Текст книги "Желание под солнцем"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhelanie-pod-solncem-12330.jpg)
Автор книги: Карен Робардс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Карен Робардс
Желание под солнцем
Глава 1
– Мисс Реми… Дилайла… вы в моих мыслях дни и ночи! Вы волшебница, вы чаровница, и вы пленили мое сердце. Я…
– Молю, не говорите больше ничего, мистер Калверт, – пробормотала Лайла, пытаясь высвободить руку. Словно лишившийся рассудка, мистер Калверт упрямо цеплялся за ее пальцы, опустившись перед ней на колени. Она в отчаянии смотрела на курчавую каштановую голову, склонившуюся к ее руке.
Майкл Калверт был еще почти мальчик, на год или около того моложе ее самой, а ей исполнилось двадцать один. Она была влюблена в него не больше чем в Геркулеса, избалованного спаниеля двоюродной бабушки, который в данный момент довольно свернулся рядом с ней на качелях веранды, и его короткая рыжая шерсть обильно усеивала тонкий белый шелк ее платья. Но убедить мистера Калверта в отсутствии у нее интереса к нему до сих пор представлялось не более возможным, чем обескуражить Геркулеса. Ни тот ни другой, похоже, не были склонны понять вежливые намеки. Мистер Калверт упорно ухаживал за ней на протяжении всех трех месяцев ее пребывания в гостях у своей двоюродной бабушки Аманды Бартон в Боксхилле. И теперь он явно вознамерился высказаться до конца. Если он и услышал ее тихим голосом высказанную мольбу, то не обратил на это внимания.
Лайла вздохнула, даже не делая попытки приглушить вздох. У нее, пойманной, словно в ловушку, в темном углу веранды и не желающей устраивать сцену, не оставалось иного выхода, кроме как выслушать его.
– Я люблю вас! Я хочу, чтобы вы стали моей женой!
До этого было еще много всего сказано, но она пропустила большую часть. Теперь он вновь завладел ее вниманием, прижавшись лицом к ее руке и целуя тыльную сторону ладони влажным ртом.
– Вы оказываете мне слишком большую честь, мистер Калверт, – проговорила она сквозь стиснутые зубы.
Соблюдению правил приличия не придавалось такого большого значения у нее дома, на острове Барбадос, где при всей гордости его жителей тем, что у них больше британского, чем в самой Британии, нравы были гораздо свободнее, чем здесь, в колониальной Виргинии.
В Боксхилле манеры имели огромное значение. Хотя колонии официально освободились от британского господства более десяти лет назад и в настоящее время, в 1792 году, переживали пылкую и страстную любовь ко всему французскому, в сфере этикета колонии оставались такими же по-британски консервативными, как всегда.
Поэтому Лайла благоразумно воздерживалась от своего вполне естественного желания вознаградить мистера Калверта за его самозабвенную любовь хорошим пинком, от которого тот бы приземлился на мягкое место, ибо прекрасно понимала, что такая выходка будет воспринята крайне неодобрительно старыми матронами, бесспорным лидером которых являлась ее двоюродная бабка. За время своего визита у Лайлы развилось здоровое уважение к ядовитому язычку Аманды Бартон. И если какие-нибудь крайние обстоятельства не вынудят ее к этому, она бы предпочла избежать еще одного нагоняя. Хотелось бы прожить оставшиеся три недели своего визита, не нарушив больше ни одного священного догмата Аманды относительно поведения, ожидаемого от приличных юных леди.
– Оказать вам слишком большую честь было бы невозможно, – продолжал разглагольствовать мистер Калверт, дерзко прижимаясь губами ближе к запястью. – Как моей жене вам будут оказываться все возможные почести!
Лайла смотрела на мальчишку, стоящего перед ней на коленях, и раздраженно хмурилась. В самом деле, это уже становится нелепым! Холостые джентльмены графства Мэтьюз находили сочетание ее изысканной красоты и богатства сахарной плантации Барбадоса исключительно неотразимым, как, разумеется, и должно быть. Еще ни разу в жизни она не испытывала недостатка в мужском внимании и не ждала, что колониальные мужчины окажутся другими. За четыре года после своего дебюта на ее счету было около двух дюжин предложений о браке, каждое из которых она не колеблясь отклонила. Предложение мистера Калверта было третьим из полученных ею за время своего пребывания в Боксхилле, и еще два джентльмена усердно ухаживали за ней, но пока что ей удавалось удерживать их от перехода к существу дела.
