Текст книги "Земляничный год"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zemlyanichnyy-god-96804.jpg)
Автор книги: Катажина Михаляк
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Октябрь
С прошлой недели (уже неделя? не может быть!) я живу в своем доме.
Хотя живу – это, конечно, громковато сказано.
Скорее – выживаю.
В прошлый вторник я торжественно въехала в Урли-Сити в сопровождении гавкающей и мяукающей братии и целой кучи мешков («особой прочности»), в которые я упаковала свои вещи. Их был, наверно, миллион (мешков, не братии – братьев меньших было всего трое).
Кстати, со всем этим ремонтом я же совсем забыла о главном: в нашей семье пополнение – Растяпа. Пока маленькое, но будет большое кудлатое недоразумение. Нашла его, упакованного в пластиковый пакет, на обочине Изка, с которой я не разговаривала и не отвечала на ее звонки с того самого памятного (хотя мне и не хочется его вспоминать!) вечера моего прозрения.
Оказывается, моя милая подруженька понятия не имела, почему я на нее так вызверилась (она потеряла меня из виду в самом начале вечеринки и, по ее словам, была уверена, что я прекрасно развлекалась, – потому и не хотела мне мешать). Поэтому она недоумевала, куда я пропала, но ничего не подозревала. И вот уже накануне моего переезда она позвонила и сообщила, что приедет через пять минут и привезет с собой симпатичного гостя. Я даже слушать не хотела и начала кричать: «Но я все еще сердита на тебя и вовсе не хочу видеть ни тебя, ни твоих гостей – вообще никого!» Тогда она просто-напросто явилась ко мне домой и поставила на пол в коридоре пакет, в котором и находилось то самое недоразумение: несчастное, худющее, грязное до невозможности и до невозможности же голодное – комок черной кудлатой шерсти.
– Это что – шапка из медведя?! – спросила я, для проформы все еще сердитым голосом, но когда эта шапка из медведя ткнулась мне носом в колени и жалобно запищала – Пепси пришла в такое волнение, как будто ей сообщили, что она отправляется в межпланетную экспедицию на Марс, – я оттаяла, взяла это недоразумение на руки и…
Растяпа стал моим.
Нашим.
Почему Растяпа, а не, скажем, Красавчик?
Потому что он с самых первых минут умудрился стукнуться обо все углы, которые только можно найти в маленькой однокомнатной квартире, врубился головой с разбегу в ножку стола, аж гул пошел (причем сам при этом нисколько не пострадал), обнаружив миску, понесся к ней и хотел прыгнуть в нее, но промахнулся… и так я могу перечислять до бесконечности.
Вообще, Растяпа будет большой, даже, наверно, очень большой собакой. Лапы у него длинные и мощные, а когда он бегает – каждая лапа стремится в свою сторону, поэтому бег его выглядит довольно своеобразно, щенок часто спотыкается и путается в своих собственных лапах.
У Пепси с Ратяпой масса общих развлечений. Наконец-то у Пепси появился кто-то, с кем можно вместе напи́сать на диван вместо газетки, а потом убегать от тапка, гонять Тосю, разливать воду из миски, рассыпать корм по всей кухне – ну и вообще: шкодить, шкодить и еще раз шкодить. Везде и всюду.
И еще – грызть.
Лучше и веселее всего грызть провода от компьютера. Хозяйка потом очень смешно и долго пытается включить его, а затем берет в руку перегрызенный провод, некоторое время еще разглядывает его с несколько обескураженным видом, потом переводит взгляд на виновников, издает странный попискивающий звук – и начинает гоняться за бандитами с тапком в руке. Если бы еще она могла знать, кто из них двоих именно в данном случае постарался! Но, к счастью, она не знает, потому что щенята работают над этим, только когда никто не видит. И лишь подозрительная тишина свидетельствует о том, что они занялись своим любимым делом.
Но я поняла это не сразу.
Что ж…
Теперь я работаю на своем третьем компьютере, потому что первые два уже пали смертью храбрых в этой неравной битве. Нужно купить новые провода.
