Текст книги "Капитал. Том третий"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kapital-tom-tretiy-129178.jpg)
Автор книги: Карл Маркс
Жанр: Экономика, Бизнес-Книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 54 (всего у книги 78 страниц)
А. А. Уолтон в работе «History of the Landed Tenures of Great Britain and Ireland». London, 1865 так говорит об этом (стр. 96–97):
«Все усилия многочисленных сельскохозяйственных ассоциаций в нашей стране не могут привести к значительному или действительно заметному прогрессу в области улучшения обработки земли, пока такие улучшения в гораздо большей степени увеличивают стоимость земельной собственности и размер ренты земельного собственника, чем улучшают положение фермера или сельскохозяйственного рабочего. В общем фермеры нисколько не хуже земельного собственника, его управляющего или даже президента сельскохозяйственной ассоциации знают, что хороший дренаж, обильное удобрение и хорошее хозяйствование вместе с увеличенным применением труда для основательной расчистки и обработки земли дадут замечательные результаты как в отношении улучшения почвы, так и в отношении увеличения производства. Но всё это требует значительных затрат, и фермеры не менее хорошо знают, что как бы ни улучшили они землю и ни повысили её стоимость, с течением времени земельные собственники пожнут от этого главную выгоду в повышенной ренте и возросшей цене земли… Фермеры достаточно понятливы, чтобы заметить, что те ораторы» {земельные собственники и их управляющие, выступающие на сельскохозяйственных торжествах} «странным образом всегда забывают сказать им, что львиная доля всех улучшений, сделанных фермером, всегда, в конце концов, попадает в карман земельного собственника… как бы прежний арендатор ни улучшал арендованную землю, его преемник каждый раз будет находить, что земельный собственник повышает ренту соответственно повышению стоимости земли, достигнутому благодаря прежним улучшениям».
В собственно земледелии этот процесс проявляется ещё не так ясно, как при использовании земли в качестве строительного участка. В Англии подавляющая часть земли под строительство не продаётся freehold {255}255
– в собственность. Ред.
[Закрыть], а сдаётся земельными собственниками на 99 лет, или, если возможно, и на более короткий срок. По истечении этого срока строения вместе с самой землёй достаются земельному собственнику.
«Они» {арендаторы} «обязуются, после того как они всё время уплачивали вздутую земельную ренту, по истечении срока договора передать крупному земельному собственнику дом в хорошем, удобном для жилья состоянии. Едва истекает срок договора об аренде, как приходит агент или инспектор земельного собственника, осматривает ваш дом, заботится о том, чтобы вы привели его в хорошее состояние, потом вступает во владение им и присоединяет его к владениям своего лендлорда… Факт тот, что если полное действие этой системы будет сохранено ещё на продолжительное время, всё домовладение в королевстве, точно так же как земля в сельских округах, окажется в руках крупных земельных собственников. Почти весь Уэст-Энд {256}256
Уэст-Энд – фешенебельный район Лондона, где сосредоточены особняки аристократии и крупной буржуазии.
[Закрыть] Лондона, к северу и югу от Темпл Бар {257}257
Темпл Бар (Temple Bar) – исторический памятник Лондона, представляющий собой каменные ворота, расположенные между Стрэнд-стрит и Флит-стрит. Эти ворота соединяют район Сити и Вестминстера.
[Закрыть], принадлежит примерно полдюжине крупных лендлордов, сдаётся в аренду, принося огромную земельную ренту, и там, где сроки договоров ещё не совсем истекли, они быстро истекают один за другим. В большей или меньшей мере это относится и ко всем городам королевства. Но даже на этом не останавливается эта алчная система исключительности и монополии. Почти все доковые сооружения наших приморских городов вследствие такого же процесса узурпации находятся в руках крупных земельных левиафанов {258}258
Левиафан – согласно библейским преданиям, огромное морское чудовище.
[Закрыть]» (там же, стр. 92–93).
При таких обстоятельствах очевидно, что если перепись 1861 г. для Англии и Уэльса при общей численности населения в 20 066 224 определяет число домовладельцев в 36 032, то отношение числа собственников к числу домов и численности населения получило бы совершенно иной вид, если бы крупные собственники были указаны отдельно от мелких.