Она снова вздохнула. Правда заключалась в том, что ей никто из них не нравился настолько, чтобы выйти замуж. Но она не становится моложе, она единственный ребенок у отца, и он не упускал возможности напомнить, что ей пора выйти замуж и родить наследников для «Услады сердца». Ей уже начинало казаться, что лучшее, что она может сделать, – это принять предложение племянника своей мачехи Кевина Толботта, которое он впервые сделал, когда ей было семнадцать, и с тех пор регулярно повторял, а она с такой же регулярностью отклоняла. Кевин был выбором ее отца, а отец при всех его недостатках самый умный человек из всех, кого она знала. По крайней мере брак с Кевином позволит ей продолжать жить в «Усладе сердца», которую она любит преданной любовью, и в то же время обеспечить плантацию компетентным управляющим на многие годы. В качестве ее мужа Кевин продолжит свою работу в должности управляющего вплоть до смерти отца. Затем он и она унаследуют «Усладу сердца», и жизнь на обширной сахарной плантации потечет как всегда. Ее отец, похоже, считал эту мысль весьма разумной. Лайла находила ее более чем огорчительной.
Она лелеяла такие надежды на этот визит, так мечтала, что в этом новом и, как она думала, волнующе отличном от Барбадоса месте она может встретить мужчину, который поразит ее, вскружит ей голову и заставит влюбиться. Но как предупреждала ее мачеха перед отплытием, мечты – они и есть мечты, а суровая реальность – вот этот нелепый мальчишка у ее ног. Глядя на него сверху, Лайла на мгновение представила, как ложится с ним в постель в их первую брачную ночь, и ее передернуло. Уж лучше Кевин, который, несмотря на его грубоватость, по крайней мере знаком. В этом отец, как всегда, прав. Любовь – это не что иное, как выдумки глупцов, и если она воспользуется данными ей Богом мозгами, то выйдет замуж по здравым, разумным причинам.
– …скажите, что будете моей!
Несмотря на ее невнимательность, мистер Калверт продолжал объясняться в неумирающей любви и целовать ее руку с преданностью щенка. Язвительный ответ, который так и вертелся у нее на кончике языка, был подавлен в пользу вежливых фраз, предназначенных для подобных ситуаций. Она, конечно же, не могла сказать ему, что со своим писклявым голосом и курчавыми волосами он напоминает ей пса Геркулеса! По крайней мере до тех пор, пока эти слюнявые лобызания ее руки не перейдут грань, которую она может стерпеть.
– Прошу вас, отпустите мою руку, мистер Калверт. Я не могу выйти за вас замуж. – Голос слегка выдавал ее раздражение. Свободная рука так и чесалась надрать ему уши. Но она потерпит еще немножко, и, возможно, мистер Калверт образумится прежде, чем она вынуждена будет так основательно запятнать свою репутацию. Было бы неплохо, если б ей удалось оставить свой образ сахарной принцессы в сознании мистера Калверта невредимым. Но если его рот проберется еще выше по руке…
Мистер Калверт, захваченный силой страсти и, очевидно, помимо этого пораженный еще и глухотой, начал осыпать поцелуями каждый палец. После еще одной безрезультатной попытки вырвать руку Лайла окинула отчаянным взглядом темную веранду, чтобы убедиться, что этой нелепой сцепы никто не видит.
Вечеринка на открытом воздухе давалась ее бабкой в се честь. Когда стемнело, вся компания перешла в дом на танцы, которые являлись традиционным завершением такого увеселительного мероприятия. Веселая музыка доносилась из открытых окон, оглашая веранду, зеленые бархатные лужайки и тщательно ухоженный розарий.
Свет лился из длинных окон, делая уголок террасы, в котором она оказалась запертой, еще темнее по контрасту. Стоял июль, и ночь была теплой. Нестройное стрекотание цикад и запах жимолости, растущей вокруг террасы, в сочетании с музыкой и смехом образовывали нелепо романтические декорации к се затруднительному положению. Весь вечер она танцевала, не пропуская ни одного танца, и во время последнего перерыва в музыке почувствовала, что более чем увлажнилась (леди никогда не потеют!). Поэтому уступила настойчивому предложению мистера Калверта выйти и посидеть на качелях, чтобы перевести дух.
