Читать книгу "Внутри. Часть вторая"

Опустив меня на край гладкой поверхности, Аверьян запускает руку за мою спину, притягивая меня к себе максимально близко. Другой рукой он обхватывает мое лицо и обжигает мне губы властным и страстным поцелуем. Господи, как же мне этого не хватало! Срываю с него кожаную куртку, расстегиваю пуговицу и молнию на черных джинсах, чувствуя под жесткой тканью эрекцию. Его глаза закрываются в сладком блаженстве, когда я запускаю руку под резинку черных боксеров и обнимаю ладонью горячую плоть.

– Я рада, что ты приехал, – шепчу, кусая его за мочку уха.

– Я это вижу, – усмехается Аверьян и снимает с меня пиджак.

Жадные и нетерпеливые поцелуи сводят меня с ума. По-хорошему, нам бы для начала разобраться с проблемой вчерашнего дня, но вынуждена признать, что я слаба и беспомощна перед ласками и любовью моего мужчины. Охотно повинуюсь его рукам и поворачиваюсь к нему спиной, позволяя снять с себя брюки-палаццо. Завожу руки за голову, запускаю пальцы в короткие темные волосы и притягиваю Аверьяна к себе, желая быть искусанной и съеденной им. Его пальцы пробираются под мои трусики и два стремительно заполняют меня, даря первые искры подступающего удовольствия. Властно обхватив мой подбородок, Аверьян вынуждает повернуть к нему голову. Когда его язык глубоко проникает в мой рот, а пальцы – в мое истекающее лоно, меня охватывает дикое, необузданное и грязное желание быть раздавленной. Я хочу, чтобы он трахал меня и жесткостью действий напоминал, что мое тело, сердце и душа принадлежат только ему. Я хочу отдаться густой, влажной и безумной страсти на моем рабочем столе, который ещё никогда не был замешан в столь прекрасной и грязной деятельности.

Махнув головой, чтобы откинуть за спину волосы, медленно достаю из органайзера канцелярские ножницы. Поддеваю режущей кромкой черное кружево на правом бедре и поднимаю глаза на Аверьяна, внимательно наблюдающего за моими действиями. Разрезаю трусики, и мы оба улыбаемся, предвкушая быстрый и горячий секс.

– Дай мне, – шепчет Аверьян и забирает ножницы. Он разрезает ими кружево на левой стороне, и трусики слетают с моих бедер. Насладившись соблазнительным зрелищем, мой муж дарит мне заключительный короткий, жесткий, но глубокий поцелуй, после чего поднимает мое колено на стол и беспрепятственно входит в меня до самого упора. – Какая ты горячая, Адель. Как же я люблю тебя.

На моих губах расцветает улыбка, сердце рвется ввысь. Каждый раз думаю, что лучше быть не может, но вот снова убеждаюсь в обратном: мой муж приехал ко мне на работу, чтобы поиметь меня на рабочем столе… Великолепно. Надеюсь, он будет делать это почаще.

⁂

Мне смешно от того, что на мне нет белья. И меня возбуждает мысль, что мои разрезанные трусики сейчас лежат у Аверьяна в кармане.

Мы едем за город, только куда именно, он мне не говорит. Да и всё равно, если честно, главное, чтобы мы были одни и нам ничто не помешало восстановить утраченную связь. Я смотрю на наши переплетенные пальцы, внутренне трепещу от счастья, когда любящий взгляд Аверьяна окутывает меня теплом.

– Я так люблю тебя, – говорю, отбросив всякое чувство вины перед родителями. Да её и нет сейчас, ведь Аверьян рядом, и я знаю, что ему всё равно на мнение всех, кому нашу любовь не понять. – Ты ведь это знаешь?

– Знаю, – улыбается он. – Но всё равно не забывай мне об этом говорить. Мне нравится.

Он сжимает мои пальцы, а потом поднимает наши сцепленные руки и целует тыльную сторону моей ладони.

– Так и не скажешь, куда мы едем?

– Туда, где нас никто не найдет.

– М-м, как сексуально.

– И когда мы приедем, я попрошу тебя выключить телефон. Я сделаю то же самое.

– О боже, – изображаю дрожь, – да я уже горю от возбуждения.

