Текст книги "О геополитике"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-geopolitike-294869.jpg)
Автор книги: Карл Хаусхофер
Жанр: Политика и политология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
К относительному значению границы анэйкумены мы подходим также в противовес разделяющей силе воды во всех ее проявлениях на земной поверхности – проливов и рек, озер и морей, которые человеческими расами воспринимаются в корне различно. Для норманнов и малайцев мореплавание – нечто естественное; они воспринимают море как связующее, а горы, даже на маленьких островах, уступают «людям, живущим внутри», названным малайцами ториадья[78]78
Малайцы ториадья – негритосы, проживающие, в отличие от береговых жителей, внутри островов.
[Закрыть], другим расам, сами же заселяют кайму побережья. Атолл для малайцев и полинезийцев – зона высокоактивной жизни и жизнеобеспечения, и он имеет для их пропитания гораздо большее значение, чем узкий коралловый риф с тонким слоем гумуса.
Определяющим для мировоззрения этих народов является их пантеистическое чувство единства с морем и его голубыми просторами. Море связывает такие расы, увлекает прелестью противоположного побережья; для тех, кто пробивается к морю из внутренних областей, оно становится естественной границей. Из почти 18 000 км доступного побережья, которое китайцы все еще контролировали ко времени первого открытия доступа в страну в середине XIX в., они потеряли свыше 10 000 км береговой защитной линии и оттеснены на 7100 км современной, не чувствуя в полной мере, какая опасность заключена в этом для их жизненного пространства. Японская прибрежная империя, напротив, расширяет в то же самое время свою защитную опору на море прямо-таки невероятным развитием побережья почти до 42 000 км (не считая мандата прежней германской островной империи Южных морей). Какое различие в мнении о ценности одного и того же географического, границеобразующего явления!
Решение одной из крупнейших проблем будущего человечества, перспективы исхода борьбы между индо-тихоокеанской и атлантической культурами лежит в оценке, вытекающей из анэйкуменной разделяющей силы Тихого и Индийского океанов. Если, конечно, не будет больше недооцениваться дальнобойность артиллерии, которая определяет судьбоносное различие между атлантическими и индо-тихоокеанскими геополитическими основами развития человеческой культуры, силы и экономики, между экспансивным, эксцентричным атлантическим типом побережья и тихоокеанским с его замкнутыми, автаркичными и центростремительными процессами – как это различие обосновывает Э. Зюс[79]79
Сравнение атлантических и тихоокеанских очертаний см.: Sueß Ed. Das Antlitz der Erde. Bd II. S. 256.
[Закрыть] – и их неизбежными антропогеографическими последствиями.
Все эти тихоокеанские культуры, как и во многом родственные им индийские – после их созревания в высокогорных проходах северо-западной границы, – выросли между защищенными океанской, полярной, пустынной и горной анэйкуменой пограничными барьерами, которые теперь разрушены и вследствие этого обусловливают любое столкновение и компромисс или разрушение неприступного. Так происходит в наиболее крупном восточноазиатском, так – в индийском культурном ареале, так случилось с центральноамериканским и южноамериканским, чьи старые носители, однако, с давних пор не целиком были побеждены атлантической культурой. Напротив, сегодня как раз наблюдаются обратные явления: в мексиканском аграрном законодательстве, в растущих новых кровопролитиях после длительного подавления индейцев (Бенито Хуарес, Порфирио Диас!), в развитии Перу, а также Боливии от атлантических представлений о существовании к более тихоокеанским, а также в чрезмерно растущих восточноазиатских расах на Гавайях, в регенерации малайско-полинезийских черт на Филиппинах, даже в Новой Зеландии и Японии. Эти возвратные процессы показывают, что их образование внутри анэйкуменной зоны защиты дает таким культурам столь стойкую силу сопротивления, что отдельные стремления к возвратным проявлениям внутри изначально образованных границ могут вновь и вновь выходить наружу.
