Читать книгу "Игра трех королей"

– Если вам и впрямь так скучно, то я не откажусь от помощи, – решилась Лора, закончив свой короткий анализ опасности ситуации и придя к выводу, что иногда дружелюбие куда выгоднее атаки. – Кстати, орешки могли вас выдать, если вы хотели продолжать шпионить за мной незаметно. А ещё арахис без пива – это деньги на ветер, – она сухо улыбнулась и повернулась к комиссару боком, чтобы стянуть следующий кусок тента, но искоса за ним наблюдая.

– За таким шумом вряд ли бы даже летучая мышь услышала хруст. А вы говорите, как настоящая немка…

– И что вас удивляет? Я и есть немка. Полагаю, вы уже успели проверить по своим базам всю мою биографию, – недовольно повела плечом Лора, заодно пытаясь вытянуть, что он успел нарыть о ней. Старая фамилия – это не так уж страшно, что бы ни говорил Ашер. Ни приводов, ни арестов. Чиста перед законом, как ангел, что в прошлом, что в настоящем.

Просто тот подонок не стал на неё заявлять, опасаясь лишения звания…

– Я счёл это дико невежливым и нечестным по отношению к вам, – вдруг тихо заметил Шаттен, убирая стойки навеса и складывая их на брусчатку.

Лора оглянулась и посмотрела на него внимательней, ища закономерный подвох. Он по-прежнему невозмутимо работал, не пытаясь поймать её заинтересованный взгляд. С его ростом и силой навес удавалось убрать предельно быстро, за что Лора не могла не быть благодарной. Она хорошо чуяла ложь. И Шаттен не врал. Комиссар и этика – немыслимое сочетание. Как и загорелая кожа в октябре на классическом немецком ровном профиле. Задержав внимание на его широких, жилистых руках, обхвативших очередную тонкую стальную трубу, Лора не успела остановить язык и спросила:

– Откуда такой загар, комиссар? Вы часто бываете в Альпах?

– Скажем так: он въелся в кожу и не смывается уже много лет, как бы я этого ни хотел, – криво улыбнулся Шаттен, снова не выдав никаких эмоций, лишь реакцию мышц лица, будто умелый грим. – Лучше расскажите, фрау Вебер, нет ли у вас для меня новостей. Клиент-одиночка, пропавший молочник…

Она напряжённо прикусила щёку изнутри: эта головоломка становилась всё любопытней, но раз уж он не стал переступать нормы морали, то и Лора решила больше не лезть в личное. К тому же ему всё равно нужна от неё только информация. Нечего было и проявлять неуместный интерес. Глупо.

– Увы, порадовать ничем не могу, – вздохнув, она тряхнула головой и принялась запихивать сложенные стойки в чехол, заканчивая разбор навеса. – Все соседи на месте, а вчера я не работала, готовилась к сегодняшнему дню. Но ваш телефон я не сжевала, так что в случае чего обязательно позвоню.

– Это, конечно, радует, и я очень надеюсь, что вы записали меня в контакты не как назойливого типа, который мешает вам жить, – Шаттен поймал её напряжённый взгляд, и на секунду показалось, что в зелёной радужке всё же имелась какая-то слабая искорка тепла. – Вы же понимаете, что я тут на самом деле по долгу службы, помогаю патрульным, как и весь центральный комиссариат. И решил совместить приятное с полезным, приглядывая за вашей лавкой. У меня и в мыслях не было нарушать ваши личные границы, иначе бы я просто не дал себя обнаружить.

– Неужели у наших полицаев есть навыки настоящей слежки? – в притворном изумлении закатила глаза Лора, но по венам всё равно растеклось облегчение, успокаивая шалящие нервы.

– О, у полицаев есть и не такие навыки, вы уж поверьте, – многообещающе фыркнул Шаттен и кивнул на готовые к транспортировке чехлы, мешки и чемоданчики со сложенными столиками. – Где вы припарковались? Я помогу донести всё это.

– По правде, я собиралась вызвать такси.

– Не стоит. Моя машина на Мёнкедамм, и я вполне могу вас подбросить.

Лора притихла, задумчиво хмурясь. Предложение соблазнительно: тяжело без Кэтрин тащить всё это в одиночку, да ещё и придётся ждать такси в праздничный день, отдав бешеные деньги за счёт бессовестной накрутки шоферами реальной цены. Вдобавок ветер разгулялся, что чувствовалось после того, как вокруг не стало тента, и кофту продувало. Не хватало простыть. И всё же довериться Шаттену было максимально сложно и капельку неловко.

– Я не сажусь в машину к плохо знакомым людям, – поёжившись от пробежавшего по плечам холодка, высказалась вслух Лора, имея в виду немного другие опасения. Не заметить хорошие навыки психолога у комиссара было невозможно ещё в прошлый раз, а его внутренняя отчуждённость вызывала не самые приятные предположения о том, где же он загорал и получил такую ровную выправку военного пошиба.

