Текст книги "Чары зари"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chary-zari-3570.jpg)
Автор книги: Катарина Керр
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В конце концов, путники добрались до большой реки Камин-Ирейн, которую уже тогда называли «железной дорогой», потому что вся руда из Кергонни сплавлялась на баржах до Гаддмира – в то время большой деревни с деревянным частоколом. Сразу же за воротами они обнаружили таверну. В большей степени это был дом владельца таверны. Половина круглого нижнего этажа отделялась плетеной перегородкой, чтобы поставить там несколько столов и несколько бочонков с элем. За пару медяков хозяин принес им кусок сыра и буханку хлеба к элю, а затем оставил одних. Маддин обратил внимание, что никто из деревенских жителей не заходит в таверну, пока там чужаки, и сказал об этом Эйтану.
– Насколько они могут судить, мы – пара разбойников. И, клянусь всеми кругами ада, Маддо, мы не можем так слоняться по дорогам! Или мы в самом деле закончим тем, что начнем грабить путников. Что мы будем делать?
– Проклятье, не знаю. Но я думал об этом. Иногда мне доводилось слышать о неких вольных воинских братствах. Может, нам лучше присоединиться к одному из них, чем беспокоиться о почетном месте в каком-нибудь боевом отряде?
– Что? – на мгновение в глазах Эйтана появилось что-то из прежних эмоций. – Ты спятил? За деньги, не за честь? Боги, я слышал, как некоторые из этих наемников переходят на сторону противника прямо посреди сражения, если кто-то предлагает им больше денег. Ублюдки! Они – ничто, лишенный чести мусор!
Маддин просто смотрел на него. Глубоко вздохнув, Эйтан потер лицо руками.
– И мы тоже. Именно это ты имеешь в виду, да, Маддо? Ну, ты в общем-то прав. Все боги знают, что капитан вольного отряда не в том положении, чтобы смеяться над шрамами на моей спине.
– Ты прав. И нам придется выбрать тех, кто сражается за Керрмор или Элдис. Ни один из нас не может себе позволить, чтобы кто-то из Кантрейи увидел нас в лагере.
– А, конское дерьмо! Ты понимаешь, что это означает? Чем все это для нас закончится? В один прекрасный день придется идти в атаку на гвербрета и мой старый отряд!
Маддин никогда раньше не позволял этой мысли окончательно сформироваться в сознании. Когда-нибудь его собственная жизнь будет зависеть от того, убьет ли он человека, которого когда-то считал союзником и другом. Эйтан достал кинжал и яростно воткнул в стол.
– Эй! – прибежал владелец таверны. – Не нужно портить мебель, парни!
Эйтан с таким мрачным видом поднял голову, что Маддин схватил его за руку до того, как он успел выместить свою злость на ни в чем неповинном жителе деревни. Владелец таверны отступил назад и с трудом сглотнул.
– Я дам тебе еще один медяк, чтобы заплатить за ущерб, – сказал Маддин. – Мой друг сегодня в плохом настроении.
– Пусть оно у него лучше проявляется в каком-нибудь другом месте, а не в моей таверне.
– Хорошо. В любом случае мы уже допили мочу, которую ты почему-то называешь элем.
Они как раз добрались до двери, когда владелец таверны снова их окликнул. Эйтан попросту вышел на улицу, не обратив на это никакого внимания, а Маддин задержался, ожидая, пока к нему подбежит хозяин.
– Я знаю об одном отряде из тех, про которые говорили вы с другом.
Маддин достал пару медяков и подбросил на ладони. Владелец таверны улыбнулся, показывая недостающие зубы. Изо рта у него пахло чесноком.
– Они зимовали недалеко отсюда. Время от времени заезжали купить еду. Мы вначале были в ужасе, думая, что они намерены грабить нас и украсть все, что им потребуется. Однако они хорошо платили. Вынужден признать это. Хотя они наглые и надменные и ведут себя, как лорды.
– Да, нам повезло.