Аверьян смеется, перестроившись в крайнюю правую полосу. Он сбавляет скорость и включает указатель поворота, а я не успеваю прочесть надпись на указателе, который уже остается позади.

– Что там было написано?

– Адель? – вдруг обращается он ко мне низким и волнующим мое сердце голосом. – Нет, так не получится. Нужно остановиться.

– Что не получится?

Аверьян сворачивает на узкую дорогу, а потом плавно съезжает на обочину и останавливает автомобиль.

– Что такое? – спрашиваю, глядя на него во все глаза.

– Я хочу попросить у тебя прощения, – отвечает он, повернувшись ко мне. – Я собирался сделать это ещё у тебя на работе, но не вышло.

– Всё хорошо, – сжимаю его пальцы.

– Мы должны говорить об этом. Я хочу объяснить, какого черта провел эту ночь не дома, где меня ждала ты. И наверное, мое объяснение покажется тебе бредовым и нелепым, но… – Аверьян замолкает, виновато опускает взгляд и моргает так часто, что у меня начинает пробуждаться тревога.

– Эй, в чем дело? – спрашиваю шепотом, обхватив его лицо ладонями. – Скажи мне, милый?

– Я уснул, – отвечает он тихо, глядя в мои глаза урывками. По правде говоря, его ответ веселит меня, но, видя его виноватый и серьезный взгляд, я не могу позволить себе рассмеяться. – Я собирался ехать домой, взял ключи со стола, а потом…

– А потом тебя потянуло в сон? – спрашиваю с улыбкой, желая немедленно избавить его от чувства вины, которое, очевидно, слишком велико в нем и необъятно. – Ладно, – целую его колючее лицо. – Ничего страшного, Аверьян. Неудивительно, что это случилось, ты ведь столько работаешь! С тех пор как мы вернулись из медового месяца, ты почти всегда в студии. Может, просто стоит ненадолго взять перерыв?

Он так смотрит на меня, словно хочет что-то сказать, но не знает как. Или же это просто так балуются досада и вина на его красивом лице.

– Хорошо, что это случилось, когда ты был в студии, а не за рулем.

– Да. Наверное. Только не подумай ничего дурного, Адель. Особенно после того, что тебе сказал Архип, – закатывает он глаза.

– Ах да, – выдавливаю улыбку. – Архип! Он лишился моего доверия, так и передай.

– Это из-за меня он так тебе ответил. Я совершенно забыл об этом чертовом мальчишнике и, когда Архип позвонил мне после обеда, я пообещал, что заеду минут на двадцать, чтобы поздороваться со всеми и «поздравить жениха», – рассказывает он, показав кавычки пальцами и вызвав у меня тихий смех. – А потом я отключился, а Архип, уверенный в том, что я приеду, сказал тебе, что я уже там. Я знаю, это похоже на сговор: он прикрывает меня, пока я где-то или с кем-то развлекаюсь.

– Точно.

– Но это не так, – шепчет Аверьян, проведя пальцами по моему лицу. – Ты единственная, кто мне нужна и кого я буду любить до конца моих дней.

– Приятно слышать, – целую его в кончик носа. – Но про конец дней лучше не говори. В этом есть что-то жуткое.

Аверьян громко сглатывает. Немного помолчав, он целует меня, окончательно избавляя от плохих мыслей.

– Ты прощаешь меня?

– Конечно, – улыбаюсь и снова целую его в кончик носа. – Но неприятный осадок в душе всё равно остался, – говорю нарочно. – Ведь из-за всей этой ситуации я случайно сбила человека.

Аверьян округляет глаза и смотрит на меня в немом удивлении.

– Чего-чего сделала?

Пожимаю плечами.

– Я выезжала на работу, сдавала назад и…сбила его. Знаю, мое паршивое настроение вовсе не оправдание, и мне следовало быть внимательнее.

– Перед домом, что ли?

– Ага.

– И кто это был?

– Какой-то мужчина. Он шел в кондитерскую, чтобы успеть купить любимые булочки для внука, но тут на его пути возникла я и… Мне пришлось отдать ему твои солнцезащитные очки, потому что его разломались.

– Так ты сбила какого-то дедушку?

– Ты нарочно хочешь усилить и без того мое чувство вины, да? – легонько толкаю его в плечо. – Мне до сих пор не по себе.

– Почему мне не позвонила?