Вероятно, колебания между атлантическими и тихоокеанскими влечениями и есть будущая проблематика тесных будущих связей Соединенных Штатов, кажущихся столь беспроблемными.
В этом кроется также доказательство огромных, покровительствуемых природой сил анэйкуменных разграничений, и поэтому мы поставили эти разграничения с точки зрения их действенности в отношении жизненных форм на первое место даже перед гораздо менее авторитарно их разделяющим и отграничивающим морем!
Глава VI
О «серебряном поясе»: море как граница
Прежде чем мы рассмотрим отдельные границеобразующие проявления моря с его то манящим, то угрожающим блеском, пусть оно предстанет перед нами как целостность в своей и соединяющей, и разделяющей силе. Именно как странам, занимающим срединное положение, нам следует пристально наблюдать за планетарными противоречиями, от которых в настоящий момент мы все еще далеки, за противоречиями привычного для нас окружения, не углубляясь в детали хорошо знакомых картин. Однако в отношении моря как совокупности вливающихся друг в друга океанов мы обнаруживаем, что с прогрессирующим развитием судоходства его разделяющая способность все более подавляется посреднической, связующей ролью – следовательно, море становится непригодным как граница, соблазн экспансии в его направлении увеличивается, защитная сила ослабляется. И лишь огромные морские просторы поддерживают ее.
Еще ждет своего решения одна из самых важных, крупных геополитических задач, а именно исследование тыла (Hereinrucken) сначала небольших, затем более крупных и, наконец, самых обширных морских пространств в истории[80]80
Такая попытка предпринята Джеймсом Фэйргривом (см.: Fairgrieve J. Geographie und Weltmacht. Berlin, 1925), а также Джеймсом Джонстоном (см.: Johnstone J. A study of the Oceans. London, 1926); адмирал сэр Реджинальд Кастанс (Custance R. A study of war. London – Bombay – Sidney, 1924), исходя из морской стратегии, развивал в стиле Клаузевица военно-географические методы; Мэхен попытался решать эти же вопросы для американского Срединного моря, Лаутензах – для трех Срединных морей, а я в своей «Geopolitik des Paziёschen Ozeans» – для самого крупного моря на Земле.
[Закрыть], их подвластности имперскому мышлению, синхронного оттеснения эллинского представления об океане, превратившегося в конце концов, как мифические южные праздники, в иллюзию в поясе «славных» западных ветров – пожалуй, еще омыв Антарктический континент как сухопутная идея. Это понятие заменяет «мировое море» в ином значении – совокупность океанов в качестве главного носителя международного общения, арены власти.
Большому развитию физической океанографии все больше сопутствует требование о равноценной разработке политической географии морей[81]81
См.: Haushofer К. Geopolitik des Paziёschen Ozeans; Philippson A. Mittelmeerlandern; Richthofen. Meer und Kunde vom Meer; Ratzel F. Meer als Quelle der Völlkergröße u. a.
[Закрыть], океанографической культуры, чем занимаются Бекманн и Рехе[82]82
Boeckmann K. von. Vom Kulturreich des Meeres. Berlin, 1924; Reche W. Tangaloa. München, 1926.
[Закрыть].
Ее составной частью явилось бы закрепление океанских пограничных различий частей моря, для чего полезны границы крупных течений, атоллов, барьерных рифов, оттенки воды, примеси неорганического и органического происхождения. Но на практике прямая попытка и здесь сопряжена со многими трудностями. Где видно, как вытесняют друг друга теплое темно-синее течение Куросио и холодное зеленое течение Оясио, как светло-зеленые полные жизни полоски атолла погружаются из-за опоясывающих их приливов в бездонные пучины?
Чем больше физическая океанография с ее превосходными картами[83]83
См.: Zeitschrift der Gesellschaft für Erdkunde. Berlin, 1913. S. 388, 395.
