Текст книги "Анаксимандр и рождение науки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anaksimandr-i-rozhdenie-nauki-286432.jpg)
Автор книги: Карло Ровелли
Жанр: Физика, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
В Вавилонии люди собирали астрономические данные и искали закономерности и связи между событиями на небесах и на земле. Но взаимосвязь между собственно небесными событиями также представляла для них интерес. Мы не можем исключать, что кто-то во времена Анаксимандра был способен с определенной точностью предсказывать затмения или, если говорить о солнечных затмениях, предсказывать хотя бы дату, когда такое затмение может произойти. Это несложно, ведь во временных интервалах между затмениями существуют закономерности. Умный и заинтересованный человек, изучив данные, может довольно легко найти эти закономерности[9]9
Каждые восемнадцать лет, одиннадцать дней и восемь часов Солнце, Луна и Земля возвращаются примерно в одни и те же положения относительно друг друга. Интервалы между затмениями повторяются почти идентичным образом после этого периода, который называют циклом Сароса. Зная это, делать примерные предсказания относительно просто.
[Закрыть].
Древние греки с изумлением сообщали, что Фалес, учитель Анаксимандра, предрек солнечное затмение, хотя никому не известно, как ему это удалось. Мы не знаем, достоверна ли эта история, но, по всей вероятности, Фалес побывал при вавилонском дворе.
События на другой стороне планеты иллюстрируют другую цель астрономии. В шестом веке до н. э. в Китае, вероятно, уже был основан знаменитый императорский институт астрономии. Согласно книге «Шу Цзин» («Книга документов»), которая датируется примерно 400 годом до н. э., изучение астрономии в Китае началось при легендарном императоре Яо, который жил приблизительно за две тысячи лет до наступления нашей эры. В «Шу Цзин» говорится, что Яо:
У Си и Хэ было по два сына, которых отправили на четыре стороны Земли с заданием определить, когда там происходят солнцестояния и равноденствия. Наконец император снова обратился к Си и Хэ.
Первопредок [Яо] сказал: «О, [обращаюсь] к вам, [братья] Си и Хэ, тридцать шесть декад и шесть дней с добавлением месяца в [високосном году] – это год, [он] делится на четыре сезона». [Затем он] разрешил [Си и Хэ] направлять [работу] ста жрецов гун, и [они] блестяще справились с этим[11]11
Пер. с кит. Г. С. Поповой. – Прим. изд.
[Закрыть].
Главным вопросом, побудившим к исследованию астрономических явлений и основанию института, безусловно, является проблема календаря[12]12
Проблема календаря волновала все цивилизации, от майя до китайцев, от Юлия Цезаря до папы Григория. Самый простой способ вести счет дней – считать лунации и определять день, наблюдая за лунной фазой. Полнолуние и новолуние, первую и вторую четверть луны легко определить; таким образом, нужно лишь сосчитать дни (примерно семь, то есть неделю) между фазами. Самым простым и наиболее распространенным календарем поэтому является лунный календарь. Однако с ним связаны две проблемы. Во-первых, для сельского хозяйства и отслеживания длительных периодов времени важен именно годовой солнечный цикл. Однако, в отличие от лунного цикла, начало и конец солнечного цикла трудно установить (поэтому императору Яо потребовались специалисты для определения солнцестояний и равноденствий). Во-вторых, в месяцах нет какого-то точного количества дней, так же, как и в году нет точного количества месяцев или дней. Из-за этого возникает необходимость в месяцах с большим количеством дней и месяцах с меньшим количеством дней, чтобы они оставались синхронизированными с лунным циклом, и, кроме того, становится невозможным сохранять соответствие между месяцами и годами при соблюдении лунных и солнечных фаз. В современном мире приняли следующее решение: месяцы разной длины не синхронизируются с движением Луны; високосный год наступает каждые четыре года (минус один каждые сто лет, но плюс один каждые четыреста лет); дни недели не зависят от даты – что все чрезвычайно усложняет и кажется целесообразным только тем, кто к этому привык. В других культурах были найдены другие решения, не менее замысловатые.
[Закрыть]. Развитие настоящих астрономических знаний в Китае относится, скорее всего, к периоду правления династии Хань, то есть началось оно примерно через два столетия после Анаксимандра и гораздо позже, чем в Вавилонии.
