Читать книгу "Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма – я врач!"

– Всё готово, – сказал он. – Лошади оседланы, люди собраны. Нам нужно двигаться на восток, к горам. Там есть пещеры, где мы сможем укрыться.

– А как же деревня? – Я кивнула в сторону, откуда пришла Агнесса. – Если король узнает, что они помогали нам…

Тень пробежала по лицу Райнара.

– Я послал людей предупредить старосту. Они успеют придумать убедительную историю.

Я знала, что это лучшее, что мы могли сделать в данной ситуации, но всё равно чувствовала себя виноватой. Эти люди рисковали всем, помогая нам, и теперь могли поплатиться за своё милосердие.

Василиус, словно прочитав мои мысли, мягко боднул меня головой в плечо.

– Эй, перестань так мрачно смотреть. Деревенские не дураки. Они скажут, что помогали вам под страхом смерти, и всё. Райнар – всё-таки герцог и брат короля, ему не сложно запугать нескольких крестьян.

– Это не меняет того факта, что из-за нас они в опасности, – возразила я.

– А из-за короля в опасности всё королевство, – парировал кот. – Так что в общем балансе мирового зла вы всё ещё на стороне добра. А теперь хватит философствовать и пакуй свои волшебные травки и плесень, пока нас всех не арестовали!

Покидать хижину было одновременно страшно и облегчающе. Страшно – потому что мы снова оказывались без крыши над головой, облегчающе – потому что находиться в одном месте, зная, что за тобой охотятся, было всё равно что сидеть на пороховой бочке и ждать, когда же она взорвётся.

Я ехала на лошади позади Райнара, крепко обхватив его за талию. В специальной сумке на поясе у меня была заботливо упакованная Агнессой коробочка с растущей плесенью – моя надежда на создание нового запаса лекарства. Василиус устроился в корзине, прикреплённой к седлу, что было крайне унизительно для кота его достоинства, но необходимо для скорости передвижения. Агнесса ехала с одним из воинов, крепко держась за него и выглядя одновременно испуганной и восторженной.

Когда мы отъехали достаточно далеко, я оглянулась на хижину, которая уже почти скрылась за деревьями. Всего один день – и она уже стала чем-то вроде дома, местом, где я начала новую жизнь после того, как едва не потеряла старую на эшафоте.

– Не смотри назад, – тихо сказал Райнар, словно почувствовав мой взгляд. – Смотри вперёд. Там наше будущее.

– А какое оно, наше будущее? – спросила я, прижимаясь щекой к его спине и вдыхая такой знакомый запах кожи, металла и его собственный, неповторимый аромат. – Вечно бегать от твоего брата? Скрываться по лесам, как дикие звери? Выращивать плесень в походных условиях?

Он на мгновение накрыл мои руки своими, его пальцы были тёплыми, несмотря на прохладный вечерний воздух.

– Наше будущее – это королевство, где людей не сжигают за знания и где правят справедливость и разум, а не страх и предрассудки. Где твоя плесень будет спасать жизни в чистых лечебницах, а не в лесных хижинах.

Я услышала в его голосе такую уверенность, что на мгновение поверила, что всё именно так и будет. Что мы не просто беглецы, а вестники новой эпохи.

– Королевство без короля? – Я не удержалась от лёгкой подколки.

– Королевство с правильным королём, – ответил он с такой убеждённостью, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– И кто же этот правильный король? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Тот, у кого будет правильная королева, – он повернул голову, и я увидела его профиль, жёсткий и решительный, как у древней статуи. – Ты сделаешь из меня хорошего короля, Вайнерис. Лучшего, чем мой брат. Того, кто поддержит твои лечебницы и твою плесень, а не попытается сжечь тебя за них.

Я крепче обняла его, прижимаясь всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце, сильное и ровное, как и всё в этом удивительном мужчине.

– Для начала, давай сделаем из тебя хорошего беглеца, – шепнула я ему на ухо, и была вознаграждена коротким смешком, который словно разрядил напряжение момента.