[Закрыть] находит подходящие, полезные для политики, культуры и экономики названия и нормы при пограничном разделении частей моря и частей океанских пространств, Срединных, Окраинных и Внутренних морей, тем надежнее становится ее непрерывное воздействие. Мотив морского обрамления как один из ведущих в политической географии, прежде всего по отношению к Внутренним и Срединным морям, а также, например, к Индийскому океану, разработал Дикс[84]84
Dix A. Politische Geographie; Weltpolitisches Handbuch. 2. Aufl. Berlin – Munchen, 1923.
[Закрыть].
Его применение предусматривает распространение пограничного инстинкта и на моря, и на части морей, подобно тому как этот инстинкт активно проявлялся в Венеции в отношении Адриатики, как его развила Англия в отношении окружающих ее пяти и семи морей, в отношении канала (пяти портов) и позднее Океании, а также всегда доказывала Япония сначала в отношении Внутреннего моря, позже – Японского моря, наконец, восточноазиатского прибрежного морского коридора. Такой инстинкт отсутствует, к сожалению, у северогерманцев, несмотря на всевозможные толки о «dominium maris baltici»[85]85
«Владении Балтийским морем» (лат.).
[Закрыть]. Так, Балтийское море было временами датскими, шведскими, немецкими прибрежными водами, и в какой-то момент ясновидения все прибрежные государства присоединились к конвенции Балтийского моря[86]86
Конвенцию о Восточном (Балтийском) море между сопредельными державами см.: Merz A. Die Ostsee als Kriegsschauplatz. Leipzig – Wien, 1917; Wegemann G. Die Ostsee als germanisches Meer // Petersmanns Mitteilungen. 1915.
[Закрыть], которая открывала широкую перспективу. Однако она осталась сугубо преходящим инстинктивным действием, не имевшим плодотворного политического влияния.
Вопрос об ответственности народа прибрежного государства за свой береговой шельф играет в данном случае большую роль. Как, например, могли Китай и Индия позволить, чтобы обязанность научного и технического наблюдения за своим составляющим свыше 7 000 км прибрежным шельфом у них отняли; напротив, как осмотрительно поступила Норвегия (Нансен), сохранив ее! Соответствующая этой пограничной работе задача заключается в постоянном внимании к воздействию береговой границы как внутреннего стража. Примерно так ее рассматривал и картографически определил Лангханс в своей работе «Die wirtschaftlichen Beziehungen der deutschen Kusten zum Meere» («Экономические отношения германского побережья к морю»), или П. Леманн в своей работе «Die deutsche Nordseekuste als Grenzwehr» («Германское побережье Северного моря как граница обороны»)[87]87
Langhans P. Die wirtschaftlichen Beziehungen der deutschen Kusten zum Meere // Petermanns Mitteilungen. 1900; Lehman P. Die deutsche Nordseeküste als Grenzwehr // Petermanns Mitteilungen. 1915.
[Закрыть], или позже Эрих Обет в описании Фландрии в качестве звена береговой границы в своей примечательной работе «England, Europa und die Welt» («Англия, Европа и мир»)[88]88
Obst E. England, Europa und die Welt. Berlin, 1927 (русск. перевод: Эрих Обет. Англия, Европа и мир. М.; Л., 1931).
[Закрыть].
Как при обсуждении целых океанов, Срединных морей, крупных морских пространств, может, естественно, детально выстраиваться и размышление о различиях между морскими проливами и перешейками на суше, о каналах, зонах каналов, закрытых морях и частях моря («mare clausum»), прежде всего связанный в научном отношении с точкой зрения океанографии вопрос о частях территорий, территориальных водах. Это обсуждение, возникшее отчасти из практических требований с точки зрения международного права, разумеется, снимая покров, раскрывает большую международноправовую ненадежность отдельных частей водного пространства. Именно геополитический способ рассмотрения мог бы обеспечить в данном случае благоприятную ясность, а для бесправных был бы – проницательно используемый на трибуне человечества [т. е. в Лиге Наций] постепенно формирующимся мировым общественным мнением – очень полезен в противовес старым привилегиям морского разбоя. Не случайно первый призыв к «свободному морю»[89]89
Имеется в виду Гуго Гроций (1583–1645) – один из основателей теории естественного права и науки международного права. Его взгляды изложены в трудах «Свободное море» (1609) и «О праве войны и мира» (1625).