Этот пример собственности на строения важен, 1) потому что он ясно показывает различие между собственно земельной рентой и процентом на вложенный в землю основной капитал, – процентом, который может составлять придаток к земельной ренте. Пока продолжается срок арендного договора, процент на строение, как и на капитал, вкладываемый при обработке земли арендатором в землю, достаётся промышленному капиталисту – строительному спекулянту или фермеру – и сам по себе не имеет ничего общего с земельной рентой, которая должна уплачиваться ежегодно, в определённые сроки, за пользование землёй; 2) потому что он показывает, как вместе с землёй, в конце концов, достаётся земельному собственнику и вложенный в неё чужой капитал, и вследствие этого его рента возрастает на величину процента.
Некоторые авторы, отчасти как защитники земельной собственности против нападок буржуазных экономистов, отчасти стремясь превратить капиталистическую систему производства из системы противоречий в систему «гармонии», как, например, Кэри, старались представить, будто земельная рента, специфически экономическое выражение земельной собственности, тождественна с процентом. Тем самым стиралась бы противоположность между земельными собственниками и капиталистами. Обратный метод применялся в начале капиталистического производства. Тогда для ходячего представления земельная собственность была ещё первоначальной и респектабельной формой частной собственности, между тем как процент на капитал подвергался нападкам как ростовщичество. Поэтому Дадли Норс, Локк и др. изображали процент на капитал как форму, аналогичную земельной ренте, – совершенно так же, как Тюрго из существования земельной ренты выводил оправдание процента. – Указанные авторы нового времени, совершенно оставляя в стороне тот факт, что земельная рента может существовать и существует в чистом виде, без всякой примеси процента на вложенный в землю капитал, забывают, что земельный собственник получает таким образом не только процент на чужой капитал, который ему ничего не стоил, но сверх того получает ещё даром и чужой капитал в придачу. Оправдание земельной собственности, – как и всяких других форм собственности, соответствующих определённому способу производства, – заключается в том, что самый способ производства, а следовательно, и вытекающие из него отношения производства и обмена представляют собой историческую преходящую необходимость. Впрочем, как мы увидим ниже, земельная собственность отличается от остальных видов собственности тем, что на известном уровне развития она представляется излишней и вредной, даже с точки зрения капиталистического способа производства {259}259
См. настоящий том, стр. 883–884. Ред.
[Закрыть].
Земельная рента может быть смешана с процентом ещё в одной форме, и в силу этого её специфический характер может остаться непонятым. Земельная рента находит выражение в определённой сумме денег, которую земельный собственник ежегодно извлекает из сдачи в аренду известного участка земли. Мы видели, как всякий определённый денежный доход может капитализироваться, то есть рассматриваться как процент на воображаемый капитал. Если, например, средняя процентная ставка 5 %, то годовая земельная рента в 200 ф. ст. может рассматриваться как процент на капитал в 4 000 фунтов стерлингов. Капитализированная таким образом земельная рента и образует покупную цену, или стоимость, земли, категорию, которая prima facie {260}260
– на первый взгляд. Ред.
[Закрыть] столь же иррациональна, как и цена труда, так как земля не есть продукт труда, следовательно, не имеет стоимости. Но с другой стороны, за этой иррациональной формой скрывается действительное производственное отношение. Если капиталист покупает за 4 000 ф. ст. землю, приносящую годовую ренту в 200 ф. ст., то он получает средний годовой доход в 5 % – совершенно так же, как если бы он вложил этот капитал в процентные бумаги или прямо отдал его в ссуду из 5 %. Это – увеличение стоимости капитала в 4 000 ф. ст. из 5 %. При таком предположении в 20 лет он возместил бы покупную цену своего имения доходами с последнего. Поэтому в Англии покупная цена земель исчисляется по известному числу years' purchase {261}261
– годовых доходов, которыми окупится земля. Ред.
[Закрыть], что есть лишь иное выражение капитализации земельной ренты. В самом деле, это покупная цена – не земли, а той земельной ренты, которую она приносит, – исчисленная в соответствии с обычной процентной ставкой. Но эта капитализация ренты предполагает ренту, между тем как рента не может быть выведена и объяснена в обратном порядке, из её собственной капитализации. Напротив, её существование, независимо от продажи, является здесь предпосылкой, исходной точкой.
