Читать книгу "Некромантка"

Он встал. Медленно. Угрожающе. Возвышаясь надо мной, как башня из камня, льда и подавленной ярости.

– Ты не понимаешь, – произнёс он тихо, но каждое слово било, как удар. – Этот замок – всё, что у меня осталось. Моё наследие. Моя история. Если я превращу его в… в гостиницу… я предам память. Тех, кто был до меня. Тех, кто…

– Кого уже нет, – перебила я жёстко. – Данте, их нет. Есть ты. Есть я. Есть два месяца. И есть выбор: действовать или сдаться.

Он смотрел на меня сверху вниз. И я видела, как внутри него идёт битва. Гордость против разума. Прошлое против будущего. Смерть против… чего? Жизни? Надежды?

– У меня есть условия, – наконец произнёс он.

Я выдохнула. Он не отказался. Он СОГЛАСИЛСЯ.

– Слушаю.

– Первое. Я главный. Ты – консультант. Советчик. Но решения принимаю я.

Я скрестила руки на груди.

– Хорошо. Но я имею право вето на идиотские решения.

– Второе. Никакого… – он поморщился, – …опошления. Замок остаётся замком. Атмосфера сохраняется. Никаких… как ты говорила… «аттракционов».

– Договорились. Атмосфера – наше преимущество.

– Третье. Ты всё ещё моя невеста. Отель не отменяет проклятие. Ты всё ещё должна… меня полюбить.

Я почувствовала, как щёки предательски нагреваются.

– Это… это другой вопрос. Сейчас не об этом.

– Но я хочу, чтобы ты помнила.

– Помню! – огрызнулась я. – Три месяца. Полюбить мертвеца. Всё при мне. Идём дальше!

Он чуть усмехнулся. Еле заметно, но усмехнулся.

– Четвёртое. Избавься от кота.

– Нет! – Я и Ханако синхронно.

– Он мне не нравится.

– А ты ему. Вы квиты. Ханако остаётся. Он мой помощник.

Данте вздохнул. Долго. Театрально.

– Хорошо. Пусть будет проклятый кот. Но если он хоть раз…

– Он будет паинькой, – заверила я. – Правда, Ханако?

– Буду как ангел, – мяукнул кот. – Мёртвый ангел с обрубком хвоста.

Данте посмотрел на него с явным желанием пнуть. Но сдержался.

– Итак, – он снял корону (наконец-то!), положил на трон. – Мы открываем отель. Как ты планируешь начать?

Я достала чертежи (носила с собой, на всякий случай), развернула на ступеньках трона.

– Вот. План замка. Бывшего трактира. Смотри: первый этаж – холл, столовая, кухня, зал для мероприятий. Второй и третий этажи – комнаты для гостей. Сорок восемь комнат. Сорок восемь! Если сдавать по… ну, скажем, десять золотых за ночь…

– Десять золотых?! – Данте чуть не подавился. – Это грабёж!

– Это уникальное предложение! Отель с настоящими привидениями! С зомби! С магией! Люди за такое платят!

– Откуда ты знаешь?

– Потому что в моём мире это называется «тематический туризм». И это работает. Поверь мне.

Он смотрел на чертежи, хмурясь.

– Сорок восемь комнат. Даже если мы заполним половину… двадцать четыре комнаты… по десять золотых… двести сорок золотых в день…

– Умножай на тридцать дней, – подсказала я.

– Семь тысяч двести в месяц. – Он поднял голову. – Этого недостаточно. Нужно десять тысяч. И это только долг. А содержание замка? Армия? Слуги?

– Поэтому нам нужно заполнять все комнаты. И поднять цены. И добавить дополнительные услуги. Ужины. Балы. Экскурсии. – Я начала загибать пальцы. – Мы сделаем это не просто отелем. Мы сделаем его… опытом. Приключением.

Данте молчал. Думал. Я видела, как в его голове крутятся цифры, планы, сомнения.

– Два месяца, – наконец произнёс он. – У нас два месяца.

– Значит, начинаем прямо сейчас.