[Закрыть] и иному морскому правопорядку, определяемому не превосходством силы и более мощными пушками, исходил от Нидерландов, т. е. от небольшого прибрежного государства, которое в своей системе каналов, дамб, в своем Het Y и Хелдере[90]90
Хелдер – главная военно-морская база Нидерландов в Северном море.
[Закрыть] назвало собственными закрытые части моря, а также попыталось создать такие за океаном – Зондские острова (Sundareich) (рейсы Нидерландов через Японию!).
В Японии португальцы, голландцы, а также испанцы нашли, разумеется, идеал бесспорно отграниченного Внутреннего моря – Японское внутреннее море, ту несравненную школу мореплавания и рыболовства, которая стала исходной всех дальнейших попыток морской экспансии Японской империи. Морская экспансия и господство над морем, хотя бы над частью пространства, всегда были весьма соблазнительной целью для устремленных вдаль морских и живущих на побережье народов, не потерявшей своей привлекательности вплоть до настоящего времени. Русских и североамериканцев эта цель прельстила морем Беринга, британцев и североамериканцев – североамериканскими полярными водами. Советы утвердили в Белом море то, что царская Россия поначалу пыталась получить в Черном море, где некогда, сменяя друг друга, мечтали о господстве над Понтом эллины, генуэзцы, турки. Со времени распада недолговечного Афино-Делосского морского союза Эгейское море снова и снова заманивало для новых заходов в порты[91]91
Maull О. Griechisches Mittelmeergebiet. Breslau, 1922.
[Закрыть].
Историко-географическая концепция создания островных государств и связанных с морем государственных и экономических организмов – политически плодотворный способ рассмотрения, особенно для преобладающей части немцев и жителей Внутренней Европы как региона, удаленного от моря, которые могли бы извлечь из завершенной истории и географии Венеции весьма полезный, связанный с океаном контрпример расцвета и упадка ее своеобразной континентальной империи. На арке портала Дворца дожей в Венеции sulle acque – над водой высечена надпись, выражающая квинтэссенцию уроков свободных границ: «Venetorum urbs divina disponente providentia in aquis fundata, aquarum ambitu circtumsepta, aquis pro muro munitur. – Quisquis igitur quoquomodo detrimentum publicis aquis inferre ausus fuerit et hostis’ patriae judicetur nee minore plectatur poena quam si sanctos muros patriae violasset…»[92]92
«Город Венеция, подчиняясь божественному провидению, возник на воде, водой был обмыт и опоясан, пользуясь водой как своим укреплением. Кто осмелится когда-либо нанести ущерб общинной воде, тот будет подвержен опале как враг Отчизны и должен понести суровое наказание, как если бы он оскорбил священные стены Родины» (лат.).
[Закрыть]
Это – геополитическое признание морских границ в классической форме! К столь весьма спорному вопросу о протяженности территориальных вод государства, о границе, отстоящей на три мили, и о дальности стрельбы артиллерии – на редкость примитивному мерилу протяженности прибрежных вод – в действительности постоянно примешиваются случаи, которые, между прочим, показывают, сколь еще далеко на практике человечество от состояния, когда оно умело бы заменять силу правом. Так, Испания и Швеция в вопросе о территориальных водах оспаривают трехмильную зону и хотят распространить свою власть дальше, на четыре мили. Аналогичный случай в Белом море, где, пожелав противодействовать британской браконьерской рыбной ловле и контрабанде оружия и пропаганде, советское правительство в 1922 г. прибегло к сильным контрмерам и на угрозы британского правительства ответило посылкой крейсера. Здесь, на северном побережье Советского Союза, налицо совершенно иной интерес по сравнению с Персидским заливом, где установлен британский контроль над ввозом оружия в Афганистан и Индию, где морская держава [т. е. Англия] хочет держать континент безоружным. Строгое исполнение понятия о трех милях, возникшего из дальности стрельбы артиллерии, открывает, например, враждебному проникновению Японские окраинные моря, Азовское море. Во многих договорах все еще признаваемая дальность стрельбы артиллерии делает Внутреннее море и Японское море, а впредь и Канал mare clausum[93]93
Закрытое море (лат.).