– Ну, к этому времени они уже могли сняться с места. Уже много дней я их не видел, а у дочери кузнеца растет живот, и даже если они вернутся, она не сможет сказать, кто именно виноват. Маленькая шлюшка раздвигала ноги для всех, кто просил!
– Где они размещались?
– Людям вроде нас они этого не сообщали, но у меня имеются кое-какие догадки. Прямо к северу отсюда – миль десять, я бы сказал, – тянется лес. Раньше это был охотничий заповедник тьерина, но потом, лет двадцать назад или чуть больше старого – тьерина, и всех его родственников мужского пола убили во время кровной вражды. Ведь сейчас ведется столько войн и таких яростных! И больше никого не осталось, чтобы забрать эти владения. Поэтому лес стал очень густым, там полно всякой растительности, никто ничего не вырубает. Готов поспорить, что старый охотничий домик тьерина все еще стоит на прежнем месте.
Маддин вручил владельцу таверны медяки и достал еще два.
– Как я предполагаю, кто-то из деревенских ребят знает, где находится охотничий домик? – он подбросил монеты. – Вероятно, кто-нибудь из мальчишек туда наведывался, просто из любопытства?
– Нет, что ты! Ни за что в жизни! И я говорю это не для того, чтобы выжать из тебя побольше денег. Это опасное место, тот лес. Говорят, там живут призраки. Скорее всего, там полно злых духов… И к тому же, там прячутся дикари.
– Кто?
– Наверное, у меня нет права называть их так, несчастных ублюдков, потому что все боги мне свидетели: я на их месте сам сделал бы то же самое. – Он придвинулся поближе, как заговорщик. – Ты не похож на человека, который понесется к нашему лорду сообщать новость, но в лесу живут крепостные. Или следует сказать: бывшие крепостные. Их лорда убили, а они сбежали, так как хотели жить свободными. Не могу сказать, что виню их за это.
– И я не виню. Этим людям от меня ничего не угрожает. Но, как я понимаю, они не остановятся перед тем, чтобы ограбить путника.
– Я думаю, они считают, что имеют на это право.
Маддин отдал хозяину все медяки, которые достал, затем вышел на улицу и присоединился к Эйтану, стоявшему у дороги и державшему лошадей под уздцы.
– Ну, посплетничал?
– Послушай, Эйтан, у владельца таверны имелась для нас кое-какая информация. Думаю, нам стоит ею воспользоваться. В лесах к северу отсюда, возможно, стоит свободное воинство.
Эйтан уставился на поводья и устало потер руки.
– А, конское дерьмо! – воскликнул он наконец. – Ну, мы в любом случае можем на них взглянуть.
Покинув деревню, они направились на север, следуя вдоль реки. Хотя к этому времени Эйтан уже шел на поправку, его спина все еще болела, и друзья часто отдыхали. Они добрались до леса ближе к закату. Мрачный лес поднимался с дальней стороны дикого луга, деревья спутались ветками. У его края все еще стоял массивный камень, несомненно, объявляющий, что деревья являются собственностью давно вымершего клана, которому они действительно когда-то принадлежали.
– Не хочется мне там бродить в темноте, – признался Эйтан.
– Ты абсолютно прав. Мы разобьем лагерь здесь, у реки.
В то время, как Эйтан занимался лошадьми, Маддин отправился собирать хворост у края леса. Его сопровождала толпа простейших духов, они носились вокруг или скакали рядом – стайка зеленых, бородавчатых гномов, три огромных желтых существа с раздутыми животами и красными клыками и его верная голубая сильфида, которая сидела у него на плече и проводила крошечными ручками по волосам Маддина.
– Мне придется сегодня вечером исполнить для вас песню. Прошло много времени с тех пор, как у меня появлялось настроение играть, но раз теперь оно появляется, может, нам повезет?
Тем не менее,, когда пришло время играть на арфе, Маддин все еще продолжал беспокоиться, и ему было сложно настроиться на балладу. Он достал арфу и наигрывал отрывки из разных песен. Эйтан вскоре заснул, лежа на животе и опустив голову на сложенные руки, но Элементали оставались рядом с бардом до последней ноты. Их собралась большая толпа, которая растянулась по лугу и устроилась даже за световым кругом. Маддин чувствовал благоговейный трепет, словно выступал при дворе короля, в огромном зале, наполненном вассалами. Когда он остановился, то скорее почувствовал, чем услышал, как по толпе прокатились аплодисменты; затем внезапно духи исчезли. Маддин содрогнулся и отложил арфу в сторону.