– Потому что я справилась сама. Я хотела вызвать ему скорую, но он сказал, что с ним всё в порядке, и вообще это он не смотрел по сторонам. И, кстати, он не совсем дедушка. Он из тех людей, которым вообще не понятно, сколько лет. Я дала ему визитку Кирилла и написала свой номер на тот случай, если ему всё же понадобится помощь… Что? – спрашиваю, видя его призадумавшиеся глаза. – Думаешь, всё же нужно было вызвать скорую помощь и убедиться, что с ним и впрямь всё в порядке?

– Я думаю, что это был развод.

– Что? – усмехаюсь, покачав головой. – О чем ты?

– Ты ему деньги давала?

– Ну да…

– Зачем, Адель?

– За тем, что из-за меня он пострадал! Разлетелись его очки, а у него непереносимость яркого света! Мне повезло, что в машине лежали твои.

– Ты ведь их отдала, тогда зачем дала ему деньги?

– Я чувствовала себя виноватой! И вообще-то, он не хотел их брать, это я настояла. И у него кровь на лбу была! К тому же он сказал, что шел в кондитерскую, чтобы купить внуку… – резко замолкаю, поймав на себе снисходительный взгляд. – Не может быть. Нет!

– В следующий раз позвони мне и не выходи из машины, – говорит Аверьян мягким, но серьезным тоном. – Поняла?

– Я очень надеюсь, что следующего раза не будет.

– Я тоже, но это не шутки, Адель. Он мог навредить тебе.

– Да я и не шучу, просто… Это чей-то дедушка. Он выглядел вполне нормальным и адекватным человеком.

– Иногда нормальные и адекватные на вид люди носят самые опасные и жестокие мысли в своей голове, – комментирует Аверьян, и его лицо на глазах заостряется, обретает жесткие и резкие черты. Он сейчас подумал о Богдане? – Поехали дальше, – шепчет он и целует мои пальцы. – Не будем терять времени зря. Успеем наговориться.

Задумываюсь: а, может, Настя права? Вдруг Аверьян и по сей день не доверяет Богдану и не считает его другом? По крайней мере, не в тех масштабах, что раньше. Они вместе посещают тренажерный зал, и я не сомневаюсь, что Аверьян в курсе его счастливой личной жизни. Только мне об этом он не рассказывал. Как и о том, что его родители решили сыграть свадьбу ещё раз.

Не хочет, чтобы я контактировала не только с Богданом, но и с его семьей? Но ведь он же понимает, что так не может продолжаться вечно? И об этом нам тоже стоит поговорить.

– Кстати, – говорит Аверьян с улыбкой и снова выезжает на дорогу, – можно уже выключить телефоны.

Посмотрев на мужа, соблазнительно облизываю губы и медленно поглаживаю пальцами его теплую ладонь.

– А долго нам ещё ехать?

– Совсем чуть-чуть, – смеется Аверьян, с трудом вернув взгляд на дорогу. – Но если будешь продолжать в том же духе, то оставшиеся пятнадцать километров мы будем ехать очень долго.

4

– Ну как тебе? – спрашивает Аверьян, прижимая меня к себе.

– Я в полном восторге, – шепчу и поднимаюсь на носочки, чтобы поцеловать его. – Надеюсь, ты не забыл сложить в чемодан мое белье? А то мне будет неловко рыбачить без трусов.

Он смеется и зарывается носом в мои волосы, а администратор загородного курорта с интригующим названием «Черное озеро» кладет на деревянную стойку ключ-карту от нашего домика.

– Поверить не могу, что мы сбежали из города, – говорю, сплетая наши пальцы. – И мы правда будем рыбачить?

– Будем, – смеется Аверьян, глянув на улыбчивого администратора. – Наша лодка готова?

– Пришвартована к причалу, – отчитывается мужчина. – Вы можете увидеть её из окна вашего домика, который расположен у самого озера.

– Так, может, мы будем рыбачить из окна? У нас ведь столько планов, не представляю, как мы всё успеем! – предлагаю, повеселив мужа и смутив мужчину за стойкой.

– Спасибо, Артем, – благодарит его Аверьян и забирает ключ-карту. – Нам, кажется, пора.

– Если вам что-то понадобится – я к вашим услугам.