[Закрыть], ибо дальность стрельбы артиллерии ныне 128 км, и если два берега сблизятся, то тем самым будет заблокировано пространство ранее открытого моря в 256 км. Это кажется похожим на дурную шутку; однако если поразмышляем, что Соединенные Штаты из схожей широко задуманной трактовки понятия своего побережья объявили маршрут Манила – Ванкувер – Панама – Нью-Йорк американской каботажной трассой, то дело выглядит серьезнее. Надо признать, что могущественный и сегодня, как всегда, в состоянии играть правовыми понятиями. Для земных пространств с известными нам размерами ясно вырисовываются последствия того, сколь обесцененными могут стать в таком случае границы вообще. Попробуйте проложить 256 км, например, через Баден или Австрию! При таких масштабах Баден и Тироль исчезают как пространства, обладающие собственным правом на существование. Блокируйте для свободного сообщения на карте мира в качестве эксперимента все морские пространства с проходом менее 256 км: восточноазиатский коридор Окраинного моря, Зондское море, разрежьте Средиземное море, закройте Северное и Балтийское моря, не говоря уже о Черном море и американском Срединном море. Представьте себе картину, как могли бы пролегать трассы международного сообщения через фикции государственного права при такой широте фактического понимания границ в таких обширных размерах, ведь как они и практически будут сужены американским, австралийским, чилийским, турецким пониманием каботажного плавания. Это – использование права морской границы до крайних пределов, как его проводили Соединенные Штаты, с неслыханной грубостью новейшее законодательство Турции, а также начинает осуществлять Чили, сознательно перенимая все у англосаксонства, чтобы парализовать иностранное судоходство и таким образом подталкивать не заслуживающий доверия мир навстречу крахам или превентивному применению силы.
Американский билль Джонса – не что иное, как фактическое обновление Навигационного акта Кромвеля; и это только удача для живущих в тени народов, когда в ответных ударах, наносимых корыстной монопольной эксплуатации, такие процветающие торговые колонии, как Гонконг (Сянган) и Шанхай, вдруг почувствовали, что бойкот и предупредительные забастовки китайцев[94]94
Имеется в виду Сянганская антиимпериалистическая стачка моряков (12 января – 8 марта 1922 г.), а также сянган-гуанчжоуская забастовка (19 июня 1925 г. – 10 октября 1926 г.) в знак протеста против расстрела демонстрации, учиненного иностранной полицией 30 мая 1925 г. в Шанхае.
[Закрыть] могут проложить здесь границу, которую безнаказанно не перейдешь. Однако в данном случае за движением самозащиты китайской морской границы стоит воля к сопротивлению 442 миллионов [населения].
Итак, на стыке суши и моря, вдоль границы между ними возникает зона борьбы, а именно побережье. Следует строго различать между заманивающими в свои сети и привлекающими побережьями и побережьями как зонами обороны. Из раннего исторического опыта человечества известно, что обрывистые побережья с выступающими рядами утесов, с обозримыми островами, побережья, изрезанные бухтами и фиордами, шхеры как вид побережья вызывали соблазн перехода в направлении моря. Монотонный плоский берег, в особенности если на него накатывается сильный прибой, повсюду скорее становился препятствием, к которому прилаживается устремляющаяся сюда общность и при сильном давлении населения изнутри, как в целом северокитайская и индийская. Следовательно, мы четко различаем в политико-культурном и научном смыслах границы, образованные плоским и отвесным побережьем, крутым берегом, внутри отвесного побережья между стоящими параллельно или же перпендикулярно побережью горными цепями, причем параллельные затрудняют нарушение границы в направлении моря, а перпендикулярные ему способствуют[95]95
Philippson A. Die Typen der Küstenformen. Berlin, 1893.