В течение последующих тысячелетий китайские астрономы разработали рудиментарные техники предсказания положения планет и затмений. Однако успехи императорского института астрономии в Китае были далеко не блестящими, несмотря на то что, во-первых, он существовал почти без перерыва более двадцати веков, и, во-вторых, в его распоряжении были астрономические наблюдения, собранные за тысячи лет, а также одни из самых блестящих умов империи, отобранные в ходе череды строгих экзаменов. И даже триста лет назад методы института для предсказания небесных явлений значительно уступали методам, описанным Птолемеем в «Альмагесте» более чем за пятнадцать веков до этого. Сверх того, институт тогда еще не осознавал того факта, что Земля круглая.
Интерес китайских императорских властей к астрономии был обусловлен не только необходимостью составлять календарь, но и религиозными и идеологическими соображениями. Официальный культ Конфуция, как и религии Древней Греции и современной Европы, учил, что Небо является местом пребывания божественного. Император был посредником между Небом и Землей, тем, кто гарантирует и поддерживает порядок – одновременно мирской, общественный и космический. Согласно Конфуцию, эта функция императора должна была выполняться посредством обрядов – так же, как в католической церкви ритуал мессы обновляет и укрепляет союз между Богом и человечеством и восстанавливает порядок для людей, заблудших в суматохе повседневности. Императорский институт астрономии выполнял важнейшую миссию по установлению официального расписания обрядов, «чтобы установить согласие с августейшим Небом».
Некоторые проведенные с осторожностью аналогии между китайской и вавилонской астрономией могут помочь нам пролить свет как на причины интереса Вавилонии к звездам, так и на связь вавилонской астрономии с более поздней древнегреческой астрономией. История астрономии в Китае показывает, что недостаточно наблюдать за небесными явлениями на протяжении многих веков при полной поддержке политических властей для того, чтобы прийти к науке в современном ее понимании (такой, как у Коперника, Кеплера, Галилея и Ньютона). Более того, этого было недостаточно даже для разработки эффективной, предсказательной и точной математической теории (как у Гиппарха и Птолемея). Не было этого достаточно и для отчетливого прогресса в понимании устройства мира (как у Анаксимандра). Схожим образом древние месопотамские цивилизации наблюдали за небесными явлениями непрерывно и упорно в течение тысячелетий, но они так и не продвинулись дальше сбора довольно неточных данных, которые интерпретировались в рамках абсолютно ошибочной концептуальной схемы, связывающей эти явления с земными событиями[13]13
Далее в этой книге я более подробно рассматриваю точное значение слова «ошибочный» в данном контексте с учетом культурного релятивизма истин и ценностей.
[Закрыть].
Мотивы и характер изучения Небес у астрономов в Китае и Вавилонии не обязательно совпадали. Между ними были различия. Но их объединяло то, что они показали возможность изучения астрономии в контексте мировоззрения, совершенно чуждого по форме и побуждениям мировоззрению Анаксимандра, Птолемея, Коперника и Эйнштейна. Центральным предметом этой книги является вопрос о том, из-за чего мотивы и логика древней (до шестого века до н. э.) ближневосточной и древней (до семнадцатого века н. э.) китайской астрономии отличались от мотивов и логики Анаксимандра, Птолемея, Коперника и Эйнштейна.
Но вернемся все же к тому региону, который нас здесь интересует: греческому миру, в котором родился Анаксимандр.
Боги
Гесиод, который писал за столетие до рождения Анаксимандра и, должно быть, был хорошо известен на его родине, в Милете, дает нам общее представление о культуре Древней Греции до Анаксимандра. Мир, по Гесиоду, исходит из человека, он построен на тяжелом крестьянском труде и положительных, здоровых моральных ценностях. Гесиод рассматривает вопросы о смысле человеческой жизни и труда («Труды и дни»), о рождении и истории вселенной («Теогония»), предвосхищая темы и идеи, которые станут движущей силой великих философских поисков в последующих веках.
Ответы Гесиода на эти вопросы, конечно, комплексны, но они явно изготовлены из того же материала, который мы находим по всему миру, в частности, в долине Тигра и Евфрата – из материала богов и мифов.
Рассмотрим один пример. Как возник мир? Из чего он состоит? Ответ Гесиод дает в самом начале «Теогонии».