Мы продолжали двигаться сквозь лес, увозя с собой не только травы и припасы, но и надежду. Надежду на будущее, где я смогу лечить без страха быть сожжённой, где Райнар сможет править без тирании, и где даже такие странные создания, как говорящий кот Василиус, смогут найти своё место.

Впереди нас ждало множество испытаний, но в тот момент, прижимаясь к спине человека, который бросил вызов целому королевству ради меня, я чувствовала странное спокойствие. Словно, несмотря на все опасности, я наконец нашла своё место в этом мире.

И, возможно, даже свою судьбу.

Глава 3

Если бы кто-то год назад сказал мне, Вайнерис, нынешней герцогине в изгнании, что я буду обустраивать поселение беглецов в лесной глуши, я бы порекомендовала этому человеку хорошего лекаря для головы. Или сама бы обратилась к такому – тут уж как посмотреть.

Но вот она я, посреди леса, который с каждым днём всё меньше напоминал дикие заросли и всё больше – импровизированную деревню. Мы добрались до пещер, а возле них, в укрытой лесом ложбине, поставили навесы и шалаши: в каменной сырости всем не разместиться. За две недели с момента нашего стремительного бегства от королевских солдат крошечный лагерь, первоначально состоявший из меня, Райнара и горстки его верных людей, разросся до размеров небольшого поселения. И, честно говоря, я не до конца понимала, хорошо это или плохо.

– Шесть новых человек с утра, – сообщил Василиус, запрыгивая на пень рядом со мной. – Похоже, наш лагерь растёт быстрее, чем плесень в твоих банках.

Я оторвалась от процесса измельчения корня валерианы, который, судя по запаху, в этом мире был даже более вонючим, чем обычно.

– Шесть? – Я нахмурилась. – Райнар говорил только о семье кузнеца – это четыре человека.

– Ну, знаешь, – кот невозмутимо вылизывал лапу, как будто сообщал о погоде, а не о потенциальной катастрофе, – ты спасла ребёнка деревенского кузнеца от лихорадки с помощью своей знаменитой плесени, вот он и решил отблагодарить. Притащил всю свою семью и телегу с инструментами. А потом явились ещё двое – братья-охотники. Сказали, что раз уж вы собираетесь свергать тирана, вам пригодятся хорошие следопыты.

Я застонала, запустив пальцы в волосы. Они уже не были аккуратно уложены, как во дворце, а напоминали воронье гнездо после урагана.

– Мы не собираемся "свергать тирана"! Мы просто пытаемся выжить!

– Ммм, а ты уверена, что твой муж в курсе этого плана? – хитро прищурился Василиус.

Я бросила взгляд через поляну, где Райнар как раз проводил тренировку для добровольцев. В основном это были крестьяне, никогда в жизни не державшие ничего опаснее вил, но в руках моего мужа даже самая неуклюжая деревенщина начинала выглядеть как потенциальный воин. Или хотя бы как кто-то, кто может указать врагу правильный конец меча.

– Райнар понимает, что сейчас не время для открытого восстания, – твёрдо сказала я, хотя сама в этом сомневалась. С каждым днём в его глазах я видела всё больше той холодной решимости, которая пугала меня даже больше, чем перспектива новой встречи с королевскими солдатами.

– Разумеется, понимает, – Василиус выгнул рыжую бровь с таким сарказмом, что им можно было резать металл. – Именно поэтому он учит фермеров махать мечами и отправляет разведчиков следить за передвижениями королевской армии. Всё это исключительно ради выживания, без сомнения.

Я вздохнула и вернулась к своим травам. Спорить с Василиусом было всё равно что пытаться переплыть океан – изнурительно и, в конечном счёте, бессмысленно.

Наше новое пристанище располагалось в старом лесу, достаточно далеко от основных дорог, чтобы не привлекать случайных путников, но достаточно близко к нескольким деревням, чтобы можно было пополнять запасы. Первоначальный план маленького, незаметного убежища разросся до полноценного лагеря с постами наблюдения, организованной структурой и даже чем-то вроде системы управления.