– О, Лайла, если вы согласитесь выйти за меня замуж, то сделаете меня счастливейшим из мужчин! – Мистер Калверт, вдохновленный страстью на несвойственную ему дерзость, зашел настолько далеко, что дотронулся языком до ее ладони. Шокированная, Лайла сильно дернула руку, ее легкое недовольство переросло в подлинное негодование. Геркулес, потревоженный ее резким движением, поднял голову. Его рассерженные глаза-бусинки переместились на мистера Калверта, и он тихо зарычал.
– Тише, Геркулес! – раздраженно бросила Лайла и вновь переключила внимание на мистера Калверта. – Нет, я не выйду за вас замуж, так что отдайте мою руку! – прошипела она, ее терпение в конце концов истощилось. Мистер Калверт поднял взгляд. Его карие глаза, которые почти не отличались от Геркулесовых, взирали на нее с пылкостью.
– Эта ваша застенчивость крайне привлекательна. Мне бы не хотелось, чтобы моя жена была чересчур смелой, – последовали раздражающие слова. Явно не замечающий выражения се лица, он поднес ее руку к своему рту и снова прижался языком к ладони. Это было уж слишком. Не на шутку разозлившись, Лайла подняла обутую в изящную туфельку ногу, поставила ее прямо на середину тощей груди мистера Калверта и со всех сил пихнула его, в то же время выдернув свою руку. Эффект получился неожиданным. Правда, мистер Калверт отпустил ее руку и повалился назад – но и она тоже! Сила толчка перевернула качели. Не успев понять, что происходит, она уже летела назад с веранды без перил, настолько ошеломленная этим неожиданным падением, что успела только хрипло вскрикнуть, повалившись на один из цветущих кустов жимолости. Шок удара вырвал у нее неподобающее леди ругательство. Геркулес, свалившийся с качелей вместе с ней, шлепнулся рядом на землю с негодующим взвизгом.
– Лайла! О Господи ты Боже мой! – Перепуганный возглас мистера Калверта был почти таким же пронзительным, как и визг Геркулеса.
Несколько мгновений Лайла лежала, растянувшись на поломанном кусте, потрясенная и оглушенная. Острые веточки втыкались в кожу, но она уже чувствовала, что больший ущерб был нанесен ее достоинству, чем ей самой. Ее злость, и без того уже вспыхнувшая, вышла из-под контроля. Ужасная уверенность, как нелепо она должна выглядеть, распластавшись лицом вниз на поломанном кусте, с запутавшимися вокруг ног юбками, отнюдь не служила для нее успокаивающим бальзамом.
Лайла стала лихорадочно извиваться в попытке выбраться из куста, но ветки зацепились за платье, и она обнаружила, что попалась. Если она попытается встать, то порвет платье с бог знает какими катастрофическими последствиями для ее скромности. Она судорожно силилась отцепить ветку, зацепившуюся за корсаж.
– Пожалуйста, позвольте помочь вам… Смех, который он тщетно пытался сдержать, исказил его голос. Его явное веселье подействовало на ее злость, как алкоголь на огонь. Зад ее был поднят, в то время как голова висела лишь в нескольких дюймах от земли. Она оказалась в ловушке – в ловушке! – со своими молотящими воздух ногами в подвязках и белых чулках, выставленными на его обозрение! Коричневая земля, усеянная дождем опавших цветков, – вот все, что она видела, не считая застилающей глаза красной пелены! Она была так зла, что с радостью убила бы хихикающего идиота! Она протянула руку назад и безуспешно попыталась отыскать край платья и одернуть его вниз до уровня приличия. К своему ужасу, она почувствовала, как его рука сделала то, что не смогла она. Костяшки пальцев при этом коснулись ее бедер!
– Убери от меня свои руки, негодяй ты этакий! Как ты смеешь дотрагиваться до меня?! Как ты смеешь смеяться?! Это все из-за тебя, дурья башка, бесхребетный болван, и позволь тебе сказать, что я бы не вышла за тебя, даже если!.. Прекрати смеяться, черт бы тебя побрал! Прекрати смеяться, ты слышишь?