Он кивнул. Медленно. Будто это решение давалось ему с огромным трудом.

– Хорошо. Собери всех слуг. В большом зале. Через час. Я… я объявлю им.

– Объявишь? – Я приподняла бровь. – Или мы объявим вместе?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вместе.

Час спустя большой зал (тот самый, бальный, с дырами в потолке и люстрой, покрытой паутиной) был заполнен… народом. Точнее, мертвецами.

Армия Данте выстроилась в ряды. Двести зомби-воинов разной степени сохранности. Одни в латах, другие в лохмотьях. У некоторых не хватало конечностей. Один вообще был без головы, но как-то держал строй.

Слуги стояли отдельно: Мортимер (безупречный, как всегда, хотя на этот раз обе руки были на месте), Грета (полупрозрачная, нервно теребящая край платья), Громбаш (с половником в лапе), трио скелетов-садовников (в шляпах, опираясь на грабли).

Все смотрели на возвышение, где стояли мы с Данте. И Ханако у моих ног.

Данте был в полном парадном облачении. Доспехи, плащ, корона. Он выглядел как… ну, как герцог. Мёртвый, но внушительный.

Я была в своих джинсах и футболке «I need more coffee». Контраст, прямо скажем, разительный.

– Слуги и воины Мортхолла, – начал Данте голосом, который отражался от стен и потолка. – Я собрал вас, чтобы сообщить… важную новость.

Тишина. Все слушали.

– Как вы знаете, замок переживает… трудные времена. Казна пуста. Совет требует уплаты долгов. – Он сделал паузу. – Если мы не найдём способ заработать… мы потеряем Мортхолл.

Шорох пробежал по рядам. Зомби заволновались. Один уронил руку, поспешно поднял.

– Но, – продолжил Данте, и его голос окреп, – у нас есть план. План, который может спасти замок. Армию. Всех нас.

Он обернулся ко мне, кивнул.

Я сделала шаг вперёд.

– Мы открываем отель, – объявила я громко. – Отель с привидениями!

Тишина.

Оглушительная.

А потом…

– Что?! – взревел Громбаш.

– Отель? – пискнула Грета.

– Гостиницу? – ахнул Мортимер, и его челюсть отвалилась. Буквально. Он поспешно поднял её, приставил обратно.

Скелеты-садовники синхронно запели:

– Отель, отель, не ожидали мы! Теперь мы слуги и слуги мы! Для гостей, для путников, для всех! Хоть это, кажется, большой грех!

– Это не грех! – перекричала я их. – Это спасение! Слушайте!

И я начала объяснять. Про трактир, который был здесь триста лет назад. Про то, что замок идеально подходит. Про деньги, которые мы заработаем. Про то, что это единственный способ спасти всё.

Они слушали. Сначала с недоверием. Потом с интересом. Потом…

– А что я буду делать? – спросил Мортимер.

– То, что делаешь лучше всего. Администрировать. Встречать гостей. Ты же дворецкий.

– Администратор отеля… – он задумался. – Звучит… престижно.

– А я? – Грета подняла полупрозрачную руку.

– Горничная. Убираешь комнаты. Меняешь бельё. Только… старайся не проваливаться сквозь мебель.

– Постараюсь!

– А я? – Громбаш сжал половник.

– Повар. Но… – я строго посмотрела на него, – никаких… странностей в еде. Только то, что я скажу. Понял?

Он кивнул. Неуверенно.

– А мы? – хором спросили скелеты.

– Садовники. И… развлечение. Можете петь для гостей.

Они просияли. Насколько могут сиять черепа.

– А армия? – спросил один из зомби-воинов. – Что делать нам?

Я посмотрела на Данте. Он кивнул.

– Охрана, – объявил он. – Охрана отеля. Периметр. Безопасность гостей. И… – он помедлил, – …носильщики. Таскать багаж.

Зомби переглянулись. Потом один, самый здоровый (относительно), шагнул вперёд.

– Мы служили вам триста лет, милорд. Будем служить и дальше. Даже если это означает… таскать чемоданы.