И сердцем этого странного, разношёрстного поселения, вопреки всем законам логики, оказалась я.

Нет, формально главным был Райнар – герцог, воин, стратег и, чего уж там, наследник престола, если мы все не погибнем в процессе. Но именно ко мне люди приходили со своими болезнями, травмами, проблемами и даже простыми бытовыми вопросами. Кажется, в глазах этих простых людей мой статус "ведьмы, которая на самом деле лекарь, которую спас герцог, восставший против тирана" делал меня кем-то вроде местной святой. Святой с дурным характером, острым языком и знанием таких подробностей человеческого тела, что мужчины краснели, а женщины хихикали, но всё же святой.

– Миледи, – раздался робкий голос, прерывая мои размышления.

Я повернулась и увидела Агнессу, мою верную помощницу, которая держала большую корзину, заполненную чем-то, подозрительно напоминающим свежий хлеб.

– Ещё подношения? – вздохнула я.

– Матушка Гвен испекла, – кивнула Агнесса. – Говорит, что это благодарность за то, что вы вылечили её колено. Она впервые за десять лет может ходить без палки!

Я невольно улыбнулась. Матушка Гвен была сварливой старухой с болями в суставах, которые я смогла облегчить с помощью мази из горчичного масла и отвара коры ивы. Ничего особенного, но здесь это казалось чудом.

– Хорошо, поставь к остальным запасам, – я махнула рукой в сторону недавно построенного навеса, где хранились продукты. – И проследи, чтобы хлеб равномерно распределили между всеми. Я не особенная.

– Но вы особенная, миледи, – возразила Агнесса с той искренней верой, которая была одновременно трогательной и пугающей. – Вы даёте людям надежду. И здоровье.

– И головную боль королю, – добавил Василиус, который, разумеется, не упустил возможности влезть в разговор. – Это, пожалуй, твоё главное достижение.

Агнесса, уже привыкшая к говорящему коту (что само по себе показывало, насколько странной стала моя жизнь), только хихикнула и отправилась выполнять поручение.

Я вернулась к своей работе, но мысли продолжали вертеться вокруг растущего лагеря и всех проблем, которые это влекло за собой. Больше людей означало больше шума, больше следов, больше костров – всё то, что делало нас заметнее для королевских патрулей. С другой стороны, больше людей означало больше рук для работы, больше умений, больше возможностей для создания чего-то… чего-то устойчивого.

Дождь начался внезапно, как это часто бывает в лесу. Не мелкая морось, а настоящий ливень, обрушившийся с тяжёлого серого неба, словно кто-то наверху решил провести генеральную уборку мира. Я поспешно собрала свои травы и укрылась под навесом, который служил мне лабораторией.

– Великолепно, – проворчала я, стряхивая капли с волос. – Теперь все мои сборы промокнут.

– Не только твои сборы, – сказал знакомый голос, от которого по спине всегда пробегали мурашки.

Я обернулась и увидела Райнара, промокшего до нитки, с волосами, прилипшими к лицу, и одеждой, облепившей его тело так, что я невольно сглотнула. Для человека, вымокшего под дождём, он выглядел непозволительно привлекательно.

– Тренировка отменяется? – Я попыталась звучать непринуждённо, но получилось не очень.

– Временно, – он стряхнул воду с плаща. – Хотя настоящий враг не станет ждать хорошей погоды.

– Ну разумеется, – я закатила глаза. – Потому что реальные сражения всегда происходят под проливным дождём, в грязи по колено, и желательно в полночь. Очень героично и совершенно непрактично.

Вместо ответа он только улыбнулся той своей особенной полуулыбкой, от которой у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Затем подошёл ближе, снял насквозь промокший плащ и набросил его на вешалку, которую кто-то из деревенских плотников соорудил для моей лаборатории.