У нас как будто второй медовый месяц. Обнимая друг друга, мы с Аверьяном выходим из небольшого здания, где располагается ресепшен и ресторан, и идем по неширокой каменистой тропинке, по обе стороны которой возвышаются высокие деревья и ели, закрывающие оранжевое солнце.

– Хочу принять с тобой ванну, – шепчу, прижимаясь к Аверьяну плечом. – И пить вино.

– Я хочу того же, – улыбается он и целует меня в макушку. – И ванна там есть, и вино.

– Прекрасно. Всё, как я люблю.

– Старался, – обнимает он меня крепче.

– Зимой здесь, наверное, очень красиво.

– Да, это так. И народу много.

– Откуда ты знаешь? – нарочно сощуриваюсь и смотрю на него с деланным подозрением.

– Я хотел привезти тебя сюда на новогодние праздники, но на это время домики арендуют за полгода.

– Зато зимой не порыбачишь.

– Порыбачишь, но будет холодно. Ты правда этого хочешь? – смеется Аверьян.

– Почему нет? Я никогда этого не делала, и мне интересно.

Аверьян крепче сжимает мою руку и оглядывает так, словно хочет съесть меня. Я не против. Я очень даже за.

– Это наш? – спрашиваю, указав на небольшой стильный домик из светлого дерева и с темной крышей. Большие окна и двери-купе из непроницаемо черного стекла. Аверьян молча кивает и ускоряет шаг. Мне становится смешно: с одной стороны я, с другой – наш чемодан на колесиках. – Не терпится оказаться со мной в горячей ванне, да?

– Не то слово.

– А внутри есть еда? Я очень проголодалась!

– Не волнуйся, я тебя накормлю.

– М-м, звучит так…

Резко замолкаю, поскольку из-за угла нашего домика выходит…Богдан. Он не замечает нас, поднимает глаза на табличку с указанием номера, потом достает сотовый из кармана черной куртки, предназначенной для активного отдыха, и, кажется, собирается кому-то звонить.

– Мы что-то напутали, да? – раздается женский голос, и в следующую секунду из-за угла выходит миловидная блондинка. Я, конечно, не уверена, но, кажется, это та самая девушка, что была вчера с ним в ресторане. Его девушка. – Ой, – замечает она нас с Аверьяном. – Богдан? Мы, кажется, ошиблись.

– Не может быть. Он ведь сказал, что… – говорит Богдан и смотрит на свою смущенную спутницу, потом резко поворачивает голову в нашу сторону, и его задумчивое лицо озаряет неподдельное удивление. – Не понял? – говорит он, застыв на месте.

– И мы тоже, – отвечает Аверьян, сжимая мои пальцы. – Что вы тут делаете?

Не слишком ли резко он задает этот вопрос? Богдан оглядывается на блондинку, потом снова смотрит на нас и задумчиво отвечает:

– Так мы на выходные сюда приехали. Я ведь тебе говорил, что мы с Викой хотим отдохнуть на «Черном озере».

Смотрю на Аверьяна и замечаю постепенно проявляющуюся вену на его шее. Несколько секунд он молча смотрит перед собой, потом резко расслабляется, и на его губах появляется улыбка. И она пугает меня.

– Точно, – говорит он медленно и будто неосознанно сжимает мои пальцы ещё сильнее. – Правда, я думал, вы уже были здесь. Разве нет?

Блондинка виновато улыбается и подходит к Богдану.

– Да, мы должны были приехать сюда ещё пару недель назад, но из-за моей дурацкой работы приходилось переносить поездку. Теперь я перенесла работу, чтобы мы смогли наконец вырваться из города.

– …Это замечательно! – говорю с улыбкой, предчувствуя продолжительное молчание. – Мы тоже…вырвались из города. Кхм. Я Адель, кстати, – протягиваю руку. – Нас, кажется, не собираются представить друг другу.

– Вика! – отвечает блондинка и легонько жмет мою руку. Она смотрит на встревоженного Богдана и с заметной неловкостью добавляет: – По-моему, наши мужчины в шоке… Милый, что такое?

– Ничего, – качает Богдан головой и смотрит на Аверьяна. – Не ожидал вас увидеть.

– Не рад? – спрашивает Аверьян с усмешкой.

Да что это с ним?