Данте кивнул. Благодарно.

– Итак, – я снова взяла слово. – У нас два месяца. Нужно подготовить замок. Починить. Убрать. Обучить всех. Я буду координировать. Данте – главный. Мортимер – администратор. Ханако – мой помощник.

– А я что делаю? – мяукнул кот.

– Язвишь и помогаешь. Как обычно.

Он фыркнул.

– За работу! – скомандовала я. – Начинаем с уборки!

Слуги и армия загалдели, начали расходиться, обсуждая.

Данте спустился с возвышения, подошёл ко мне.

– Ты хорошо справилась, – тихо сказал он.

– Это только начало, – ответила я. – Дальше будет сложнее.

– Я знаю. – Он посмотрел на меня. Долго. – Милена… спасибо.

Я моргнула. Не ожидала.

– За что?

– За то, что не сдаёшься. За то, что… пытаешься.

Что-то внутри меня дрогнуло. Что-то тёплое. Непривычное.

«Стоп, – одёрнула я себя. – Это всего лишь благодарность. Не придавай значения».

Но почему-то моё сердце билось чуть быстрее.

– Не за что, – пробормотала я. – Мне тоже не хочется торчать тут вечность одной.

Он усмехнулся. Чуть заметно.

А потом развернулся и ушёл, оставив меня стоять с гудящей головой, бешено колотящимся сердцем и полной решимости сделать из этого чёртова замка лучший отель в загробном мире.

Ханако подошёл, потёрся об мою ногу.

– Хозяйка, ты краснеешь.

– Заткнись.

– Он тебе нравится.

– Я сказала: заткнись.

– Ты влюбляешься в мертвеца. Поздравляю. Ты официально свихнулась.

Я посмотрела на кота.

– Ханако, если не заткнёшься, я превращу тебя обратно в труп.

– Попробуй, – хмыкнул он. – Тебе нужен я. Кто ещё переведёт древние тексты? Кто подскажет, где спрятаны секреты?

Он был прав. Мерзавец. Я вздохнула, посмотрела на зал. До намеченного открытия оставалось около пяти недель, до первоначального аудита – два месяца.

Два месяца, чтобы заработать десять тысяч золотых.

Два месяца, чтобы… влюбиться? Нет. Я не влюблюсь.

Это просто… сотрудничество. Деловое партнёрство. Ничего личного.

Точно.

Глава 5

Знаете, что хуже, чем убираться в собственной квартире? Убираться в замке площадью примерно с небольшой аэропорт, где каждый угол покрыт трёхсотлетней пылью, паутиной размером с рыболовную сеть и воспоминаниями о том, как здесь кто-то умер. Причём несколько раз. Разными способами.

А теперь представьте, что ваша уборочная команда состоит из зомби, которые постоянно теряют конечности, призрака, который проваливается сквозь пол, и орка, который считает, что «чисто» – это когда видно хотя бы половину пола.

Добро пожаловать в мой ад.

– Мортимер! – заорала я, стоя посреди того, что когда-то было парадной гостиной, а теперь больше походило на склад барахла викторианской эпохи, перемешанного с кладбищем надежд. – твоя рука В вазе!

– О, простите, мадам, – донёсся невозмутимый голос дворецкого откуда-то из-за горы пыльных портретов. – Сейчас исправлюсь.

Я закрыла глаза, досчитала до десяти (не помогло), до двадцати (тоже), до тридцати (я просто устала считать).

Прошла неделя с момента нашего исторического объявления. Одна неделя. Семь дней. И за это время я поняла несколько важных вещей:

Мертвецы не понимают концепции «срочности»

Зомби физически не могут работать аккуратно, когда у них отваливаются пальцы

Призраки забывают о своей нематериальности и постоянно роняют вещи, проваливаясь сквозь них

Данте абсолютно бесполезен в практических вопросах, зато отлично умеет стоять в углу и критиковать

Говоря о последнем…

– Ты уничтожаешь историю, – произнёс голос за моей спиной. Холодный. Острый, как лезвие.