Он прикрыл костер валежником, чтобы огонь горел спокойно и долго, а потом из-за какого-то смутного, неопределенного беспокойства вышел на луг. Маддин видел край темного леса, который высился недалеко от их лагеря. И еще он чувствовал присутствие леса, словно дикая чащоба глубоко дышала. Маддин был уверен, что там живут не только сбежавшие крепостные. Ему пришло в голову, что в то время, как долгие войны стали трагедией для людей, для простейших духов они были благословением. Войны возвращали им земли, которые люди когда-то забрали себе и обработали. Когда Маддин стоял в тишине на лугу, ему казалось, что он слышит слабую музыку – эхо его собственной. И снова он конвульсивно содрогнулся, а затем поспешил назад, в лагерь.
Утром голубая сильфида разбудила его прямо на рассвете: так сильно таскала за волосы, что возникло ощущение, будто голова горит огнем. Когда Маддин попытался ей поддать, сильфида беззвучно рассмеялась, продемонстрировав остренькие, как иголочки зубки. Рядом все еще спал Эйтан, но беспокойно – он ворочался и тянулся, как человек, который вот-вот проснется.
– Слушай меня внимательно, малышка, – обратился Маддин к сильфиде. – Где-то в этом лесу находится большая группа людей, вроде меня и Эйтана, воины с мечами. У них также должно быть много лошадей. Живут они в каменном доме. Ты можешь меня туда проводить?
Она надолго задумалась, потом согласно кивнула и тут же исчезла. Маддин решил, что она неправильно его поняла или просто забыла о его просьбе. Но как только они с Эйтаном приготовились тронуться в путь, сильфида появилась снова, пританцовывая и прыгая на берегу реки.
– Как я предполагаю, этот жалкий владелец таверны не дал тебе никаких указаний, как найти нужное место, – заметил Эйтан.
– У него имелось насчет этого несколько путаных идей. Я попытаюсь привести нас туда, но не удивляйся, если поедем кружной дорогой.
Хорошо, что Маддин предупредил Эйтана, потому что представления простейших духов о том, как довести кого-то до нужного места, оставляли желать лучшего. Как только всадники поехали на север, появились два серых гнома и присоединились к сильфиде. Они то и дело щипали ее или друг друга и постоянно с двух сторон отвлекали ее от задачи. После того, как вся компания зашла в лес довольно далеко, Духи исчезли, оставив людей на неровной тропе, протоптанной оленями. Они следовали этой тропой несколько миль. Как раз когда Маддин уже потерял надежду увидеть Элементалей, они внезапно появились снова, сидя на шее его коня и луке седла. Духи дружно показывали на запад, на очень узкую, труднопроходимую тропу.
Хотя Эйтан ворчал (а это был хороший знак, свидетельствующий о том, что он возвращается к жизни), Маддин настоял на том, чтобы пробираться именно этим путем.
Каждый раз, когда тропа разветвлялась, Маддин поворачивал туда, куда показывала голубая сильфида. К полудню он безнадежно заблудился, и у него не осталось выбора, кроме как следовать указаниям духов. Перепрыгивая с дерева на дерево, они улыбались, хихикали и показывали в разные стороны. Но Маддин всегда слушал только голубую сильфиду, которая угрожала укусить своих серых товарищей, когда те ей противоречили.
– Маддо, ты знаешь, что делаешь? Я уже молюсь всем богам и их лошадям.
– И я тоже. У меня возникает неприятное чувство, что мы потерялись, и я в этом виноват.