И пару полочек, потому что места для книг явно не хватает. Когда я паковала вещи в этот миллион пакетов и мешков, грузчики утверждали, что такое количество книг они видели до сих пор только в публичной библиотеке и вот теперь – у меня. И недоумевали, зачем они мне.
Ни за чем.
Я просто люблю книги. Зачем человеку вообще книги?!
Я, конечно, понимаю, что можно было бы дать объявление и хотя бы часть книг продать или раздать, но я люблю книги, я просто обожаю книги, и мне было бы жаль расстаться с любой из тех книг, которые у меня есть. Потому что они ведь неслучайно у меня появились. Каждая из них либо является гениальным произведением, либо будит во мне какие-то сентиментальные воспоминания.
Книг у меня действительно очень много.
Ну вот, после долгого путешествия, несколько омраченного песнопениями Тоси, мы наконец прибыли в наш новый дом.
Я не видела своего «маленького беленького» к тому времени уже две недели, с тех пор как приезжала проконтролировать работу ремонтной бригады. Тогда он выглядел как после бомбежки, сейчас же снаружи он был в порядке: и окошки с наличниками, и штукатурка, белая, как шкурка ягненка, и витражные двери.
Но насколько он был прекрасен снаружи, настолько внутри…
Что ж, внутри полным ходом шел ремонт. Моей комнаты, в которой я надеялась разместиться сразу после переезда и поскорее улечься на свою подушку, чтобы переночевать первую ночь в собственном доме, – так вот, моей комнаты, можно сказать, просто не существовало. Только стены остались.
Ванной тоже не было.
Единственным местом, в котором я могла бы притулиться, была большая гостевая ванная, в которой ремонт предполагалось делать когда-нибудь в будущем, поэтому туда понапихано было огромное количество мешков с моими бебехами (в том числе книгами). Туда же впихнули кровать. А еще я вытребовала себе стол, хотя со столом места для меня и моей банды совсем уже не оставалось.
Но на самом деле это было не самым худшим – понятно, что во время ремонта нужно быть готовым жить в экстремальных условиях. Потому что, по сути, для более-менее комфортного существования человеку нужно не так уж много: электричество и вода.
А тут попутно выяснилось, что:
1) воды нет;
2) теплой воды нет;
3) нет никакой воды!;
4) нет электричества;
5) нет интернета (и вот это оказалось для меня самым большим кошмаром!).
Электричество временно отключили, чтобы кабель не повредить. Завтра включат.
Это «завтра» означало, что сегодня я буду ночевать как эскимос, потому что в доме было градусов десять тепла – не больше. И я и спала в результате как эскимос: под двумя одеялами, покрывалом и попоной, одетая. А вернее – почти не спала, потому что уснула я около четырех часов утра, а в семь меня уже разбудили веселые рабочие, включив бензопилу. Когда случайно замолкала пила, тут же включалась дрель. К счастью, они быстро сообразили, что хозяйка дома уже приехала, и с этого момента включали радио («Радиооо Шансоооон!») на полную мощность, чтобы я не скучала.
Вода.
Человек думает: вода? да без проблем… вот сейчас открою кран и…
Ничего подобного!
В моем доме три дня не было кранов вообще. Никаких. Из стены торчала труба, а из нее текла вода, если повернуть такую красную стрелочку. До поры до времени. До той ночи, когда я с тревогой обнаружила, что вода льется из этой трубы и если не поворачивать красную стрелочку – прямо в ванну, которой у меня еще не было. И воду перекрыли.
В ту ночь я не могла даже чаю себе сделать.
Но я не сдавалась.
Через три дня – аллилуйя! – мне наконец подключили ванну и водонагреватель. И я впервые за три дня смогла помыться (в темноте, потому что на ночь у меня забирают кабель) и почистить зубы. Раньше, конечно, я тоже могла бы это сделать – под ледяной водой, но как-то не отважилась.
Чтобы сделать себе чаю или развести бульонный кубик, мне нужно было идти к моим рабочим (они ночуют в гостевом домике), потому что они сперли у меня чайник. А после двадцати одного часа о чае или бульонном кубике я могла только мечтать, потому что рабочие отправлялись спать. И чайник был недоступен.
