Читать книгу "Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма – я врач!"

Глава 4

Я ненавижу быть правой в плохих прогнозах. Это профессиональная особенность любого лекаря: вы видите симптомы, ставите диагноз и молитесь, чтобы ошибиться. Но, к сожалению, опыт слишком часто делает вас точным в таких вещах.

Наутро заболел один из охотников, недавно ходивший в ближайшую деревню за солью. Высокая температура, боли в животе, сыпь на груди – картина тревожно напоминала брюшной тиф. Без посева крови я не могла подтвердить возбудителя. Но отделить больного от остальных и проверить воду могла уже сейчас.

– Я умру? – спросил он, глядя на меня лихорадочно блестящими глазами. Его звали Томас, и ему было едва за двадцать – слишком молод, чтобы задавать такие вопросы с таким смирением в голосе.

– Нет, если я смогу это предотвратить, – твёрдо ответила я, накладывая на его лоб прохладный компресс. – А я собираюсь сделать всё, что в моих силах.

– Я верю вам, миледи, – прошептал он, слабо улыбнувшись. – Все говорят, что вы творите чудеса.

"Если бы я могла творить чудеса, я бы уже избавила мир от всех болезней", – подумала я, но вслух сказала:

– Отдыхай и пей много воды. Я приготовлю для тебя лекарство.

Выйдя из карантинной хижины, я тщательно вымыла руки в растворе, который приготовила из спирта и трав с противогнилостными свойствами. Не идеально, но лучше, чем ничего.

К вечеру у нас было уже трое больных. На следующее утро – семеро. Райнар организовал полную изоляцию карантинной зоны, запретив всем, кроме меня и моих обученных помощников, приближаться к ней. Остальным жителям лагеря было приказано кипятить всю воду и тщательно мыть руки перед едой.

Я работала не покладая рук, пытаясь придумать, как увеличить производство моего примитивного лекарства. Проблема была не только в количестве, но и в силе: чтобы быть эффективным, моё снадобье должно было быть достаточно крепким, а мои самодельные методы не позволяли достичь нужной чистоты.

Вторую ночь я провела без сна, сидя у стола в своей лаборатории, окружённая горшочками с плесенью и записями. Мои глаза горели от усталости, а разум отказывался работать с прежней ясностью.

– Ты убьёшь себя раньше, чем спасёшь всех остальных, – раздался голос Райнара.

Я подняла взгляд и увидела его, стоящего в дверях с кружкой в руках. Его волосы были взъерошены, а на щеке виднелась складка от подушки – очевидно, он тоже только что проснулся.

– Не могу спать, – я потёрла глаза. – Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу этого мальчика, Томаса, и думаю: что, если я не успею? Что, если он умрёт просто потому, что я не смогла сделать достаточно сильное лекарство?

Райнар подошёл ко мне, поставил кружку на стол и начал массировать мои плечи. Его сильные пальцы разминали напряжённые мышцы, и я невольно застонала от облегчения.

– Ты не можешь спасти всех, – тихо сказал он. – Никто не может. Но ты спасёшь многих. Ты уже делаешь больше, чем кто-либо другой мог бы.

– Этого недостаточно, – я покачала головой, но не отстранилась от его успокаивающих рук. – Я целительница, Райнар. Я посвятила свою жизнь помощи тем, кто в этом нуждается. А сейчас нуждаются многие, и я…

– И ты сделаешь всё, что в твоих силах, – он наклонился и легко поцеловал меня в макушку. – Но для этого тебе нужны силы. Выпей чай и хотя бы немного отдохни.

Я взяла кружку, вдыхая ароматный пар. Это был не обычный горький отвар, а что-то с мёдом и травами, которые я сама собирала для успокоения нервов.

– Ты запомнил рецепт? – удивилась я, отпивая глоток.

– Я запоминаю всё, что касается тебя, – просто ответил он, и в его голосе была такая искренность, что моё сердце сжалось.

