Читать книгу "Не готова в 30"

Глава 2
Я недостойна быть матерью

Образ жизни и поведение будущей матери должны быть направлены на максимально возможное устранение и предупреждение влияния на плод негативных факторов.

«Акушерство»

В. Радзинский, А. Фукс

За два года интенсивной работы, в том числе над открытием своего бизнеса, я поняла, что со многим могу справиться. К сожалению, нам зачастую не хватает этого знания о себе. Мы боимся сделать шаг, потому что уверены, что сразу оступимся, упадем, еще и головой обязательно ударимся: в лучшем случае, будет сотрясение мозга, в худшем – смерть. Я очень много лет не верила в себя, а точнее, в то, что у меня достаточно ума, опыта, моральных сил, знаний, чтобы решать поставленные жизнью задачи. Не скажу, что была трусихой и пасовала перед сложностями, – нет. Я всегда добросовестно разбиралась с тем, с чем приходилось сталкиваться, но ощущала себя при этом маленьким беспомощным ребенком, который – еще секунда, и убежит плакать в укромное место, где никто не видит его слез. Почему-то мой внутренний ребенок сразу забывал о том взрослом, который успешно справлялся с задачей или проблемой, помня лишь свой безграничный страх.

Справиться с подобным состоянием помогла работа с психологом. До сих пор звучит в голове ее голос: «Катя, ну вы же справились. Вы смогли. Вы сделали!» – «И зачем она это повторяет? Да, сделала, и что с того? То была одна ситуация, сейчас другая», – думала иногда я во время наших сессий. Сейчас я понимаю (и очень благодарна своему психологу), что таким образом она возвращала мне ответственность не только за трудности, которые случались со мной в жизни, но и за то, как я их преодолевала, и делала это успешно, а иногда и вовсе грандиозно.

Мой путь к материнству лежал через кабинет психолога. Именно после наших сессий в 29 лет я впервые задумалась, что раз я смогла справиться с этим, тем, еще вон тем и тем, то почему не смогу справиться с беременностью, родами и последующим материнством? Кажется, именно тогда я впервые допустила мысль о том, что могу быть мамой, что мне это под силу и что, оказывается, я этого хочу. Но почему я думала, что не справлюсь? И даже врала себе, что мне это совсем не надо? Какую внутреннюю полосу препятствий я буду вынуждена пройти, чтобы поверить в себя и откопать глубоко зарытое желание?

Естественно, ответы кроются в детстве. Довольно рано я поняла, что ко мне никто никогда не будет относиться как к девочке. Я росла в девяностые, и тогда общество еще сильно делило все и всех на мужское и женское. «Ты же девочка», «ты же мальчик» – то, что часто слышали дети, мои сверстники. Я росла со старшими братьями, для которых не была маленькой любимой сестренкой. Для них я оставалась «своим пацаном», и вместе мы замышляли шалости, носились по улицам, разбивали коленки и, конечно, дрались, когда не могли что-то поделить. С одной стороны, такая жизнь мне нравилась, я была активным ребенком, с другой – в какие-то моменты все же понимала, что я девочка, я отличаюсь, но как будто этого никто не хотел замечать. Братья рассказывали мне, как влюблялись в девушек, и я почему-то чувствовала себя автоматически хуже, чем их подружки. Особенно остро это начало ощущаться в подростковые годы, когда у старших братьев появлялись отношения, и к девушкам они относились особенно, трепетно, а я продолжала быть «своим пацаном». К реальности, где я «свой пацан», добавились еще и школьные годы, в которые я не пользовалась популярностью у парней. Ко мне было ровно то же отношение, что в семье: я – для дружбы и приколов, а другие девушки, которые, как мне казалось, лучше меня, – для любви, восхищения и восхваления. Я не виню ни братьев, ни одноклассников. Просто моя жизнь складывалась так; почему – можно рассуждать вечно, куда важнее, что я вынесла из этого. А вынесла я то, что недостаточно хороша как девочка, девушка, женщина. Казалось, будто я вообще не подхожу на эту роль. Все остальные подходят, а я – нет. Так я начала отрицать женское в себе. Каждый по-своему понимает словосочетание «женское в себе». Я убеждена, что здесь нет единой трактовки. Несмотря на наши отличия, например, очевидные – женщина может родить ребенка, мужчина нет, – мы все равно должны выстраивать отношения из позиции равных людей. И мое представление о женском в себе – не про привилегии или обязательства, а исключительно про самоощущение. Для ясности проведу аналогию. Например, у человека сильно кудрявые волосы, или темная кожа, или высокий рост, или, наоборот, низкий. Так или иначе, он отличается от большинства людей (как женщина физиологически отличается от мужчины, а мужчина от женщины), и он сам для себя решает, что эти отличия для него значат. Он считает их своей уникальностью? Поводом для стыда? Пытается изменить или, наоборот, подчеркнуть? С женским началом (в моем случае) было то же самое. Я много лет жила в бесконечном конфликте со своей природой. То отрицала ее, то воспринимала как нечто мешающее мне жить.