Эйтан застонал так драматично, что это сделало бы честь выступлению любого барда. Как раз когда Маддин думал, что сказал горькую правду, сильфида вывела их на большую опушку, которую окружали пни. В середине стояла хижина, сложенная из цельных бревен. Строение было квадратным и отличалось от всех домов, которые когда-либо доводилось видеть Маддину. Крыша была аккуратно крыта ветками, и из дыры для выхода дыма в ней лениво поднимался дымок.
– Что ты такое нашел? – сплюнул Эйтан. – Здесь слишком мало места для отряда наемников.
– Мало. Скорее всего, тут живут те самые беглые крепостные, о которых рассказывал владелец таверны.
На звук голосов вышел человек. Маддин никогда прежде не видел таких низкорослых людей: незнакомец был не более пяти футов ростом, но у него были широкие плечи и очень мускулистые руки. Облаченный в бригги и шерстяную подпоясанную тунику, он имел длинную черную бороду, которая спускалась ниже пояса. Мужчина держал в руке длинный топор лесника. Голос у него оказался грубым, и в нем слышался сильный гортанный акцент:
– Кто вы такие, парни?
– Только пара потерявшихся путников, – ответил Маддин.
– Скорее, воров, – мужчина поднял топор. – Что же выгнало вас в этот лес?
– Мы искали отряд наемников, – вставил Эйтан. – Владелец таверны в Гаддмире сказал, что они разместились в этом лесу.
– Мы только хотим выяснить, не примут ли они нас в свои ряды, – продолжал Маддин. – Клянусь, мы не воры! Да и вообще мне трудно представить себе, чем отшельник, вроде тебя, может вызвать интерес воров.
Мужчина задумался, держа топор наготове. Глянув на лезвие, Маддин чуть не выругался вслух от удивления. Металл блестел, как серебро, и все же лезвие по виду выглядело острым, словно было стальным. И на нем не было ни царапины, ни зазубрины.
– Послушай, мы сами будем рады оставить тебя в покое, если ты только покажешь нам, как выбраться из этого проклятого леса, – сказал Эйтан.
– Конечно! Достаточно идти тем путем, которым вы пришли.
– Господин хороший, мы потерялись, – торопливо сообщил Маддин. Ему не понравилось выражение лица Эйтана, потемневшего от гнева.
– Правда? Вы достаточно легко меня нашли.
– Просто я следовал за одной из… – Маддин замолчал как раз вовремя.
Словно зная, что он о ней думает, снова появилась голубая сильфида, устроилась у него на плече и поцеловала его в волосы. Мужчина с топором откровенно уставился на Элементаля, а потом опустил топор и оперся на него, как на трость. Он быстро, украдкой, как заговорщик, взглянул на Эйтана, который, конечно, ничего не увидел, а затем неохотно улыбнулся Маддину.
– Возможно, я все-таки смогу проводить вас к старому охотничьему домику. Но ваши лошади выглядят усталыми после такой тяжелой дороги. Вон там бьет источник, рядом с тем пнем. Напоите их вначале. Кстати, меня зовут Отто.
– Меня – Маддин, а это – Эйтан. Спасибо за помощь. А ты знаешь этот отряд?
– Немного. Этой зимой я выполнял для них кое-какую работу. Чинил пряжки и все такое. Видите ли, я – кузнец.
Теперь пришел через Маддина уставиться на Отто. Что же кузнец делает в такой глуши? Затем Маддину пришло в голову, что Отто тоже вполне мог как-то обесчестить себя в прошлом.
– Карадок – их командир – неплохой человек для наемника, – продолжал Отто. – Он хочет, чтобы я отправился с ними на юг, когда они снимутся с места. Я как раз размышляю над этим.
Пока Эйтан поил лошадей, Отто зашел в дом, а затем появился снова – в кожаной жилетке поверх туники и с другим топором. У этого было длинное топорище, обитое железными полосами. Очевидно, топор делался, как оружие, которое Отто умело использовал, очищая дорогу – рубил разросшиеся кусты и нависающие над тропой ветки.
Тропа была такой узкой и так сильно петляла, что людям приходилось вести лошадей в поводу. Они добрались до большой опушки только во второй половине дня. На ней возвышались высокие каменные стены, которые когда-то окружали охотничий домик. Деревянные ворота давно сгнили, и путники увидели сквозь проем брох, все еще довольно крепкий, а также несколько полуразрушенных сараев.