Прежде всего во вселенной Хаос
зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют
безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий
недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами
прекраснейший, – Эрос
Сладкоистомный – у всех он богов
и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех
рассужденья лишает.
<…>
Гея же прежде всего
родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана,
чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем
служил для богов всеблаженных;
Нимф, обитающих в чащах
нагорных лесов многотонных;
Также еще родила,
ни к кому не всходивши на ложе,
Шумное море бесплодное,
Понт. А потом, разделивши
Ложе с Ураном, на свет
Океан породила глубокий,
Коя и Крия, еще – Гипериона и Иапета,
Фею и Рею, Фемиду великую
и Мнемосину,
Златовенчанную Фебу
и милую видом Тефию.
После их всех родился,
меж детей наиболе ужасный,
Крон хитроумный.
Отца многомощного он ненавидел[14]14
Пер. с древнегреч. В. Вересаева. – Прим. изд.
[Закрыть].
И так далее в той же великолепной манере. Схожие описания происхождения и устройства мира встречаются в мифологии практически всех цивилизаций. Далее я приведу историю о сотворении мира, изложенную в мифе «Энума элиш», который декламировали на четвертый день нового года в Вавилонии. Его текст был обнаружен на клинописных табличках двенадцатого века до н. э. (за пятьсот до Гесиода) во дворце Ашшурбанапала в Ниневии.
Когда вверху не названо небо,
А суша внизу была безымянна,
Апсу первородный, всесотворитель,
Праматерь Тиамат, что все породила,
Воды свои воедино мешали.
Тростниковых загонов тогда еще не было,
Тростниковых зарослей видно не было.
Когда из богов никого еще не было,
Ничто не названо, судьбой не отмечено,
Тогда в недрах зародились боги,
Явились Лахму и Лахаму
и именем названы были.
И пока они росли и мужали,
Тогда родились Аншар и Кишар.
Они дни копили, множили годы,
И наследник их – Ану, —
отцам своим равный[15]15
Пер. с аккад. И. М. Дьяконова. – Прим. изд.
[Закрыть].
И так далее на протяжении сотен стихов. Созвучие с текстом Гесиода очевидно. Все дошедшие до нас свидетельства указывают на то, что именно через эти мифы человечество пыталось упорядочить мир. Люди толковали земные события как формируемые силами богов и сверхъестественных существ.
Почти все древние тексты так или иначе повествуют о богах. Боги придают миру структуру, выступают в качестве персонажей всех великих сказаний, служат оправданием власти монархий, отождествляются с этой властью, на них ссылаются в своих суждениях отдельные люди и группы, боги, наконец, являются гарантами закона.
Все древние цивилизации объединяет идея центрального положения божественного. Боги играли фундаментальную роль развитии и укладе цивилизации, по крайней мере начиная с тех времен, о которых у нас сохранились письменные свидетельства[16]16
В вводной части к Кодексу Хаммурапи, упомянутому ранее, сам Хаммурапи утверждает, что закон был продиктован ему богом Мардуком. Еврейский закон также якобы был продиктован Моисею Яхве.
[Закрыть].
Почему все человечество создало и приняло систему мышления, в которой боги играют такую всеохватывающую роль? Когда и почему возникла эта странная структура мышления? Эти вопросы являются ключевыми для понимания природы цивилизации, и ответы на них еще не найдены. Но центральное положение и универсальность политеистических богов как базового элемента в структуре древнего мышления не вызывает сомнений. Когда родился Анаксимандр, основание для знаний искали исключительно в мифе и в божественном.
Милет
Атмосфера, сильно отличающаяся от той, что была в Иерусалиме, Вавилонии и Египте, витала в молодых городах зарождающейся греческой цивилизации, в условиях мощной географической, экономической, торговой и политической экспансии. Во всех формах выражения этой молодой культуры уже проявлялось разнообразие: например, в ионийской скульптуре, которая предвосхитила натурализм и множество видов классического греческого искусства (см. ил. 4).
Новизна этой культуры светила еще ярче в самой ранней лирической поэзии, разительно отличающейся от всего, что было написано ранее.
Богу равным кажется мне по счастью
Человек, который так близко-близко
Пред тобой сидит, твой звучащий нежно
Слушает голос
И прелестный смех. У меня при этом
Перестало сразу бы сердце биться:
Лишь тебя увижу, уж я не в силах
Вымолвить слова.