Мы сидели в тишине некоторое время, его руки продолжали массировать мои плечи, а я пила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, смягчая острые углы тревоги.

– Ты справишься, – сказал Райнар, когда я допила чай. – Ты всегда справляешься.

– Откуда такая уверенность? – Я откинула голову назад, глядя на него снизу вверх.

– Потому что я никогда не встречал никого сильнее тебя, – он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. – А теперь идём. Хотя бы час сна.

Я хотела возразить, но моё тело предательски отозвалось на слово "сон" волной усталости. Кивнув, я позволила ему отвести меня в нашу хижину, где рухнула на постель, даже не раздеваясь. Последнее, что я помню, – его руки, укрывающие меня одеялом, и шёпот: "Отдыхай, моя храбрая лекарь".

Проснулась я от громкого стука в дверь. Солнце уже высоко стояло в небе – я проспала не час, а несколько.

– Миледи! – голос Агнессы звенел от возбуждения. – Миледи, вставайте! Томасу лучше!

Я вскочила, сон как рукой сняло. Быстро сполоснув лицо водой из кувшина, я выбежала из хижины. Райнара не было видно – вероятно, он уже был занят делами лагеря.

В карантинной зоне меня ждало настоящее чудо: Томас, который ещё вчера метался в лихорадке, сидел на своей лежанке и с аппетитом ел бульон. Его лицо всё ещё было бледным, но глаза больше не горели болезненным блеском.

– Как ты себя чувствуешь? – Я тут же начала осмотр: пульс, температура, реакция зрачков.

– Будто меня переехала телега, миледи, – слабо улыбнулся он. – Но уже не чувствую, что умираю.

Я проверила его живот – болезненность значительно уменьшилась. Сыпь начала бледнеть. Это было… невероятно.

– Что произошло? – Я повернулась к Агнессе, которая сияла как начищенная монета. – Что ты ему дала?

– Только то, что вы сказали, миледи, – ответила она. – Отвар из трав для снятия жара, много воды и… и ту зелёную мазь, что вы велели наносить на язвы.

Зелёная мазь… Мой экстракт! Я уже давала его внутрь, но эта партия предназначалась для наружного применения. Слишком хотелось увидеть в улучшении доказательство своей правоты – и именно поэтому следовало остановиться и проверить всё ещё раз.

– Он… он проглотил немного? – осторожно спросила я.

Агнесса виновато опустила глаза.

– Он был в бреду, миледи. Когда я намазывала его губы, он начал облизывать их и… я не смогла его остановить.

Я проверила записи: когда менялся жар, сколько он пил, какие средства получал. Улучшение было настоящим. Причину ещё предстояло понять. Ошибку помощницы нельзя превращать в торжественную научную теорию только потому, что пациенту повезло.

– Хорошо, что ты сказала, – я сжала руку девушки, чувствуя, как та дрожит. – Но мазь не дают глотать. Принеси сосуд и записи, проверим состав. Для приёма внутрь у нас другая партия, и назначать её буду я.

До вечера мы разбирали записи и проверяли запас. Годный экстракт я разделила на подписанные порции; всё сомнительное велела убрать. Никаких новых опытов над семью измученными людьми. Здесь я могла опираться лишь на уже наблюдавшееся действие местного препарата, чистую воду, уход и частые осмотры. Не на уверенность женщины, которой отчаянно хотелось победить.

Первые результаты превзошли все ожидания. В последующие дни пятеро из семи больных показали явные признаки улучшения. К концу недели все семеро были на пути к выздоровлению. За это время новых случаев не выявили. Райнар следил за водой и санитарными правилами; наблюдение за остальными мы продолжали.

Это была победа. Маленькая, локальная, но всё же победа над болезнью, которая веками косила людей в этом мире.

Когда последний пациент был переведён из критического состояния в стабильное, я наконец позволила себе выдохнуть. Стоя у входа в карантинную зону, я смотрела на закат, окрашивающий небо в оттенки розового и золотого. Впервые за многие дни я чувствовала не тревогу, а удовлетворение.