Несдерживаемый мужской смех, который стал лишь громче в ответ на ее тираду (или нелепую картину, которую она представляла, дергаясь и извиваясь в попытке выпутаться из куста!), разъярил Лайлу до такой степени, что она уже не могла думать ни о чем, кроме мести. Дернувшись вверх под аккомпанемент треска рвущейся материи, Лайла вылетела из куста, как ядро из пушки, и нацелила совсем не подобающий леди, но вполне заслуженный удар наотмашь в голову этого негодяя. Но всего за пару дюймов до того, как удар достиг цели, се кулак был пойман железной хваткой. К своему ужасу, Лайла обнаружила, что джентльмен, который имел наглость одернуть ей юбки, чьи глаза все еще весело блестели, даже после того, как он не дал ей угодить ему внос, вовсе не мистер Калверт. Над ней смеялся совершенно незнакомый ей мужчина.
Глава 2
– Ой! – воскликнула она в полном замешательстве. В довершение ее растерянности она почувствовала, как заливается краской до корней волос.
Незнакомец широко ухмылялся. Зубы у него были белыми и слегка неровными, небольшие усы выделялись на смуглом лице. Волосы, стянутые в хвост на затылке, были черными, густыми и слегка вьющимися. И у него были самые зеленые глаза, какие она когда-либо видела. Он был высокий, широкоплечий и ослепительно красивый, несмотря на нахальную ухмылку. Одет он был в серовато-коричневую куртку для верховой езды, которая была расстегнута, открывая взору белоснежную рубашку, и облегающие Кожаные бриджи. Судя по стеку, который он держал в другой руке, не той, что удерживала ее руку, он только что приехал и шел к дому от конюшен, когда стал свидетелем ее унижения.
– Эй, вы! Уберите руки от леди! Уберите от нее руки, я сказал! – Мистер Калверт, тоже поднявшийся на ноги и бросившийся помочь Лайле, явно разозлился, обнаружив, что в нем больше не нуждаются. Геркулес вновь разразился очередным звонким лаем и совершил бросок в сторону пыльного сапога незнакомца, но прекратил атаку в добрых двух футах от своей цели.
– Да успокойся же ты! – прикрикнула Лайла якобы Геркулесу, хотя взгляд ее, несомненно, включал и мистера Калверта. Ухмылка незнакомца стала шире. Черные полосы его бровей слегка приподнялись, оценив размеры и вид мальчишки, который надвигался на него. Но он удостоил мистера Калверта не более чем мимолетным взглядом, прежде чем его глаза вновь вернулись к Лайле.
– Я аплодирую вашему здравому смыслу, мисс. Я бы тоже не вышел за него. – Заговорщические нотки в его голосе вызвали дрожащую улыбку у нее на губах.
– Да вы… вы!.. – зашипел мистер Калверт, брызгая слюной, сжав кулаки. Он подошел и застыл возле правого плеча Лайлы, сверля незнакомца гневным взглядом. – Кто дал вам право отпускать замечания по весьма личному делу? И вообще, кто вы, черт возьми, такой?
Незнакомец вежливо склонил голову:
– Джослин Сан-Пьетро к вашим услугам, сэр. Но друзья зовут меня Джосс. – Говоря это, он вновь перевел взгляд на лицо Лайлы, и до нее дошло, что он явно флиртует с ней. Несмотря на сильнейшее смущение, сама возмутительность его поведения привлекала ее. Все мужчины, которых она до сих пор знала, обращались с ней крайне почтительно, словно она была каким-то заманчивым призом, который предстояло завоевать. Этот парень с его красивым лицом и нахальной улыбкой не испытывал перед ней ни малейшего благоговения, и она обнаружила, что ей нравится это в нем. Но он все еще держал ее руку, и это было за гранью того, что считалось допустимым. Она тихонько потянула ее. Он взглянул с мимолетным выражением сожаления, но отпустил.
– Здравствуйте, мистер Сан-Пьетро. Я Лайла Реми, а это Майкл Калверт. – Лайла обратила повелительный взор на мистера Калверта, и тот с недовольным видом склонил голову.
