Читать книгу "Некромантка"

Я села на кровати, чувствуя себя как после корпоратива – голова раскалывается, тело ноет, в душе тоска.

– Какой завтрак? – пробормотала я.

– Громбаш постарался. Специально для вас.

О нет.

Я спустилась в столовую (Мортимер провёл меня, теряя по дороге мизинец). Данте уже сидел во главе огромного стола, в кресле, которое больше походило на трон. Перед ним – пустая тарелка. Ну да. Он же не ест.

Перед моим местом стояла тарелка с… чем-то.

– Это что? – спросила я, ткнув вилкой в бурую массу, которая подозрительно дёрнулась.

– Каша, – гордо ответил Громбаш. – Только забыл, с чем.

– Как можно забыть, с чем каша? – Я отодвинула тарелку, чувствуя одновременно голод и страх.

Он задумчиво почесал зелёный лоб, и от этого движения на пол упал кусочек чего-то… я предпочла не выяснять, чего именно.

– Громбаш давно не чувствовать вкус, – виновато пробасил орк. – Громбаш мёртвый. Может, туда попало что-то лишнее.

– «Что-то» сейчас ползёт к краю тарелки, – заметила я, с ужасом следя за кашей. – Оно живое?

– Почти нет, – неуверенно заверил Громбаш.

– Это не успокаивает.

Я храбро зачерпнула ложкой микроскопическую порцию. Поднесла к носу. Понюхала.

И чуть не умерла.

Запах был… нет, у меня нет слов. Представьте, что вы взяли носок, который не стирали год, добавили туда тухлую рыбу, щепотку отчаяния и всё это прокипятили в болотной воде.

Я попробовала. На кончик языка.

И мгновенно выплюнула обратно, чуть не проглотив собственный язык в попытке избавиться от вкуса.

– Это несъедобно, – прохрипела я, вливая в себя пол-литра воды. – Биологическое оружие, а не завтрак.

– Но питательно, – обиженно возразил Громбаш.

– Тогда оставь для осады. Враг сдастся после первой ложки.

Данте неожиданно хмыкнул.

– Что смешного? – Я раздражённо повернулась к нему.

– Ты, – ответил он, и в тёмных глазах мелькнуло настоящее веселье.

– Пошёл ты…

– Мадам, – укоризненно вмешался Мортимер. – Прошу помнить об этикете.

– Да плевать на ваш этикет!

Данте встал. Подошёл ко мне. Наклонился. Его лицо было в сантиметрах от моего.

– Милена, – произнёс он тихо, и в его голосе была какая-то… серьёзность, которой я не слышала раньше. – Нам нужно поговорить. Серьёзно.

Что-то в его тоне заставило меня замолчать. Я посмотрела на него. На его бледное лицо. На тёмные глаза, в которых плескалось что-то… тревожное?

– О чём?

– О проклятии. О том, почему ты здесь. И о том, сколько у нас времени.

Холод пробежал по моему позвоночнику. Не от его близости. От того, КАК он это сказал.

– Времени на что?

Данте выдержал долгую паузу, словно ему было трудно произнести следующие слова.

Потом нервно рассмеялась – слишком резко, почти на грани срыва.

– Полюбить тебя? – переспросила я, вцепившись пальцами в край стола. – Мертвеца?

– У нас три месяца, – серьёзно ответил Данте. – Потом моё тело и связанная с ним магия распадутся окончательно. Барьер останется, потому что привязан к Мортхоллу, а не ко мне. Ты окажешься здесь одна.

Смех оборвался. Три месяца до его окончательной смерти и моей пожизненной ловушки.

Три месяца.

Девяносто дней.

Две тысячи сто шестьдесят часов.

– И единственное условие – любовь? – Голос прозвучал чужим.

– Добровольная, – подчеркнул он. – Притворство проклятие не обманет.

– А если я не смогу?

– Я исчезну, – без выражения ответил Данте.

– А барьер действительно не рухнет вместе с тобой?

– Нет. Он питается магией места. Пока Мортхолл существует, ты останешься внутри.

Мой желудок упал куда-то в район пяток.

Навсегда.

Одна.

В замке с зомби.

Без интернета. Без связи с домом. Без будущего.

Я представила себя через десять лет. Двадцать. Тридцать. Сижу в этом пыльном замке, а вокруг разваливающиеся мертвецы, и никто. НИКТО.

Тошнота подступила к горлу.