Из этого следует, что предполагая земельную ренту как постоянную величину, цена земли может повышаться и понижаться в обратном направлении с повышением и понижением ставки процента. Если бы обычная процентная ставка понизилась с 5 % до 4 %, то годовая земельная рента в 200 ф. ст. представляла бы годовой прирост стоимости капитала уже не в 4 000 ф. ст., а в 5 000 ф. ст., и таким образом цена того же самого участка земли повысилась бы с 4 000 до 5 000 ф. ст. или с 20 years' purchase до 25. В противоположном случае произошло бы обратное. Это – независимое от движения самой земельной ренты и регулируемое лишь процентной ставкой движение цены земли. Но так как мы видели, что в ходе общественного развития норма прибыли, а вместе с ней и процентная ставка, поскольку она регулируется нормой прибыли, имеет тенденцию понижаться; что, далее, даже оставляя в стороне норму прибыли, процентная ставка имеет тенденцию понижаться вследствие роста ссудного денежного капитала, – то из этого следует, что цена земли имеет тенденцию повышаться и независимо от движения земельной ренты и цены земельных продуктов, часть которой составляет рента.
Смешение самой земельной ренты с той формой процента, которую она принимает для покупателя земли, – смешение, основанное на полном непонимании природы земельной ренты, – необходимо приводит к удивительнейшим ложным заключениям. Так как земельная собственность во всех старых странах считается особо почтенной формой собственности, а купля земельной собственности – особо надёжным вложением капитала, то процентная ставка, на основе которой покупается земельная рента, стоит в большинстве случаев ниже, чем процентная ставка при других капиталовложениях, рассчитанных на сравнительно продолжительное время, так что, например, покупатель земли получает на покупную цену всего 4 %, между тем как он получил бы на тот же капитал при ином его вложении 5 %; или, что сводится к тому же, он уплачивает за земельную ренту больше капитала, чем пришлось бы ему уплатить за такой же годовой денежный доход в других областях приложения капитала. Г-н Тьер в своей вообще совершенно дрянной работе о собственности (оттиске его речи против Прудона, произнесённой в 1848 г. во французском Национальном собрании) {262}262
Имеется в виду речь Тьера 26 июля 1848 г. против предложений Прудона, внесённых в финансовую комиссию Национального собрания Франции. Речь опубликована в «Compte rendu des séances de l'Assemblée Nationale». Tome II, Paris, 1849, p. 666–671. Об этой речи Тьера см. также статью К. Маркса «О Прудоне» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, том 16, стр. 29).
[Закрыть] делает из этого тот вывод, что земельная рента низка, между тем как это только доказывает, что покупная цена её высока.
То обстоятельство, что капитализированная земельная рента представляется как цена земли, или стоимость земли, и что земля таким образом продаётся и покупается подобно всякому другому товару, служит для некоторых апологетов основанием для оправдания земельной собственности, так как покупатель платил за неё, как и за всякий другой товар, эквивалент, и бо́льшая часть земельной собственности перешла таким образом из рук в руки. Но в таком случае подобное соображение служило бы оправданием и для рабства, потому что для рабовладельца, заплатившего за раба наличными, выручка от рабского труда представляет лишь процент на капитал, затраченный на его покупку. Вообще выводить из купли и продажи земельной ренты оправдание её существования – это значит оправдывать её существование её существованием.
Как ни важно для научного анализа земельной ренты, – то есть самостоятельной, специфической экономической формы земельной собственности на базисе капиталистического способа производства, – как ни важно изучить её в чистом виде, свободной от всех фальсифицирующих и затушёвывающих её примесей, не менее важно, с другой стороны, для понимания практических последствий земельной собственности и даже для теоретического познания массы фактов, которые противоречат понятию и природе земельной ренты и, однако, выступают как формы существования земельной ренты, – не менее важно познакомиться с элементами, которые приводят к этим затемнениям теории.
На практике всё, что фермер платит земельному собственнику в форме арендных денег за разрешение возделывать землю, выступает, естественно, как земельная рента. Из каких бы составных частей ни складывалась эта дань, из каких бы источников она ни происходила, для неё с собственно земельной рентой обще то, что монополия на часть территории земли даёт так называемому земельному собственнику силу взимать дань, налагать контрибуцию. Для неё с собственно земельной рентой обще то, что она определяет цену земли, которая, как показано выше, есть не что иное, как капитализированный доход от сдачи земли в аренду.