Когда они подошли, сам Карадок вышел их встретить. Это был высокий стройный человек с длинными, жилистыми руками прирожденного фехтовальщика, высокими скулами и светлыми волосами южанина. Казалось, он одного возраста с Эйтаном, приблизительно тридцати пяти лет. Несмотря на то, что он каким-то образом себя обесчестил, Карадок производил сильное впечатление. Он стоял гордо и очень внимательно рассматривал вновь прибывших пронзительными глазами, которые немало повидали в жизни.
– Поскольку ты ищешь тех, кто готов продаться, я тебе привел парочку ребят, – сказал Отто.
– Интересно, – Карадок улыбнулся каждому из них, Эйтану с кантрейским вепрем на рубахе, и Маддин, одетому как фермер, но с мечом на поясе. – Когда-то я тоже выглядел, как вы двое. Покинул боевой отряд в Керрморе несколько… ну, внезапно. Толком не попрощался со своим лордом. Готов поспорить, Эйтан, что у тебя на спине есть шрамы – судя по пятнам на рубахе.
– И немало. Но прах и пепел, я не собираюсь тебе рассказывать, почему они у меня появились.
– А я никогда не стану спрашивать. Слушайте условия, парни. Этим летом я возьму кого угодно. Если вы ни на что не годны, то погибнете в схватке, и мы от вас избавимся. Если вы дельные ребята, то получите равную долю от заработанного. И помните: я – вожак в стае псов. Если вы только доставите мне хоть какое-то беспокойство, я выбью из вас все дерьмо. Зарубите на носу: или вы подчиняетесь приказам, или вы с нами не едете.
Как только они вошли в дан, стало очевидно, что Карадок не шутил и не преувеличивал. Типичных для стоянки разбойников куч грязи, которых опасался Маддин, не было и в помине. Лагерь оказался чистым, как казармы важного лорда. В отряде было тридцать шесть человек. Их вещи содержались в порядке и чистоте, лошади выглядели хорошими и здоровыми, а дисциплина поддерживалась даже лучше, чем в старом боевом отряде Маддина. Когда Карадок представлял новых рекрутов, члены отряда так уважительно и внимательно слушали его, что Маддин начал задумываться: уж не благородного ли он происхождения.
Отто зашел в дан вместе с ними и слушал Карадока, в задумчивости поглаживая бороду, но не сказал ни слова, пока они все снова не вышли на двор, чтобы Маддин и Эйтан сняли седла с лошадей и разгрузили пожитки.
Ну, Отто, мы скоро снимаемся с места, – сказал Карадок. – Отправишься с нами в Элдис?
– Может быть. Я привык к компании, в особенности той, которая может заплатить кузнецу лучше, чем вонючие крепостные в этом лесу.
– Можем, и тебе понравится Элдис после того, как мы туда доберемся.
– Ха! Сомневаюсь. Всегда считалось, что в жилах Элдиса течет эльфийская кровь.
– Только не надо снова об этом! – Карадок сделал страдальческое лицо. – Я восхищаюсь твоим мастерством, кузнец, но должен признать, что меня иногда поражает твоя глупость. Почему, скажи на милость, тебя так беспокоят эти эльфы?!
Ты можешь смеяться сколько хочешь, но эльфийская кровь делает человека ненадежным.
– Любого человека можно считать ненадежным, если к его клану привязалась соответствующая легенда, – Карадок провел пальцем по серебристому лезвию топора Отто. – Но можешь болтать об эльфах, сколько тебе угодно, пока продолжаешь творить свою магию с железом. Когда мы все станем богатыми, как лорды, и самым известным свободным воинством во всем Дэверри, ты будешь делать нам мечи из этого твоего колдовского металла.
– Ха! Тебе придется стать королем, чтобы позволить себе такое, друг мой. Тебе очень повезет, если ты когда-нибудь станешь достаточно богатым, чтобы разориться хотя бы на такой кинжал.