Я посмотрела на него. На его бледное лицо с чёткими чертами. На тёмные глаза, в которых плескалась древняя, непроглядная тоска. На этого мёртвого, холодного, невозможно пафосного мертвеца, который только что перевернул мою жизнь вверх дном.

И подумала: «Милена, у тебя проблемы. Очень. Большие. ОГРОМНЫЕ проблемы».

– Отлично, – выдавила я, чувствуя, как внутри поднимается истерика. – Просто замечательно. Давай тогда начнём с того, что ты объяснишь, как, чёрт возьми, можно полюбить труп?!

Он выпрямился. Усмехнулся. И в этой усмешке было что-то хищное. Опасное. От чего у меня забегали мурашки по коже.

– У нас впереди три месяца, – сказал Данте, приблизившись. – Достаточно, чтобы ты увидела: смерть не всегда означает конец.

– И что же она означает? – спросила я, стараясь не показать, как дрогнул голос.

Он наклонился. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Его губы почти касались моего уха. Его дыхание (если у мертвецов бывает дыхание) обожгло кожу ледяным холодом.

– Иногда – состояние между жизнью и исчезновением. Иногда – второй шанс, – прошептал он у самого моего уха. – А иногда нечто гораздо опаснее.

Моё сердце колотилось так бешено, что я была уверена – он слышит его. Чувствует. Наслаждается моим смятением.

А потом он выпрямился и ушёл, оставив меня стоять с открытым ртом, дрожащими коленями и предательски горящими щеками.

А Мортимер деликатно кашлянул:

– Мадам, может, хотите тост? Без Громбаша?

– Я хочу домой, – призналась я Мортимеру; отчаяние наконец прорвалось в голос.

– Боюсь, пока это невозможно, мадам, – мягко ответил дворецкий. – Но позволите совет от того, кто мёртв уже триста с лишним лет?

Я посмотрела на него. На скелет в безупречном костюме. На существо, у которого не было ни лица, ни плоти, но было… что-то. Доброта? Понимание?

– Говори.

– Дом – не только место, мадам, – задумчиво произнёс он. – Иногда тюрьма становится домом, если в ней появляются те, ради кого хочется остаться. Но решение должно быть вашим.

Он поклонился и вышел, оставив меня наедине с моими мыслями.

А мысли мои были примерно такие: «Философствующий скелет. Отлично. Я свихнулась. Окончательно».

Но его слова… они застряли в голове.

«Дом – это люди».

Я посмотрела на дверь, за которой был Данте.

Мёртвый. Холодный. Невозможный.

И подумала: «Если это мой дом… то я в очень, ОЧЕНЬ глубоких неприятностях».

Но почему-то мысль эта не казалась такой ужасной, как должна была.

И это, пожалуй, пугало больше всего.

Глава 3

Я долго не могла уснуть.

Я лежала в этой гигантской кровати, которая скрипела при каждом моём движении, как симфонический оркестр призраков, и смотрела в потолок. Точнее, пыталась разглядеть потолок в темноте, освещённой только жалкими лучами луны, пробивающимися сквозь грязные окна.

Мой мозг отказывался выключаться. Он крутил и перекручивал события дня, как дешёвый триллер на повторе. Портал. Зомби. Данте. Армия мертвецов. Барьер. Три месяца. Полюбить. МЕРТВЕЦА.

– Милена, ты в полном тупике, – прошептала я в темноту. – Остаётся либо сойти с ума, либо делать вид, что ещё держишься.

Притворяться казалось более перспективным вариантом.

Я повернулась на бок. Подушка противно захрустела. Из неё посыпалась какая-то труха. Я не стала выяснять, что именно. Некоторые вещи лучше не знать.

Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Данте там… что? Стоял? Сидел? Медитировал о вечности и тлене? Мертвецы вообще спят? Или они просто… существуют? Как мебель, только с харизмой и склонностью к пафосным заявлениям?

Я попыталась закрыть глаза. Перед внутренним взором тут же всплыло его лицо. Бледное. Красивое. С этими проклятыми глазами цвета полуночи, которые смотрели так, будто видели твою душу насквозь и находили её… интересной.

«Стоп, – одёрнула я себя. – Прекрати. Ты не можешь находить мертвеца привлекательным. Это… это некрофилия какая-то! Хотя технически он ходит и говорит, так что… некро-полу-филия? Есть ли такой термин?»

Господи, я действительно сходила с ума.