Но немеет тотчас язык, под кожей
Быстро легкий жар пробегает, смотрят,
Ничего не видя, глаза, в ушах же —
Звон непрерывный.
Потом жарким я обливаюсь, дрожью
Члены все охвачены, зеленее
Становлюсь травы, и вот-вот как будто
С жизнью прощусь я.
Но терпи, терпи: чересчур далёко
Все зашло…[17]17
Пер. с древнегреч. В. Вересаева. – Прим. изд.
[Закрыть]
Изумительно.
Но именно новая сложность политической структуры особенно ярко отражала радикальную новизну греческого мира. В то время как народы всей планеты пытались достичь стабильности и стремились создать великие королевства и империи, ориентируясь на тысячелетнее правление фараонов, Греция оставалась разделенной на города, независимому положению которых все страшно завидовали. Эта фрагментарная структура оказалась отнюдь не источником слабости – она лежала в основе необычайного динамизма, который привел греческий мир к огромному успеху – как политическому, так и культурному[18]18
Эта модель, вероятно, повторилась в эпоху позднего средневековья и раннего Нового времени в Европе. В то время как другие мировые культуры завершали процесс политического объединения и достижения имперской стабильности, неудача этого процесса в Европе привела к иному темпу роста, что, в конечном счете, определило военный, культурный и политический успех Европы.
[Закрыть].
Интеллект Анаксимандра расцвел не в богатой и эффективной бюрократии среди писцов фараона, не при высокоорганизованном дворе древней Вавилонии, где хранились знания древнего мира, а в молодом, независимом, процветающем ионийском городе на берегу моря: торговые суда приходили и уходили, а жители Милета, вероятно, считали себя хозяевами своей личной и гражданской судьбы в гораздо большей степени, чем любой подданный фараона.
Иония была небольшой областью на побережье Малой Азии и включала в себя дюжину городов с видом на море, защищенных крутым берегом, покрытым зубчатыми скалами. Здесь, на этой небольшой полоске земли, безвестной и малозначимой в мировой истории, зародился самый ранний пример критического мышления – свободный дух исследования, который впоследствии определил древнегреческую и, в конечном итоге, современную мысль. Человеческая цивилизация находится в огромном долгу перед этой землей – возможно, даже в большем, чем перед Египтом, Вавилонией и Афинами.
Также на Ионическом побережье, но ближе к центру Малой Азии, располагалось богатое Лидийское царство, которое несколькими десятилетиями ранее отчеканило первые в мире монеты. Алиатт II, царь Лидии, занял трон в 610 году до н. э., в год рождения Анаксимандра, и продолжил вести войну против Милета, которую развязал его отец, Садиатт. Однако вскоре Алиатт был вынужден переключить свое внимание на военные действия против Вавилонии и Мидийского царства, наступавших с юго-востока. Он заключил мир с Милетом и оставил город нетронутым. Гробница Алиатта до сих пор стоит на равнине между озером Мармара и рекой Гедиз, к северу от Сард, на территории современной Турции. Она представляет собой большой земляной курган, покрывающий сооружение из громадных валунов. Большие каменные фаллосы до сих пор стоят на его вершине.
![](i_005.jpg)
Ил. 4. Курос Кройсоса, статуя из мрамора в натуральную величину, вероятно, изваянная при жизни Анаксимандра (Афины, Национальный археологический музей).
Города Ионии населяли греки. Вероятно, они прибыли из разных частей Греции задолго до этого – возможно, через столетие или два после Троянской войны – и смешались с местным населением. Города Ионии были независимы, но объединились в Ионийский союз, конфедерацию, которая по сути была преимущественно культурно-религиозной. Делегаты союза собирались в Панионии, святилище геликонского Посейдона. В 2005 году предполагаемые руины этого святилища были обнаружены на склонах горного хребта Самсун, к югу от современного Измира. Будучи чем-то вроде греческого форпоста в древних цивилизациях на юге, Иония славилась своим богатством и плодородием.
Богатство Ионии обеспечивалось не только высоко ценившимися местными продуктами, такими как оливковое масло из рощ, которые по сей день окружают руины Милета, но и торговлей с народами севера, жившими у Черного моря. Иония контролировала транзитный маршрут, благодаря которому за много веков до этого разбогатела Троя и за контроль над которым греки так дорого заплатили. Большое значение также имела торговля с Азией: товары шли по караванным путям через Малую Азию и прибывали на рынки Сирии. Корабли финикийцев, от которых греки получили свой алфавит, прибывали с юга. Иония была связующим звеном между Западом и Востоком.
