Текст книги "Молчание Катрин: мрачные тайны страны Закулисья"

Можно войти в положение человека, который украл буханку хлеба в магазине или стянул яблочко с лотка на рынке, потому что этот человек оказался в ситуации жуткой нищеты и не может найти из неё выход, как бы ни старался. Даже самых принципиальных людей безвыходное положение может толкнуть на воровство – если не ради себя, то ради своих близких, которые сидят голодом.

Можно понять, допустим, человека (мужчину или женщину), которым приходится переступать черту уголовного кодекса и совершить убийство, чтобы защитить себя и своих близких от кого-то очень опасного и агрессивного в случае угрозы жизни и здоровью с половой неприкосновенностью.

В России свыше 70% женщин сидят в тюрьмах по статье «Убийство», поскольку они защищались сами и защищали своих детей от агрессивных мужей-тиранов, которые годами их подвергали насилию в семье, а также подвергали насилию детей. Это женщины, которые были брошены российским законодательством, российскими правоохранительными органами и своим же российским государством на произвол судьбы, на откуп домашним боксёрам. Не забываем, что в 2017 году были декриминализованы побои внутри семьи (статья 116). Их с детьми никто не защитил, и тогда уже они сделали это сами.

Вот этим категориям людей нужно действительно посочувствовать.

Но насильники и совратители (растлители) – это человеческий мусор. Они пошли на преступление, потому что этот замысел родился в их дефектной башке, потому что они были уверены в своей вседозволенности и безнаказанности.

Нет таких ситуаций, когда человека можно было бы принудить к изнасилованию или к другим преступлениям против половой свободы и безопасности личности, если человек не способен это сделать.

Если человек не способен на преступления на сексуальной почве, то его нельзя и ничем на это «спровоцировать».

По моему мнению, за изнасилование и растление, за педофильский абьюз нужно давать от 15-ти лет и до пожизненного. Насильники и педофилы опасны для общества. Это мифы, что насильников тюрьма исправляет. Нифига. Они выходят из мест лишения свободы и продолжают в том же духе. Их нужно изолировать от нормальных людей без возможности обычного освобождения по истечении срока наказания или по УДО.

Наш уголовный кодекс, если брать во внимание главу 18, очень лоялен ко всякому отребью.

Даже наказания для таких мягкие. Подумаешь, какие-то пострадавшие от насилия женщины и дети, старики, в редких случаях – мужчины.

Хотя пострадавшим от насилия мужчинам общество сочувствует. Женщин и даже девочек готово рвать на флаг Британии и закидать камнями.

В сторону девочек и женщин летят обвинения за «слишком откровенную одежду, позднее время нахождения на улице, слишком яркий макияж, развязное поведение и виктимность, сама с ним пошла, сама согласилась прийти, сама с ним поехала» и прочее из арсенала тупого белопальтового быдла, которое не брезгует самадуравиноватингом, когда речь идёт о женщинах и девочках, и которые всё заливают соплями и слезами – когда речь идёт о мужчинах.

Ну, подумаешь, тебя там изнасиловали, растлили и совратили, принудили манипуляциями и шантажом, домогались, заразили тебя ВИЧ и СПИДом с прочими ЗППП/ИППП, причинили нежеланную беременность, искалечили психику, про надругательство над телом и речи нет! Встала, отряхнулась и пошла, взрослая баба (и не важен тут возраст) – нечего из себя вечную жертву строить. С тебя не убудет, а у бедного мальчика (и плевать, что «мальчику» могло подвалить уже ближе к тридцатке годиков) вся жизнь впереди – а ты её хочешь ему искалечить своими обвинениями. Всё, свали. Не ломать же, в самом деле, жизнь несчастному, честному и святому мужчине из-за какого-то куска кожи вокруг вагины.

Быть может, кому-то могут показаться циничными и грубыми мои последние слова. Но именно так и относятся в нашем российском и постсоветском обществе к женщинам и к девочкам, которым доводилось становиться жертвами изнасилования/совращения и растления/домогательств.