– Почему же, – нервно сглатывает Богдан. Мне становится жаль его. Невольно вспоминаю, каким виноватым и зажатым он был на нашей свадьбе. – Очень…рад. Вы сюда? Это ваш домик?

Я уже не чувствую собственных пальцев, и мне приходится буквально выдернуть руку из цепких пальцев, на что Аверьян не обращает никакого внимания.

– Да, – отвечает он, игнорируя мое замешательство. – Одиннадцатый – наш.

– Странно, – смотрит Богдан на свою ключ-карту. – У нас тоже одиннадцатый. Нам же администратор сказал. Одиннадцатый ведь? – спрашивает он у Вики.

– Да, он так сказал. Мы поднесли карту к магнитному замку, но дверь не открылась, – объясняет она нам. – Позвони ему и спроси, в чем дело. Проверьте тоже, может, и у вас карта не работает?

Аверьян оставляет чемодан рядом со мной и заходит за угол. Вика идет следом за ним, а Богдан, опустив растерянный и неловкий взгляд, как будто не знает, куда себя деть.

– Богдан? – обращаюсь к нему полушепотом. – Всё хорошо?

– Открылась! – комментирует Вика, не дав ему ответить. Он даже взгляд на меня не поднял, словно ему запрещено это делать. – Значит, нам неверно назвали номер домика. Но я точно помню, что парень на ресепшене сказал одиннадцатый номер… Странно.

Аверьян возвращается и демонстрирует им нашу ключ-карту.

– На нашей указано «11». А что на вашей?

– У вас ещё и номер есть! – вздыхает Вика. Богдан разворачивает свою ключ-карту, но на ней нет ничего. – Мы с тобой счастливчики, – смеется она. – Нам, похоже, дали пустышку.

– Да, – пожимает он плечами. – Наверное. Пойдем скорее и выясним, куда нам идти.

Смотрю на Аверьяна в требовательном молчании. Это всё? Он что, больше ничего не скажет своему другу, которого мы случайно встретили?

– Ах да! – встрепенувшись, говорит рассеянный Богдан. – Вика, это мой друг Аверьян. Аверьян, это Вика – моя девушка.

– Я уже поняла, кто он, когда Адель назвала свое имя, – смеется Вика и протягивает руку Аверьяну. – Приятно наконец познакомиться. Богдан много о тебе рассказывал.

– Не сомневаюсь, – только и отвечает Аверьян.

– Идем, – настаивает Богдан, явно понимая, что его друг не желает проявить вежливость. – Не будем отнимать чужое время.

– Рада знакомству, – говорит мне Вика и поднимает смущенный взгляд на Аверьяна, который стоит темный, как туча. – Вчера не вышло, зато сегодня…получилось. Пойдем, милый.

– Взаимно! – говорю с улыбкой.

– Увидимся, – коротко кивает Богдан и, взяв за руку Вику, ведет её за собой по каменистой тропинке.

Не проходит и пары секунд, как Аверьян разворачивает меня к себе и сурово спрашивает:

– «Вчера не вышло»? О чем это она?

– Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

– Адель, я задал вопрос, – настойчиво заглядывает он в мои глаза. – Что было вчера?

– Да ничего не было! Мы с Настей приехали на обед в ресторан, а там обедала эта парочка. Богдан увидел нас, подошел поздороваться, а потом вернулся к своей девушке. А теперь ты ответь мне: что происходит? Почему вы полчаса говорили о ключ-карте и одиннадцатом домике?

– Вы приехали в ресторан, а Богдан уже там был? Ты в этом уверена?

– Аверьян, что за…

– Адель, – настаивает он, и я вижу, как крылья упрямого носа раздуваются. – Просто ответь мне.

– Я не знаю, – трясу головой, пытаясь вспомнить. – То есть, я не уверена… Мы с Настей обедали уже минут сорок, когда я вдруг заметила их. В зале было много гостей, я ни к кому особо не присматривалась. Ты скажешь мне, в чем дело? Почему ты был так холоден с ними?

– Ещё встречи были? – не слышит он меня. – Случайные, вроде этой?

– Последний раз я видела Богдана на нашей свадьбе, – отвечаю, теряя терпение. – И вчера я увидела его впервые за полгода!