Я обернулась. Данте стоял в дверном проёме, и его фигура отбрасывала длинную тень, похожую на когтистую лапу. Руки скрещены на груди. Лицо – каменная маска, в которой только глаза живы, и в них плещется что-то тёмное и древнее.

– Что? – Я вытерла пот со лба, оставив грязную полосу.

– Ты. Уничтожаешь. Историю. – Он произнёс каждое слово отдельно, будто объяснял идиоту. – Портреты моих предков валяются в углу. Гобелены, которым пятьсот лет, свёрнуты как тряпки. Мебель, на которой сидели герцоги, переставлена как в дешёвой таверне.

– Они были покрыты пылью! Паутиной! Плесенью! – Я ткнула пальцем в сторону свёрнутых гобеленов. – В них жили пауки!

– Пауки были здесь раньше тебя. – Его голос стал ещё холоднее. – Возможно, они имеют больше прав на этот замок, чем ты.

Я разозлилась. По-настоящему.

– Слушай, мертвяк. Либо ты хочешь отель, либо музей. Решай. Потому что гости НЕ будут платить за то, чтобы спать в пыли и дышать спорами плесени!

Его челюсть напряглась. В глазах вспыхнуло что-то опасное.

– Не смей так со мной говорить.

– Или что? Убьёшь меня? – Я шагнула к нему, задрав подбородок. – А, нет, не можешь. Потому что если я умру – ты распадёшься. Так что терпи, ваше мертвячество.

Мы смотрели друг на друга. Между нами потрескивало напряжение, почти осязаемое.

Ханако, который сидел на подоконнике и вылизывал культю хвоста, хмыкнул:

– Вы как старая супружеская пара. Милота.

– Заткнись, кот! – синхронно рявкнули мы с Данте.

Ханако довольно мурлыкнул.

– Видите? Синхрон идеальный. Свадьбу можно не откладывать.

Я подняла тряпку, метила в кота. Он ловко спрыгнул, хромая приземлился на три лапы.

– Хозяйка, ярость тебе не к лицу. Ты красная как помидор.

– А ты скоро будешь мёртвым. Снова.

– Я уже мёртвый. Логика хромает.

– Как и ты!

Данте вздохнул. Долго. Театрально.

– Я пойду проверю, как армия справляется с крышей.

– Отличная идея! – бодро сказала я. – Иди. Проверяй. А я тут попытаюсь сделать из этого склепа что-то, где люди не будут умирать от столбняка и страха.

Он ушёл, и я могла поклясться, что слышала, как он бормочет что-то про «бесцеремонных выскочек из будущего».

– Хозяйка, – позвал Ханако, когда я вернулась к разбору завалов мебели.

– Что?

– Тебе нужен перерыв. Ты злая. Когда люди злые – они делают глупости.

– Я не злая. Я реалистичная. У нас восемь недель! Восемь! А замок выглядит так, будто здесь прошла война, чума и концерт панк-рок группы. Одновременно!

– Восемь недель – это много, – философски заметил кот.

– Для мертвеца, может, и много! У вас время течёт по-другому! А у меня дедлайн! И аудит! И перспектива застрять тут навсегда!

Ханако спрыгнул с подоконника, подошёл, потёрся о мою ногу.

– Хозяйка. Пойдём. Покажу тебе кое-что.

– Ханако, я занята…

– Это важно. – Его единственный глаз смотрел серьёзно. – Очень важно. То, о чём я… не мог сказать раньше.

Что-то в его тоне заставило меня остановиться.

– О чём?

– Пойдём. В библиотеку. В ту самую комнату.

Секретная комната. Та, где были дневники и чертежи.

Я бросила тряпку, вытерла руки о джинсы.

– Веди.

Мы шли по коридорам молча. Ханако впереди, хромая на три лапы, я – за ним. Замок был наполнен звуками: где-то грохотали зомби, таскающие мебель; Грета пела печальную песню на непонятном языке; Громбаш что-то варил на кухне (запах был… специфический).