[Закрыть].
Изрезанное, богатое гаванями побережье и побережье монотонное, бедное гаванями позволяют морю вести себя в корне различно в качестве границы. При этом, разумеется, мы видим, что некогда знаменитые гавани с ростом тоннажа, допустимой осадки и вместимости судов утрачивают свою ценность, что число мировых торговых гаваней, вполне достаточных для крупномасштабного перехода границ в направлении моря или в направлении суши, сокращается. Последующие разновидности создаются, естественно, своеобразием прибоя (юго-западное африканское побережье!), а также возможностью его преодоления с помощью технических средств (пирс).
Эффективной инфильтрации способствует своеобразие моря как границы повсюду там, где оно разделяет народные общности или культурные круги и государственные образования. Она обусловлена уже естественным очертанием побережья: рифы, шхеры, лагуны, отмели, гафы, лиманы, пояс прибрежных мангровых зарослей, песчаные отмели – все эти отдельные формы ведут себя совершенно по-разному в отношении инфильтрации, обмена жизненными формами людей на их морской границе. Нужно лишь помнить об их совершенно различной способности сопротивляться враждебной силе, высадке десантов и обстрелам или же о санитарном разграничении, карантине. Нужно лишь зорко следить за тем, как известные виды опорных островных пунктов на обширных побережьях сильно ослабляют оборонительную силу береговой границы. Острова Цинпу и другие опорные пункты торговли[96]96
Zum Freiheitskampf in Südostasien. München – Leipzig, 1923.
[Закрыть], архипелаг Мяодао и острова Чусянь в Китае, Мальта, Кипр, Додеканезы угрожали, таким образом, морским границам, перед которыми они расположены.
Особые географические локальные условия побережья играют при этом большую роль для оценки их разделяющей силы, а именно крупные реки, постоянные ветры в направлении суши, холодная вода, поднимающаяся из глубин, биологическая среда должны приниматься во внимание. Как следует рассматривать такую задачу, образцово показывают, например, Дофлейн в своей работе «Ostasienfahrt» («Путешествие в Восточную Азию»), или антропогеограф Гравелиус[97]97
Gravelius. Zur Antrophogeographie des Wassers. Dresden, 1905.
[Закрыть], или военный географ Фурсе-Септанс[98]98
Furse-Septans. Expèditions militaires d’outre-mer. Paris, 1897.
[Закрыть].
Этот в высшей степени изменчивый характер моря как границы еще больше оттесняет сила приливов и отливов. Во Внутренних морях эта сила имеет едва заметное влияние, однако в Восточной Азии, в отдельных частях канадского побережья она создает даже при нормальных отношениях широкий пояс амфибийной жизни, в особенности в устьях крупных рек. И граница моря – мнимая, слишком легко проведенная несведущей сухопутной «крысой» линия между твердью и водой, – становится из-за этой игры побережья тоже трехмерным, растущим от линии к предполью телесным органом, где обретают пространство многочисленные хозяйственные предприятия, пространством, где, как, например, в Японской империи, имеющей побережья протяженностью свыше 41 000 км, 7–8 млн человек непосредственно, а еще больше опосредованно находят себе пропитание. В Южном Китае миллион людей постоянно живет на реках и в прибрежных водах.