– Очень рад познакомиться с вами, мисс Реми. – Официальная фраза принимала совершенное новое значение, сопровождаемая многозначительным взглядом этих смелых зеленых глаз. Он совершенно игнорировал мистера Калверта, который ощетинился. К своему удивлению, Лайла почувствовала растущее приятное волнение. Обычно она полностью владела собой, разговаривая с джентльменами. Но таких мужчин она еще не встречала. Осознав это, она ощутила приятное покалывающее возбуждение, зародившееся внутри ее.
– Какое у вас дело в Боксхилле? Вы не могли быть приглашены на вечер, – резко сказал мистер Калверт, переводя взгляд сузившихся глаз с мужчины на Лайлу. – Он устроен только для близких друзей и соседей. А я никогда вас раньше не видел.
– Вы новый владелец Боксхилла? – спросил мистер Сан-Пьетро с хорошо наигранным удивлением. Мистер Калверт, насупившись, покачал головой. – А, ну, значит, я приехал не напрасно. У меня дело к Джорджу Бартону.
– Возможно, я могу отвести вас к нему? Он мой двоюродный дедушка, ну, точнее, его жена – моя двоюродная бабушка, – сказала Лайла.
– В самом деле? – Улыбка мистера Сан-Пьетро была обворожительной. – Возможно, вы сможете отвести меня к нему – позже. На данный момент я с удовольствием позволю моему делу подождать.
– Лайла, вы ничего не знаете об этом человеке! Вы не должны с ним разговаривать! Вы даже не были должным образом представлены! Он может оказаться кем угодно – проходимцем! Не исключено, что он намерен причинить мистеру Бартону какой-то вред!
Разъяренный шепот мистера Калверта заставил Лайлу обратить на него гневный взгляд. Но мистер Сан-Пьетро, который не мог не услышать, опередил ее. Обворожительная улыбка исчезла, и внезапная аура властности, казалось, исходившая от него, пригвоздила мистера Калверта к месту.
– Поосторожнее, юноша, не то скоро опять окажетесь сидящим на заднице. – Холодный предостерегающий взгляд остановился на лице мистера Калверта.
Глядя то на одного, то на другого, Лайла вдруг осознала заметный контраст между мужчинами. Джослин Сан-Пьетро был на дюйм, а то и два выше шести футов.[1]1
Примерно 185 см.
[Закрыть] Широкоплечий и мускулистый, он был чуть ли не вдвое крупнее высокого, но тощего мистера Калверта и, судя по виду, вполне способен позаботиться о себе в трудных обстоятельствах. Мистер Калверт выглядел именно тем, кем и являлся, – изнеженным отпрыском известной семьи, который за свою жизнь и палец о палец не ударил. Мистеру Сан-Пьетро было, должно быть, около тридцати, а мистеру Калверту едва ли стукнуло двадцать.
Геркулес снова тявкнул.
– Тише, Геркулес! Быть может, мы пойдем в дом? Когда будете готовы поговорить с моим дедушкой, скажите мне, мистер Сан-Пьетро, и я сразу же приведу его к вам. А пока в вашем распоряжении стол с закусками, да и музыканты вполне хороши.
– Звучит более чем заманчиво. – Он снова улыбался, не сводя глаз с ее лица. К своему полнейшему изумлению, Лайла почувствовала, что сердце учащенно забилось. – Должен признаться, что немного проголодался. Я пропустил обед в дороге сюда.
– Это мы, конечно же, можем исправить! – Ее ответная улыбка была радостной. Она чувствовала головокружение, словно юная глупая девица, и решила, что это ощущение ей очень даже нравится.
– Тогда идемте в дом? – Он с ослепительной улыбкой предложил ей руку, и его глаза говорили ей, что он находит ее ничуть не менее интересной, чем она его. Чего, конечно же, и следовало ожидать. Большинство представителей мужского пола в возрасте от десяти до девяноста, которые лицезрели ее прелестное личико с идеальной, фарфоровой кожей и стройную, изящную фигурку, влюблялись с первого взгляда. Но впервые она сама испытывала в ответ нечто большее, чем легкое влечение, и обнаружила, что это совсем другое дело.