Именно такое отношение они часто рискуют к себе встретить, если обращаются за помощью и защитой в правоохранительные органы, в стремлении восстановить в отношении себя справедливость.

Страдания мужчин во все века возвеличивали, страдания женщин во все века обесценивали.

Если от разных видов насилия пострадала девочка или женщина, то общество ищет причины в её внешнем виде, в её образе жизни и в её биографии, во времени суток, в её поведении, в её воспитании и так далее. Найдут, к чему прикопаться. Наше современное общество даже Деву Марию найдёт, за что заклеймить шлюхой, которая «сама напрашивалась». И вообще тут надо разобраться…

Но, зато когда жертвой насилия или других видов преступлений на сексуальной почве становится мужчина, общество тут же готово оказать ему всестороннюю поддержку и даже скидываться на психотерапевтов. Никто не станет искать в случившемся с ним несчастье состав его вины, обвинять будут насильника.

У пострадавших женщин и девочек часто есть поддержка только их самих. И им повезёт, если хотя бы семья поддержит или кто-то из подруг, кто не будет обвинять во всём пострадавшую.

Я же говорю – наше общество очень лояльно ко всякому сброду, а также к этому сброду лояльно наше законодательство.

В нормальных странах есть реестры преступников, которые совершали насилие на сексуальной почве. Причём открытые. Допустим, как это работает в Америке. Если человек был осуждён за изнасилование или, допустим, за педофилию, то его данные в эти реестры секс-преступников попадают. И эти данные в открытом доступе. Когда преступник перебирается жить в другое место – всех его потенциальных соседей об этом уведомляют, за что он был осуждён. Он находится под строгим полицейским надзором. И состоит на учёте у инспектора полиции по месту проживания.

Вот это реально хорошая профилактика преступлений на секс-почве.

Увы, пока в России подобного нет.

И я не знаю, когда будет.

Безопасность женщин и детей важнее чувств тех, кто может ущемиться.

Только насильники ответственны за насилие.

Жертвам – только сопереживание, помощь, защита и поддержка.

У нас же насильникам и педофилам (педопреступникам) горит какой-то зелёный свет. И после этого ещё некоторые удивляются, почему у таких преступлений как изнасилование и педофилия высокая латентность в нашем обществе?..

В нашей стране глубоко въелось в менталитет, что в случившемся преступлении «виновата жертва», наш менталитет снимает всякую ответственность с преступника.

Кратенько о правилах рунета: 1 – жертва всегда врёт; 2 – если не врёт, то манипулирует; 3 – если не врёт и не манипулирует, значит, шлюха; 4 – если не шлюха, то… КАК ЭТО НЕ ШЛЮХА?! ДА ТОЧНО ШЛЮХА; 5 – если жертва мужчина, то вы всё не так поняли, ему просто надо помочь! (с.) РАЙНАШ

Как заявлено в официальном твиттер-аккаунте «Организации Объединённых Наций»: Во многих странах женщин скорее обвинят, чем поверят истории о сексуальном нападении, внушая при этом неоправданное чувство стыда. Как следствие, женщины часто замалчивают случаи изнасилования, статистика подобных преступлений занижена, и насильники остаются безнаказанными.

Откроем наши учебники по ОБЖ.

Особенно заострим внимание на том, как про безопасность половой неприкосновенности в этих учебниках объясняют. Возьмём в качестве примера учебник рандомных авторов за 9 класс. Авторы – М. И. Кузнецов, В. И. Латчук, если не изменяет память. Это те авторы, кого вспомнила.

Приведу вам цитату прямо из книги:

«Многие конфликты и нападения происходят по вине самой жертвы, которая показывает своим видом, что она либо „созрела“ (оказалась в неположенном месте и в неположенное время), либо податлива (слишком легкодоступна), либо беззащитна (пьяна, напугана, возбуждена, чересчур доверчива). Старайтесь не выделяться среди окружающих излишней экстравагантностью, яркой и необычной одеждой, дорогими вещами и украшениями. Всё это, как правило, привлекает внимание преступников».