Библиотека встретила нас привычной тишиной и запахом старой бумаги. Ханако провёл меня к той самой стене, где в прошлый раз открылся проход.

– Открывай, – скомандовал он.

Я приложила руку к стене, сосредоточилась. Магия отозвалась – тёплая, странная, не моя, но послушная. Узор проступил, засветился, и стена раздвинулась.

Секретная комната была такой же, как я её помнила: маленькая, круглая, заваленная пергаментами, книгами, чертежами. Но теперь, при свете магических огоньков (они зажглись сами, как только мы вошли), я увидела больше деталей.

На стенах висели портреты. Два портрета.

Две женщины.

Они были… похожи. Очень похожи. Близняшки? Одна – с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, в тёмно-зелёном платье. Лицо умное, острое, красивое той холодной красотой, которая притягивает и отталкивает. Глаза – тёмные, почти чёрные, с каким-то хищным блеском. Улыбка – едва заметная, полная тайны и чего-то… опасного.

Вторая женщина была её полной противоположностью, хотя черты лица – те же. Волосы светлее, распущенные, мягкими волнами обрамляли лицо. Платье – светло-голубое, простое. Глаза – такие же тёмные, но в них плескалась теплота, доброта. Улыбка – искренняя, открытая.

– Кто это? – прошептала я, хотя внутри уже что-то подсказывало ответ.

Ханако сел перед портретами, поднял голову.

– Адрианна, – он кивнул на первую женщину. – Моя бывшая хозяйка. Та, что прокляла твоего мертвяка. – Его голос стал жёстким. – И Изольда. Её сестра-близнец. Триста лет назад они жили здесь. Адрианна была невестой Данте. А этот замок принадлежал его роду.

Холод пробежал по спине.

– Ханако… ты служил Адрианне?

– Да. – Слово прозвучало как приговор. – Я был её фамильяром. Верным. Преданным. Как идиот. – Он зашипел. – Она была… могущественной. Прекрасной. И абсолютно, полностью, без остатка безумной. Когда Данте позвал её сюда, в замок своих предков, как невесту… я думал, она станет счастливее. Но нет. Она стала только хуже.

Я опустилась на пол рядом с ним, не отрывая взгляда от портретов.

– Расскажи.

Ханако закрыл глаз. Помолчал. Когда заговорил, голос был полон горечи и старой ненависти.

– Они родились в один день. Адрианна – на час раньше. Обе были некромантками. Сильными. Но Адрианна была… другой. Жадной до власти. До контроля. Она не просто хотела магию – она хотела владеть. Всем. Всеми. Даже мной. – Он открыл глаз, посмотрел на первый портрет. – Я служил ей двадцать лет. Видел, как она превращается из амбициозной девушки в… монстра. А когда Данте привёз её сюда как свою невесту, в замок, который принадлежал его роду пятьсот лет… она решила, что теперь замок будет её. Навсегда.

– Включая Данте?

– Да. – Ханако кивнул. – Данте был… молодым герцогом. Живым. Красивым. Могущественным. Адрианна захотела его. Не полюбила – захотела. Как коллекционер хочет редкий экспонат. Они были помолвлены.

– Но он разорвал помолвку, – вспомнила я слова Данте.

– Да. Потому что наконец понял, с кем связался. – Ханако зашипел. – Адрианна начала накладывать на него заклятия. Тонкие. Почти незаметные. Контроля. Подчинения. Я видел это. Я помогал ей, потому что был верным фамильяром. – В его голосе прорезалась ненависть к самому себе. – Я был частью её безумия.

Тошнота поднялась к горлу.

– И что случилось?

– Изольда заметила. – Ханако посмотрел на второй портрет, и в его взгляде было что-то сложное. – Она была… слабее сестры. Но не злой. Просто… другой. Она приехала следом, пыталась остановить Адрианну. Они ссорились. Постоянно. Адрианна хотела владеть замком, контролировать Данте полностью. А Изольда видела, что сестра сходит с ума. И когда Адрианна начала накладывать заклятия контроля на Данте… Изольда рассказала ему правду.

– И он разорвал помолвку.