После того, как Маддин и Эйтан накормили лошадей и поставили их в конюшню, один из воинов по имени Стевик пришел помочь им отнести их пожитки в брох. Взяв большой кожаный мешок с арфой Маддина, он широко улыбнулся:
– Кто из вас бард?
– Я, – ответил Маддин. – Но на самом деле я, скорее, не бард, а гертсин. Я умею петь, но у меня нет настоящих знаний истинного барда.
– Да кому какое дело до того, кем там была пра-пра-прабабушка какого-нибудь лорда? Плевать мы все на это хотели. Нам просто здорово повезло! – Стевик повернулся и обратился к Карадоку. – Эй, капитан, у нас появился собственный бард!
– Отлично. Значит, бард у нас уже есть. А скоро мы начнем есть из серебряной посуды, подобно великим лордам. Собственно, мы ведь и есть великие лорды! – Карадок широкими шагами подошел к ним. – Ах, бард был бы очень кстати прошлой зимой, когда вся наша компания маялась бездельем. Отлично, Маддин. Если ты поешь достаточно хорошо, то освобождаешься от работы на кухне и дежурства по конюшне, но я надеюсь, что ты станешь слагать песни о тех сражениях, в которых мы участвуем.
– Я постараюсь, капитан, петь так хорошо, как мы заслуживаем.
– Нет, лучше, чем мы заслуживаем, Маддин, иначе тебе придется выть, как гулящему коту.
После простого ужина, состоявшего из оленины и репы, Маддина попросили спеть. Он уселся на качающийся, наполовину прогнивший стол в помещении, которое когда-то служило большим залом. Бард исполнил лишь одну балладу, когда понял, что за ним уже закрепилось вполне определенное место в воинстве Карадока. Люди слушали, очарованные. Слишком давно они скучали в этом лесу. Они едва ли замечали, если он чуть фальшивил, сбивался на какой-то ноте или пропускал строчку. После долгой зимы, когда им нечем было заняться, кроме как играть в кости и развлекаться с дочерью кузнеца, они аплодировали ему так, словно он считался лучшим бардом при королевском дворе. В тот вечер они заставляли его петь, пока он не охрип, и только тогда позволили прекратить выступление, да и то с неохотой. Конечно, лишь Маддин и Отто знали, что зал также заполнен простейшими духами, которые слушали не менее внимательно, чем люди.
Этой ночью Маддин долго лежал без сна и прислушивался к знакомым звукам, В темноте казармы храпели здоровые, сильные мужчины – воины. Он вернулся назад, в боевой отряд, к своей прежней жизни, в которой чувствовал себя так уверенно. И теперь он даже задумывался, не пригрезились ли ему те странные месяцы в Брин Торейдике. Минувшая зима казалась ему чем-то вроде потерянного рая, когда у него была хорошая компания и своя женщина. Тогда он смог ненадолго увидеть более просторный, более свободный мир, в котором нет войны и есть двеомер. Маддин едва лишь заглянул в этот мир, а затем дверь захлопнули у него перед носом. Он вернулся на войну, обесчещенный всадник, и целью его жизни стало завоевать уважения других обесчещенных людей. А Белиан в Кантрейе собирается родить его ребенка, нового человека. Этот ребенок переживет Маддина. Пусть лучше будет фермером, чем воином – как его отец. Думая о малыше, Маддин наконец смог заснуть. Он улыбался во сне.
* * *
В тот день, когда Маддин покинул Брин Торейдик, Невин долго запирал пещеры на лето и укладывал лекарственные травы в холщовые мешки, а потом – в седельные вьюки. Ему предстояло путешествие длиной более девятисот миль, с остановками на всем пути, которые были крайне важны для успеха его долгосрочных планов. Если он хочет преуспеть в возведении на трон короля, который установит мир в стране, ему требуется помощь могущественных друзей, в особенности среди священнослужителей. Невину также потребуется найти мужчину королевской крови, достойного его планов. И это может оказаться самой трудной частью плана.