– Я же говорил, что ты справишься, – голос Райнара заставил меня обернуться.

Он стоял в нескольких шагах от меня, гордость и восхищение светились в его глазах.

– Мы справились, – поправила я. – Без твоей организации карантина, без твоей поддержки… – Я покачала головой. – Один лекарь не может победить эпидемию. Нужна команда.

– И ты создала её, – он подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. – Ты обучила людей, показала им, что делать. Ты дала им надежду.

Я хотела возразить, сказать, что это была просто удача, что я всего лишь применяла накопленные знания, но его взгляд остановил меня. В его глазах я была героиней, и в этот момент я почти поверила в это.

– Что дальше? – спросил он, протягивая мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, чувствуя знакомое тепло и силу.

– Дальше мы должны помочь городу, – твёрдо сказала я. – Мы не можем просто сидеть здесь, зная, что там люди умирают от болезни, для которой у нас есть лекарство.

Он кивнул, не выглядя удивлённым.

– Я знал, что ты это скажешь. И я уже думал над тем, как мы можем это сделать.

Конечно, он думал. Мой стратег, мой воин, мой герцог.

– Но сначала, – его голос стал ниже, интимнее, а в глазах появился тот особый блеск, который я так хорошо знала, – я думаю, ты заслуживаешь отдыха и… празднования твоего успеха.

Моё тело отозвалось на его тон и взгляд мгновенным жаром, разлившимся по венам. После стольких дней, проведённых в напряжении и тревоге, мысль о близости, о забвении в его объятиях была невероятно соблазнительной.

– Последний пациент только что заснул, – я бросила взгляд на хижину, где лежали выздоравливающие. – И Агнесса с ними…

– Тогда пойдём домой, – он взял меня за руку и повёл прочь от карантинной зоны, в сторону нашей хижины, которая в этот момент казалась самым желанным местом на земле.

Как только дверь за нами закрылась, Райнар притянул меня к себе с такой силой, что я на мгновение потеряла дыхание. Его губы нашли мои, поцелуй был глубоким, жадным, наполненным всем тем облегчением и радостью, которые мы оба чувствовали.

– Я так горжусь тобой, – прошептал он между поцелуями, его руки уже работали над завязками моего платья. – Ты спасла их всех. Ты настоящее чудо.

– Не чудо, – я задыхалась, помогая ему избавиться от рубашки. – Просто знания.

– Для этого мира – это чудо, – он оставил дорожку поцелуев от моей шеи к плечу, заставляя меня дрожать от предвкушения. – И ты – его создательница.

Я хотела ответить, сказать, что в других местах это обычное дело, что многие лекари делают то же самое каждый день. Но его руки, его губы, его тело, прижимающееся к моему, заставили все слова испариться. Остались только ощущения, только жар, только необходимость быть ближе, ещё ближе.

Он поднял меня на руки и отнёс к постели, осторожно опуская на свежие шкуры. В его глазах было столько эмоций – гордость, желание, нежность, – что у меня перехватило дыхание. В этот момент я чувствовала себя не просто желанной, а… обожествлённой.

Его руки скользили по моему телу, словно изучая каждый изгиб, каждую впадинку. Он опустился на колени перед постелью, притягивая меня к краю, и начал целовать внутреннюю сторону моих бёдер, медленно поднимаясь выше.

– Что ты делаешь? – Я запустила пальцы в его волосы, не зная, отстранить его или притянуть ближе.

– Поклоняюсь, – просто ответил он, его дыхание щекотало самые чувствительные участки моего тела. – Позволь мне.

И я позволила. Отдалась его губам, его языку, его рукам, каждому прикосновению, каждому движению. Это было как волна, нарастающая, сметающая всё на своём пути, пока не обрушилась, оставив меня дрожащей и задыхающейся.

Но он не остановился. Поднявшись, он присоединился ко мне на постели, накрыв моё тело своим, и наши движения стали единым ритмом, древним танцем, который никогда не устареет.