Я села на кровати, сдаваясь. Спать всё равно не получится. Может, стоит… исследовать замок? Да, отличная идея. Побродить по тёмным коридорам особняка, полного мертвецов. Что может пойти не так?

Я встала, накинула какую-то пыльную накидку, которая валялась на кресле (надеюсь, она не была чьим-то саваном), и на цыпочках выскользнула из комнаты.

Коридор был освещён редкими факелами, которые горели каким-то странным, зеленоватым огнём. Магия, наверное. Или просто очень старый керосин. Тени плясали на стенах, образуя фигуры, похожие на танцующих призраков. Очень уютно. Просто курорт мечты.

Я брела наугад, стараясь запомнить дорогу (безуспешно – все коридоры были одинаково мрачными и одинаково запутанными). Проходила мимо закрытых дверей, мимо портретов хмурых предков, мимо доспехов, которые, клянусь, ПОВОРАЧИВАЛИ ЗА МНОЙ ГОЛОВЫ.

– Это просто сквозняк, – убеждала я себя. – Просто ветер. Просто моё воображение, которое работает на полную катушку.

Доспехи скрипнули.

Я ускорила шаг.

Над дверью висела табличка с выцветшей надписью. Я не знала местного языка, но изображение книги подсказало смысл.

Библиотека.

– Ну конечно, – пробормотала я. – В каждом приличном замке с привидениями должна быть библиотека. Это же классика жанра.

Я толкнула дверь. Она открылась с протяжным скрипом, достойным премии «Оскар» в номинации «Лучший звуковой эффект ужаса».

Внутри было… огромно.

Библиотека была размером с небольшой ангар. Стеллажи уходили под самый потолок, который терялся где-то в темноте. Тысячи, может, десятки тысяч книг. Старинных, в кожаных переплётах, покрытых пылью и паутиной. Пахло старой бумагой, плесенью и чем-то ещё… древним. Как будто сами знания, запечатанные в этих томах, источали аромат веков.

Я подошла к ближайшему стеллажу, взяла одну книгу наугад. Открыла.

И ничего не поняла.

Текст был на каком-то языке, который больше походил на закорючки, чем на буквы. Символы извивались, переплетались, и от долгого взгляда на них начинала болеть голова.

– Отлично, – пробормотала я, захлопывая книгу и поднимая облако пыли. – Я филолог, а читать не могу. Ирония судьбы уровня: бог.

Я прошлась вдоль стеллажей, разглядывая корешки книг. Некоторые были явно магическими – светились слабым свечением, другие источали холод, третьи… шипели? Да, одна книга определённо шипела на меня, как рассерженная змея.

– Извини, – сказала я книге. – Я просто смотрю.

Книга зашипела громче.

Я поспешила отойти подальше.

И тут услышала… звук.

Тихий. Едва уловимый. Шорох.

Я замерла.

Снова шорох. Где-то в глубине библиотеки, за стеллажами.

«Крысы, – подумала я. – Просто крысы. Или… зомби-крысы? Боже, надеюсь, что нет».

Но любопытство было сильнее страха. Я медленно пошла на звук, петляя между стеллажами, стараясь не дышать слишком громко.

Шорох становился громче. И вот я увидела…

Кота.

Вернее, то, что когда-то было котом.

Он лежал за старым стеллажом, свернувшись клубком. Серый. Худой. ОЧЕНЬ худой. Настолько, что я видела его рёбра. А ещё… у него не было хвоста. Вернее, был огрызок хвоста, из которого торчали косточки. Одно ухо наполовину оторвано. Шерсть клочьями. Из бока торчало что-то… я не хотела смотреть, что именно.

– Бедняга, – прошептала я, присаживаясь на корточки. – Кто тебя так?

Кот не шевелился. Даже не дышал.

Потому что был мёртв.

Очень, очень мёртв.

– Конечно, – вздохнула я. – Куда же без трупов в этом замке. Даже коты тут не живые.

Внутри дрогнуло что-то похожее на жалость и тоску по живому существу в этом царстве мертвецов.

Я протянула руку и погладила кота по голове. Шерсть была жёсткой, холодной.

– Бедный котик, – прошептала я. – Как же ты здесь оказался?

И тут…

Произошло ОНО.

Холод. Резкий, пронзающий, как будто я сунула руку в морозилку. Из моих пальцев потекло… нечто. Свечение? Энергия? Магия? Понятия не имею! Оно обволакивало кота, проникало внутрь, растекалось по его телу.