Первая неделя путешествия прошла легко. Хотя дороги в Кантрейе были полны боевых отрядов, которые собирались, чтобы отправиться в дан Дэверри для летних сражений, Невина никто не беспокоил. Воины видели потрепанного жизнью седого старого травника в штопаном коричневом плаще. Местные всадники уважали стариков, а они считали травника очень пожилым. Он ехал вдоль реки Канавер вплоть до ее слияния с Нерр рядом с городом Муир, местом, с которым связывались его воспоминания примерно двухсотлетней давности. Как и всегда, проезжая Муир, Невин отправился в лес, который теперь являлся охотничьим заповедником южной ветви клана Вепря. Среди вековых дубов находилась старая, поросшая мхом пирамида из камней, которая отмечала место захоронения Бранвен из клана Сокола, женщины, которую он любил, с которой поступил нехорошо и которую потерял так много лет назад. Невин чувствовал себя глуповато из-за того, что совершает это паломничество. Ее тело давно разложилось, а душа перерождалась уже несколько раз после того ужасного дня, когда он вырыл эту могилу и сам помогал выкладывать камни пирамидой. Тем не менее,, это место все еще что-то значило для него. Здесь он дал свою опрометчивую клятву, из-за которой и жил так неестественно долго.
Из уважения к безымянной могиле егери клана Вепря не трогали сложенную из камней пирамиду. Невин был рад увидеть, что кто-то даже поухаживал за ней, поставив на место несколько упавших камней и выдернув вокруг сорняки. Эта было проявлением элементарной порядочности в мире, где вот-вот исчезнут всякие представления о приличиях. Какое-то время Невин сидел на земле и наблюдал, как проникающий сквозь листву свет играет на сложенных на могиле камнях. Старик думал о том, когда он снова встретится с душой Бранвен. Медитация привела к короткому видению: она снова переродилась, но пока остается ребенком. Невин был уверен, что в дальнейшем его каким-то образом приведет к ней Маддин. Жизнь за жизнью вирд Маддина был связан с ее вирдом. В своей последней жизни Маддин – тогда его звали Рикин – последовал за ней на смерть, крепко связав цепью вирда их обоих.
Оставив Муир позади, Невин отправился на запад, к дану Дэверри, чтобы самому взглянуть на человека, объявившего себя королем в Священном Городе. Жарким весенним днем, когда солнце ярко светило над пыльной дорогой, Невин прибыл к берегу Гверконида, большого озера, сформированного слиянием трех рек, и оставил лошадь и мула ненадолго отдохнуть у поросшего тростником берега. К нему присоединились двое молодых священнослужителей культа Бела, бритоголовые, одетые в полотняные туники. Они также ехали в Священный Город. После приятной беседы они все решили продолжать путь вместе.
– А кто сейчас первосвященник? – поинтересовался Невин. – Я долго жил в Кантрейе, поэтому не знаю последних новостей.
– Их преосвященство, Гверговин, – ответил старший.
– Понятно… – Сердце Невина сжалось. Он слишком хорошо помнил этого Гверговина, сующего всюду нос. – Скажите мне кое-что еще. Я слышал, при дворе сейчас главные – Вепри из Кантрейя. Это так?
Хотя они находились одни на открытой дороге, молодой священник отвечал шепотом:
– Да. И немало людей недовольны подобным положением вещей. Я знаю, что их преосвященство очень невысокого мнения о людях клана Вепря.
Наконец они приехали в город, который раскинулся на четырех холмах за двойными массивными каменными стенами с башнями. Деревянные ворота с вырезанным на них крылатым драконом, стоящим на задних лапах, были обшиты железом. По обеим сторонам ворот стояли стражники в густо покрытых вышивкой рубахах. Но как только Невин заехал внутрь, впечатление о великолепии исчезло. Когда-то внутри этих стен находился процветающий город; теперь многие дома стояли заброшенные, с поросшими сорняками дворами и зияющими окнами. Солома на крышах прогнила, и ветер разносил ее по грязным улицам. Большая часть города разрушилась. Горы камней громоздились среди гниющих, обугленных бревен. На протяжении последних ста лет этот город столько раз осаждали, а затем брали штурмом, он так часто переходил из рук в руки, что, очевидно, ни у кого не осталось ни сил, ни средств, ни надежды отстроить его заново. В центре города, между двух холмов обитали люди – все, что остались от прежнего населения. Едва ли их насчитывалось больше, чем во времена короля Брана. По улицам ходили воины. Они бесцеремонно толкали простых горожан. Невину казалось, что каждый мужчина, которого он встречает, является всадником из боевого отряда того или иного лорда, а каждая женщина либо живет в страхе перед ними, либо покорилась неизбежному и превратилась в шлюху.