В греческих городах содержалось существенное количество рабов, была смешанная экономика (которая поддерживалась сельским хозяйством, ремесленничеством и торговлей) и свободные граждане, которые при необходимости брали в руки оружие. В шестом веке до н. э. Милет был самым процветающим городом в Ионии, а возможно, и во всем греческом мире (взлет Афин и Спарты произошел позже), также это был город, наиболее близко расположенный к великим цивилизациям на юге. Историк Геродот называл Милет «жемчужиной Ионии».
Однако Милет существовал задолго до того, как его колонизировали греки. Он упоминается как Миллаванда в хеттских анналах Мурсили II, в которых говорится, что город присоединился к восстанию Уххацити в Арцаве в 1320 году до н. э. В результате Мурсили приказал своим генералам Малацити и Гулле сровнять Миллаванду с землей. Современные археологи обнаружили свидетельства тому, что город был разрушен. Однако позже хетты возвели в нем укрепления, вероятно, для защиты от нападения греков, но впоследствии город еще несколько раз разрушали различные захватчики.
Геродот пишет, что Нелей, младший сын Кодра, царя Афин, основал греческий Милет около 1050 года до н. э. Нелей и его войска убивали местных мужчин и брали их женщин в жены. Но монархия в Милете угасла к концу восьмого века до н. э. после спора между двумя потомками царского дома Нелея, Амфитрионом и Леодамантом. Амфитрион приказал убить Леодаманта и силой захватил власть. Затем изгнанный сын Леодаманта вернулся с группой последователей, которые вступили в сражение с Амфитрионом и убили его. Вскоре после этого мир был восстановлен, но монархия потеряла свою власть. Граждане избрали законодателя и «временного диктатора» Эпимена. В дальнейшем городом управлял пританейон – выборный олигархический совет магистратов, правление которого выродилось в тиранию.
![](i_006.jpg)
Ил. 5. Экспансия Греции и Финикии в середине шестого века.
Так, Милет пережил сложный политический процесс, напоминающий события в Афинах и более позднюю историческую сагу в Риме: царь, изгнанный аристократией, которая, в свою очередь, оказывается под угрозой со стороны богатого купеческого класса, который, в свою очередь, играет роль посредника между аристократией и миром ремесленников и крестьян. Здесь происходили длительные политические сражения, в центре которых был конфликт между Плутос (Πλουτις), богачами, и Хэйромаха (Χειροµαχα), рабочими.
Эта политическая комплексность была той особенностью, которая больше всего отличала греческую культуру от царств Востока, и именно она легла в основу зарождающейся культурной революции. В 630 году до н. э., за двадцать лет до рождения Анаксимандра, к власти пришел диктатор Фрасибул, который, вероятно, получил поддержку народа, желающего свергнуть аристократию. Фрасибул в дальнейшем сыграет важную роль в истории города и приведет его к пику своего могущества.
В начале шестого века до н. э., когда родился Анаксимандр, Милет был процветающим городом. Он был одним из самых важных торговых портов греческого мира (а может, и самым важным), а также самым густонаселенным греческим городом Азии, насчитывавшим около ста тысяч жителей. Под его контролем находилась небольшая, но влиятельная морская империя, включавшая в себя несколько десятков колоний, большинство из которых было разбросано вдоль побережья Черного моря. Плиний Старший в одном из своих текстов приводит перечень девяноста колоний, основанных Милетом. В нем значатся ионийские колонии в Италии и современной Франции. Город торговал зерном из своих скифских колоний (на территории современной Украины), а также древесиной, сушеной и соленой рыбой, железом, свинцом, серебром, золотом, шерстью, льном, охрой, солью, специями и шкурами животных. Из Навкратиса поставлялись соль, папирус, слоновая кость и парфюмерия, которые прибывали с караванами из Эфиопии и Ближнего Востока. Милет производил и экспортировал терракоту, оружие, масло, мебель, текстиль, рыбу, инжир и вино. Высоко ценились его ткани.