Мы уже видели, что процент на вложенный в землю капитал может образовать такую инородную составную часть земельной ренты, составную часть, которая с ходом экономического развития будет образовывать постоянно возрастающее дополнение к совокупной сумме ренты данной страны. Но даже оставляя этот процент в стороне, возможно, что в арендных деньгах частично, а в известных случаях исключительно, – при полном, следовательно, отсутствии собственно земельной ренты, когда земля поэтому в действительности ничего не стоит, – скрывается вычет из средней прибыли, или из нормальной заработной платы, или из той и другой одновременно. Эта часть – прибыли или заработной платы – выступает здесь в образе земельной ренты, потому что она не достаётся, как это бывает в нормальных случаях, промышленному капиталисту или наёмному рабочему, а уплачивается в форме арендных денег земельному собственнику. Ни та, ни другая часть не составляет земельной ренты в экономическом смысле этого слова; но практически она составляет доход земельного собственника, является экономической реализацией его монополии совершенно так же, как действительная земельная рента, и точно так же как последняя определяющим образом влияет на цену земли.
Мы не говорим здесь о таких отношениях, когда формально существует земельная рента, это соответствующее капиталистическому способу производства выражение земельной собственности, но когда нет самого капиталистического способа производства, когда сам фермер не является предпринимателем-капиталистом и характер его хозяйствования не является капиталистическим. Таково, например, положение в Ирландии. Фермер здесь в общем мелкий крестьянин. То, что он уплачивает в виде арендной платы земельному собственнику, зачастую поглощает не только часть его прибыли, то есть его собственного прибавочного труда, на который он имеет право как собственник орудий своего труда, но и часть нормальной заработной платы, которую он получал бы при других условиях за такое же количество труда. Кроме того, земельный собственник, который здесь совершенно ничего не делает для улучшения почвы, экспроприирует у арендатора его небольшой капитал, вложенный им в землю по большей части собственным трудом, – точно так же, как сделал бы ростовщик при аналогичных условиях. Но ростовщик рискует при подобных операциях, по крайней мере, своим собственным капиталом. Такое постоянное ограбление составляет предмет раздоров в области ирландского земельного законодательства, которое главным образом сводится к тому, чтобы заставить земельного собственника, прекращающего аренду, компенсировать арендатора за произведённые им улучшения почвы или за вложенный в землю капитал {263}263
Борьба между земельными собственниками и арендаторами закончилась принятием палатой общин в 1853 г. «Билля о правах, вытекающих из аренды», где имеется пункт, согласно которому по окончании срока аренды арендатор должен получить денежную компенсацию за произведённые им на земле улучшения. Подробно об этом см. статью К. Маркса «Индийский вопрос. – Ирландское арендное право» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, том 9, стр. 161–167).
[Закрыть]. Пальмерстон обыкновенно давал на это циничный ответ:
«Палата общин является палатой земельных собственников».
Мы не говорим также о тех исключительных отношениях, когда даже в странах капиталистического производства земельный собственник может выжимать высокую арендную плату, которая не стоит ни в каком соответствии с продуктом земли, примером чего может служить в английских промышленных округах сдача мелких клочков земли в аренду фабричным рабочим под маленькие садики или для ведения любительского земледелия в часы досуга (см. «Reports of Inspectors of Factories»).
Мы говорим о земледельческой ренте в странах развитого капиталистического производства. Например, среди английских фермеров имеется известное количество мелких капиталистов, которые в силу воспитания, образования, традиции, конкуренции и других обстоятельств предназначены и вынуждены к тому, чтобы в качестве фермеров вкладывать свой капитал в земледелие. Они вынуждены довольствоваться прибылью меньшей, чем средняя, и отдавать часть её в форме ренты собственнику земли. Только при этом условии им разрешается вкладывать свой капитал в землю, в земледелие. Так как земельные собственники повсюду оказывают значительное, в Англии даже преобладающее влияние на законодательство, то это влияние может быть использовано для того, чтобы обирать целый класс фермеров. Правда, например, хлебные законы 1815 г. {264}264
Хлебные законы, направленные на ограничение или запрещение ввоза хлеба из-за границы, были введены в Англии в интересах крупных земельных собственников. Принятый в 1815 г. хлебный закон запрещал импорт хлеба до тех пор, пока цена на хлеб в самой Англии оставалась ниже 80 шилл. за квартер. В 1822 г. этот закон был несколько видоизменён, а в 1828 г. была введена скользящая шкала, согласно которой ввозные пошлины на хлеб повышались с понижением его цены на внутреннем рынке и, наоборот, – понижались с повышением этой цены. Промышленная буржуазия, боровшаяся против хлебных законов под лозунгом свободы торговли, добилась их отмены в 1846 году.