Для переходных форм береговой границы между сухопутными и морскими формами, главным образом в связи с устьями крупных и мелких рек, можно было бы привести в качестве примера южнофранцузскую пустошь в устье реки Кро ко времени ее превращения в твердый плодородный грунт, покрытый илом от паводка горной реки Дюранс: явное переходное образование! К такому переходному образованию относится и индийский штат Кач – барьер, «прибрежная страна» площадью 16 834 кв. км с населением в полмиллиона человек. Еще сто лет назад она была сушей, затем в 1827 г. вновь стала островом, когда в результате землетрясения, разрушившего дамбы на реке Инд, заполнился ранее высохший морской залив, образовав солончак величиной в 60 000 кв. км. Здесь 17 000 кв. км некультивируемой в полной мере земли ведут себя безропотно зависимыми по отношению к 60 000 кв. км переходного между сушей и морем амфибийного пограничного организма.
Показательным является, наконец, пример Фейри Флетс – песчаных отмелей в устье Янцзы ниже устья Хуанпу, на которой стоит Шанхай; причем речь идет о дальнейшем существовании мировой гавани – Большого Шанхая. Кто в состоянии определять и поддерживать регулирование фарватера шириной в 200 м и глубиной по меньшей мере 12 м, проходящего через два мощных отложения ила и песка? Ведь расходы составили бы 10 млн таэлей, или около 60 млн германских марок. Был бы возможен государственный заем с выплатой 3 % за счет морской таможенной пошлины и 3 % портовой пошлины на стоимость доставленных и выгруженных товаров, которые будут взиматься в Шанхае. На долю Англии приходится 37 % объема перевозок, Японии – 25, Китая – лишь 22, Америки – 11, всех остальных – 5 % при морском тоннаже 12 млн т, при стоимости товаров 940 млн таэлей. Стало быть, Китай принимает участие, но бразды правления – в чужих руках. Вернее всего, это своеобразный отрезок водной границы, присмотр за которым лучшим образом обеспечивают сегодня шведские инженеры, а младокитайцы хотя и ценят Шанхай как источник больших доходов, но ненавидят его как фильтр для проникновения чужеземцев.
На этот пример постоянно меняющегося устья Янцзы (который побуждает вспомнить о близком соседе – Хуанхэ, о прорывах и изменениях ее русла на пути к береговой границе) мы обращаем внимание в связи с изменениями границы по отношению к морю вследствие перемещения побережья, о чем считает нужным упомянуть Вагнер[99]99
Wagner H. Lehrbuch der Geographie. 9. Auflage. Bd I. S. 319.
[Закрыть] и что мы наблюдаем в различных местах Земли: на Аляске, в Норвегии, Японии, Поццуоли, устьях Инда и Ганга, с уничтожающими последствиями для важных портовых городов, а также для Формозы (Тайваня). В отдельных случаях это – перемещения на сушу известных и соперничающих портовых городов во всемирной истории (Равенна?), в других – временное погружение в воду из-за землетрясения на море и суше таких значительных городов, как Иокогама и Токио, Сан-Франциско и Икике или Вальпараисо, и исчезновение многих других в воде и пламени. Следует различать существующие на протяжении столетий постепенные и катастрофические (подобные удару) изменения границы. Скверное место, свидетельствующее об их силе, – округа столь благословенной бухты Токио, там, где начинается расселина Фудзи с мощным провалом (Fossa magna)[100]100
Великая впадина (лат.).
[Закрыть] в напряженном и испытывающем колебания, дугообразном теле земли Японской империи. Уже однажды здесь, на границе между сушей и морем, в климатически очень благоприятных условиях главный город Камакура оказался в опасном пограничном положении между отвесным побережьем и морем, и Иокогама – Токио были близки разделить такую же судьбу.
Весьма скромно то, что предпринимает человек, чтобы посредством береговых сооружений между сушей и морем преодолеть столь насильственные изменения границ природой. Все же это нельзя недооценивать; по мнению Ратцеля[101]101
Ratzel F. Erde. und Leben. Bd II. S. 292.
[Закрыть], значительный объем культурного изменения на побережье, ценность пограничных сооружений сделаны трудом человека. Надо больше обращать внимание на то, что однажды преподнесла нам война в качестве урока, а именно намытая коса Ньюпорта[102]102
Keller H. Die Überschwemmungen in Flandern // Petermanns Mitteilungen, 1915. S. 171.