Чего удивляться деградации общества, когда преступников оправдывают даже авторы учебников по ОБЖ за 9 класс?..

А эти, авторы, с позволения сказать, не пробовали учить не нападать на других людей, как бы они ни выглядели и в каком бы ни были состоянии? Это прямое перекладывание вины с преступников на жертв. И я не знаю, каким местом надо читать, чтобы этого не заметить. Жертвы не виноваты в преступлениях, которые над ними учиняют. Вся вина и ответственность на преступниках, которые принимали решение нападать.

В дефектной башке преступника «слишком откровенной одеждой» может считаться что угодно. В старину, к примеру – в Викторианской Англии, считалось неприличным, если у девушки из-под платья была видна щиколотка. В Афганистане, например, слишком откровенным видом могут посчитать глядящие из-за чадры глаза.

О какой культуре сексуального согласия, и о каком моральном здоровье общества, о какой нетерпимости к насилию можно говорить, когда насилие и преступников оправдывают говно-аффтары учебников по ОБЖ? Когда при обучении в полицейских академиях учащихся учат не верить жертве? Так что нам пора бы перестать удивляться, что у нас такое двинутое на всю башню общество, хотя у днища девиз «Бесконечность – не предел». НЕЛЬЗЯ СПРОВОЦИРОВАТЬ ЧЕЛОВЕКА НА ПРЕСТУПЛЕНИЕ, ЕСЛИ ОН НЕ СПОСОБЕН ЭТО СДЕЛАТЬ.

А если не может при виде экстравагантного наряда удержаться или при виде коротких юбок/шортиков, то такому существу место в клетке, в зоопарке. А не среди нормальных людей. Потому что даже моя кошка понимает слово «нет и нельзя», когда хочет стянуть с тарелки на столе курицу.

Приведу выдержки из статьи Юлии Ярмоленко с ресурса «Сексинфория», где подробно объясняется, почему дети не обращаются за помощью к родителям или к другим взрослым из их окружения, когда сталкиваются с чем-то дурным, ужасным.

https://sexinforia.com/6-prichin-po-kotoryim-deti-ne-obrashhayutsya-za-pomoshhyu-k-roditelyam/

«6 причин, по которым дети не обращаются за помощью к родителям

…1. «На меня будут кричать»

И тут же дети объясняют: если меня ругают за разную ерунду – разбитая чашка, двойка по математике, утерянный телефон – то за такое меня точно убьют! Вспомните себя в детстве и подростковом возрасте – было ли безопасно во всем признаваться родителям, бабушкам-дедушкам? А сейчас вы точно тот взрослый, к которому можно прийти со всем, чем угодно? С любой проблемой или с большой неприятностью? Дадите ли вы нужную поддержку? Найдете ли вы правильные слова? Сумеете ли справиться с собственными эмоциями и переживаниями? Безопасно ли вам говорить правду?

«Моя мама классная – вместо того, чтобы кричать, она со мной разговаривает!» – именно так характеризуют дети своих родителей, которые сумели построить близкие и доверительные отношения.

2. «Не хочу их расстраивать», «Не хочу их разочаровать», «Мама будет плакать»

Дети прекрасно чувствуют, что мы с вами, возможно, недостаточно зрелые и опереться на нас нельзя. Потому что в сложных ситуациях ребенку придется спасать еще и родителей (давать им поддержку, успокаивать, помогать справляться с ситуацией или информацией), вместо того, чтобы получать помощь. И тогда ребенок экономит силы: проще самому/самой пережить то, что случилось, чем переживать еще и за родителей.

3. «Мне скажут, что «сам виноват/сама виновата»

Знаете, почему так происходит? Потому что наши дети читают те же соцсети, смотрят и слушают те же новости, что и мы. Они активно мотают на ус, как близкие и родные рассуждают, когда с кем-то случается беда.

Обворовали или ограбили?