– Ты промокла, – заметил он, глядя на меня с нежностью, которая всегда казалась мне удивительной в этом суровом воине.

– Блестящее наблюдение, мой герцог, – съязвила я. – Следующим открытием будет то, что вода мокрая?

Он рассмеялся, и звук его смеха был лучшим лекарством от всех моих тревог.

– Тебе нужно переодеться, – сказал он, приблизившись ещё на шаг. – В мокрой одежде легко простудиться.

– Говорит человек, с которого вода течёт ручьями, – парировала я, но внутри уже разливалось тепло от его близости.

Он подошёл вплотную, и я почувствовала жар его тела даже сквозь мокрую одежду. Его рука коснулась моей щеки, убирая прилипшую прядь волос.

– Я могу помочь тебе согреться, – его голос стал ниже, интимнее, посылая волну дрожи по моему телу.

– Прямо здесь? В моей лаборатории? – Я пыталась звучать возмущённо, но получалось плохо. – Среди трав и горшочков с плесенью?

– Именно это делает тебя такой неотразимой, – промурлыкал он, наклоняясь к моему уху. – Твой запах трав и снадобий. Твоя магия исцеления.

– Это не магия, это знания, – автоматически поправила я, но мой протест потонул в его поцелуе.

Его губы были тёплыми, несмотря на холодный дождь, и требовательными. Я отвечала с не меньшим пылом, обвивая руками его шею, чувствуя, как мокрая ткань наших одежд прилипает к телу, создавая странное, но возбуждающее ощущение.

– Миле… ой! – голос Агнессы, внезапно ворвавшийся в наш маленький интимный мир, заставил нас отпрыгнуть друг от друга, как нашкодивших подростков. – Простите! Я не хотела… я просто… там…

– Что случилось, Агнесса? – спросил Райнар, мгновенно преображаясь из страстного любовника в собранного военачальника.

– Новые люди прибыли, милорд, – выпалила девушка, старательно глядя в пол, а не на нас. – Целая семья торговцев с повозкой товаров. Говорят, что бегут из столицы, потому что король ввёл новые непомерные налоги. Они… они спрашивают о "герцоге-мятежнике и его жене-лекаре".

Я обменялась взглядами с Райнаром. В его глазах читалась та же тревога, что испытывала я.

– Проверьте их, – приказал он. – Никаких контактов со мной или с Вайнерис, пока мы не убедимся, что это не ловушка.

Агнесса кивнула и выскочила под дождь, явно радуясь возможности сбежать от неловкой ситуации.

– Это становится проблемой, – я покачала головой, когда мы остались одни. – Люди рассказывают о нас, распространяют слухи. Скоро весь мир будет знать, где искать "герцога-мятежника и его жену-лекаря".

Райнар задумчиво кивнул, его лицо приобрело то выражение сосредоточенности, которое я так хорошо знала.

– Возможно, это не так уж плохо, – медленно сказал он. – Люди нуждаются в символах. В героях. Король теряет поддержку, особенно среди простого народа. Каждый человек, который приходит к нам, – это человек, который больше не на его стороне.

– Символы имеют неприятную тенденцию становиться мишенями, – возразила я. – И я, знаешь ли, не горю желанием повторять опыт с костром.

Тень прошла по его лицу при упоминании о моей несостоявшейся казни.

– Этого больше не случится, – в его голосе была сталь. – Я скорее сожгу весь мир.

– Давай обойдёмся без сожжения чего-либо, хорошо? – Я попыталась разрядить атмосферу. – У меня от дыма начинается кашель.

Он улыбнулся, но я видела, что тревога не покинула его глаз. Райнар всегда был стратегом, человеком, просчитывающим последствия на много ходов вперёд. И я знала, что сейчас в его голове крутятся планы и сценарии, большинство из которых заканчивались кровью.

– Пойдём в нашу хижину, – сказал он, протягивая мне руку. – Дождь не прекратится в ближайшее время, а ты дрожишь.