Я отдёрнула руку, шокированная.

– Что за… – Я отдёрнула руку, но холод уже ушёл из пальцев. – Я не хотела.

Но было поздно.

Кот дёрнулся.

Потом ещё раз.

Его лапы задрожали. Голова приподнялась. И он открыл глаза.

Один глаз. Второй глазницы не было.

Единственный глаз уставился на меня. Тусклый, жёлтый, с вертикальным зрачком.

Кот медленно, с явным усилием, поднялся на лапы. Встал. Покачнулся. Потянулся, и я услышала противный хруст костей и сухожилий.

А потом он… заговорил.

– Наконец-то, – произнёс кот скрипучим голосом. – Я думал, так и останусь трупом.

– Ты говоришь? – Я отшатнулась и ударилась спиной о стеллаж.

Кот посмотрел на меня с выражением, которое можно было интерпретировать как «ты серьёзно?»

– А ты поднимаешь мёртвых, – невозмутимо заметил он. – Мы квиты, хозяйка.

– Я просто тебя погладила.

– И случайно влила некромантскую энергию. Бывает. – Он зевнул, обнажив кривые жёлтые клыки. – Ты здесь недавно, верно?

Я сидела на полу, прижавшись спиной к стеллажу, и пыталась переварить информацию.

Говорящий мёртвый кот. Поднятый моей магией. Мозг отказался выбирать, какая часть этой фразы хуже.

– Это сон, – прошептала я. – Это точно сон. Кошмарный, извращённый сон.

– Если бы, – хмыкнул кот, начиная вылизывать лапу. Вернее, пытаться вылизывать – у него язык постоянно вываливался изо рта и приходилось заталкивать обратно. – Но нет. Ты в Мортхолле. В замке мертвецов. С мертвяком-герцогом, который решил, что ты его невеста. Добро пожаловать в ад, хозяйка.

Я медленно встала, отряхивая юбку.

– Откуда ты знаешь про Данте?

– Я живу здесь. Вернее, жил, потом умер и веками лежал за стеллажом. Теперь опять существую. – Кот зевнул. – Как тебя зовут?

– Милена. Меня зовут Милена. А тебя?

Кот задумался. Долго. Так долго, что я начала сомневаться, помнит ли он вообще.

– Ханако, – наконец произнёс он. – Меня звали Ханако. Хотя это было так давно, что я уже почти забыл.

– Ханако, – повторила я. – Как в аниме?

– В чём? – Кот нахмурился. Насколько может нахмуриться существо без половины морды.

– Неважно. Слушай, Ханако… Кто ты? Почему ты тут? И почему ты говоришь?

Он сел, обернул обрубок хвоста вокруг лап (получилось криво) и посмотрел на меня своим единственным глазом.

– Я фамильяр. Был фамильяром. Служил некромантке триста лет назад. Той самой, что прокляла твоего жениха-мертвяка.

Мир вокруг меня качнулся.

– Какая некромантка? – спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Той, что жила здесь до тебя. Хозяйка этого замка. Могущественная, злая, прекрасная сволочь. – В его голосе звучала… тоска? Злость? – Она и Данте были… сложными. Он её предал. Она его прокляла. Классическая любовная история. Со смертями, кровью и вечным проклятием.

Я опустилась на пол рядом с котом, скрестив ноги.

– Расскажи. Всё.

Ханако посмотрел на меня долгим взглядом.

– Не могу рассказать прямо: магическая клятва превратит меня в прах. Но могу намекать и показать кое-что.

– Показать что?

Вместо ответа он поднялся, пошёл вглубь библиотеки, хромая на три лапы из четырёх. Я последовала за ним.

Мы петляли между стеллажами, углублялись всё дальше, пока не уткнулись в стену. Обычную, каменную, покрытую плесенью.

– Тупик, – констатировала я.

– Для тех, кто не умеет смотреть, – парировал Ханако. – А ты умеешь?

– Что?

– Смотреть. Видеть магию. Ты некромантка, хозяйка. Ты должна чувствовать её. Сосредоточься.

Я вздохнула, но послушалась. Закрыла глаза. Попыталась… почувствовать. Как тогда, на кладбище, когда поднимала Данте.

И вдруг…

Я увидела.

Нет, не глазами. Как-то… иначе. Внутренним зрением? Чувствами? Перед стеной плясали тонкие нити света, образуя узор. Сложный, переплетённый, похожий на паутину.