* Куда смотрел/смотрела?

* Зачем нес/несла с собой такую большую сумму?

* Почему не взял/не взяла такси?

Побили?

* Зачем провоцировал/провоцировала?

* Почему не убежал/не убежала?

* В спортзал надо ходить, чтобы уметь давать отпор!

Изнасиловали?

* В чем была одета?

* Как накрашена?

* Пила/не пила?

* Зачем согласилась пойти с ним/ними?

Дети это впитывают буквально с рождения. И если становятся, не дай Бог, объектом травли/буллинга/домогательств, прекрасно понимают: бессмысленно ждать поддержки от взрослых, которые всегда обвиняют жертву, ведь «я сам виноват/сама виновата». Это срабатывает и в 3 года, и в 10, и в 18.

Но, помимо наших детей, комментарии «сама виновата» читают и слышат еще и насильники.

Вы же не думаете, что они живут отдельной группой в лесу, не имея доступа к интернету и ТВ? К сожалению, такие люди всегда рядом – это могут быть наши коллеги, соседи, одноклассники, родственники. И обвиняя жертву, мы даем им посыл: творить грязные делишки можно безнаказанно, ведь общество все равно возьмется выяснять, во что жертва была одета, насколько ярко накрашена, как себя вела, был у нее секс до этого или не было, отбивалась достаточно активно или нет… А насильник останется в тени. И, скорее всего, даже не будет притянут к ответственности. Никакой. Никогда.

Вы же понимаете, что мы с вами становимся соучастниками преступлений, когда обвиняем жертву? А я не хочу быть соучастницей таких жутких вещей. Я хочу, чтобы у жертв был голос! Чтобы они не боялись заявить в полицию, прийти к родителям или другим близким людям и получить не обвинения, а поддержку! И услышать самую главную фразу: «Ты не виноват (-а) в том, что произошло».

Ведь жертвы на самом деле ни в чем не виноваты. У них нет выбора. Я даю вам 300% гарантии, что никто из нас не хочет быть ограбленным, побитым, убитым, изнасилованным, униженным. Только преступник имеет возможность выбирать: грабить или не грабить, убивать или не убивать, насиловать или не насиловать… А как же те, кто провоцирует преступников? Например, кладет мобильный в задний карман или надевает короткую юбку? Читая такие комментарии, мне хочется спросить: правильно ли я понимаю, что вы воруете телефон каждый раз, когда он торчит у кого-то из кармана, и насилуете девушек, которые одеты вызывающе (по вашему мнению)?

Нельзя спровоцировать человека на преступление, если он не способен это сделать.

И когда каждый из нас все это поймет и перестанет обвинять жертв, мы вдруг обнаружим, что дети стали обращаться к нам за помощью (даже в каких-то мелочах – но это тоже важно!), что жертвы обрели голос и право на помощь, что количество насилия стало меньше, что мы вдруг научились давать поддержку тем, кто в ней нуждается. Утопия? Возможно, но мне хочется верить в лучшее. Для нас и наших детей.

4. «Они мне не поверят»

«А вдруг ребенок фантазирует?», «Вдруг он/она все придумал (-а)?» – эти вопросы часто мне задают на тренингах родители. Окей, давайте представим, что это действительно так (и слава Богу!), но при этом вы стали на сторону сына или дочери. Что будет чувствовать ребенок? Стыд, вину за обман. А что будет думать? «Мама и папа мне поверили, и если со мной что-то случится по-настоящему, они будут на моей стороне, за меня!» А теперь представим другую ситуацию: насилие есть, а вы не верите…

Родители всегда должны быть адвокатами своих детей. В любой ситуации. Потом можно обсуждать то, что произошло, проводить работу над ошибками. Но главная задача – быть рядом, быть опорой и поддержкой.

5. «Запретят гулять, будут контролировать каждый шаг»

Нужно осознать и принять, что чрезмерный контроль и запреты всегда будут работать против нас. Вспомните себя детьми или подростками: если родители что-то запрещали, мы не переставали это делать, мы просто тщательнее скрывались.