Я только сейчас осознала, что действительно замёрзла в мокрой одежде. Кивнув, я позволила ему вывести меня под дождь, и мы быстро пересекли поляну, направляясь к нашему новому жилищу.

Назвать это строение "хижиной" было бы слишком щедро – скорее, лачуга, наспех сколоченная из брёвен и веток. Но внутри было сухо, был очаг, над которым деревенский гончар даже умудрился соорудить примитивный дымоход, и была постель из свежего сена, накрытого шкурами.

Как только дверь за нами закрылась, Райнар начал разжигать огонь в очаге. Его движения были уверенными и экономными, как у человека, привыкшего к походной жизни. Я наблюдала за ним, чувствуя странное умиротворение, несмотря на все тревоги дня.

– Ты должна переодеться, – сказал он, когда первые языки пламени заплясали среди поленьев. – Твоя одежда насквозь промокла.

– А твоя, значит, сухая? – Я подняла бровь, глядя на его рубашку, прилипшую к торсу как вторая кожа.

– Я привык к походным условиям, – он пожал плечами с той небрежной грацией, которая всегда заставляла меня на мгновение забыть, как дышать. – Ты – нет.

– Не забывай, что ты разговариваешь с женщиной, которая провела множество бессонных ночей, ухаживая за больными, – я скрестила руки на груди. – Поверь, я видела условия похуже, чем мокрая одежда.

Его глаза смягчились, в них появилось то выражение, которое предназначалось только для меня – смесь восхищения, нежности и ещё чего-то, что я не всегда могла распознать, но что заставляло моё сердце биться чаще.

– Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, – тихо сказал он. – Ты изменила меня, Вайнерис. Ты заставила меня увидеть мир иначе.

Что-то в его тоне заставило меня замереть. Это не были пустые слова или обычная романтическая болтовня. Это было признание, идущее из самой глубины его существа.

– Райнар, – я не знала, что сказать. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не могла представить, что буду так важна для кого-то, особенно для человека такой силы и благородства.

Он опустился на колени перед очагом и жестом пригласил меня сесть рядом. Я подчинилась, чувствуя, как тепло огня начинает проникать сквозь мокрую одежду, согревая замёрзшую кожу.

– Я расскажу тебе историю, – сказал он, глядя на пламя. – Историю из моего детства.

Я молча кивнула, завороженная его профилем в танцующих отсветах огня.

– Когда мне было семь лет, – начал он, – мой отец взял меня и брата на охоту. Это была традиция, своего рода обряд для детей знати. Мой брат, которому тогда было десять, был в восторге. Он мечтал убить своего первого оленя, заслужить похвалу отца. А я… – он сделал паузу, и я увидела, как что-то мелькнуло в его глазах, – я боялся. Не охоты, не оружия. Я боялся разочаровать отца.

Он подбросил ещё одно полено в огонь, и искры взметнулись вверх, как крошечные светлячки.

– В тот день пошёл дождь, точно как сегодня. Внезапный ливень, превративший лесные тропы в потоки грязи. Мы укрылись под огромным дубом, но вода всё равно добиралась до нас сквозь ветви. Я промок до нитки и дрожал, не столько от холода, сколько от страха. И тогда отец… – его голос стал мягче, – отец снял свой плащ, единственную сухую вещь, которая у него была, и укутал меня. "Защищай тех, кто слабее," – сказал он. Это был единственный раз, когда я видел в нём не сурового правителя, а просто отца.

Я молча слушала, понимая, что он делится чем-то глубоко личным, чем-то, что сформировало его как человека.

– На следующий день мой брат убил своего первого оленя, – продолжил Райнар. – Отец был горд. А я… я спас раненого волчонка, которого нашёл в кустах. Спрятал его в своей куртке и тайком принёс в замок. Конечно, меня поймали, и отец был в ярости. "Герцоги не проявляют слабость," – кричал он. "Герцоги не спасают волков! Оставь эту мягкость лекарям и женщинам!"

Райнар повернулся ко мне, и в его глазах я увидела отражение давней боли.