Еще одна сводящая с ума деталь – это пыль. Серая, пушистая, она забивается в волосы, оседает на коже, проникает внутрь закрытых пакетов, создает пленку на чае еще до того, как он успевает остыть… Ненавижу пыль!
Итак, на сегодняшний день (вернее, вечер, а еще вернее – ночь) – вторник, два двадцать:
мне отключили ванну, и нагреватель, и все остальное. Я не могу даже помыться. За это я украла у них свой чайник и теперь с невероятным удовлетворением и мстительной радостью пью чай (с пылью). Света тоже нет. Интернет есть – я подключилась через мобильный телефон, купила какой-то там пакет: работает медленно, но работает. Не знаю, как при таких вводных я закончу редактировать книгу Каролины.
Бандиты мои что-то притихли: их тоже изводит эта пыль (вчера, когда у нас еще была ванна, я помыла Растяпу и Пепси – и это была неудачная идея: если до купания они были просто грязными, то после купания и беготни в мокром виде по дому – еще и все в пыли. И такие же грязные).
Плюсы.
……….
………………
……………………..
Ну нет, ну должны же быть какие-то плюсы!
Хммм…
Я действительно могу любоваться полной луной и небом, усыпанным звездами. Это так чудесно – стоять на крыльце своего собственного дома, в ночной рубашке и кроссовках. Ха! И мне не надо прилично одеваться, когда я иду гулять с собаками, – сюда, где я теперь живу, цивилизация не добралась. А четверо мужиков-рабочих ночью спят (наверное).
С ними, с этим рабочими, все в порядке.
Они, правда, хотели мне установить ванну задом наперед, плитку положили горизонтально, хотя логика подсказывала, что надо вертикально, а когда дело касается важных проблем – слив не работает, к примеру, – они становятся беспомощными, как… даже не как дети – дети бы и то в этом случае догадались выкопать какую-нибудь ямку… и даже не как Тося… они становятся такими же беспомощными и бесполезными, как, например, моя ночная лампа… хотя сами себя считают настоящими профессионалами.
Меня они ненавидят всей душой – ведь это из-за меня им пришлось переустанавливать ванну, отдирать плитку и укладывать ее по-другому, и это из-за меня у них до сих пор нет света, потому что я велела что-то сделать с этими оголенными проводами…
Я их тоже ненавижу. За эту жуткую пыль. За то, что живу на стройке. За то, что не могу умыться спокойно или… да ничего не могу сделать спокойно! И еще за то, что они в субботу закончили работать в полдень, оставив меня без ванны на все выходные. И за то, что явились сегодня утром ни свет ни заря и снова включили свою бензопилу или что там.
Именно за все это я и украла у них чайник (мой вообще-то!) и завтра с утреца, часов этак в шесть, выпущу свою банду во двор. Рабочие ненавидят об них спотыкаться.
Что бы еще им такого сделать…
О, я им скажу перенести ванную в другое место! И кухню! Еще можно заявить, что мне цвет штукатурки не нравится! Что он должен быть более белым или даже немного айвори! А может, мне захотеть сломать парочку стен и передвинуть их на пару сантиметров?
Тогда они меня, наверное, убьют.
Завтра они заканчивают жилую часть дома. И меня ждет переезд с миллионом моих мешков в другое помещение. Но распаковывать вещи мне будет нельзя, потому что ремонт нежилых помещений они начнут с шлифовки стен.
Все, это можно сразу ложиться и умирать. Снова серая, шершавая, летучая пыль. Забивающая горло раньше, чем туда попадет глоток чая.
Итак, подведем итог: я действительно живу в невыносимых условиях – и при этом я счастлива. Я все время представляю себе, каким этот дом будет уже очень скоро – когда ремонт закончится. И думаю о том, как буду ночью смотреть на звезды. И о том, что до леса мне всего десять шагов – я практически живу в лесу! С двумя сторожевыми собаками, из которых один, правда, боится машин, а другая – тапка, после того как напи́сала в коридоре.
Через пару дней дом опустеет, ремонт закончится, ведь мне денег пока хватит только на две комнаты, кухню и маленькую ванную. И мы останемся одни – вчетвером. Мы – и тишина.