Перед родителями не стоит задача уберечь детей от всех проблем, сложностей, неприятностей, потому что это просто невозможно. Наша общая задача – научить подростков с ними справляться, дать поддержку и ресурсы, чтобы строить свою жизнь дальше (иногда с нуля). И это намного сложнее.

6. «Мы никогда с ними не говорили на эту тему!»

Действительно – если вы никогда не затрагивали тему границ, насилия, телесности, то ребенок, скорее всего, к вам и не придет. Ни с проблемой, ни с просьбой помочь/защитить/поддержать. Никогда. Но можно жить в мире иллюзий, убеждая себя, что «мой ребенок в полной безопасности», «у нас очень доверительные отношения», «моя дочь/мой сын мне все рассказывает». Да, я постоянно слышу это от родителей. Но дети говорят совершенно иное. К сожалению… Поэтому обязательно обсуждайте вопросы безопасности, предупреждения насилия, физиологии, «хороших» и «плохих» прикосновений, чтобы ребенок понимал: у вас можно получить поддержку и понимание абсолютно в любой ситуации!»

Главные причины, по которым абьюзивные и психопатичные мудчинки со склонностью к педофилии предпочитают взрослым женщинам-ровесницам – несовершеннолетних девочек (речь в данной истории о девочках – гомосексуальные педофилы тоже есть, конечно, так что не застрахованы и несовершеннолетние мальчики). Вот про эти причины мне хотелось бы немного поговорить, обрисовать вам примерный портрет любителя малолеток, которых не останавливают ни уголовный кодекс, ни официальный возраст согласия на секс в России – 16ть лет, ни какие-либо морально-этические нормы. Социопатам и психопатам на них откровенно класть огроменный болт размерами с Пизанскую башню.

Главная причина – эти мудчины (называть педофилов мужчинами – значит, делать им незаслуженную честь), как правило, ущербны, ничтожны, не интересны взрослым женщинам-ровесницам и не дотягивают даже до самой нижней планки адекватных требований к партнёру, которые обычно предъявляют женщины со зрелой психикой и имеющимися личными границами.

Взрослая женщина обладает жизненным опытом, знаниями, успела изучить людей лучше, больше уже знает о себе и о своих желаниях, к которым прислушивается, уважает себя, умеет свои границы отстоять.

На ушах взрослых и много знающих женщин хуже всего держится лапша, которой гораздо легче обвешать уши неопытной девочки-подростка с психикой в стадии формирования.

Взрослой женщине всё же сложнее что-то навязать, перекроить её под себя, заставить её жить чужими желаниями и сложнее внушить ей искажённые представления о чём-либо. Границы взрослой женщины со зрелой психикой сложнее проломить, взрослые женщины меньше ведутся на мудацкие манипуляции – чего нельзя сказать о девочках подросткового возраста, которые толком и не знают всех реалий взрослой жизни, не имеющих опыта и не умеющих разбираться в людях.

Педофилы потому и выбирают девочек младше восемнадцати и даже младше шестнадцати, что детям легче задурить мозги, легко корчить из себя мамкиного доминатора – вампиря ребёнка, легче обвешать уши детей макаронными изделиями и войти ребёнку в доверие, привязать к себе и манипулировать ребёнком, давя на болевые для ребёнка точки.

Ребёнок ещё не умеет разбираться в мире и в людях, не умеет считывать манипуляции и пролом своих границ, пока не умеет себя отстоять, психика формируется, как и самооценка с восприятием себя.

На фоне ребёнка легко выглядеть героем, когда в реальности ты – жалкий чмошник, работающий на унылой работе уже более пяти лет подряд и посещающий театральную студию для подростков, чтобы иметь доступ к кормушке в виде несовершеннолетних детей, за счёт которых легко чесать своё больное эго и свои сексуальные девиации.