Выхватываю из его руки ключ-карту и иду в домик. Не может быть, чтобы случайная встреча с Богданом испортила нам выходные! Я раздражена, и в голову невольно лезет воспоминание о вчерашнем вечере, когда я, нарядившись для мужа, вдруг узнала, что он не сообщил мне о свадьбе близких друзей нашей семьи. Вспоминаю, как утром меня обдало ледяным холодом от осознания, что он не ночевал дома. Как мне стало тошно и больно внутри от мысли о том, что он мог мне изменять.

Снимаю с плеча сумку и кладу её на тумбу в прихожей. Сбрасываю замшевые ботинки и захожу в уютное и стильное пространство с успокаивающим запахом дерева и кедровых шишек. Обхожу большую кровать, напротив которой большое окно с видом на сверкающее в лучах солнца озеро.

– Тебе следовало рассказать мне об этом, – хмурым голосом говорит Аверьян и закрывает дверь.

Оборонительно складываю на груди руки и с силой сжимаю кулаки.

– Если бы ты ночевал дома, то, возможно, и рассказала бы.

– «Возможно»? – удивляется Аверьян. – Это как так?

– Так же, как и ты, – пожимаю плечами и разворачиваюсь к нему. – Вы с Богданом вместе посещаете тренажерный зал, встречаетесь в барах и всё такое. Наверное, я рассказала бы тебе о нашей вчерашней встрече так же, как и ты мне – никак.

– Это не одно и то же, Адель.

– Почему это? Он твой лучший друг, и иногда вы проводите время вместе. Почему ты считаешь, что мне не нужно знать об этом ничего, учитывая, что я твоя жена?

– Потому что я так хочу, – отвечает он одними губами, упрямо и настойчиво глядя в мои глаза. – И единственное, о чем я прошу тебя – держаться от Богдана подальше.

Сказав это с металлическим скрежетом в низком голосе, Аверьян снимает кожаную куртку и вешает её на деревянную напольную вешалку, а потом нетерпеливо распахивает дверь в ванную комнату. Я слышу, как льется вода – Аверьян моет руки. Несколькими секундами позже шум воды усиливается – он уже набирает ванну.

Жду, когда он снова появится, но этого не происходит. Не понимаю, мы что, снова поругались или это он поругался со мной? Мое настроение сейчас, как на американских горках: минуту назад я горела от злости, а теперь чувствую себя жутко подавленной. Я не этого хотела и не этого ожидала, направляясь сюда!

Сбросив с себя пиджак и блузку, уверенно иду в ванную комнату, чтобы прижаться к мужу и вышвырнуть из наших мыслей всё то, что мешает нам сейчас жить. Мы приехали сюда друг к другу! Мы хотели быть друг с другом! Воодушевленная и решительная, как пуля, залетаю в ванную комнату, но вдруг резко останавливаюсь в дверях. Большая квадратная ванна с гидромассажем постепенно заполняется водой, а мой муж стоит у стеклянных дверей-купе и задумчиво смотрит на улицу. Он моргает так плавно и медленно, словно где-то глубоко внутри испытывает боль, о которой никогда мне не рассказывал. Я впервые вижу Аверьяна таким одиноким. И происхождение этого одиночества пугает меня не на шутку, ведь мне ничего о нем неизвестно.

– Аверьян? – обращаюсь к нему полушепотом. Когда он поворачивает ко мне голову и одаривает теплым и нежным взглядом, я срываюсь со всех ног и угождаю в его крепкие и любящие объятия. Я не знаю, почему мне хочется плакать, почему вдруг хочется запомнить каждую черточку на его лице и навсегда впитать в себя его неповторимый запах. – Что происходит? – смотрю в его глаза, обвив руки вокруг шеи. – Поговори со мной. Расскажи мне, что тебя тревожит? Я хочу знать, Аверьян. И я должна это знать.

– Я не доверяю Богдану, – отвечает он через несколько секунд. – И это никогда не изменится.

⁂

Аверьян нежно массирует мои ступни под теплой водой, а я лежу напротив, потягивая красное вино из большого бокала на тонкой ножке. Взгляд любимых глаз расслаблен, удовлетворен и ласкает меня каждую секунду.

– Всегда бы так, – шепчу, мечтательно закрыв глаза. – Подальше от города, вдвоем, в тепле, с вином. Принимаем вместе ванну, занимаемся любовью, а потом просто кайфуем, любуясь друг другом. Красота.