– Даже с учётом того, что я комиссар? – удивлённо задрал густую бровь Шаттен.

– Именно потому, чтовы комиссар, – бескомпромиссно поправила Лора. Внешним видом её не обманешь: воображение упорно дорисовывало на его куртке погоны. То, во что для неё невозможно поверить снова.

– Что ж, в таком случае, предлагаю убрать лишний официоз, Лора. Если мы будем общаться более неформально, это сделает меня чуть менее плохо знакомым? – на её скепсис он устало прикрыл веки и потёр переносицу: – Пойми, я не пытаюсь арестовать тебя за мошенничество. В конце концов, даже весело было наблюдать сегодня, как люди легко поддаются этому… обаянию, – Шаттен неловко запнулся, но продолжил: – Да они сами позволяют себя облапошить и продать им сено под видом чудо-средства от всех проблем. Этот бизнес никому не вредит, а вот что точно опасно – когда на улицах пропадают люди. Ни в чём неповинные горожане будто проваливаются сквозь землю, и в прошлый раз ты была абсолютно права: в комиссариате до них и впрямь никому нет дела. А тем временем с ними могут делать всё что угодно. Это может быть маньяк-расист. Психопат. Целая преступная схема. И следующей жертвой можешь стать даже ты или твоя соседка.

– Я – не жертва, – сверкнула глазами Лора в протесте такому гадкому слову. Но всё же спонтанная речь комиссара, которую перебивали отдалённые звуки оркестра и гомон гуляющей толпы, произвела впечатление. По крайней мере, в ней было гораздо больше искренней вовлечённости в происходящее, чем во всём, что он сказал до этого.

– Так и не будь ею. Окажи максимальное содействие, и тогда я вообще забуду, чем и как ты зарабатываешь. Играй на опережение, а не жди, когда в тёмном переулке огреют молотком по башке и тебя.

– Я, правда, не понимаю, чем могу помочь, – закинув на плечо рюкзак с пожитками и взяв чемоданы со столиками, Лора впервые за неприятный день искренне улыбнулась. Ей польстило, что в ней видели не жалкую мошенницу, а человека, способного играть собственные партии. Равную. – Но ты можешь меня подвезти, Рик. А по дороге я попробую вспомнить, всех ли соседей видела в последние дни.

– Аллилуйя, – с видимым облегчением вздохнул Рик и подхватил остальные её вещи, едва не крякнув от их тяжести: – Чёрт, как ты тащила всё это одна?

– Мне помогала соседка. Сейчас она бегает, разносит пиво, – они неспешно пошли по площади, огибая прохожих и стараясь не столкнуться с носящимися туда-сюда детьми. В воздухе витал стойкий запах жареных колбасок.

– Она что, официантка?

– Не совсем. У неё специфичный род занятий, – уклончиво мотнула головой Лора, отчаянно следя за каждым своим словом. Нельзя, чтобы в салон Кэтрин нагрянула лишняя проверка. Пусть проституция в Германии и вполне законна, ее место работы официально не считалось борделем.

– Греховная миля17[17]17
  die sündige Meile (Греховная миля) – Репербан или Рипербан (нем. Reeperbahn, Канатная дорога) – улица в Гамбурге, в районе Санкт-Паули. Центр ночной жизни Гамбурга, квартал красных фонарей.


[Закрыть], – понимающе отозвался Рик, вышагивая рядом так широко, что на один его шаг Лоре приходилось делать два. – Не переживай, я не собираюсь её за это штрафовать. Даже, скорее, попросил бы, чтобы она проявила немного бдительности, поспрашивала местный контингент. Если есть пропавшие среди проституток, это уже иной ход дела…

Шумная площадь оставалась позади. Огибая здание ратуши в компании комиссара, Лора всё пыталась понять, с каким человеком связалась, и не могла. Казалось, Рика не волновало абсолютно ничего, кроме его дела и того, что могло к нему привести. Это одновременно и успокаивало, и вызывало недоумение: почему ему так важны пропавшие люди? По-солдатски крепкий, но закрытый ещё больше, чем она, он виделся ей огромной черепахой, под чей панцирь не пробраться даже с отбойным молотком. Не понять ни мотивов, ни даже настоящих чувств. Какие-то маски из смешков, ухмылок и лучей-морщин в уголках почти что мёртвых оливковых глаз. Даже возраст с ходу не определить. Лора легко читала людей, ей нужно было это умение, чтобы выживать, чтобы работать и делать внушительные предсказания. Но Рику Шаттену она точно не взялась бы гадать по руке.

Всё равно не попасть ни в один верный знак, кроме разве что странной мысли: тяжёлый чехол со стойками он держал, как автомат.