Милетские власти основали торговый порт Навкратис в Египте, вероятно, около 620 года до н. э., за десятилетие до рождения Анаксимандра. Безусловно, недостатка в торговых и культурных контактах с древней цивилизацией Египта у Милета не было. Сильное влияние Египта заметно и в архитектуре: первые монументальные греческие храмы относились к этому периоду и были непосредственно вдохновлены египетской архитектурой с точки зрения как техники, так и стиля.
Колонии и торговля приносили не только богатство, но и возможность взаимодействия с разными народами, идеями и мнениями. Милет имел экономические и культурные связи со всем Средиземноморьем и Ближним Востоком. С ростом экономики расширялось и его мировоззрение.
Итак, Милет был богатым, свободным, способным самостоятельно противостоять амбициозной Лидии и, вероятно, наиболее подверженным влиянию передовых культур юга греческим городом. В отличие от великих городов Месопотамии и Египта, в Милете не было ни огромного царского дворца, ни могущественной касты жрецов. Этот город свободных граждан располагался в самом центре космополитизма – город, преуспевающий и находящийся в фазе необычайного расцвета искусства, политики и культуры. В общем, Милет был сердцем первого, процветающего гуманизма.
Живописные руины в Милете, которые мы наблюдаем сегодня, не относятся ко времени Анаксимандра. Старейшие из сохранившихся построек появились уже после его смерти. В 546 году, за год до своей смерти, Анаксимандр увидел, как Милет был разрушен Персидской империей, которая начала экспансию пустого пространства, оставшейся после падения Ассирийской империи. Несколько десятилетий спустя, в 494 году, после неудачной попытки восстания, Милет был разграблен и разрушен персами, которые взяли в плен и превратили в рабов большинство его жителей, а затем выслали их в Персидский залив. Этот эпизод ознаменовал конец культурного первенства Милета в Древней Греции.
К середине пятого века до н. э. Милет возродился и был отстроен по чертежам Гипподама, великого архитектора, совершившего революцию в градостроительстве. Некоторые из существующих сегодня руин датируются этой эпохой, в том числе великолепный театр, который позже перестроят римляне (ил. 6).
Знаменитые Рыночные ворота Милета (ил. 7), перевезенные в 1907 году в Пергамский музей Берлина и реконструированные там в 1928 году, были возведены уже в римский период и стали свидетелями длительного процветания Милета во времена Римской империи.
![](i_007.jpg)
Ил. 6, вверху. Театр Милета. Ил. 7, внизу. Рыночные ворота Милета в Пергамском музее в Берлине.
![](i_008.jpg)
Ил. 8. Изготовленная в Спарте в шестом веке до н. э. чаша, авторство которой приписывается художнику Аркесилаю. Некоторые авторы усматривают в ней влияние идей Анаксимандра, так как Земля здесь изображена в виде колонны, а Небеса (которые держит Атлас) окружают Землю. Другой персонаж – Прометей (Музеи Ватикана).
Анаксимандр, вероятно, был важной персоной в Милете. Согласно одному из источников, Клавдию Элиану, он был главой милетской колонии в Амфиполисе. Фалес, один из семи мудрецов древнегреческой традиции, жил в Милете незадолго до Анаксимандра. Фалес много путешествовал и принимал участие в общественной жизни. Они, несомненно, знали друг друга, и я рассмотрю их отношения в главе 6.
Древние источники свидетельствуют о путешествии Анаксимандра в Спарту, где он, по сообщениям, построил солнечные часы. А по словам Цицерона, Анаксимандр спас жизни многих спартанцев, предсказав землетрясение. Эта история кажется неправдоподобной, но, так или иначе, в сообщениях о том, как Анаксимандр побывал в Амфиполисе и Спарте, он изображается путешественником, а также уважаемым и известным человеком. Некоторые авторы также считают, что он мог ездить в Египет через Навкратис.
До нас не дошло никаких описаний Анаксимандра – только упоминание Диогеном Лаэртским, степень достоверности сведений которого неизвестна. Он писал, что Эмпедокл, стремясь подражать Анаксимандру, напускал на себя торжественный вид и театральную манеру поведения. Поскольку Анаксимандр записывал свои размышления, он должен был иметь доступ и к другим письменным текстам. Однако мы почти ничего не знаем как о том, что он читал, так и о его жизни, характере, внешности или странствиях.
Но интерес для нас представляют прежде всего идеи Анаксимандра. Они и очерчены в следующей главе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?