Взрослая женщина со сформированными психикой и самооценкой – это не девочка-тинэйджерка, её уровню надо соответствовать. Но педофильё настолько днищевое, что на это не способно. Вот и втирается в доверие детям, чтобы использовать их как сексотренажёр.

Проще пареной репы – привязать к себе неопытную в жизни и в отношениях с людьми школьницу младше шестнадцати лет, которая будет в рот великовозрастному извращенцу смотреть, потому что он на n-дцать лет старше, давая дефектному мразоте уверенность, что он царь и бог.

Только взрослая женщина сразу просекает, что «король» перед ней «голый».

Педофилью проще взаимодействовать с детьми, поскольку для них дети – лёгкая добыча. Детей легче контролировать, ими легче манипулировать, захламлять им мозг, запугивать, продавливать на такое – за что взрослая женщина может грубо послать лесом.

Про это писала в своём очерке «5 типов мужчин, которым нравятся школьницы» блогерка Морена Морана.

Я считаю правильным привести здесь небольшую выдержку из её материала:

«– Сомневающийся

Как правило, основной причиной, по которой мужчина предпочитает школьниц, является неуверенность в себе. Это может быть низкая оценка своих финансовых возможностей, социального положения или сексуальных способностей. Но в любом случае в голове мужчины рождается страх – а вдруг женщина посмеется над ним или отвергнет? Подростки, как правило, меньше видели, меньше понимают в жизни, или легче «запудрить» мозг, обмануть. Их можно впечатлить выдуманными историями, чужими байками, дешёвыми презентами. Рядом с испуганной школьницей проще казаться развратным и искушенным любовником. Это обстоятельство очень привлекает неуверенных в себе мужчин.

– Убегающий

Он очень похож на предыдущий тип, но есть и отличия. Такому мужчине глубокие отношения с женщиной не нужны вообще. Ему хватает романтики, флирта, намеков. В крайнем случае, легких поцелуев. А вот постель, а тем более общие быт и хозяйство страшно пугают. Идеальным партнером для такого мужчины, понятное дело, будут совсем юные девочки, которые сами боятся отношений. Так они и общаются друг с другом на уровне легкого флирта, разговоров, взглядов. А вот взрослые женщины будут казаться пугающими, опасными и даже навязчивыми.

– Боящийся старости

Многие мужчины переживают увлечение малолетками в тот период, когда чувствуют, что стареют. Таким образом они пытаются доказать себе: все это мне только кажется, я еще молод и полон сил. Вот же доказательство: я нравлюсь молодым девочкам. Я такой же, как они. Мужчина может начать копировать одежду мальчиков-подростков или их привычки, вызывая при этом недоумение и насмешки. Или начать выжимать из своего организма максимум, занимаясь спортом с удвоенной энергией и совершенствуя внешность. Однако, за кратковременным подъемом обычно наступает спад. Организм изматывается, и больше не может работать в режиме постоянного стресса. Так и заканчиваются романы с большой разницей в возрасте.

– Тиран

Еще одна разновидность мужчин, которые мечтают о спутнице, взятой со школьной скамьи – потенциальные деспоты. В юной неопытной девочке они видят шанс устроить жизнь по своим правилам, воспитать себе жену. Им кажется, что юная женщина – это чистый лист, на котором можно написать все, что угодно, что в бытовом плане, что в сексуальном. Малолеткой проще управлять, её проще загнать в полное подчинение, сломать волю. Как правило, о такой покорной, сломленной нимфетке мечтают мужчины-тираны.

– Инфантильный

Ну и последний тип мужчин, который постоянно выбирает себе в спутнице девочек-подростков – это инфантилы. Мужчины, которые стали взрослыми только по паспорту. По стилю поведения, мыслям, мечтам их невозможно отличить от подростков. Благодаря различным душевным травмам они, как старички из сказки о потерянном времени, практически не взрослеют. Соответственно, ровесницы кажутся им унылыми и скучными.