[Закрыть], – налог на хлеб, которым обложили население страны откровенно с той целью, чтобы обеспечить для праздных земельных собственников дальнейшее существование доходов, непомерно возросших во время антиякобинской войны {265}265
Речь идёт о войнах, которые вела Англия с 1793 по 1815 г. против Французской республики и наполеоновской империи
[Закрыть] – оказали, если не считать отдельных исключительно урожайных годов, то действие, что поддерживали цены сельскохозяйственных продуктов выше уровня, на котором они были бы при свободном ввозе хлеба. Однако эти законы не смогли поддерживать цены на уровне, который декретировался вершащими законодательство земельными собственниками в качестве нормальных цен, образующих законный предел для ввоза иностранного хлеба. Между тем арендные договоры заключались под влиянием этих нормальных цен. Когда иллюзии рассеялись, был составлен новый закон с новыми нормальными ценами, которые, однако, были столь же бессильным выражением фантазии алчных земельных собственников, как и старые. Таким способом фермеров обманывали с 1815 до 30-х годов. Отсюда agricultural distress {266}266
– бедственное положение сельского хозяйства. Ред.
[Закрыть] как постоянная тема на протяжении всего этого времени. Отсюда экспроприация и разорение целого поколения фермеров в течение этого периода и замещение их новым классом капиталистов.[122]122
См. Anti-Corn-Law Prize-Essays {401}401
Имеется в виду книга: «The Three Prize Essays on Agriculture and the Corn Law». Published by the National Anti-Corn-Law League. Manchester – London, 1842, в которую включены три очерка, Дж. Хоупа, Р. Грега и А. Морзе, удостоенные премии Лиги против хлебных законов.
[Закрыть]. Тем не менее хлебные законы всё же поддерживали цены на искусственно повышенном уровне. Это благоприятствовало лучшим фермерским хозяйствам. Они выигрывали от застоя, в котором запретительные пошлины держали подавляющую массу фермеров, уповавших – имея для этого основания или нет, дело другое, – на исключительную среднюю цену.
[Закрыть]
Но несравненно более общим и важным фактом является понижение заработной платы собственно земледельческих рабочих ниже нормального среднего уровня, так что часть заработной платы отнимается у рабочего, образует составную часть арендной платы и таким образом под видом земельной ренты достаётся земельному собственнику, а не рабочему. Например, в Англии и Шотландии, за исключением немногих графств, находящихся в благоприятном положении, это общее явление. Труды учреждённых перед введением хлебных законов в Англии парламентских следственных комиссий по вопросу о высоте заработной платы {267}267
Речь идёт о Синих книгах: «Report from the Select Committee on Petitions relating to the Corn Laws of this Kingdom: together with the Minutes, of Evidence, and an Appendix of Accounts». Ordered by The House of Commons, to be printed, 26 July 1814; «Reports respecting Grain, and the Corn Laws: viz: First and Second Reports from The Lords Committees, appointed to enquire into the State of the Growth, Commerce, and Consumption of Grain, and all Laws relating thereto». Ordered, by the House of Commons, to be Printed, 23 November 1814 Синие книги (Blue Books) – общее название публикаций материалов английского парламента и дипломатических документов министерства иностранных дел. Синие книги, получившие своё название из-за синей обложки, издаются в Англии с XVII века и служат основным официальным источником для изучения экономической и дипломатической истории этой страны.
[Закрыть] – до сих пор самые ценные и почти совершенно неиспользованные материалы по истории заработной платы в XIX веке и в то же время позорный памятник, воздвигнутый английской аристократией и буржуазией самим себе, – с очевидностью, вне всякого сомнения, доказывают, что высокие рентные ставки и соответствующий им рост цены на землю во время антиякобинской войны являются отчасти результатом просто вычета из заработной платы и её понижения даже ниже физического минимума, то есть результатом передачи некоторой части нормальной заработной платы земельному собственнику. Различные обстоятельства, между прочим обесценение денег, способ применения законов о бедных в земледельческих округах {268}268
По законам о бедных, существовавшим в Англии с XVI века, в каждом приходе взимался особый налог в пользу бедных; те жители прихода, которые не могли обеспечить себя и свою семью, получали вспомоществование через кассу помощи бедным из фонда, образуемого за счёт упомянутого налога. – 683.