– В ту ночь я поклялся себе, что никогда не стану таким, как мой отец или брат. Что всегда буду защищать слабых, даже если это сделает меня "недостойным" моего титула. Но потом… – он взял мою руку, его пальцы были тёплыми и сильными, – потом появилась ты. Женщина, которая исцеляет, а не разрушает. Которая спасает, а не убивает. И я понял, что сострадание – это не слабость. Это сила.

Я сжала его руку, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее ничего общего с огнём в очаге.

– Ты будешь великим человеком, Райнар, – тихо сказала я. – Не потому, что ты умеешь сражаться или командовать воинами. А потому, что ты умеешь сострадать. И это редкий дар.

Он поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал.

– Только рядом с тобой я могу быть таким, – прошептал он. – Только ты видишь во мне не просто герцога.

В этот момент, сидя в примитивной хижине посреди леса, согревшаяся у огня, с дикой шевелюрой и в одежде, которая видала лучшие дни, я чувствовала себя настоящей королевой. Не из-за титула или власти, а из-за любви этого человека, который видел во мне нечто большее, чем я сама когда-либо видела.

Дождь усилился, его капли барабанили по крыше нашего убежища, создавая странную, но уютную мелодию. Я придвинулась ближе к Райнару, опустив голову на его плечо, и позволила себе на мгновение забыть о всех опасностях, о королевских солдатах, о растущем лагере со всеми его проблемами.

– Кстати, о новых людях, – я вспомнила кое-что важное, – как ты думаешь, мы сможем разместить всех? Лагерь растёт каждый день.

Райнар кивнул, его подбородок слегка задел мою макушку.

– Я уже поручил людям строить укрытия, – Райнар хмуро кивнул. – Но без запасов они не помогут. С этим труднее.

– Чем больше нас здесь, тем заметнее следы, – я с тревогой посмотрела на дверь. – И запасы не бесконечны.

– Поэтому нам нужны люди, готовые помогать продовольствием, – Райнар устало потёр переносицу. – Без него я никого не защищу.

– Тогда сначала продовольствие и безопасные тропы, – потребовала я, сжимая его руку. – А уже потом красивые речи.

– Договорились, – он крепче переплёл наши пальцы. – С голодной армией я знаком. Вторую собирать не хочу.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Что ты на самом деле планируешь, Райнар?

Он не отвёл глаз, и я увидела в них ту спокойную решимость, которая всегда была его сутью.

– Я планирую выжить, – просто ответил он. – Я планирую защитить тебя и всех этих людей, которые доверились нам. Создать место, где ты сможешь лечить без страха, где знания будут ценить, а не бояться.

– А если для этого придётся противостоять твоему брату? – тихо спросила я.

Он помолчал, глядя на огонь.

– Тогда я сделаю то, что должен. Не ради власти или трона, а ради людей.

Я хотела возразить, сказать, что мы не можем рисковать жизнями этих людей, которые доверились нам. Но слова застряли в горле, потому что в глубине души я знала: он прав. Мир, в котором невежество правит с помощью страха, нуждается в изменениях. И, возможно, мы были именно теми, кто мог эти изменения принести.

– Тогда нам нужен план, – наконец сказала я. – Настоящий план, а не просто обучение фермеров размахивать мечами.

Его глаза вспыхнули, и на губах появилась та самая улыбка, которая всегда предвещала что-то одновременно ужасное и великолепное.

– У меня есть несколько идей, – сказал он. – Но сначала…

Он не закончил фразу, вместо этого наклонившись и захватив мои губы в поцелуе, который мгновенно заставил меня забыть о планах, стратегиях и даже о мокром платье, которое теперь сохло у огня.

За окном дождь продолжал лить, смывая следы нашего растущего лагеря, скрывая нас от глаз врагов. А внутри нашей маленькой хижины разгорался огонь – в очаге и между нами. И в тот момент я была готова поверить, что мы действительно можем изменить этот мир.