со мной».
Полиция не помогала, казалось, они не понимали опасности.
– Не обращайте на него внимания, ему надоест, и он перестанет, – сказал как-то офицер.
Другой посоветовал дать бывшему мужу еще один шанс.
– Я говорил с ним, и он кажется хорошим парнем, – сказал офицер. – Он признал, что совершал ошибки, но ведь все мы совершаем ошибки, я прав?
Он похлопал Кэтлин по плечу, будто ребенка, что привело ее в ярость. Она попыталась рассказать полицейским историю их брака: о том, что у ее бывшего был буйный нрав и склонность к физическому насилию, но почувствовала, что вежливый кивок головы – это все, чего она от них добьется. Никто не воспринял угрозу всерьез, кроме ее семьи.
Однажды ее мать, поговорив с двоюродной бабушкой Эдной, предложила Кэтлин поехать в Пулман, чтобы помочь той и поухаживать за ней. Кэтлин с радостью согласилась. Она никому не сказала, куда едет, чтобы Рикки ее не нашел.
После смерти Эдны Кэтлин узнала, что все – дом, машина, бизнес – перешло к ней. Она осталась, чтобы разобраться с делами, и в итоге заняла место своей двоюродной бабушки. К бизнесу в придачу досталась и Марша – помощница, которая знала все о магазине, но не была заинтересована в управлении им.
Запасы в магазине подходили к концу, и Кэтлин уже собиралась отправиться на блошиные рынки, когда получила первый звонок от Перл. Марша сказала, что в ее доме уже много лет никто не бывал, кроме старого простофили Говарда Донохью, но в городе поговаривали, что там много хорошей мебели. По слухам, отец Перл был столяром от Бога и изготовил немало красивых вещей. Скоро ее магазин будет заполнен от пола до потолка.
Марша прервала ее размышления.
– Так этот Джо, внук Перл, он не женат?
– Не знаю, а что? Ты заинтересована?
– Не для меня, глупая, для тебя! Ты слишком много времени проводишь одна. Тебе нужен парень.
О романе Кэтлин думала в последнюю очередь.
– Мило с твоей стороны, Марша, но я не ищу парня.
– Может, ты и не ищешь, но что, если появится подходящий? Это будет судьба, так?
Кэтлин улыбнулась.
– Я не верю в судьбу, и меня не волнует, холост Джо Арнесон или нет. Мне это неинтересно.
Марша подняла метелку из перьев и смахнула ею пыль со старинного письменного стола.
– Не говори так! Это было бы идеально! Ты новенькая в городе, Джо тоже новенький. Вы оба приехали сюда помочь престарелым родственникам. Вы встретитесь, проскочит искра!.. Только представь, какая замечательная история получится для детей и внуков.
Кэтлин рассмеялась.
– Ну и воображение у тебя! Она не говорила, сколько ему лет. Может, он только школу окончил.
– Ничего страшного, если он моложе, – ответила Марша. – Любви все возрасты покорны!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?