– Конечно. – Она положила ладонь на изгиб его руки, не обратив ни малейшего внимания на то, как мистер Калверт резко втянул воздух. Когда ее пальцы легли на мягкую ткань куртки, она с волнением ощутила твердую силу мускулов под ней. Приятное, волнующее тепло зародилось в пальцах ног и растекалось по нервным окончаниям до тех пор, пока не достигло макушки. Она взглянула на него с удивлением и обнаружила, что он внимательно наблюдает за ней.
– Вы не можете войти в дом в таком виде, Лайла! Ваши волосы растрепались, и в них застряли ветки, а платье порвано! – Возмущенный протест мистера Калверта резко вернул ее к реальности.
Лайла, которая уже почти забыла о своем злоключении, остановилась и в ужасе оглядела себя. Из того, что она увидела, можно было сделать вывод, что мистер Калверт высказался более чем сдержанно. Мерцающий шелк ее нового платья был разорван в дюжине мест, длинный разрыв обнажал часть нижней юбки с одного боку. Судя по ощущению тяжелой массы, безупречный узел золотистых волос на затылке опасно накренился.
Лайла Реми всегда имела безупречный вид, независимо от случая, погоды или усилий. Это было неотъемлемой частью ее репутации несравненной красавицы. Ее взгляд метнулся к Джослину Сан-Пьетро. Его глаза, устремленные на нее, блестели. Губы, хотя и были плотно сжаты под лихими усами, производили впечатление, что они с трудом удерживают улыбку.
– О Боже! – выдохнула она, опустив руки. Он наклонился и вытащил веточку жимолости из ее волос. Мгновение он подержал ее тонкими, сильными на вид пальцами, а затем осторожно сунул в нагрудный карман черного сюртука, который был надет у него под дорожной курткой, оставив один цветок снаружи. Лайла была очарована этим жестом. Ей показалось, она услышала, как мистер Калверт, стоящий с ней рядом, скрипнул зубами.
– Незначительный беспорядок лишь подчеркивает безупречную красоту, которой наградила вас природа, мисс Реми, – проговорил мистер Сан-Пьетро с легким поклоном и томным взглядом. Лайла не смогла удержаться от сдавленного смешка, и он улыбнулся в ответ.
– Какой вы льстец, мистер Сан-Пьетро! – Она произнесла это суровым тоном, но глаза улыбались ему. Он покачал головой и снова взял ее руку, положив на изгиб своей руки.
– Возможно, есть другой вход? – предположил он.
Лайла кивнула и, держа ладонь на его руке, показала в сторону задней части дома. Свободной рукой она приподняла юбку, чтобы не испачкать о свежескошенную траву, хотя такая предосторожность казалась бесполезной, ибо платье было, без сомнения, испорчено. Или, возможно, Бетси сможет починить его, чтобы отдать кому-нибудь из домашней прислуги?
Мистер Калверт и Геркулес составляли арьергард их маленькой процессии.
– Я должна проскользнуть в свою комнату и постараться что-то сделать, чтобы исправить ущерб, полагаю. – Она произнесла эти слова непринужденным тоном, хотя втайне ужасно не хотела оставлять его почти сразу же после того, как нашла. Что-то особенное возникло между ними, что-то хрупкое и возвышенное и настолько осязаемое, что почти мерцало в теплом ночном воздухе. Она боялась, что если выпустит его из виду, то волшебство – или сам мужчина – исчезнет. То, что с ней произошло, – почти как сон и определенно слишком хорошо, чтобы быть правдой…
– Надеюсь, вы еще вернетесь? Ведь было бы крайне обидно ложиться спать только из-за нарушенной прически и порванного платья.
Она посмотрела на него и обнаружила, что хотя глаза его смеялись, в словах чувствовалась некая серьезность, которая сказала ей, что он и в самом деле хочет, чтобы она вернулась. Она улыбнулась ему обворожительной многообещающей улыбкой. Выражение его лица не изменилось, но зрачки расширились.
– Я вернусь. В полночь музыканты должны играть буланже, а это мой самый любимый танец. И я, разумеется, не пропущу его из-за испорченной прически.