Даже представить себе это сложно – особенно в те моменты, когда за стеной визгливо орет бензопила…
С глубоко скрываемым даже от самой себя облегчением Эва вырывалась почти каждый день на работу, в Варшаву, – там по крайней мере не было этой всепроникающей, серой, шершавой пыли.
Она приезжала на час раньше, чем положено, мыла в умывальнике волосы, переодевалась в свежепостиранные колготки – и могла существовать дальше. Она действительно была счастлива. Очень счастлива.
Но устала.
В издательстве она сидела буквально с утра до вечера.
«Ягодка» со дня на день должна была уйти в печать – нужно было проверить, чтобы через мелкое сито корректоров не просочилось ни одной ошибочки, ни одной опечатки.
Работа над обложкой поглотила Эву целиком. Сначала Эва собиралась нанять художника для этого ответственного задания, но, получив пару эскизов, сказала сама себе: «О нет!» Залезла в старый добрый фотошоп, припомнила время, когда работала в журнале «Дом с душой» и… начала сама творить радостную, красивую обложку для книги Каролины.
Да, кстати.
Каролина.
Через три дня после злополучной фотосессии, которая закончилась для Эвы постелью гостиничного номера в общества незнакомого мужчины, Каролина вошла в помещение, занимаемое издательством в лице Эвы, повернула ключ в замке и встала прямо напротив своего издателя – лицом к лицу.
– Я не знаю, как сказать… не знаю, как начать…
«Так и не начинай! – мысленно крикнула ей Эва. – Просто скажи какую-нибудь банальность типа: «Сорри, Эва, но любовь зла…» – и все. И уходи».
– Знаешь, я просто по уши сразу влюбилась в Анджея, – призналась Каролина прерывающимся голосом. И Эва вынуждена была ее простить. Просто вынуждена была – потому что человек, который влюбился с первого взгляда, ничего не может с этим поделать, уж Эва-то об этом не понаслышке знала. – Мы потом встретились случайно – уже после того, как я книгу принесла, – в супермаркете, – продолжала она, глядя куда-то вдаль и тихонько улыбаясь. – И Анджей меня пригласил на кофе. Мы говорили о моей книге, о его учебе, немного о тебе – но ты не думай, никаких сплетен! Анджей тебя очень ценит и… любит, как младшую сестру, которой у него никогда не было. Он очень тепло о тебе говорит. Не плачь, Эвушка! Я понимаю, что тебе этой братской любви совсем недостаточно, понимаю, что ты меня можешь ненавидеть за то, что со мной по-другому, но… Все-таки лучше иметь такого брата, как Анджей, чем чтобы тебя никто не любил вообще. И чтобы ты сама никого не любила. Как я – до последнего времени. Знаешь, из-за этой своей болезни (ты не думай, что я сейчас пытаюсь тебя разжалобить) я всегда сторонилась парней, а потом мужчин. Я всегда думала, что не стоит и начинать отношения, раз они все равно не смогут быть долгими, ведь в любой момент я могу… уйти. А вот от этой любви я не смогла убежать.
Она замолчала.
И Эва тоже молчала, не зная, что ответить.
– Когда Анджей пригласил меня на свидание в шикарный ресторан – я отказалась. И отказывалась еще пару недель. Он никак не мог понять почему. А когда однажды он просто постучал в дверь моей квартиры и возник на пороге с букетом роз – я никогда в жизни не получала столько цветов! – первое, на что он наткнулся взглядом в моем доме, было мое фото с пациентами больницы. На этом фото я выгляжу далеко не лучшим образом: бледная, худая и лысая. Если бы ты видела его лицо в этот момент, Эва… – Голос у Каролины прервался, но она вздохнула и продолжила: – Я хотела закричать и вытолкнуть его за дверь, но он только перевел взгляд с фотографии на мое лицо и спросил: «Ты вылечилась или все еще борешься?» И я разревелась как ребенок. Уж и не помню, когда я в последний раз так расклеивалась. Наверное, в ту ночь, когда умерла моя соседка по палате в больнице: мы с ней еще вечером дурачились и строили планы на будущее, будущее без болезни, а утром… утром ее уже не было…
Эва молча обняла Каролину, положила голову ей на плечо и закрыла глаза.