[Закрыть] и т. д., сделали возможной эту операцию в то самое время, когда доходы фермеров колоссально возрастали и земельные собственники сказочно обогащались. Ведь одним из главных аргументов как фермеров, так и земельных собственников в пользу введения хлебных пошлин был тот довод, что физически невозможно ещё больше понизить заработную плату сельскохозяйственных батраков. Это положение не претерпело существенных изменений, и в Англии, как и во всех европейских странах, часть нормальной заработной платы по-прежнему является составной частью земельной ренты. Когда граф Шефтсбери, в то время лорд Эшли, один из филантропов-аристократов, чрезвычайно обеспокоенный положением английских фабричных рабочих, во время кампании за десятичасовой рабочий день выступил их парламентским защитником, то в ответ защитники промышленников опубликовали статистические данные о заработной плате сельскохозяйственных рабочих в принадлежащих ему деревнях (см. «Капитал», кн. I, гл. XXIII, 5, e: «Британский сельскохозяйственный пролетариат») {269}269
См. К. Маркс. «Капитал», том I, М., 1969, стр. 688–690.
[Закрыть], эти данные ясно показали, что часть земельной ренты этого филантропа получается просто от грабежа, который за него учиняют его арендаторы из заработной платы сельскохозяйственных рабочих. Эта публикация интересна ещё и потому, что приведённые в ней факты могут быть смело поставлены рядом с самыми позорными фактами, которые были раскрыты комиссиями 1814 и 1815 годов {270}270
Имеются в виду следственные комиссии палаты лордов по вопросу о высоте заработной платы, заседавшие в 1814–1815 годах.
[Закрыть]. Когда обстоятельства вынуждают к временному повышению заработной платы сельскохозяйственных рабочих, тотчас раздаются вопли фермеров, что повышение заработной платы до нормального уровня, как это имеет место в других отраслях промышленности, вещь невозможная, что оно неизбежно разорит их, если не будет одновременно понижена земельная рента. Здесь, таким образом, заключается признание, что под маркой земельной ренты арендаторы делают вычет из заработной платы и выплачивают этот вычет земельному собственнику. Например, за 1849–1859 гг. заработная плата сельскохозяйственных рабочих в Англии повысилась благодаря следующим обстоятельствам, имевшим решающее значение: массовая эмиграция из Ирландии, прекратившая приток оттуда сельскохозяйственных рабочих, необычное поглощение сельского населения фабричной промышленностью, спрос на солдат для войны, необычная эмиграция в Австралию и Соединённые Штаты (в Калифорнию) и другие причины, на которых здесь не приходится останавливаться подробнее. В то же время в этот период, за исключением неурожайных 1854–1856 гг., средние цены на хлеб понизились более чем на 16 %. Арендаторы подняли крик, требуя понижения размеров ренты. В отдельных случаях они достигли этого. Вообще же они с этим требованием потерпели неудачу. Они искали выхода в понижении издержек производства, между прочим, путём массового введения паровых локомобилей и новых машин, которые отчасти заменяли и вытесняли из хозяйства лошадей, отчасти же, высвобождая сельскохозяйственных рабочих, вызывали искусственное перенаселение, а потому и новое понижение заработной платы. И это происходило, несмотря на общее относительное, по сравнению с ростом всего населения, уменьшение сельского населения за это десятилетие и несмотря на абсолютное уменьшение этого населения в некоторых чисто земледельческих округах.[123]123
John Ch. Morton. «On the Forces used in Agriculture». Доклад, прочитанный в лондонском Обществе искусств и ремёсел 172 в 1859 г., основан на подлинных документах, полученных примерно от 100 арендаторов 12 шотландских и 35 английских графств.
[Закрыть] Об этом же 12 октября 1865 г. Фосетт, тогда профессор политической экономии в Кембридже {умер в 1884 г., будучи генерал-почтмейстером}, говорил на конгрессе социальных наук {271}271
Речь идёт о конгрессе Национальной ассоциации поощрения социальных наук. Национальная ассоциация поощрения социальных наук (National Association for the Promotion of Social Science) – буржуазно-просветительное филантропическое общество, основанное в 1857 году. В его составе было много членов парламента. Общество ставило своей целью способствовать развитию и практическому использованию социальных наук.
[Закрыть]:
«Сельскохозяйственные рабочие начинают эмигрировать, и арендаторы начинают жаловаться, что они не в состоянии будут платить столь высокие ренты, как обыкновенно платили, потому что вследствие эмиграции труд становится дороже».