После многих лет борьбы я пришла к двум важным для себя выводам, об одном из которых упоминала выше. В первую очередь я человек. Не женщина, не мужчина, а человек. И все окружающие тоже в первую очередь люди. Я избавилась от ожиданий «по половому признаку» как от себя, так и от других. В любой ситуации я говорю себе, что передо мной такое же существо, как и я, и если я что-то от него хочу, то нам надо научиться договариваться, а не жить ожиданиями.

В первую очередь я человек. Не женщина, не мужчина, а человек. И все окружающие тоже в первую очередь люди.

Умение договариваться важно и в отношениях с собой. Благодаря этому я поняла, что же для меня значит – быть женщиной. Во-первых, это принять тот факт, что я родилась в женском теле. Нравится мне или нет, мешает мне или нет, я никуда не денусь от правды. Во-вторых, я решила, что для меня «женское в себе» – это моя физиология: наличие молочных желез, менструация, возможность забеременеть и родить. Я стала выстраивать отношения со своим телом: телом женщины. С любовью относиться к его физическим проявлениям. Как бы странно это ни звучало, я даже полюбила те дни, когда у меня менструация. Ведь это то, что действительно делает меня мной, это моя природа. То же и беременность, и роды, и лактация, и вообще – материнство. Подобное доступно только женщинам. Многие воспринимают это как участь, проклятие, невезение. Безусловно, в подобном отношении есть доля правды, потому что путь этот крайне нелегкий. То, как ты себе представляешь беременность, роды, кормление грудью до того, как это с тобой случилось впервые, и как это происходит на самом деле, – настолько (!) разные вещи, что для каждой женщины данный опыт становится своего рода испытанием, из которого выходишь другим человеком. Говорят, что во время родов ты сама рождаешься заново вместе со своим ребенком. Я считаю иначе. Новая ты зарождаешься вместе с появлением жизни внутри тебя. Все этапы становления и трансформации у тебя начинаются ровно тогда, когда узнаешь, что беременна.

Путь принятия себя как женщины, своего тела и всех его особенностей, увы, не привел меня к зачатию. Следом, откуда ни возьмись, на меня выскочил и заключил в свои цепкие объятия страх: я буду плохой матерью. Здесь я вынуждена ненадолго вернуться в прошлое.

Кто из вас считает свое детство счастливым? Безоблачным? Возможно, даже идеальным? Если у вас нет сложных отношений с вашим прошлым, то, вероятно, страх стать плохой матерью никогда к вам не цеплялся. Хотя бывает и зеркальная ситуация: у женщины было ужасное детство, сложные отношения с матерью, отцом, но она рожает ребенка в полной уверенности, что не повторит их ошибок, а иногда и вовсе с желанием доказать, что она будет лучше. К сожалению, подобное заканчивается печально, и мы лишь повторяем сценарии родителей. На мой взгляд, пока человек не примирится с прошлым, не примет свою семью такой, какая она есть, вряд ли он сможет пойти своей дорогой, потому что постоянно будет сравнивать то себя с родителями, то свое прошлое с настоящим ребенка.

Мое детство было двойственным. С одной стороны, оно было абсолютно благополучным. Полная семья, хорошие условия жизни, безбедное существование (несмотря на девяностные и нулевые), одна из лучших школ в городе. Я была сыта, одета, обута – и это уже много значит. С другой – мое детство было непростым в эмоциональном плане. Отношения с родителями не всегда были легкими. В школьные годы я столкнулась с травлей, с расстройством пищевого поведения, с ненавистью к себе и своему телу. Я заталкивала свои чувства глубоко внутрь, оставляя на поверхности сильную Катю, которая в жизни не покажет боли, страха, обиды. Многое из пережитого выливалось в агрессию с моей стороны: я дерзила, грубила, спорила, курила, пила в подростковом возрасте. Мне катастрофически не хватало любви, точнее того ее языка, который был бы понятен мне. Я хотела большего участия родителей в моей жизни, я хотела не критики и слов о том, что надо быть сильной, а принятия, поддержки, порой и вовсе сочувствия. Но моя семья, как и многие другие, была занята работой и насущными проблемами, за что я, конечно, не могу ее осуждать. Я думаю, такая дуальность знакома многим: когда родители заботились о материальном благополучии, полностью отдаваясь этой задаче, при этом забывая про чувства. Плохо это? Хорошо? Не нам судить. Это лишь реальность, в которой жили десятки, сотни поколений, которую нельзя изменить – только принять.