Первая гостиница, которую он нашел, была крошечной и грязной. Она едва не разваливалась. Крошечный домик был разделен на таверну и несколько комнат. Тем не менее, Невин остановился именно там, потому что ему понравился владелец гостиницы по имени Драуд – стройный старик с белыми волосами и улыбкой, которая демонстрировала почти сверхчеловеческую способность сохранять чувство юмора посреди безнадежной разрухи. Когда Драуд выяснил, что Невин – травник, то настоял, чтобы тот заплатил ему за постой не деньгами, а услугами.
– В конце концов,, я ведь так же стар, как и ты. Зачем ты будешь давать мне деньги, которые мне сразу же придется возвращать тебе? А постой обойдется примерно в такую же сумму, сколько стоят твои травы.
– Правильно. Ах, старость! Я всю жизнь изучал человеческое тело, но, клянусь, в старости появились такие боли в суставах, о существовании которых я никогда не подозревал.
Первый свой день в таверне Невин провел, пополняя запасы лекарств Драуда своими травами, и слушая местные сплетни – что в этом городе означало «королевские сплетни». В дане Дэверри даже самые бедные знали о происходящем при дворе. Сплетни были их песней, а особы королевской крови – их единственным источником гордости. Драуд оказался особенно богатым источником информации, потому что его младшая дочь, которой теперь уже перевалило за сорок, работала в дворцовой кухне, где у нее имелось немало возможностей услышать разговоры слуг благородного происхождения – таких, как Камерарий или дворецкий. Судя по тому, что в тот день Драуд пересказал Невину, Вепри так твердо держали контроль над королем, что это уже стало скандальным. Все говорили, будто истинным владыкой следует считать вовсе не короля, а Тибрина из Кантрейи.
– А теперь король очень серьезно болен, наш бедный сеньор… жена у него очень молодая… Тибрин – вдовец, и… – Драуд сделал паузу для создания драматического эффекта. – Ну, ты можешь догадаться, о чем думаем мы, простые люди?
– Могу. Но разве священники позволят вдове короля выйти замуж вторично?
Драуд потер друг о друга большой и указательный пальцы, типичным жестом купцов, когда они имеют в виду деньги.
– А, все круги ада! – рявкнул Невин. – Неужели все так плохо?
– Священники теперь берут взятки только деньгами. Они уже получили все земли и концессии, какие хотели.
В этот момент Невин решил, что встреча с Гверговином – если ему на самом деле удастся добиться этой встречи – простая потеря времени.
– А чем болен король? Он ведь еще молод.
– Его серьезно ранили во время сражений прошлым летом. Я видел, как его везли домой. Я покупал яйца на рынке, когда услышал шум, потом протрубили в рог, началась суматоха. И я увидел короля на носилках, он был бледен, как снег. Но он выжил, когда все мы уже думали, что предстоящей зимой на троне окажется малыш. Но король так и не оправился окончательно. Моя дочь говорит, что ему разрешается есть только определенную пищу. Только все мягкое и никаких бардекианских специй. Поэтому ему подолгу варят мясо, делают яблочное пюре – все в таком роде.
Невин чувствовал себя в тупике: особая диета совершенно не имела смысла для человека, который, судя по всем сообщениям, был ранен в грудь. Невин начал задумываться, уж не пытается ли кто-то специально сделать так, чтобы король все время оставался слабым? Может, чтобы добиться благосклонности или какой-либо существенной услуги от Тибрина из клана Вепря?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?