– Красота – это ты.

На моих губах расцветает улыбка, и я, надо признать, даже умудряюсь смутиться. Правда, уже в следующее мгновение, когда молчаливая и глубокая задумчивость в глазах Аверьяна вновь напоминает о себе, я приподнимаюсь. Сажусь ближе, создав волну, и за бортики ванны выплескивается немного воды.

– Расскажи мне, что тебя тревожит? – спрашиваю шепотом, обхватив его лицо ладонями. – Я не слепая. Вижу и чувствую, что что-то не так.

– Я уже сказал.

– Этого недостаточно, – улыбаюсь, проведя большим пальцем по его влажным губам. – Мне нужна дополнительная информация.

Аверьян допивает вино из своего бокала и ставит его на деревянный столик, после чего его взгляд становится заметно встревоженным.

– Что-то не так, – тихо говорит он, глядя куда-то сквозь меня. – Что-то происходит. Я чувствую это постоянно, но особенно когда Богдан рядом. По правде говоря, когда он находится в поле моего зрения, мне становится легче, ведь я точно знаю, что он сейчас здесь, а не где-то и занят не пойми чем. Но при этом я ощущаю холод, чувствую, как что-то проходит мимо меня, ускользает от моего внимания. Я не сошел с ума, – поднимает он на меня глаза. – Что-то действительно происходит. Я это чувствую.

– Ты думаешь, Богдан что-то задумал?

Аверьян молча и едва заметно кивает. Он устремляет взгляд в сторону темного стекла, за которым простирается лес и каменистые тропинки. Вдалеке прогуливаются гости курорта: фотографируют белок и себя на фоне сказочных видов, не подозревая, что за непроницаемым стеклом влюбленная парочка принимает ванну.

– Почему не делился со мной своими мыслями?

– Не хотел ворошить то, что твой мозг предпочел уничтожить. И не хотел расстраивать тебя, ведь ты так хотела, чтобы мы с Богданом снова стали друзьями.

– Хочешь сказать, что ты поддерживаешь отношения с ним только ради меня?

– Я должен знать, где он, что происходит в его жизни, чем он занят и какие у него планы. Да, – смотрит он в мои глаза, – я продолжаю поддерживать нормальные отношения с Богданом только ради тебя. Я хочу быть уверен, что он тебе не угрожает. Что он не преследует тебя, не подстраивает бредовые ситуации, когда ты будешь нуждаться в его помощи. Я хожу с ним в тренажерный зал, потом мы сидим в сауне, и я слушаю его трёп: о работе, которая вдруг стала любимой, о лучшей жизни без алкоголя, о молодых и перспективных сотрудниках компании, которых он вдруг начал замечать. А ещё о его девушке, которая очень нравится ему, но он не уверен, что она «та самая». Богдан вдруг стал выражаться словами, которых прежде в его лексиконе не было. Да, он сидел на наркотиках, потом у него поехала крыша, и «бедняге» пришлось проходить лечение от зависимости. Многое могло измениться, но…

– Но?

– Не с ним. Не знаю, может, в той клинике практикуют агрессивные методы лечения, после которых человек превращается в иную версию себя, – усмехается Аверьян, – но я уверен, что с Богданом даже это не прокатило бы. Я продолжаю видеть в нем ублюдка, который следил за тобой, чей компьютер был забит твоими фотографиями и видео, чья рука поднялась на тебя и… Порой мне снится сон, в котором я смотрю на то, как ты спишь. Твои глаза закрыты, и ты не просыпаешься, как бы сильно я ни кричал и ни просил тебя сделать это. И после этого на протяжении всего дня меня преследуют дурные мысли. Жуткие, – произносит он шепотом. – И они оставляют меня только, когда Богдан оказывается рядом. Потому что когда он со мной – значит, точно не с тобой.

Мне становится трудно дышать. Чувство вины и горечи сдавливает грудь, ведь я понятия не имела, насколько тяжело Аверьяну дается дружба с Богданом, о важности и необходимости которой я столько ему говорила.

– Если бы я не настаивала, ты бы поступил иначе? – спрашиваю, опустив голову. – Вычеркнул бы его из своей жизни?