– Анджей не пытался меня успокаивать. Не мучил меня всеми этими дурацкими «все будет хорошо». Он просто ждал, пока я выплачусь, и был очень терпелив, Эвушка, потому что, скажу тебе честно, рыдала я довольно долго, а потом снова спросил: «Что мы можем сделать, чтобы ты совсем выздоровела?» И тогда я поняла, что люблю его… Нет, я и раньше это чувствовала. Просто в этот момент я позволила себе его полюбить. И это не благодарность за то, что он пытается спасти мне жизнь, – хотя я ему, разумеется, очень благодарна. Понимаешь, он не относится ко мне свысока, не жалеет меня. Тот, первый, раз, когда я плакала у него на плече, стал и последним разом. А с тех пор он не позволяет мне ни секунды сомневаться или отчаиваться. Только бороться. И он готов пожертвовать собой и своими интересами, чтобы я не сдавалась. Он поднял на ноги всех своих знакомых, задействовал все связи в Штатах, Канаде и даже в Австралии – везде, где есть банки доноров спинного мозга, но понимаешь – у меня очень редкая группа крови, и найти донора оказалось не так просто…
– Мы его обязательно найдем! – Эва подняла голову, вытерла заплаканные глаза и повторила с жаром: – Вот увидишь! Мы найдем доноров и для тебя, и для твоих подруг! Я обещаю! Я сейчас же засяду за план общественной кампании, позвоню знакомым из института, мы устроим мозговой штурм – как достучаться до потенциальных доноров. Мы найдем для тебя донора! И… я рада, что ты встретила Анджея. Он… он сможет позаботиться… – Эва чуть было не добавила «об инвалиде», но вовремя прикусила язык. – А теперь открой дверь – должны принести текст с редакторскими правками.
Каролина так смешно выстрелила себе в лоб пальцем, что обе не удержались и расхохотались. И смеялись так искренне и от души, что слезы снова потекли у них по щекам – но сейчас это были хорошие, очищающие слезы.
– Прости, – выговорила наконец Каролина, когда смогла овладеть собой и перестать хохотать. – Но я после нашей поездки ходила как в воду опущенная: то мне хотелось с тобой поговорить, то вообще просто исчезнуть из вашей жизни, я не отвечала на телефонные звонки, не хотела встречаться с Анджеем – только все гоняла и гоняла в голове одни и те же мысли. А вот про редакторские поправки, честно говоря, думала меньше всего. Пойду я домой – а их завтра посмотрю. Завтра ведь они у тебя точно будут?
– Думаю, да, – буркнула Эва, и они снова начали смеяться.
– Что это у вас тут за веселье? – сунул голову в дверь Анджей.
Он тоже последние пару дней ходил как в воду опущенный, не очень понимая, как помочь Эве – своей младшей сестренке. А сейчас, видя, как обе главные женщины его жизни смеются и явно симпатизируют друг другу, он вдруг начал подозревать, что они вдвоем замышляют что-то против него.
– Да мы тут вырабатываем стратегию, – Эва невинно опустила глаза, – как тебя под венец затащить.
– Так это зависит от того, кто именно меня под венец будет тащить, – возразил он. – Если это будет Фелек из котельной, то вас ожидают серьезные проблемы. Но и тут зарекаться не буду… – и он исчез, закрыв за собой дверь.
Уже в своем кабинете Анджей со вздохом величайшего облегчения упал в кресло, покачал головой, пробормотал благодарственную молитву и… открыл ноутбук, чтобы посмотреть курс акций. Он прекрасно знал размах, с которым Эва обычно подходила к любому проекту, и поэтому, будучи единственным мужчиной в этой компании, должен был заниматься зарабатыванием денег на эти проекты.
Вспоминая об этом дне, Эва улыбалась.