– Вот это да, – восторженно ахнула Лора, когда он остановился на парковке у чёрного ретро «Фольксвагена». – Какой красавец! – вырвалось у неё при одном взгляде на обтекаемые формы небольшого двухдверного кузова и белые диски шин.

– «Лоуренс» шестидесятого, – с отлично сыгранной гордостью познакомил Рик со своей машиной и сорвал с лобового стекла небольшую бумажку с номером, смяв и раздражённо пихнув в карман свободной рукой. – Перекупщики. В последнее время достают всё чаще.

– Ещё бы. Это же коллекционная тачка. А ты ездишь на ней по городу… Неужели нет служебной машины? – вновь не сдержала Лора слишком личного вопроса. Зато, как только Рик открыл багажник и на неё дунуло бензином, прояснился хотя бы источник запаха от его одежды и рук.

– Я предпочитаю эту, – безразлично пожал он плечами и загрузил пожитки Лоры. – Садись.

Последнее слово прозвучало немного повелительно, но не так, как грубил Адлер, а скорее по-учительски. Поставив в голове ещё одну галочку, Лора послушно уселась на пассажирское сиденье, кинув рюкзак на колени. Медленно и со скрипом, но у неё формировалось хоть какое-то представление о Рике, правда, напротив почти каждого пункта стоял жирный вопросительный знак.

И салон никаких деталей не добавил: ни брелоков, ни даже ароматизатора, чтобы убить бензиновый душок. Только старая кассетная магнитола вызвала приятную ностальгию по лавке тёти Шаисты, где часто звучала восточная музыка именно с кассет. Тоска больно кольнула в области груди, на секунду забрав дыхание. Сколько лет она не видела тётю вживую, довольствуясь звонками и скайпом?

– Что-то не так? – вырвал Лору из тягостных мыслей низкий голос Рика, видимо, заметившего, как изменилось её лицо. Громко взревел старый двигатель.

– Всё отлично. Кое-что вспомнила…

А ведь и действительно вспомнила! Что когда в последний раз говорила с тётей по телефону, как раз подходила к станции метро. И что-то было не так с подземкой, именно с грязными бетонными ступенями. Выбивалось.

– Рик, а ведь и впрямь есть пропавший человек, – удивившись самой себе, пробормотала Лора, напряжённо вспоминая тот деньи вглядываясь через лобовое стекло на оживлённые улицы. – На станции Паули, которая у стадиона Миллентор, всегда куча попрошаек. Я за год к ним так привыкла, что в лицо знаю. Но один парнишка… Его сложно было бы забыть.

– Продолжай, – торопливо шепнул Рик, небрежно управляя автомобилем и успев бросить на Лору беспокойный взгляд: – Чем он был особенный?

– Он играл на гитаре. Всегда. Вот стоит подойти к метро, и слышишь его ужасно фальшивое бренчание. А ещё у него лицо было татуированное, знаешь, под скелет. Вроде маски Санта Муэрте, – попыталась Лора объяснить, но в итоге махнула рукой: – Неважно. В общем, примерно неделю назад я подходила к метро и поняла, что музыки нет. И на следующий день тоже. Я не слышала этого гитариста уже неделю, – она неловко замолчала, потому что вслух всё это прозвучало довольно глупо.

– Это…

– Знаю, да. Это может ничего не значить. Подумаешь, бродяга простыл. Или переехал в другой район, или…

– Или это и впрямь зацепка, которую стоит проверить, – обнадежил Рик. – Что ещё про него помнишь? Он из иммигрантов?

– Точно не скажу, эта татуировка мешала рассмотреть лицо, но волосы у него были светлые. Скорее всего, нет, – вздохнула Лора. Она и впрямь хотела помочь, но была почти уверена, что предположение о новой жертве совершенно неоправданно.

– Я проверю. Ты молодец, Лора. Это то, что мне было очень нужно, – и снова тон довольного наставника в голосе, от которого её будто выкидывало в школу. Не хватало погладить по голове и поставить единицу красным маркером18[18]18
  Единица в Германии – высший балл.


[Закрыть].

– Не исключено, что ты просто потратишь время. А мог бы заниматься стажёрами, – ей до жути хотелось убедиться, что хотя бы какие-то свои дедуктивные способности можно применить, и в цель она попадёт. Увы.

– С чего ты взяла, что я тренирую стажёров? – фыркнул Рик, снова отвлекаясь от дороги, чтобы встретиться с ней взглядом. В глазах искрилось веселье, но такое же ледяное, как и раньше. Искреннее не на все сто процентов.

– С твоего покровительственного тона. «Люк, я твой Йода, ты научишься использовать Силу», – передразнила Лора, и оливковая радужка всё же на долю секунды отозвалась тёплой охрой у зрачка. Выходит, за гримом бывает нечто настоящее…

– Гадалка от Бога, несомненно, – просмеявшись, вернул Рик внимание на дорогу, притормаживая на светофоре уже у самой Будапештер. – Нет, я не учитель. И даже не джедай. Но, возможно, когда-то довелось немного побыть им. Правда, не здесь.