После, когда мы лежали переплетённые, наши тела покрытые тонкой плёнкой пота, я чувствовала удивительный покой. Все тревоги последних дней, все страхи, вся усталость – всё это отступило, оставив лишь тихую радость и умиротворение.

– О чём ты думаешь? – спросил Райнар, его пальцы лениво рисовали узоры на моей спине.

– О том, что мы победили. Не войну, но важную битву, – я положила голову на его грудь, слушая ровное биение его сердца. – И о том, что это только начало.

– Начало чего? – его рука скользнула выше, к моей шее, массируя напряжённые мышцы.

– Начало перемен, – я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. – Этот мир… он может быть лучше. Здоровее. И мы можем помочь ему стать таким.

Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе. Но я чувствовала его согласие в каждом движении, в каждом вздохе.

За окном ночь окутала лагерь, звёзды ярко сияли на чистом небе. Я думала о том, как далеко мы продвинулись с того дня, когда я чуть не сгорела на костре. И о том, как далеко нам ещё предстоит пройти.

Но сейчас, в этот момент, в этой хижине, в объятиях этого человека, я чувствовала, что всё возможно. Даже изменить целый мир.

Глава 5

Знаете, что самое забавное в том, чтобы быть революционеркой поневоле? То, что твоя «революция» начинается с плесени, выращенной в старых горшочках, а заканчивается… впрочем, пока что она не закончилась, но если судить по тому, как быстро распространяются слухи о «чудесном зелёном лекарстве герцогини-ведьмы», я скоро стану легендой. Или мишенью. Или легендарной мишенью – что, согласитесь, звучит ещё хуже.

Я, Вайнерис, герцогиня в изгнании и нынешняя производительница самого популярного антибиотика в королевстве (хотя здесь его называют "волшебным зельем против гнили"), сидела в своей лаборатории и наблюдала, как Агнесса с энтузиазмом йорка, увидевшего белку, растирает плесень в ступке.

– Нет-нет-нет! – Я схватилась за голову, когда увидела, что она делает с моим драгоценным лекарством. – Не толки его, как картошку на пюре! Деликатно, словно это драгоценный камень!

– Но миледи, – Агнесса остановилась, глядя на меня с тем выражением преданного щенка, которое всегда заставляло меня чувствовать себя монстром, – раньше вы говорили энергично перемешивать.

– Ты права, я сама так показала, – я заставила себя опустить голос. – Плохо показала. Теперь работаем с каждой партией отдельно и ничего не смешиваем на глаз. Давай вместе ещё раз – здесь моя спешка никого не должна убить.

Василиус, восседающий на полке как рыжий падишах в своём гареме из банок с травами, фыркнул со звуком протекающего чайника.

– О да, точность в лесной хижине. Что дальше? Проверка качества по королевским стандартам? – Кот облизнул лапу с видом эксперта по целительству. – Может, стоит открыть филиал в столице? Прямо рядом с костром для ведьм, для удобства?

– Заткнись, рыжий критик, – буркнула я, отбирая у Агнессы ступку. – Лучше скажи, есть ли новости от наших "курьеров"?

Курьеры у нас были из тех, кто привык к дороге: торговцы, менестрели, бродячие монахи. Через проверенных людей мы передавали распоряжения об уходе, узнавали о новых больных, договаривались об осмотрах. Назначенное лекарство мог получить только обученный помощник для конкретного пациента. Даже такая сеть оставляла следы – и это тревожило меня сильнее, чем дурная слава.

– Вчера вернулся Пётр-торговец, – Василиус переложил хвост в более удобную позицию. – Говорит, что в Красном Камне его лекарство разлетелось быстрее, чем слухи о том, что королева носит накладные зубы. Все хотят этого "древнего снадобья".

– Королева носит накладные зубы? – удивилась Агнесса, прекратив терзать очередную порцию плесени.