Она чувствовала огромную радость от того, что больше ей не надо было ненавидеть ни его, ни ее. От того, что хотя сердце у нее еще и болело – и сильно болело! – но она понимала, что оно гораздо больше болело бы, если бы Анджей связался с какой-нибудь пустоголовой, длинноногой красоткой, потому что тогда она потеряла бы к нему уважение. А так она, Эва, могла и дальше тут работать, развивать свои способности, которые, как оказалось, у нее есть, реализовывать свои планы, исполнять мечты, свои и чужие; Каролина могла любить своего принца и не бояться, что Эва в ярости лишит ее радости дебюта, запоров рекламную кампанию, нарочно выбрав уродливую обложку или исподтишка нагадив как-нибудь еще: достаточно было бы пары звонков кому надо, пары неблагоприятных отзывов в средствах массовой информации – и книга лишилась бы прессы, а без прессы состояться она вряд ли бы смогла; а Анджей, в свою очередь, мог спокойно сражаться за жизнь своей любимой принцессы на привычном для себя поле боя, используя привычное оружие: деньги и связи.
И все трое…
Тут стук в дверь прервал ход мыслей Эвы.
В комнату вошла, шелестя длинной черной юбкой, «эта Михалак».
Эва вскочила на ноги.
– Я бы хотела вас поблагодарить за книгу! Она просто необыкновенная! Прошу, прошу, проходите, я как раз собиралась заваривать чай!
Гостья удобно устроилась в кресле, а Эва металась по комнате и без умолку трещала, временами довольно путано:
– Она мне очень помогла. Книга ваша. Вот если бы вы согласились ее издать… Нет? Жалко. Я закончила ее читать как раз в тот день, когда мне банк отказал в кредите. И если бы не она – я даже не знаю, что бы сделала… И вдруг – бдзынь! Как будто по мановению волшебной палочки, все изменилось! Я достала деньги, купила дом, начала ремонт…
– И потеряла Анджея, – напрямую закончила мысль «эта Михалак».
Эва заморгала.
– Ну да. Это да. Но тут уж, видимо, либо одно, либо другое, – не совсем ясно выразилась она. И вздохнула тяжко, от души.
– Ты мыслишь в правильном направлении. И это «другое», а вернее – «другого», ты вместо Анджея обязательно получишь.
Гостья улыбнулась, глядя на выражение, которое появилось у Эвы на лице в этот момент: это была смесь сомнения и надежды. Недоверия и… еще большей надежды.
– Вы это на костях нагадали? На компьютерных? – медленно спросила Эва.
Теперь гостья уже искренне расхохоталась:
– И не только это. Тебе нужно купить машину.
Перемена темы разговора была столь внезапной, что Эва аж заморгала, от напряжения нахмурившись.
– Машину? Так он что… он будет шофером?!
– При чем тут он? Ведь это же будет твоя машина. Тебе ведь необходимо средство передвижения, в твоей глуши-то, – объяснила Михалак.
– Ээээ… не верю, что вы только за этим, – Эва покачала головой. – То есть не верится, что вы пришли сюда только для того, чтобы посоветовать мне купить машину, – разве что вы подрабатываете продавцом автомобилей.
– Да ты видишь меня насквозь! – засмеялась «эта Михалак». – Так ты сделаешь это?
Эва вынуждена была отрицательно покачать головой.
– У меня денег нет даже на то, чтобы закончить ремонт в ванной, какая уж там машина.
– Ну хоть какую-нибудь. Пусть она будет хоть каменного века – лишь бы ездила. Хотя бы пару месяцев чтобы проездила, – с нажимом произнесла гостья.
– Это… это действительно так важно?
– Действительно, Эва Злотовская, – «эта Михалак» положила ладони на плечи Эве и крепко обняла ее. – Машина будет нужна тебе не очень долго. Но очень скоро.
– Гольф.
– Не гольф. Машина!
– «Фольксваген гольф»! «Комби»! Я всегда мечтала о «гольфе-комби». Я куплю его! Точно куплю его себе! Домик мой вполне обойдется пока без красивого крыльца – а я вот жить не могу больше ни минуты без «фольксвагена-комби»!
– Отлично! Так держать! – женщина, которую Эва начинала воспринимать как свою фею-крестную, обняла ее еще раз, а потом, махнув подолом черной юбки, встала, поблагодарила за чай и пошла колдовать дальше куда-то в другое место.
А Эва, счастливая, упала в кресло.