– Да. Адрианна… – Ханако замолчал, и молчание было тяжёлым. – Она не смогла пережить отказ. Для неё это было предательством. Унижением. Она решила, что если Данте не будет её в жизни… то будет в смерти.

Моё сердце колотилось.

– Она его убила.

– Да. На балу. При всех. Магией. Быстро. Он даже не понял, что произошло. А потом… – Ханако содрогнулся. – Она подняла его. Как зомби. Слабого. Разрушающегося. И прокляла. Сложным проклятием. Чтобы он не мог уйти. Не мог умереть окончательно. Был привязан к замку. К ней.

– Боже, – прошептала я.

– Изольда пыталась остановить сестру. Пыталась снять проклятие. Они сражались. Магическая дуэль. В библиотеке замка Данте. – Ханако обвёл комнату взглядом. – Изольда создала эту секретную комнату как убежище. Пыталась найти способ снять проклятие с Данте. Искала в старых книгах, свитках. Почти нашла…

– Почти?

Кот замолчал. Долго. Так долго, что я начала думать, что проклятие снова зажало ему пасть.

– Адрианна убила её, – наконец произнёс он, и слова прозвучали как приговор. – Здесь. В этой комнате. Я видел. Не мог помочь. Был заморожен заклятием. Мог только… смотреть. Как хозяйка умирает. Как сестра убивает сестру.

Слёзы подступили к глазам. Я не знала этих женщин. Никогда не видела. Но история… история была настолько ужасной, настолько несправедливой…

– А потом? – прошептала я.

– Адрианна прокляла меня. Молчать. Не говорить правду. Не мочь предупредить. Если скажу напрямую – растворюсь. – Ханако посмотрел на меня. – Она оставила меня здесь. Рядом с телом хозяйки. Как напоминание. Как наказание. Я умер рядом с ней. От горя. От бессилия. Триста лет я был мёртв. Триста лет лежал в этой библиотеке. Пока ты… не подняла меня.

Я взяла кота на руки. Осторожно. Он был лёгким, почти невесомым. Прижала к груди.

– Мне так жаль, Ханако.

Он мурлыкнул. Тихо.

– Не надо жалеть, хозяйка. Я мёртв давно. Привык. Но… когда ты подняла меня… я подумал: может, это шанс. Шанс исправить то, что не смог исправить тогда. Помочь. Защитить.

Я гладила его по голове, стараясь не задеть рваное ухо.

– Ханако… Адрианна. Где она сейчас?

Кот напрягся в моих руках.

– Не знаю. После того, как убила Изольду… она исчезла. Может, ушла. Может, умерла. Может… – Он замолчал.

– Может, жива, – закончила я за него.

Молчание было ответом.

– Ханако, – медленно произнесла я. – Если она жива… если она узнает, что я пытаюсь снять проклятие с Данте…

– Она вернётся. – Голос кота был мрачным. – И убьёт тебя. Так же, как убила Изольду. Потому что для неё Данте – собственность. Даже через триста лет.

Холод сковал всё тело.

Я встала, всё ещё держа кота, подошла к столу. На нём лежали пергаменты. Дневники. Два дневника.

Один – в чёрной кожаной обложке, с серебряными застёжками. Почерк – резкий, угловатый.

Другой – в синей обложке, потёртый. Почерк – округлый, аккуратный.

Я положила Ханако на стол, взяла синий дневник. Открыла наугад.

«15 октября. Сестра снова пыталась наложить на Данте заклятие контроля. Я остановила её. Мы поссорились. Она назвала меня предательницей. Сказала, что я завидую. Это неправда. Я не завидую. Я просто… не могу смотреть, как она разрушает человека, которого якобы любит. Это не любовь. Это одержимость. Болезнь.»

Я перелистнула дальше.

«3 ноября. Данте разорвал помолвку. Адрианна в ярости. Я боюсь. Боюсь того, что она может сделать. Я знаю сестру. Когда она злится… она опасна. Очень опасна. Я должна быть готова. Должна защитить его.»

Ещё страница.