– Вижу, – прошептала я.

– Тогда открывай.

– Как?

– Это должна сделать ты. Я не владею магией: я всего лишь мёртвый кот.

Я протянула руку к узору. Пальцы коснулись невидимых нитей. Они затрепетали, заискрились. Я потянула… и узор распался.

Стена задрожала. Потом с тихим скрежетом часть её отъехала в сторону, открывая узкий проход.

– Вот это да, – выдохнула я.

– Пошли, – Ханако первым прошмыгнул внутрь.

Я последовала за ним, пригнувшись (проход был низким).

За стеной открылась маленькая комната. Секретная. Скрытая от чужих глаз веками.

Она была… обжитой. Стол, кресло, свечи (погасшие), полки с книгами, свитками, какими-то странными артефактами. На столе лежали пергаменты, чернильница (чернила давно высохли), гусиное перо.

– Это… её комната? – спросила я.

– Её рабочий кабинет, – кивнул Ханако, запрыгивая на стол. – Здесь она творила магию. Здесь проклинала. Здесь… мечтала.

Я подошла к столу, осторожно взяла один из пергаментов. Текст был на том же непонятном языке, но рядом лежала другая бумага. И на ней… чертёж?

Я развернула его.

Это был план замка. Детальный, с подписями на… русском? Нет, не русском. Но похоже. Я щурилась, пытаясь разобрать.

Это был подробный план замка. Подписи сделаны не по-русски, но стоило сосредоточиться, и смысл проступил в сознании – вероятно, сработала магия Мортхолла.

ТРАКТИР?!

– Ханако, это… этот замок был трактиром?!

– Не просто трактиром, – мяукнул кот. – Лучшим заведением в округе. Сюда приезжали мертвецы и живые со всех концов мира. Еда, напитки, развлечения. Некромантка была не только магом. Она была… бизнес-вумен, как бы сказали в твоём времени.

Я лихорадочно перебирала пергаменты. Вот ещё один план. План второго этажа. Комнаты для гостей. Много комнат.

Вот список… что это? Цены? Меню?

Вот рисунок – схема какого-то мероприятия. Бал?

– Ханако, – позвала я, не отрываясь от чертежей. – А почему всё это заброшено? Почему замок в таком… упадке?

Кот зевнул, устраиваясь на краю стола.

– После смерти прежней хозяйки Данте забрал замок, закрыл трактир и превратил его в резиденцию. Потом она прокляла его. Триста лет Данте оставался мёртвым, замок пустовал, а слуги постепенно рассыпались. Денег не осталось.

– Погоди, – я подняла голову. – У Данте совсем нет денег?

– Совсем. Казна пуста. Армия держится на остатках магии. Скоро начнут рассыпаться окончательно. – Ханако посмотрел на меня своим единственным глазом. – А ещё у него долги.

– Какие долги?

– Перед Советом Мёртвых – местной властью загробного мира. Они собирают налоги и контролируют территории. Данте носит герцогский титул, а значит обязан платить. Через два месяца будет аудит.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– И что будет, если он не заплатит?

– Лишат титула, конфискуют замок и уничтожат Данте окончательно. Барьер принадлежит Мортхоллу, поэтому для тебя ничего не изменится.

Я села на пол, прислонившись спиной к стене. Информация обрушивалась лавиной.

Данте не просто проклят. Он банкрот. У него долги. Его могут уничтожить. А я… я застряну здесь навсегда. Совсем одна.

– Приятная перспектива, – пробормотала я.

– Поэтому он так цепляется за тебя, – пояснил Ханако. – Любовь разрушит проклятие и вернёт ему живую силу. Но аудит наступит на месяц раньше основного срока, поэтому ждать нельзя.

Я смотрела на чертежи. На планы замка-трактира. На меню. На схемы балов.

И вдруг в моей голове что-то щёлкнуло.

Замок. Огромный замок. С десятками комнат.

Данте. Банкрот, с долгами, с разваливающейся армией.

Два месяца до аудита.

И этот замок КОГДА-ТО был процветающим трактиром.

Идея родилась мгновенно. Яркая. Безумная. Гениальная.

– Ханако, – прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. – А что, если…

– Что если что? – Кот смотрел на меня с подозрением.

– А если превратить Мортхолл в гостиницу? Вернуть то, чем он был, только сделать ставку на настоящих призраков и магию.

Ханако моргнул. Долго.