– Это слух, девочка, – пояснил кот с терпением учителя, объясняющего что-то особенно тупому ученику. – Слухи по природе своей не обязаны соответствовать действительности. Главное, чтобы они были интересными.

– А вот слухи о нашем лекарстве соответствуют действительности, – я с удовлетворением посмотрела на аккуратные ряды горшочков, где зеленовато-серая плесень росла лучше сорняков после дождя. – И это прекрасно.

На самом деле, это было не просто прекрасно – это было триумфально. За две недели мои целебные снадобья спасли столько жизней, что я начинала чувствовать себя как святая покровительница больных, только с более острым языком и склонностью к саркастическим комментариям.

– Миледи, – в дверях появился Альд, капитан людей Райнара, здоровенный детина, который смотрел на меня с тем благоговением, с каким обычно смотрят на святые мощи. – Прибыли ещё двое с просьбой о лекарстве. Говорят, что у них в деревне заболели дети.

– Пришли сами или прислали? – деловито уточнила я, проверяя готовность очередной партии зелья.

– Сами пришли. Один плакал, говорил, что его дочке всего четыре года, и деревенский лекарь сказал, что ничего сделать нельзя, – ответил Альд, хмурясь.

Я почувствовала знакомое сжатие в груди. В этом мире такие дети просто умирали, а их родители молились богам, которые, судя по статистике, были на редкость глухими к подобным просьбам.

– Само лекарство пока не отдавай, – я встревоженно отставила горшочек. – Пусть расскажут симптомы. Решим, можно ли привести детей к осмотру или отправить к ним обученного помощника. А кипятить воду Агнесса покажет уже сейчас.

– Миледи добра, как святая, – пробормотал Альд, и я едва сдержалась, чтобы не зашипеть на него, как кошка.

Святая, как же. Святая, которая ругается хуже портового грузчика, когда у неё не получается нужная крепость настойки.

Когда Альд ушёл, я обнаружила, что Василиус сверлит меня взглядом жёлтых глаз.

– Что? – огрызнулась я.

– Ты слишком много отдаёшь, – сказал кот неожиданно серьёзно. – Скоро у нас не останется лекарства для собственных нужд.

– У нас нет больных, – возразила я.

– Пока нет. А что будет, если король пришлёт отряд с факелами? Будешь лечить ожоги настойкой ромашки? – Василиус раздражённо повёл хвостом.

Я хотела возразить, но промолчала. Уже одно движение посетителей выдавало лагерь; если солдаты придут следом за больными, никакая секретность рецепта нас не спасёт.

– Увеличим производство, – решила я. – Найдём больше подходящих ёмкостей, больше сырья.

– Или ограничим распространение, – предложил кот. – Иначе вся армия короля узнает, где искать источник "чудесного исцеления".

Агнесса, молчавшая всё это время, внезапно подняла голову.

– А что, если мы научим людей делать это самостоятельно? – робко предложила она. – Расскажем, как выращивать… эту плесень?

Я и Василиус уставились на неё, как на инопланетянина, заговорившего на древнегреческом.

– Девочка, – медленно произнёс кот, – ты только что предложила раскрыть самую охраняемую тайну нашего лагеря первому встречному крестьянину.

– Но если все будут знать, как это делать, то королю не нужно будет нас искать! – глаза Агнессы горели энтузиазмом первооткрывателя. – И больше людей смогут лечиться!

Я молчала, обдумывая её слова. С одной стороны, это было безумием – делиться знаниями, которые делали меня уникальной. С другой стороны…

– Ты знаешь, – медленно сказала я, – это не так уж и плохая идея.

Василиус издал звук, который можно было интерпретировать как кошачий эквивалент истерики.

– Вы оба сошли с ума! – воскликнул он. – Следующее, что вы предложите – это открыть школу целителей прямо на главной площади столицы!

– Хм, – я задумчиво потёрла подбородок, – а ведь это не такая уж плохая идея…

– ВАЙНЕРИС! – взвыл кот с такой силой, что несколько горшочков задрожало.