«5 ноября. Данте мёртв. Адрианна убила его. На балу. При всех. Я не успела. НЕ УСПЕЛА. А теперь она подняла его. Превратила в… это. В зомби. Прокляла. Я должна найти способ. Должна снять проклятие. В старых текстах Изольды Первой есть упоминание о проклятиях любви. Буду искать.»

Последняя запись.

«12 декабря. Нашла. Способ снять проклятие. Но он требует жертвы. Большой жертвы. Тот, кто любит проклятого, должен отдать часть своей жизни. Своей магии. Стать мостом между жизнью и смертью. Это… это опасно. Можно умереть. Но другого способа нет. Я попробую. Завтра. Если не получится… если я умру… пусть кто-то другой найдёт этот дневник. Пусть закончит то, что я начала. Пусть спасёт Данте. Он не заслуживает этой участи.»

На этом запись обрывалась.

Я закрыла дневник. Руки дрожали.

Изольда пыталась спасти Данте. И умерла, не успев.

А теперь…

Теперь это должна сделать я.

– Хозяйка, – тихо позвал Ханако. – Ты понимаешь, что это значит?

– Что для снятия проклятия нужна жертва. Что я могу умереть.

– Я исчезну, – без выражения ответил Данте.

Я посмотрела на портрет Изольды. На её добрые глаза, светлую улыбку.

Она отдала жизнь, пытаясь спасти человека, которого… любила? Или просто считала правильным спасти?

– Ханако, – медленно сказала я. – Изольда… она любила Данте?

Кот помолчал.

– Не знаю. Может, да. Может, просто… не могла смотреть на несправедливость. Она была такой. Добрая до глупости.

Я провела пальцем по обложке дневника.

– Она написала, что способ требует любви. Того, кто любит проклятого.

– Я исчезну, – без выражения ответил Данте.

– Значит, проклятие можно снять только… если я полюблю Данте. По-настоящему. Не притворно.

– Да, хозяйка. – Ханако посмотрел на меня. – Магия чувствует ложь. Если любовь не настоящая – проклятие не снимется. Более того – ты умрёшь. Твоя магия разрушится изнутри.

Отлично. Просто замечательно.

Я должна полюбить мертвеца. Мертвеца, который был убит триста лет назад безумной некроманткой-психопаткой. Которая может вернуться в любой момент и убить меня.

– Это… это же невозможно, – прошептала я.

– Многое невозможно, хозяйка. Но случается. – Ханако спрыгнул со стола, потянулся (хрустнули кости). – Изольда считала, что возможно. Поэтому пыталась.

– Но она умерла!

– Потому что не успела. Адрианна убила её до того, как ритуал был завершён. – Кот посмотрел на меня серьёзно. – Но ты… у тебя есть время. Восемь недель. И ты сильнее, чем думаешь. Ты подняла меня. Ты открыла эту комнату. Ты заставила мертвяка согласиться на безумный план. Ты… ты можешь.

Я опустилась на стул, положила голову на руки.

– Ханако, я не знаю, как полюбить. Я… я даже в своём мире толком не встречалась ни с кем. Я – одиночка. Работа, дом, работа. Как я могу полюбить мертвеца за восемь недель?

– А как ты можешь не полюбить? – парировал кот. – Альтернатива – остаться тут навсегда. Одной. Без него. Без всех. Замок развалится, когда он окончательно умрёт. Магия исчезнет. Ты останешься в руинах. Навечно.

Перспектива была… мрачной.

Я подняла голову, посмотрела на портреты. Адрианна смотрела с холодным превосходством. Изольда – с теплотой и надеждой.

– Хозяйка Изольда верила в любовь, – тихо сказал Ханако. – Даже когда видела, как сестра извращает её. Она верила, что настоящая любовь может спасти. Может разрушить любое проклятие.

– Наивно.

– Может быть. Но она была готова умереть за это. – Он подошёл, потёрся о мою ногу. – Ты не должна умирать, хозяйка. Ты должна жить. И победить. Потому что если Адрианна вернётся… битва будет не на жизнь, а на смерть.