– Хозяйка, ты гений или идиотка? – Ханако подозрительно прищурил единственный глаз.

– Пока не решила. Но замок огромный, комнат много, слуги уже есть, а такой атмосферы конкуренты не создадут даже за большие деньги.

– И запах разложения входит в стоимость?

– Его устраним магией. Или хотя бы перебьём травами.

– Хозяйка, у тебя нет денег на запуск.

– Зато есть замок! И мотивация! Данте нужны деньги, чтобы заплатить Совету. Если мы заработаем – он не потеряет титул. Замок останется. Я… я не останусь тут одна навсегда с разваливающимися зомби!

Ханако медленно кивнул.

– Логика железная. Безумная, но железная. Проблема одна.

– Какая?

– Данте. Он гордый. Пафосный. Он никогда не согласится превратить свой замок в… гостиницу.

Я ухмыльнулась.

– Посмотрим. У меня есть аргументы.

– Типа?

– Скажу правду: через два месяца Совет заберёт замок и уничтожит его. А через три месяца, если Совет не успеет, Данте всё равно распадётся из-за проклятия.

Ханако хмыкнул. Звук был похож на карканье вороны.

– Мне нравится, как ты мыслишь, хозяйка. Цинично. Практично.

– Я училась выживать. – Я собрала чертежи, свернула в рулон. – И если мне суждено застрять здесь, то я хотя бы сделаю эту тюрьму… терпимой.

Мы вышли из секретной комнаты. Я аккуратно закрыла проход (магия среагировала на моё намерение и запечатала стену обратно).

Ханако семенил рядом, постанывая.

– Больно? – спросила я.

– Я мёртв. Мне всегда больно. Или не больно. Сложно объяснить. – Он зевнул. – Ты знаешь, что твоя магия нестабильна?

– Что?

– Тот первый зомби. Он распался. Я видел. Я тоже… чувствую это. Твоя энергия как будто… разрушает, а не удерживает.

Я нахмурилась.

– Это плохо?

– Для меня – да. Если ты не научишься контролировать, я снова стану трупом. – Он посмотрел на меня. – Но для Данте… для проклятия… это может быть как раз то, что нужно.

– Почему?

– Потому что проклятие – это магия, хозяйка. А ты… ты можешь разрушать магию. Неосознанно. Неуклюже. Но можешь.

Это была новая информация. Важная.

Мы дошли до выхода из библиотеки. Я толкнула дверь…

И чуть не врезалась в Данте.

Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди. По застывшему лицу было видно: Данте в ярости и пока ещё пытается держать себя в руках.

– Где ты была? – произнёс он холодно.

– В библиотеке, – ответила я, прижимая к груди рулон чертежей.

Его взгляд скользнул вниз, на Ханако.

И лицо… изменилось. Стало каменным.

– Что ты сделала? – спросил он медленно, глядя на Ханако.

– Случайно подняла кота, – призналась я и крепче прижала чертежи к груди.

– Случайно? – В его голосе прорезалась ярость. – Именно этого кота?

Ханако шипнул в ответ.

– А вот и герцог, – прошипел Ханако. – Скучал?

– Замолчи, – бросил Данте, и по коридору пополз иней.

– Сам попробуй, гниль ходячая.

– Хватит, – вмешалась я, встав между ними. – Ханако теперь мой фамильяр.

– Он служил той, кто меня проклял, – процедил Данте.

– Она мертва, а мне нужен помощник. Он хотя бы отвечает на вопросы.

Данте смотрел на меня так, будто я предложила запустить в замке дискотеку.

– Милена, ты не понимаешь…

– Я узнала, чем раньше был Мортхолл, – сказала я, развернув чертежи. – И знаю, как спасти замок, армию и тебя.

Он молчал. Смотрел на чертежи. Потом на меня.

– О чём ты говоришь?

– Мы снова откроем здесь гостиницу, – объявила я, расправляя плечи. – Заработаем на долги перед Советом и восстановим замок.

Тишина.

– Ты хочешь превратить мою резиденцию в трактир? – недоверчиво уточнил он.

– В отель. С нормальными комнатами и настоящими привидениями. Это преимущество, а не позор.

– Безумие.

– Единственный план, который у нас есть. Мортхолл уже был успешным трактиром – значит, модель работает.

– Это унизительно для герцога.

– Гораздо унизительнее потерять замок за долги, – парировала я, приблизившись. – Ханако рассказал про аудит через два месяца.