– Вот это характер. – Он улыбнулся ей, и ее сердце снова бешено заколотилось. Что такого в этом мужчине?.. – Могу сказать, что мы с вами родственные души, мисс Реми. Я тоже питаю особое пристрастие к буланже. Возможно, вы позволите мне быть вашим партнером? В качестве вознаграждения… э… за то, что помог вам освободиться от куста?
– Да будет вам известно, сэр, что не по-джентльменски напоминать мне о той злополучной сцене. – Кокетство давалось ей так же естественно, как дыхание, и теперь Лайла старалась превзойти себя с этим мужчиной, который привлекал ее, как никто другой. Она улыбнулась ему, слегка склонив голову набок, зная по годам практики перед зеркалом, что под таким углом ее голубые глаза выглядят восхитительно экзотично, а шея по-лебединому длинной и изящной. Он будет очарован – если сползающий набок узел и растрепанные локоны не испортят эффект. От этой мысли она чуть не нахмурилась, но затем увидела открытое восхищение, светящееся в его зеленых глазах, и успокоилась. Его интерес не вызывал ни малейших сомнений.
– Все танцы мисс Реми обещаны, – ревниво возразил мистер Калверт, поравнявшись с Лайлой с другой стороны.
Лайла метнула в него раздраженный взгляд. Почему бы ему просто не уйти? Он назойлив, как москиты, которыми кишит ближайшая река. У нее так и чесалась рука прихлопнуть его.
– В самом деле, буланже был обещан, но, если не ошибаюсь, мистеру Форесту, а он уже отбыл – повез домой свою захворавшую матушку. – Изящная ложь была дополнена еще одной ослепительной улыбкой, адресованной мистеру Сан-Пьетро.
– Я уверен, что видел его…
– Я с удовольствием станцую буланже с вами, мистер Сан-Пьетро, – твердо проговорила Лайла, взглядом сказав мистеру Калверту, что ему лучше больше не спорить. Она не собиралась отказываться от танца с мистером Сан-Пьетро в пользу мистера Фореста, толстяка с отвратительно влажными руками!
– Буду ждать с нетерпением, – серьезно сказал мистер Сан-Пьетро, но она увидела, что его глаза поблескивают, и заподозрила, что от веселья.
– Должно быть, вам не терпится вернуться на вечеринку, мистер Калверт, – сказала она с такой любезностью, какую только сумела изобразить. Она чуть выше приподняла юбки над высокой травой, когда они обогнули торец дома. Должен же он понять намек, что он тут лишний.
– Я не оставлю вас наедине с ним, – прошипел мистер Калверт.
Если мистер Сан-Пьетро и услышал это шипение, то ничем этого не выдал. Но по усилившемуся насмешливому блеску глаз Лайла заподозрила, что слышал.
Бьюла, толстая негритянка-повариха, которая принадлежала семейству Бартон с рождения, сидела в кресле-качалке на крылечке летней кухни. Она медленно обмахивалась фартуком, наблюдая, как трое помощников снуют туда-сюда по крытому неогороженному проходу, соединяющему кухню с домом, относя нагруженные едой блюда и возвращаясь тем же путем с пустыми. На ступеньках чуть пониже сидел Бут, слуга Джорджа Бартона. Эти двое о чем-то горячо спорили. Лайла сильно подозревала, что Бут положил глаз на Бьюлу, хотя оба были достаточно старыми и имели кучу внуков. Бьюла перестала разговаривать, когда Лайла, все еще держа под руку мистера Сан-Пьетро, шагнула в коридор, который был освещен горящими факелами.
– Господи помилуй, дитя, у тебя такой вид, словно ты подралась!
Бьюла поднялась и вразвалку подошла, чтобы взять ее за подбородок. Она повернула лицо Лайлы к свету и подозрительно воззрилась на то, что, как Лайла боялась, должно было быть длинной царапиной на щеке.
– Что случилось? – Бьюла с неодобрением оглядела обоих сопровождающих Лайлы. – Твое красивое платье все порвано!