Но тут же вскочила, открыла сайт-барахолку «Аллегро» и начала с увлечением проглядывать десятки объявлений о продаже в поисках вожделенной машины.
– Изка, ты только ничего не говори! Вот вообще – молчи! Не протестуй! Мы едем за Гучиком! – Эва категорично пресекла потенциальные возражения подруги, которой ничего не оставалось, кроме как упаковать в сумку бутерброды, термос с чаем и на следующее утро притащиться на автобусную станцию – оттуда начинался их поход за машиной.
– А ты не могла найти это чудо техники где-нибудь поближе к дому? Неужели в Варшаве нельзя купить никакую развалюху за три тысячи?
– Да были, были. Но это же какие-то «опели» и прочие «шкоды». А я, дорогая моя, буду ездить на «фольксвагене». «Комби»!
– А кстати… ты вообще умеешь водить-то? – вдруг забеспокоилась Иза, которой предстояло быть пассажиром.
– Но я же училась! – Эва даже глазами завращала от такого оскорбления. – У меня и документы соответствующие имеются!
– Насколько я помню, ты чуть не переехала своего экзаменатора на площадке…
– И вовсе не экзаменатора, склерозница, а только инструктора, и то когда экзаменатор не видел. И не «чуть не переехала», а «слегка задела». Разница большая!
– И ты не умеешь поворачивать!
– Слушай, не будь такой мелочной! Разумеется, я умею поворачивать! Вправо. Мне только руль удерживать иногда сложно…
– Так, я выхожу. – Иза схватила сумку и вскочила с намерением немедленно покинуть автобус. Пусть Эва сама едет навстречу собственной погибели, если ей так хочется!
– Да подожди! – Эва схватила подругу за рукав куртки. – Я не хотела тебе сразу этого говорить, но вообще-то за рулем будешь ты.
– Я?! Я?! Но… – Иза дар речи потеряла.
– Ну да, ты, – вздохнула Эва. – Ты же ведь получила права всего месяц назад – у тебя еще все в голове свежо…
Иза молчала довольно долго, потом наконец выдавила из себя:
– Скажи мне, сделай милость… назови хоть одну причину, по которой я все еще остаюсь твоей подругой.
– Ты заришься на мои миллионы. После того как я наконец издам бестселлер и стану неприлично богата, – тут же ответила Эва, и Иза не выдержала и расхохоталась.
– И почему он не едет?
Иза и Эва в очередной раз обошли вокруг Гучика – автомобиля марки «фольксваген гольф» гранатового цвета, который категорически отказывался двигаться дальше.
Надо сказать, до этого момента он вел себя вполне прилично и бодро бежал по дорогам Мазовии. Однако потом вдруг – они как раз въехали на горку – закашлялся, лампочки погасли – и он остановился как вкопанный.
– Пни его в колесо, – посоветовала Иза.
– Смотри, как бы я тебя не пнула! Моего Гучика нельзя пинать!
– Ну так сделай хоть что-нибудь! Потому что начинает капать дождик и вообще холодно становится.
Эва понятия не имела, что делать.
Они стояли буквально в чистом поле, вернее на вершине холма, вокруг не было ни следа цивилизации (Эва благоразумно выбрала боковую дорогу, чтобы сократить путь), и помощи ждать было решительно неоткуда.
– Может быть, он устал?
– Как, как автомобиль может устать?!
– Ну не знаю… вспотел и…
– Да точно – вспотел! Это ребенок может вспотеть, а машина не может! – Иза, совсем впадая в отчаяние, перешла на другую сторону и там, втайне от Эвы, все-таки пнула Гучика в колесо. А вдруг да поможет?
– Останавливается…
– Он не останавливается. Он стоит как мертвый!
– Эй, эй! Подождите-ка! Изка, там кто-то остановился!
Действительно, неподалеку фыркнул здоровенный джип. Из него вышел мужчина чуть старше тридцати лет, при виде которого у Изы, неисправимой кокетки, загорелись глаза.
– Что случилось, милые дамы? – спросил он приятным низким голосом. – Бензин кончился?
Иза и Эва переглянулись и… вспыхнули обе до корней волос: такая простая и прозаичная причина поломки им в голову не приходила.