Я взяла дневник Изольды, прижала к груди.

– Ханако… А если я не смогу? Не смогу полюбить?

Кот промолчал.

А потом прошептал:

– Тогда мы все умрём. Ты, я, Данте, слуги. Все.

Тишина повисла тяжёлым грузом.

Я встала, спрятала дневник под рубашку (он был тонкий, не выпирал), взяла Ханако на руки.

– Ладно. Тогда… тогда я попробую. Не знаю как. Но попробую.

– Это всё, что нужно, хозяйка.

Мы вышли из секретной комнаты. Я закрыла проход за собой.

Библиотека встретила прежней тишиной, но теперь она казалась… другой. Полной теней прошлого. Полной историй, которые ещё не закончились.

– Ханако, – спросила я, пока мы шли обратно. – Ты думаешь, Адрианна правда может быть жива?

– Не знаю, – честно ответил кот. – Но если да… она не простит. Не тебе. Не Данте. Никому, кто попытается разрушить её проклятие.

– Тогда мы должны быть готовы.

– Да, хозяйка.

Мы вернулись в парадную гостиную. Зомби всё ещё таскали мебель. Грета металась, пытаясь вытереть пыль (половину времени проваливаясь сквозь тряпку). Мортимер командовал, размахивая рукой (которая таки осталась на месте).

А у окна стоял Данте. Спиной ко мне. Неподвижный, как статуя. Смотрел на закатное небо, окрашенное в кровавые оттенки.

– Где ты была? – спросил он, не оборачиваясь.

Голос был тихим. Слишком тихим. Опасно тихим.

– В библиотеке, – ответила я, прижимая дневник Изольды к груди под рубашкой. – Искала информацию.

– Какую?

– О проклятии. О том, как его снять.

Молчание. Долгое. Тяжёлое.

Потом он медленно обернулся. И выражение его лица заставило меня отступить на шаг.

Холод. Абсолютный, непроглядный холод. Как будто смотришь не на человека, а на ледяную пустоту, где когда-то была душа.

– И что ты нашла? – произнёс он, шагая ко мне.

– Что… что это возможно. Сложно, но возможно.

Он остановился в шаге от меня. Смотрел сверху вниз, и я чувствовала себя мышью перед хищником.

– Милена. – Он произнёс моё имя так, будто пробовал на вкус. – Не лезь в то, чего не понимаешь. Проклятие старше тебя на триста лет. Оно вплетено в магию этого замка. В саму ткань реальности здесь. Ты думаешь, что можешь просто… снять его? Как будто это пластырь?

– Я думаю, что должна попробовать!

– НЕ должна. – Он повысил голос, и эхо разнеслось по залу. Все зомби замерли. – Ты должна жить. Пережить эти три месяца. Родить мне наследника, если понадобится. Но не лезть в магию, которая убивала сильнейших некроманток!

Я отшатнулась, как от пощёчины.

– Родить… наследника?

Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох (хотя дышать ему не нужно).

– Я не то имел в виду.

– Нет, ты именно это имел в виду! – Я почувствовала, как внутри вскипает ярость. – Я для тебя что? Инкубатор? Способ продолжить род?

– Ты моя невеста. – Он открыл глаза, и в них плескалось что-то хищное. – По закону этих земель. По магии проклятия. Ты моя, Милена. Хочешь ты того или нет.

– Я ничья! – заорала я.

Мы стояли, тяжело дыша (я – от ярости, он – по привычке), и между нами натянулась невидимая нить. Гнев. Притяжение. Что-то тёмное и опасное.

– Хозяйка, – тихо мяукнул Ханако где-то у моих ног. – Может, успокоимся?

Данте посмотрел на кота. Взгляд был полон такой ненависти, что я непроизвольно шагнула, закрывая Ханако собой.

– Не смей, – прошипела я. – Тронешь кота – забудь про отель. Про меня. Про всё.

Он усмехнулся. Без тени тепла.

– Ты меня защищаешь? Этого… предателя?

– Я защищаю своего друга.