– Упала с веранды, – коротко пояснила Лайла, высвобождая свой подбородок из руки Бьюлы и метнув в мистера Калверта убийственный взгляд. Бьюле не составило труда определить виновного по этому испепеляющему взгляду, и ее глаза навыкате тоже пригвоздили злодея. Лайла не без удовольствия увидела, что мистер Калверт заметно сник под суровым взглядом Бьюлы. Покраснев, он забормотал объяснение, на которое никто не обратил внимания. В этот момент Геркулес, прибежавший следом за ними на задний двор, учуял запах жареных кур на блюдах, которые несли служанки, и ринулся вперед, тявкая и неистово подпрыгивая. Служанка, подвергшаяся нападению, тихонько вскрикнула и чуть не уронила блюдо.
– Чертова псина! – пробормотала Бьюла, попытавшись отогнать его фартуком. – Пошел вон, Геркулес! Марш отсюда, слышишь?
Геркулес ответил ей заливистым лаем. У Лайлы возникла идея.
– Ко мне, Геркулес! – крикнула она, щелкнув пальцами и похлопав по юбке. Геркулес, ожидая куриную ножку, подбежал. Лайла подхватила его на руки, не обращая внимания на исступленное лизание ее щеки, и сунула его мистеру Калверту, который принял извивающуюся ношу, испуганно вытаращив глаза. – Я была бы чрезвычайно признательна, если бы вы отнесли его на конюшню и заперли в стойле. Бедный песик может ушибиться, если попадет под ноги. – Она мило улыбалась, говоря это. Ей доставляло удовольствие видеть ошеломленное лицо мистера Калверта. На мгновение он уставился на нее, разинув рот, но с собакой на руках и под устремленными на него глазами Лайлы ему ничего не оставалось, как подчиниться.
Когда он, примирившись с поражением, удалился, Лайла торжествующе повернулась к мистеру Сан-Пьетро:
– Если хотите, Бут отведет вас к гостям. Я должна подняться наверх и переодеться.
– Я бы предпочел подождать вас, если позволите. Как сказал ваш юный друг, вечер только для близких друзей и соседей, а я, боюсь, не принадлежу ни к тем, ни к другим. Признаюсь, что испытываю некоторую робость. Возможно, у вашего двоюродного дедушки есть комната, которая сегодня не используется, где я мог бы подождать, никого не потревожив?
Робости в нем столько же, сколько у барракуды, думала Лайла, ведя его по крытому проходу к дому, но ей было приятно, что он пожелал подождать ее, какой бы нелепой ни была отговорка. Бьюла с Бутом шли следом за ними. Лайла остановилась у подножия лестницы, ведущей в дом.
– Дедушкин кабинет должен быть пуст. Но вам в самом деле стоило бы пойти в дом и поесть. Вы сказали, что пропустили ужин.
– Кабинет вашего дедушки прекрасно подойдет. И я лучше пропущу ужин, чем вас.
Это был легкий комплимент, мило высказанный. Она улыбнулась:
– Ну хорошо. Бут, отведи мистера Сан-Пьетро в кабинет дедушки Джорджа и распорядись, чтобы ему принесли что-нибудь поесть.
– Слушаюсь, мисс Лайла.
Лайла поднялась по ступенькам, приостановившись на маленьком заднем крыльце. Джослин Сан-Пьетро поднялся вслед за ней и остановился рядом. Она осознала, что свет из открытой двери освещает ее лицо, и понадеялась, что царапины не делают его слишком непривлекательным. Очевидно, нет, потому что его глаза одобрительно мерцали, когда он смотрел на нее.
– Идем-ка, я приложу что-нибудь к этой царапине, лапонька, чтобы не осталось шрама, – пробормотала Бьюла, пытаясь поскорее спровадить ее в дом.
– Не волнуйтесь, уже почти не заметно. Шрама не будет, – сказал Джослин Сан-Пьетро, пробежав пальцем по мягкой коже ее оцарапанной щеки. Лайла ощутила это прикосновение каждой клеточкой своего существа. Расширившимися глазами она уставилась в худощавое смуглое лицо, которое было так головокружительно близко. У него были высокие скулы, квадратный подбородок. Нос прямой и не слишком длинный, красиво очерченный рот. Черты лица твердые и мужественные, интеллигентные и неотразимые. Все это в сочетании с его изумрудными глазами и этой лихой улыбкой делало его таким красивым, что она чувствовала слабость в коленках. Он должен сознавать, какое действие оказывает на нее…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?