– Ближний Восток? Ливия? Сирия? – посыпала вариантами Лора, хватаясь за крупицу информации.

– Афганистан, – сухо отозвался Рик, более никак не комментируя, но одним словом вытянув из салона весь кислород.

Веселье растворилось без следа. Сжав в кулак лямку рюкзака, Лора внезапно слишком остро ощутила болтающуюся на шее железную руку. Единственное, что у неё осталось от матери, от женщины, кинувшей младенца через забор, сломав ему колено, но сохранив жизнь. Коричные глаза застыли, не видя уставившись вперёд. Ладони предательски вспотели. Начнёшь тут верить в Фортуну, арканы и королей, когда прошлое преследует по пятам, подкидывая людей, которые знают, что такое война всех против всех.

– Лора? Мы приехали, – тихо позвал её Рик, и лишь сейчас она поняла, что машина давно стоит.

– Ммм, да. Спасибо, что помог. Я донесу до дверей сама, – вздрогнув, Лора поспешила выбраться из салона в поисках глотка воздуха.

– Погоди, я хотя бы всё достану.

Спустя минуту он выгрузил её пожитки у бордюра, а гнетущая тишина всё не рассасывалась. Лоре казалось, что ей так же странно, как и ему: будто в приличном обществе произнесли нечто непристойное. Грязное. То, что никогда нельзя откапывать во избежание акта некрофилии.

– Я проверю твою наводку, – напоследок пообещал Рик и с надеждой заглянул в её потемневшие глаза: – Могу я рассчитывать, что ты мне согласна помогать и дальше?

– Да, – уверенно кивнула она, на самом деле почти не расслышав вопроса. Мысли были далеко не здесь. – До встречи, комиссар Орешек.

– С Днём благодарения, фрау Фредерика, – не остался Рик в долгу, возвращаясь в машину.

Она не торопилась заносить вещи в дом. Так и стояла у дороги, смотря, как он заводил движок и выруливал на проезжую часть. Не ощущала ни промозглого ветра, ни нытья всё ещё чуть кровоточащих дёсен. И только когда бампер скрылся за поворотом, Лора достала из кармашка рюкзака колоду карт, вытаскивая одну наугад.

Ей однозначно везло меньше, чем Оделии Вайс, потому что на старшем аркане был изображён скелет в чёрном плаще с косой наперевес.

Глава 4. Не ешь вишню

Вряд ли во всём Гамбурге существовала более грязная и более оживлённая станция метро, чем Паули. Близость стадиона и вдобавок национального музея делала место посещаемым для туристов, а ещё лакомым для бродяг. На оплёванных бетонных ступенях сидела тощая синюшная девица с надписью на картонке «помогите на лечение ребёнка». Компанию ей составляла замотанная в дырявые платки бабуля-пакистанка без ног, от которой несло мочой. Чуть ниже пристроился лохматый черноволосый мужчина без возраста, играющий на губной гармонике. Люди спешно проходили мимо, в большинстве своём не обращая внимания на эту каждодневную грязь Санкт-Паули, которую с самой станции прогнала бы охрана. Изредка в жестяные банки попрошаек со звоном попадали монеты. Такое вряд ли можно увидеть на улицах просвещённой Европы, и всё же квартал иммигрантов мог порадовать подобным зрелищем.

Рик выбирал не долго, сразу сосредоточив внимание на девице, которую заметно потряхивало, сделав пустые серые глаза безумно раскрытыми на половину болезненно худого лица. Главное – не пугать. И в таких ситуациях его выправка и привычка разговаривать официально сильно мешали, так что он вытащил из бумажника купюру в двадцать евро и кинул в банку.

– Чем болеет? – состроив сочувственную рожу, кивнул он на картонку с кривыми буквами.

– А? – нервно дёрнулась девица, моментально сцапала костлявыми пальцами деньги и тут же опомнилась, жалобно зашмыгав носом: – Порок сердца… Два годика сынишке. Спасибо, герр, благослови вас Господь.

– Кстати, что-то давно не видно тут паренька с гитарой, – как бы между дела заметил Рик, оглядывая ступени и сторонясь ближе к стене, чтобы его не толкали прохожие.

Девица настороженно замерла, теребя в руках банкноту, затравленный взгляд застыл. Внезапно противный писк гармоники оборвался на одной ноте и с нижней ступени раздался сиплый, болезненно лающий смех:

– Берта, вернула бы ты деньги по-хорошему… Только полицаев нам тут не хватало!

Лохмач презрительно фыркнул, окинув куртку Рика и его начищенные ботинки