Его лицо стало каменным.

– Этот треклятый кот…

– Он сказал правду. – Я выдержала ледяной взгляд Данте. – Если у тебя есть деньги или другой план, назови его.

Он разозлился. По-настоящему. Его глаза вспыхнули тёмным огнём.

– Убери. Этого. Кота. Из. Моего. Замка.

– Нет!

– Милена…

– Данте! – Я подошла к нему вплотную. Посмотрела прямо в глаза. – У тебя есть лучший план? Есть деньги? Есть время? Нет? Тогда заткнись и слушай! У нас два месяца! Два! Или мы зарабатываем деньги, или ты теряешь всё! Замок! Титул! Жизнь… ну, или что там у тебя вместо неё!

Он смотрел на меня. Долго. Его челюсть сжалась.

– Кот не должен был говорить.

– Теперь я знаю, что Совет придёт через два месяца. Если мы не заработаем, ты потеряешь титул, замок и остаток существования. А я останусь здесь навсегда с разваливающейся армией.

– И ты веришь, что гостиница решит проблему? – спросил он после тяжёлой паузы.

– Нет, – честно ответила я. – Но это первый реальный шанс. Предложи лучший – соглашусь.

Данте развернулся и ушёл, захлопнув дверь.

Ханако проводил его единственным глазом.

– Это было весело.

– Не начинай, – устало предупредила я.

– Ты кричала на герцога.

– А он запер меня в замке. Мы оба нарушили этикет.

Ханако фыркнул.

– Мне нравится твой стиль, хозяйка, – одобрил Ханако. – Безумный, но практичный.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Данте.

Он злился. Но он не сказал «нет».

А значит… был шанс.

Маленький. Крохотный. Но был.

– У нас будет отель, – решила я, ещё раз посмотрев на закрытую дверь.

– Как скажешь, хозяйка.

– И называй меня Милена.

– Как скажешь, хозяйка Милена, – невозмутимо согласился кот.

Я закатила глаза и побрела обратно в свою комнату.

Спать уже не хотелось.

Хотелось планировать.

Строить.

Доказывать всем этим мертвецам, что живая девчонка из двадцать первого века может сделать невозможное.

Открыть отель в замке зомби.

Легко, да?

Глава 4

Я проснулась от того, что Ханако сидел на моей груди и пялился на меня своим единственным глазом.

– Доброе утро, хозяйка, – произнёс он голосом, который звучал так, будто кто-то пытался завести старый автомобиль в минус тридцать. – Ты храпишь. Громко. Как медведь с бронхитом.

– Я НЕ храплю! – возмутилась я, отталкивая его.

Он грациозно спрыгнул на пол, приземлившись на три лапы (четвёртая подволакивалась).

– Храпишь. Я слышал. Мёртвые слышат всё. У нас обострённый слух. Или это просто тебя так громко разносилось по всему замку.

Я села на кровати, потирая лицо. Голова раскалывалась, словно по ней всю ночь стучал маленький злобный гном с отбойным молотком. В комнату проникал серый утренний свет, высвечивая всю убогость обстановки – пыль, паутину, дыры в балдахине.

– Который час?

– Понятия не имею. Часов тут нет. Мы мёртвые. Нам всё равно. – Ханако начал вылизывать лапу. Язык снова вывалился, пришлось заталкивать обратно. – Но судя по солнцу – утро. Раннее. Очень раннее. Настолько раннее, что даже птицы ещё не проснулись. Впрочем, тут их и нет. Они боятся замка.

– Умные птицы, – пробормотала я, вставая.

Ноги затекли. Спина ныла. Я чувствовала себя так, будто всю ночь занималась карате с призраками. Хотя, по сути, я просто спала на матраце, который был набит чем-то подозрительно похожим на солому, перемешанную с камнями и остатками чьих-то надежд.

– Хозяйка, – позвал Ханако, когда я направилась к двери. – Ты же помнишь, что вчера поссорилась с мертвяком?

– Не ссорилась. Я ему факты изложила.

– Он был зол. Очень зол. Я таким его не видел лет… сто? Двести? Не помню. – Кот почесал ухо. – Он может передумать.

– Не передумает, – уверенно сказала я, хотя внутри всё сжалось от сомнений. – У него нет выбора.

– У гордого мертвеца всегда есть выбор, хозяйка. Умереть окончательно, но с достоинством.

Я остановилась у двери, обернулась.

– Он не такой идиот.