– Мой, к сожалению, на солярке ездит, – их спаситель махнул рукой в сторону своего автомобиля.
– Ну, так, может, нам солярка сгодится, – ухватилась за его слова Эва.
– Ну нет, – покачал он головой, сдерживая смех. – Такого точно быть не может. Но зато у меня есть трос – я мог бы вас подбросить до бензоколонки. Она всего в паре километров отсюда.
И, не дожидаясь ответа, он направился к своему джипу.
– Слушай, а вдруг он хочет нас… ну знаешь… вдруг он маньяк? В лес завезет – и того-этого? – зашептала Эва.
– Какая же ты глупая! Ведь он даже не предложил подвезти нас на своей машине, а предложил на тросе подбросить! Даже если он свернет в лес, чтобы нас, как ты выразилась, «того-этого», – мы всегда успеем выскочить.
– И что, нас этот вездеход не догонит?
– Ему придется раздвоиться! Тихо, он идет…
Иза крутилась вокруг мужчины, наблюдая, как он возится с узлом, который должен будет выдержать тяжелый «комби». И их двоих еще.
– А как вас зовут? – спросила она наконец.
Он заметно смутился.
– О, простите, мне нужно было сначала представиться, а потом уже бросаться на вашу машину. Витольд Язельский.
– Изабелла Мачек, – Иза подала ему руку, и он галантно к ней приложился. – А это Эва-молчунья. Она как видит приличного мужчину, так теряет дар речи.
– Вот лучше бы и тебе его, твой дар речи, потерять! – прошипела Эва. «Убью тебя! Убью просто!» – без слов обещала она подруге.
– А вы, пан, местный? – продолжала с самым невинным видом расспросы Иза.
Мужчина покачал головой.
– Нет, я из Варшавы. А тут у меня архитектурное бюро.
– О, вы, наверно, проектируете Дворец культуры?!
Он засмеялся, и Эва вдруг подумала, что давно не видела более спокойного и безмятежного лица у мужчины.
– Нет, я проектирую сады. Я ландшафтный дизайнер.
– О, так это замечательно! – обрадовалась Иза. – Эве как раз нужен кто-то в этом роде. Она тут купила домик в Урли, и у нее теперь вместо двора просто развалины.
– Урли? – мужчина встал и посмотрел на Эву с симпатией. – Я там был пару раз. Красивое место. Очень красивое!
Эва вспыхнула так, будто это он ей отвесил громадный комплиментище. Но тут же осадила себя. Нет, нет, никаких комплиментов – только если для Урли-Сити.
– Ну что, поехали? – она сурово ткнула рукой в направлении троса и, не дожидаясь ответа, залезла в машину.
– Ты дикая просто! – пилила ее Иза. – Такой красивый мужик! Архитектор из Варшавы! И тут наша принцесса его опускает: «Поехали!» – она довольно мерзко скривилась, изображая выражение лица Эвы.
– У этого красивого мужика кольцо на пальце, если ты вдруг не заметила! – возразила Эва.
– Ну и что? Ты же свадьбу с ним играть не собираешься!
– Вот именно! – буркнула Эва и на всякий случай замолчала, чтобы не наговорить лишнего.
Молчала она и тогда, когда Витольд остановился на бензозаправке. Молчала, когда он помогал Изе заправлять Гучика. И когда он прощался, она лишь кивнула в ответ.
И тут он вдруг спросил:
– А вы где именно в Урли живете? У меня там подряд недалеко. Может, я как-нибудь заеду при случае?
Сначала Эва впала в панику и начала мысленно метаться – «говорить иль не говорить? Вот в чем вопрос…», но потом все же неохотно ответила:
– На Морской. Последний дом с правой стороны. Можете как-нибудь заехать на чашечку чая. С женой.
Он посерьезнел. Бросил взгляд на кольцо у себя на пальце, потом посмотрел на Эву и ответил таким же резким тоном, каким только что говорила она:
– Мой жена умерла шесть лет тому назад.
Если бы Эва не сидела за рулем автомобиля в эту секунду – она бы обязательно провалилась сквозь землю…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?