– Нет, – не задумываясь, отвечает Аверьян. – Я сделал бы всё то же самое, потому что мне нужно знать, где он и что с ним. Адель, посмотри на меня. – Я поднимаю глаза. – Ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты действовала из лучших побуждений. И на суде ты говорила правду, говорила так, как чувствовала. Ты хотела, чтобы всё было, как раньше. И я бы тоже, поверь. Но так уже не будет, ведь то, что сделал Богдан, забыть невозможно. Я не смогу этого развидеть, и пока что-то кардинальным образом не изменится, я буду продолжать наблюдать, слушать и быть начеку.

– Кардинальным образом? – приподнимаю бровь. – Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Может, он решит уехать отсюда навсегда, и наше общение ограничится редкими телефонными разговорами. А может, – внезапно заостряются его скулы, – он сорвется, устав казаться тем, кем на самом деле не является.

– …То есть?

– Он играет, я чувствую. Как и то, что это не может продолжаться вечно.

– У него условный срок, – напоминаю, чувствуя себя странно. Как-то слишком волнительно, будто смотрю фильм ужасов, в котором толком ничего пока не понятно, но почему-то уже страшно. – В оставшиеся полтора года он точно не станет…ничего делать. Не знаю, что именно и есть ли в этом хоть толика…

– Есть! – перебивает меня Аверьян. Он так уверенно и упрямо смотрит в мои глаза, что и я начинаю верить в его абсурдную теорию. – Просто поверь мне, Адель. – Прижав мою ладонь к своей груди, Аверьян говорит: – Я чувствую это. Здесь чувствую, понимаешь? Я не параноик, Адель. И я уверен, что у него есть что-то на уме. Вчера была случайная встреча в ресторане, сегодня он вдруг случайно оказывается за несколько километров от города, да ещё и у нашего с тобой домика. Карта-пустышка! – фыркает он. – Ну да. Как же.

– Его девушка сказала, что они планировали приехать сюда ещё две недели назад.

– Богдан узнал об этом месте от меня. Зимой я хотел приехать сюда с тобой, но все домики оказались забронированы. После восьмого марта администратор несколько раз звонил мне, предлагал дни, когда мы могли бы приехать, но у меня было много работы, и всё никак не получалось. Однажды свидетелем этого разговора стал Богдан. Он слушал меня очень внимательно, я видел это. Не его девушка переносила поездку, а он, потому что точно ждал, когда мы с тобой окажемся здесь, чтобы подстроить нашу встречу.

– Но зачем? Что ему с этого?

– Пока не знаю.

– Аверьян…

– Да, звучит как полный бред, – озвучивает он мои мысли, – но я уверен в своих словах, Адель. О чем ты думаешь?

– Я сейчас немного ошеломлена. – И это ещё мягко сказано. – Я ведь всё это время думала, что между вами всё хорошо. Вы общаетесь, проводите время вместе.

– Играет он, – с пугающей медлительностью комментирует Аверьян, – играю я.

– Ты правда думаешь, что Богдан может…что-то сделать? Мне? – не сдерживаю смешок.

– Да, Адель. Именно так я и думаю. И даже то, что только вчера ты впервые увидела его за столько времени, моего мнения не изменит. Наоборот, я ещё больше в этом убедился.

– Но у него есть девушка.

– И?

– Он выглядит счастливым, – говорю, внутренне сжимаясь под жестким взглядом темных глаз. – Я имею в виду, что Богдан многое пережил, и он вполне мог изме…ниться.

– Ты не веришь мне.

– Аверьян, я не это имела в виду… Что ты делаешь? Куда ты? – съезжаю назад, потому что он поднимается и выходит из ванной.

– Здесь жарко, – говорит хмуро, сорвав большой черный халат с крючка. – Мне нужно подышать свежим воздухом. И, кстати, в прошлый раз ему ничего не стоило заплатить девчонке за участие в его играх. Почему ты думаешь, что сейчас может быть иначе?

Вопрос явно не предполагает моего ответа. Наспех накинув на себя халат, Аверьян снимает блокировку с двери-купе, выходит на улицу и захлопывает её с таким грохотом, что вздрагивают стены.

Даже не знаю теперь, какая из причин, объясняющая прохладу в наших отношениях, хуже: возможные сожаления о браке со мной, интрижки на стороне, давление окружающих, напоминающих о братско-сестринских отношениях, или зацикленность на прошлом, порождающая параноидальные мысли?