– Он мёртв триста лет. У мёртвых логика… другая.

Я вздохнула, открыла дверь и вышла в коридор.

Замок встретил меня утренней тишиной, которая была какой-то… неправильной. Слишком плотной. Слишком тяжёлой. Как будто сам воздух здесь был пропитан ожиданием и древней тоской. Факелы ещё горели (магические, наверное, не гаснут), отбрасывая длинные, дрожащие тени.

Я побрела по коридорам, пытаясь вспомнить дорогу к столовой. Или к холлу. Или куда угодно, где можно найти Данте.

Ханако семенил рядом, постанывая на каждом шагу.

– Больно?

– Всегда больно, хозяйка. Смирилась уже.

– Ты же кот. Коты не говорят о боли.

– Мёртвые коты говорят о чём хотят. Это наша привилегия.

Мы спустились по лестнице (я споткнулась три раза, Ханако прокомментировал каждую), прошли через холл (портреты предков смотрели с явным осуждением) и наконец оказались… у массивной двери.

– Это что?

– Тронный зал, – ответил Ханако. – Или как его там Данте называет. Зал аудиенций? Место, где он сидит и строит из себя важного.

– Он там?

– Чую его. Запах мертвечины с нотками гордыни и отчаяния. Он там.

Я толкнула дверь.

Зал был… внушительным. Огромный, с высоченными потолками, колоннами по периметру, витражными окнами (половина выбита). В дальнем конце – возвышение. А на возвышении – трон. Массивный, каменный, украшенный черепами и какой-то резьбой, изображающей сцены… я предпочла не вглядываться.

И на троне сидел Данте.

В полном обмундировании. Доспехи (древние, потускневшие, но впечатляющие), плащ (чёрный, драматично развевающийся, хотя ветра не было), корона (да, КОРОНА! маленькая, но корона!) на голове.

Он сидел, облокотившись на подлокотник, подперев голову рукой, и смотрел в пустоту с таким выражением, будто переживал внутреннюю трагедию шекспировского масштаба.

– Серьёзно? – не выдержала я. – Ты так сидишь? С утра? В короне?

Он медленно перевёл взгляд на меня. И если бы взгляды убивали, я бы сейчас была мертвее всех мертвецов в этом замке.

– Доброе утро, невеста, – произнёс он голосом, в котором не было ничего доброго. – Выспалась?

– На твоём матраце? Вряд ли. Там что, камни внутри? Или останки прошлых невест?

– Солома.

– Чувствуется.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Напряжённо.

Ханако деликатно кашлянул:

– Может, я пойду? Атмосфера тут… густая.

– Оставайся, – приказал Данте, не отрывая взгляда от меня. – Ты теперь часть этого… безумия.

– Безумия? – переспросила я, поднимаясь по ступенькам к трону. – Ты называешь план спасения твоего замка безумием?

– Я называю идею превратить мою резиденцию в постоялый двор для случайных путников оскорблением.

– Тогда умри, – пожала я плечами. – С достоинством. В своей короне. На своём троне. А я буду тут сидеть. Одна. С твоей разваливающейся армией. Навсегда.

Его челюсть сжалась.

– Ты манипулируешь.

– Я излагаю факты. Ханако, помоги мне. Расскажи про Совет ещё раз.

Кот зевнул.

– Совет Мёртвых. Правительство загробного мира. Контролируют территории. Собирают налоги. Данте должен десять тысяч золотых. Аудит через два месяца. Не заплатит – конфискуют замок, лишат титула, уничтожат. Всё просто.

– Десять тысяч, – повторила я, глядя на Данте. – Это много?

– Очень, – процедил он сквозь зубы.

– И у тебя их нет?

– Их удерживает магия, – с мрачной гордостью пояснил Данте.

– И взять негде?

– Негде.

– Тогда какого… чёрта… ты сидишь тут в короне и строишь из себя гордого?! – Я подошла вплотную, задрав голову (он был выше, даже сидя). – У тебя есть шанс! Один шанс! Я предлагаю план! Рабочий план! Твой замок был трактиром! Успешным! Люди приезжали! Платили! Почему нельзя повторить?!

– Потому что это унизительно!

– Унизительно?! – Я рассмеялась. Истерично. – Ты знаешь, что унизительно? Распасться в прах, потому что ты слишком гордый, чтобы попросить помощи! Потерять всё, потому что ты не хочешь «опошляться»! Вот это унизительно!