В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию ворвался Райнар, выглядящий так, словно только что проскакал полкоролевства. Его волосы растрепались, на щеке виднелся след от ветки, а в глазах плескалась такая тревога, что моё сердце пропустило удар.

– Что случилось? – Я мгновенно забыла о наших целительских дискуссиях.

– Королевские разведчики, – коротко бросил он. – Трое из них. Расспрашивают в деревнях о "странных людях в лесу" и "чудесных лекарствах".

Агнесса побледнела до цвета творога, Василиус выгнул спину дугой, а я почувствовала знакомое покалывание тревоги в крови.

– Как близко? – деловито спросила я, уже мысленно составляя список того, что нужно срочно собрать.

– Достаточно близко, чтобы беспокоиться, – Райнар подошёл ко мне, его руки опустились на мои плечи. – Но не настолько, чтобы паниковать. У нас есть время.

– Время на что? – спросила я, не скрывая тревоги.

– На то, чтобы исчезнуть, как туман на рассвете, – его улыбка была хищной. – Или на то, чтобы дать им то, что они ищут.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Ложный обоз, – Райнар прищурился, обдумывая маршрут. – Пусть сыщики гонятся за ящиками «чудотворца». Нам нужно выиграть несколько дней, а не убедить всё королевство.

Это было… на самом деле, это было гениально. Как всё, что придумывал мой муж, когда дело касалось стратегии.

– И где мы найдём этих актёров? – поинтересовалась я.

– У меня есть пара человек на примете, – самодовольно сказал он. – Бывшие менестрели. Они могут разыграть что угодно – от святых видений до встречи с говорящими животными.

– Эй! – возмутился Василиус. – Я не "животное", я высокоинтеллектуальное существо с широким кругозором!

– Ты кот, который умеет говорить и обладает нездоровой тягой к сарказму, – парировал Райнар. – В данном контексте это практически одно и то же.

Пока мужчины выясняли философские аспекты кошачьей природы, я лихорадочно думала о нашей операции по дезинформации.

– Нам нужны приманки для сыщиков, – сказала я, чувствуя, как неприятно стягивает затылок. – Запечатанные ящики, ложный маршрут. Но никто не получит поддельное лечение. Ни один больной.

– Тогда пусть везут ящики якобы с оборудованием, – Агнесса оживилась, но говорила осторожно. – А про лекарство только слух пустим. Покупателям скажут, что товар заказной и не продаётся.

Я кивнула, испытывая облегчение. Вот так – без чужого ребёнка, которому вместо помощи достанется окрашенная вода.

– Прекрасно, – кивнул Райнар. – Я сегодня же отправлю наших "актёров" с ложным обозом. Это должно отвлечь внимание хотя бы на несколько дней.

– А что нам делать? – спросила я.

– Нам? – он шагнул ближе, и в его глазах появился тот блеск, который всегда заставлял меня забывать о здравом смысле. – Нам продолжать спасать жизни. Только более осторожно.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной подготовке. В ящики уложили старую посуду, завернули её в солому, сверху поставили печати. Агнесса придумала историю о дорогом оборудовании для далёкого знахаря. Я ещё раз предупредила посыльных: лекарств не обещать, больных не принимать. Обман предназначался тем, кто искал нас с оружием.

К вечеру наши импровизированные актёры отправились в путь, унося с собой ящики с ненужной утварью и головы, набитые легендами о мифических знахарях. А мы… мы остались с нашими настоящими лекарствами и постоянно растущим списком людей, которые нуждались в помощи.

– Ты выглядишь усталой, – заметил Райнар, когда мы наконец остались одни в лаборатории.

– Я и есть усталая, – призналась я, откидываясь на стуле. – Создавать новые способы лечения оказалось утомительнее, чем я ожидала.

– Тогда пора отдохнуть, – он подошёл ко мне, протянул руку. – Завтра будет новый день, новые больные, новые проблемы. Но сегодня ты сделала достаточно.