Такие люди, как правило, не слишком успешны по жизни. Они безответственны, плохо уживаются на любых работах, иногда имеют даже проблемы с законом. Они слишком инфантильны даже для того, чтобы вызубрить – от мужских посягательств школьниц защищает закон. Какие им законы – внутри они самые настоящие дети».

По мне, так от тех мудачин, которые морально ощущают себя подростками и лезут к детям, надо защищать всех несовершеннолетних – которые дети биологически.

Это нифига не норма – когда взрослый мужик подкатывает содержимое своих штанов к девочкам-школьницам, про которых пел ещё Виктор Цой в песне «Восьмиклассница»:

«Мамина помада, сапоги старшей сестры»…

У такого мудика явно с кукушечкой серьёзные беды, и ему место в закрытых учреждениях тюремного или медицинского типа.

У нормального мужчины никогда не встанет хотелка на ребёнка, если у мужчины нет башки с бедой – если он не закомплексованный и не неуверенный в себе дегенерат, который чувствует свою значимость только за счёт самоутверждения на детях. Нормальных мужчин влечёт к женщинам явно совершеннолетнего возраста.

Самодостаточный, уверенный в себе, не закомплексованный, психически и морально здоровый, без девиаций и психопатий мужчина никогда не полезет под майку и в трусы несовершеннолетней девочке – даже если и предположить, что это девочка пытается его клеить. Порядочный человек просто такой девочке вежливо откажет и пожелает удачи в поиске более подходящего по возрасту романтического интереса. Всё.

Неважно, что несовершеннолетняя девочка сказала тебе «да». Неважно, насколько там девочка выглядит в свои четырнадцать-пятнадцать и как, это дело стопятидесятое. Трахать детей – это патология и преступление. Это лечить и наказывать более сурово надо. Кто-нибудь помнит вообще, что возраст сексуального согласия в России – шестнадцать лет?

Твоя обязанность как порядочного и взрослого человека, чья психика сформировалась, который полностью за себя и свои поступки вполне способен отвечать, раз пользуется полнотой всех своих взрослых прав, сказать этой девочке «нет».

Подросток – это несформировавшаяся личность, которая в силу возраста не может дать 100%-но осознанное согласие. Вы всё ещё можете сломать ему или ей психику. Даже если подросток к вам подкатывает сам (а), вешается, умоляет, НИКАКИМ ФИГОМ НЕ ОПРАВДАНИЕ! Это всё ещё грёбаная сексуальная девиация (патология) и преступление.

По теме моей исповеди я советую прочитать книгу «Моя тёмная Ванесса», которую литературные критики справедливо окрестили «Лолита» эпохи #metoo. История связи сорокалетнего учителя с пятнадцатилетней девочкой, рассказанная от лица пострадавшей от абьюза девочки.

Конечно, если вы нормальный человек – мужчина или женщина, вас будет накрывать не самыми приятными эмоциями от прочтения. Так и должно быть, ведь книга на тяжёлую тему как педофилия и насилие над детьми. Но эту книгу стоит читать, чтобы иметь наглядное представление, как дети увязают в паутине хитрого и манипулятивного мусора.

В книге очень подробно, шаг за шагом, показано, как взрослый мудлоб с педофилией головного мозга втирается в доверие к девочке и постепенно привязывает её к себе – так, что в конце концов создаёт у неё иллюзию, что всё случившееся между ними есть результат её решений и желаний.

Классическое «ну она же сама хотела».

Только эта преступная связь взрослого подонка с несовершеннолетней девочкой ломает её жизнь и почти разрушает её личность.

Книгу «Моя тёмная Ванесса» стоит в первую очередь прочитать всем тем, кто задаёт жертвам вопросы: «а чего раньше-то молчала, почему не заявила и не рассказала маме?» и с самоуверенным апломбом заявляет: «да в пятнадцать лет уже можно соображать и не ложиться в койку со взрослым мужиком».

Я задаюсь вопросом, почему мужикам никто не предъявляет таких требований как думать своей головой на плечах, а не головкой полового члена в штанах, независимо от его возраста? Почему со взрослых мужиков нет такого строгого спроса, как с несовершеннолетних девочек?