Следовательно, здесь высокая земельная рента прямо отождествляется с низкой заработной платой. И поскольку высота цены земли обусловливается этим обстоятельством, повышающим ренту, постольку повышение стоимости земли тождественно с обесценением труда, а высокий уровень цены земли тождествен с низким уровнем цены труда. То же самое имеет место и во Франции.
«Арендная плата повышается, потому что на одной стороне повышается цена хлеба, вина, мяса, овощей и фруктов, а на другой стороне цена труда остаётся неизменной. Если бы старики сравнили счета их отцов, – что возвращает нас назад почти на 100 лет, – они нашли бы, что тогда цена рабочего дня в сельских округах Франции была точно такая же, как в настоящее время. Цена же мяса с того времени утроилась… Кто жертва этого переворота? Богач, являющийся собственником сдаваемой в аренду земли, или бедняк, который её обрабатывает?.. Повышение арендной платы есть доказательство общественного бедствия» («Du Mécanisme de la Société en France et en Angleterre». Par M. Rubichon. Nouvelle édit., Paris, 1837, p. 101).
Примеры ренты как следствия вычета из средней прибыли, с одной стороны, и из средней заработной платы, с другой:
Цитированный выше Мортон {272}272
У Маркса неточность. Здесь цитируется работа Джона Локарта Мортона, тогда как выше упоминался Джон Чалмерс Мортон.
[Закрыть], земельный агент и сельскохозяйственный инженер, рассказывает, что, согласно сделанным во многих местах наблюдениям, ренты за крупные аренды ниже, чем за более мелкие, так как «конкуренция из-за последних обычно больше, чем из-за первых. и так как мелкие арендаторы, которые редко имеют возможность заняться чем-либо иным, кроме сельского хозяйства, вынужденные в силу необходимости находить подходящее дело, часто соглашаются платить такую ренту, о которой они сами знают, что она слишком высока» (John L. Morton «The Resources of Estates etc.». London, 1858, p. 116).
Однако, по его мнению, в Англии это различие постепенно стирается, чему, как он полагает, сильно содействует эмиграция как раз класса мелких арендаторов. Тот же Мортон приводит пример, когда в земельную ренту несомненно входит вычет из заработной платы самого фермера и, следовательно, ещё несомненнее – из заработной платы рабочих, которых он нанял. В частности, это имеет место при арендах менее 70–80 акров (30–34 гектара), когда невозможно держать пароконный плуг.
«Если арендатор сам не работает так же прилежно, как любой рабочий, он не может существовать за счёт своей аренды. Если он предоставит выполнение работы своим людям, а сам ограничится исключительно надзором за ними, он, по всей вероятности, очень скоро убедится, что не в состоянии уплачивать свою ренту» (там же, стр. 118).
Из этого Мортон делает тот вывод, что если арендаторы в данной местности не очень бедны, то сдаваемые в аренду участки не должны быть менее 70 акров, так чтобы фермер мог держать 2–3 лошадей.
Необычайную мудрость обнаруживает г-н Леонс де Лавернь, член Института {273}273
Имеется в виду Институт Франции – высшее научное учреждение, состоящее из нескольких отделений, или академий; существует с 1795 года.
[Закрыть] и Национального центрального сельскохозяйственного общества. В своём труде «Économie Rurale de l'Angleterre» (цитируется по английскому переводу, [ «The Rural Economy of England etc.»] London, 1855) он приводит следующие сравнения годовых выгод от крупного рогатого скота, который во Франции применяется на сельскохозяйственных работах, а в Англии не применяется, так как здесь эти работы выполняются при помощи лошадей (стр. 42):
![](i_013.png)
Более высокий показатель получается потому, что, согласно его собственным данным, молоко в Англии стоит вдвое дороже, чем во Франции, между тем как для мяса он предполагает одинаковые цены в обеих странах (стр. 35); следовательно, если стоимость молочного продукта в Англии сокращается до 8 млн. ф. ст., то стоимость всего продукта сократится до 28 млн. ф. ст., как во Франции. Действительно, это, пожалуй, слишком сильно, коль скоро г-н Лавернь вводит в своё вычисление одновременно и разные количества продукта и различие цен; так что если Англия производит известные продукты дороже, чем Франция, – что может означать лишь бо́льшую прибыль для арендаторов и земельных собственников, – то это представляется как преимущество английского сельского хозяйства.
Что г-н Лавернь знаком не только с экономическими показателями английского сельского хозяйства, но разделяет и предрассудки английских фермеров и земельных собственников, это он показывает на стр. 48:
«Крупная невыгода обыкновенно сопряжена с зерновыми культурами… они истощают почву, на которой произрастают».