[Закрыть] и бои у Изера, славу за которые недавно оспаривали друг у друга король Бельгии и маршал Фош, служат предостережением: более внимательно учитывать как стратегические, так и тактические возможности быстрой передвижки границ на побережье между сухопутным и водным полем боя, чем мы делали это перед опытом во Фландрии, хотя этому уже предшествовали в качестве уроков в истории побережья гёзы, оборона Нидерландов и сражение при Хеммингштедте.
Строительство и разрушение Гельголанда, переоценка Альса как опорного пункта защиты границы и угрозы ей, Хеллы как немецких и польских входных ворот на границе Балтийского моря, а также столь могущественное средство обороны, как болезнь гафов[103]103
Гаффы – береговые лагуны, главным образом в устьях рек южного побережья Балтийского моря, отделенные от моря узкими песчаными косами.
[Закрыть], побуждают нас к дальнейшим, более пристальным наблюдениям. Эта область наблюдения тем важнее, чем во все возрастающем масштабе будут действовать такие изменения на побережье в результате использования приливов и отливов, создания соляных полей на прибрежных, нуждающихся в соли землях (Южная Франция, Япония, Ляодунский полуостров)[104]104
На Ляодунском полуострове с его сильно изрезанным побережьем, включающим примерно 40 более мелких островов, жило около 3/4 млн в большинстве своем китайцев за счет амфибийных предприятий по добыче соли, прибрежного рыболовства и случайной портовой работы.
[Закрыть], увеличения расходов на строительство гаваней, дорог на побережье, возрастающей перевалки товаров с суши на море. Итак, мы сможем в ближайшем будущем с научной точки зрения исследовать различие между природным и измененным культурой побережьем и на море, аналогично тому, как это происходит, например, в отношении Цюрихского озера с его уже преимущественно измененными культурой берегами.
При этом необходимо также разъяснять, что в сравнении с Внутренней Европой с ее скромно развитым побережьем (в целом Центральные державы в охраняемой прибрежной пограничной области контролируют немногим более 3000 км береговой линии!) ясно выраженные морские жизненные формы совсем по-иному проявляют бдительность на своей морской границе. Это касается не только Англии или Японии, для которых это – абсолютно жизненные вопросы, но и Нидерландов, которые хотя и могли бы прожить без своей заокеанской островной империи, но только в политической безвестности – в тесноте и нужде.
В отношении нидерландских колоний в Юго-Восточной Азии некоторые превосходные отправные точки для понимания того, какую преобладающую роль играют береговая граница, отношение к морю для их связи и сохранения, дают «Mitteilungen fur die Außenbesitzungen des Encyclopaedischen Büros». Таким образом, превосходные, просто, но целесообразно выполненные обзорные карты правовой лексики внешних владений[105]105
Издатель: Encyclopaedisches Büro, 1904–1914.
[Закрыть] или приложения об обстреле побережья являются весьма поучительными для исследований границ прибрежных вод.
В высшей степени ценные уточнения тех мест, где подстерегают антропогеографические напряженности, где следует предотвратить разрывы или где верят в надежное право собственности, дает и дислокация войск. И чрезвычайная, при скромных средствах почти невыносимая ответственность из-за бездорожья и восприятия столь широко развитой береговой границы, лежащая бременем на более мелких жизненных формах, вытекает из таких карт и показывает, как легко могут возникнуть конфликтные случаи, если их желают, из одних явно недостаточных возможностей управления в таких областях морских границ. Итак, морская граница означает и благо, и опасность. Она предполагает для своего поддержания неусыпный пограничный инстинкт, присущий наблюдателям за морем с очень хорошим слухом, каковым почти всегда образцово владели крупные островные государства, определяемые океаном жизненные формы Земли: Афины и Венеция, Британия и Нидерланды, Япония, а также Соединенные Штаты с момента их поворота к тихоокеанской морской мощи.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?