Надеюсь, я доживу до того дня, когда пострадавших от насилия и злоупотреблений детей, которые любили и доверяли, будут поддерживать вместо обвинений, и начнут осуждать преступников-педофилов – которые втирались в доверие своим жертвам и пользовались их любовью с доверием.

Надеюсь, что не получится как у Некрасова: «… жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».

Я не теряю надежды дожить до того дня, когда общественность будет становиться на сторону жертв и осуждать насильников.

Я хочу дожить до того дня, когда умрут культура виктимблейминга (обвинение жертв) и культура слатшейминга (навешивание ярлыка шлюхи) – вот главные камни в стене молчания жертв насилия.

Немного отойду от темы и затрону ситуацию с актрисой Еленой Прокловой. Она рассказала, что пережила растление со стороны известного актёра и режиссёра, когда ей было пятнадцать лет.

Елена не называла никаких имён, ни на кого не указывала. Просто поделилась тем, с чем ей пришлось столкнуться, будучи подростком – из желания уберечь и защитить других детей, чтобы родители были к своим детям более внимательны, и чтобы дети не молчали и не боялись просить о помощи. Мотивы Елены Прокловой были самые что ни на есть благие.

Но публика что-то там за неё домыслила, прикинула хрен к носу и вычислила, что речь идёт об Олеге Табакове. И понеслась урина по трубам…

В ситуации, когда взрослый мужчина растлевает девочку пятнадцати лет, угадайте с трёх раз, на ком лежит бремя вины за растление несовершеннолетних? Правильно, это бремя валят на плечи девочки. А ведь «должна соображать в свои пятнадцать лет».

У меня не вызывает сомнений эта история, потому что мне доводилось вариться в актёрской среде. Что показательно, сомнений нет и у коллег Елены Прокловой по актёрскому цеху.

Слова Татьяны Бронзовой: «В театральной тусовке об этом все знали. Ведь были ещё и другие студентки».

Примечательно, что коллеги по цеху Елены Прокловой, которые ополчились на неё, не опротестовывают реальность событий. Но зато предъявляют Прокловой одно – как она посмела об этом говорить на широкую аудиторию, зачем раскрыла рот, надо было молчать до самой могилы.

Наталья Гвоздикова: «На фоне тех интервью, которые Лена давала до того, наверное, надо было начинать с самого начала. А то она говорила и не думала о том, что ранит сердца тех же жен, детей, тех же внуков, рассказывая о своих романах».

Ну, вам стало понятно, в чём состоит весь трындец ситуации с Еленой Прокловой? Ну, растлевали тебя, растлили, молчи себе в тряпочку и не смей об этом говорить, не смей заявлять об этой проблеме и изобличать виновника, а то ведь ты своей правдой людей ранишь.

Яна Поплавская тоже была среди тех белопальтовых, кто осудила Елену. Искренне возмущалась тому, что Проклова нарушила принятое по умолчанию табу на обнародование такой правды.

«К психологу или к духовнику надо идти с таким, а публично ни-ни».

Абьюзерам выгодно, чтобы жертвы молчали о том, что с ними сделали. Им развязывает руки наше молчание, давая карт-бланш на совершение зла и дальше. Ведь тогда можно и не нести ответственности за содеянное – когда на жертву давят стыд и страх.

Людмила Поргина считает же, что вот это вот всё – личную жизнь обсуждать, кто и когда там тебя домогался, это всё «вредные модные веяния, пришедшие с Запада». У нас как-то принято молчать, неприлично же.

Вот здесь, внезапно, Поргина оказалась права – в том смысле, что в России и в странах СНГ существует культура замалчивания и заметания под коврик проблемы насилия и домогательств. И это дерьмо пора прекращать.

Женщины и девочки молчат. Годами. Опасаясь осуждения и травли. Боятся поделиться наболевшим и получить ушат помоев. Словить ретравматизацию (повторное переживание травмы).