Г-н Лавернь не только полагает, что другие растения этого не делают, – он полагает также, что кормовые травы и корнеплоды обогащают землю:
«Кормовые культуры получают главные элементы своего роста из атмосферы и возвращают почве больше, чем извлекают из неё; таким образом они двояко – и прямо и вследствие их превращения в навоз – содействуют возмещению вреда, причинённого зерновыми и другими истощающими культурами; отсюда правило, чтобы они по меньшей мере чередовались с кормовыми культурами; в этом состоит норфолкский севооборот» (стр. 50–51).
Не удивительно, что г-н Лавернь, веря этим сказкам английского сельского хозяина {274}274
Обогащение почвы после некоторых культур, например, бобовых, – теперь факт бесспорный, и объясняется оно деятельностью так называемых клубеньковых бактерий, развивающихся на корневой системе растений и фиксирующих азот воздуха. Особая роль этих бактерий была раскрыта наукой после Маркса.
[Закрыть], верит ему также и в том, что после отмены хлебных законов заработная плата английских сельскохозяйственных рабочих утратила свой прежний ненормальный характер. См., что мы говорили об этом раньше, «Капитал», кн. I, гл. XXIII, 5, стр. 701–729 {275}275
См. К. Маркс. «Капитал», том I, М., 1969, стр. 686–709.
[Закрыть]. Однако обратимся ещё к речи г-на Джона Брайта, произнесённой в Бирмингеме 13 декабря 1865 года. Сказав о 5 миллионах семейств, вовсе не представленных в парламенте, он продолжает:
«Из них в Соединённом королевстве 1 миллион или, вернее, больше 1 миллиона занесены в злополучные списки нищих. Затем ещё 1 миллион, которые пока ещё держатся выше уровня пауперизма, но которым постоянно угрожает опасность тоже сделаться нищими. Их положение и их перспективы не лучше. Посмотрите же, наконец, на невежественные низшие слои этой части общества. Обратите внимание на их участь, как отверженных, на их бедность, их страдания, их полнейшую безнадёжность. Даже в Соединённых Штатах, даже в южных штатах при господстве рабства у всякого негра оставалась надежда, что и он когда-нибудь может получить свободу. Но у этих людей, у этой массы низших слоёв нашей страны не существует, – я должен здесь прямо сказать это, – ни надежды на какое-либо улучшение, ни даже стремления к этому. Читали ли вы недавно в газетах заметку о Джоне Кроссе, сельскохозяйственном рабочем из Дорсетшира? Он работал по 6 дней в неделю, имел превосходный отзыв от своего хозяина, на которого он работал 24 года, получая в неделю по 8 шиллингов. На эту заработную плату Джон Кросс должен был содержать в своей хижине семью из 7 детей. Чтобы обогреть свою больную жену и грудного ребёнка, он взял, – выражаясь языком закона, могут сказать украл, – деревянный плетень стоимостью в 6 пенсов. Мировые судьи приговорили его за этот проступок к 14 или 20 дням тюрьмы… Я могу сказать вам, что во всей стране можно найти многие тысячи таких случаев, как с Джоном Кроссом, особенно на юге, и что положение этих людей таково, что до сих пор самый внимательный наблюдатель не мог раскрыть тайны, как они сводят концы с концами. А теперь бросьте взгляд на всю страну и посмотрите на эти 5 миллионов семейств и на отчаянное положение, в каком находится этот слой населения. Не следует ли по совести сказать, что эта часть нации, лишённая избирательного права, мучится, вечно мучится на работе и почти совсем не знает отдыха? Сравните её положение с положением господствующего класса – однако, если я стану говорить так, меня обвинят в коммунизме… Но сравните эту огромную, изнуряющую себя работой, лишённую избирательного права массу людей, с той частью населения, которую можно считать господствующими классами. Посмотрите на их богатство, их великолепие, их роскошь. Посмотрите на их усталость, – потому что и среди них наблюдается усталость, но это усталость от пресыщения, – посмотрите, как они мотаются с места на место, как будто весь смысл жизни в том, чтобы искать новые удовольствия» («Morning Star» {276}276
«The Morning Star» («Утренняя звезда») – английская ежедневная газета, орган фритредеров, выходила в Лондоне с 1856 по 1869 год.
[Закрыть], 14 декабря 1865 года).
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.