Я высокочувствительный человек с эмоциональной лабильностью. Это, безусловно, врожденные особенности, тем не менее они могут расшатываться под влиянием травматичного опыта в детстве. Для таких людей, как я, есть лишь один язык любви, который мы понимаем: эмоциональная близость, эмпатия, поддержка, принятие, что уж, иногда и вовсе терпение со стороны наших близких, когда тонкая душевная организация или чрезмерная эмоциональная реакция на какое-то незначительное событие начинают заполнять все пространство. Такие люди, как я, очень ценят слова. Нам больно от неаккуратно брошенной фразы, в которую человек, возможно, ничего дурного не вкладывал, сказал и сказал, но нас это может глубочайшим образом ранить. При этом мы придаем мало значения поступкам. Согласна, звучит странно, ведь все мы прекрасно знаем, что дела говорят о человеке больше, чем слова. Так и есть. И мне стоило больших усилий принять эту истину, потому что я неоднократно обжигалась о людей, которые могли красиво, поддерживающе, эмпатично общаться (нащупав мои уязвимые места), но при этом за спиной делать гадости, усыпив мою бдительность. Однако факт остается фактом: язык любви, проявляющийся через конкретные действия, я воспринимаю слабее, нежели слова и эмоциональную поддержку. Человек может сделать мне прекрасный дорогой подарок, и я о нем забуду уже завтра, ровно так же, как забываю о собственных материальных жестах в чей-то адрес, но я буду помнить нужные слова, которые нашел человек, когда мне было тяжело и я нуждалась в поддержке. Вероятно, на это влияет и мое прошлое: материальное в моем детстве было в достатке, а вот эмоциональное – в дефиците.

Я не хочу звучать как человек, живущий обидами прошлого. К сожалению, я часто слышала о себе подобное, когда делилась пережитым в своих предыдущих книгах, в блоге. На мой взгляд, в прошлом каждого человека есть как свет, так и тьма; радость и боль. Я люблю свою семью (еще больше я начала ее любить, когда сама стала мамой), и я благодарна за все, что она сделала для меня. Расти и живи я в бедности, голоде, в моем прошлом было бы еще больше травм. Однако все хорошее не отменяет той боли, которую я проживала. Как и боль не в силах перекрыть любовь и благодарность. Чем старше ты становишься, тем яснее понимаешь, что мир не черно-белый, и что к одному и тому же человеку можно испытывать как любовь, благодарность, тепло, так и обиду, злость, раздражение. Чем отношения здоровее, тем активнее проживаются все чувства, и никакие из них не кроют другие, как более крупная масть кроет мелкую.

Думая о своем детстве, о взрослых, которые, скорее всего, непредумышленно наносили мне травмы, о сверстниках, которые постигали жизнь через агрессию и токсичность, меня начал одолевать страх, что и мой будущий ребенок столкнется с такими взрослыми и сверстниками. Что уж, таким взрослым в его жизни могу стать я. Оказалось, что я считала себя недостойной быть матерью не только физически (не принимая себя, свое тело, женственность), но и морально. По непонятной мне причине я укоренилась в мысли, что нанесу ребенку травмы, не смогу дать ему нужное количество любви, не научусь понимать, буду игнорировать его душевные потребности – проще говоря: сделаю его несчастливым.

Забегая вперед, скажу, что, родив дочь, я не перестала бояться нанести ей психологические травмы: ее жизнь окажется несчастливой по моей вине. Мне бы хотелось как-то помочь вам справиться со страхами, но, увы, я сама с ними не справилась. Уверена, многие из вас слышали расхожую фразу: «Какими бы вы ни были идеальными родителями, вашему ребенку будет что рассказать на сеансе у психолога». Меня она раздражает, потому что, бывает, ее произносят на выдохе, как бы говоря «ну, само собой, я ведь идеальный родитель, а ребенок в любом случае найдет к чему придраться». Думаю, здесь речь о том же, о чем мы уже говорили выше: «отношения» и «идеальные» – антонимы. Меня поддержало осознание, что с ребенком у меня будут ровно те же отношения, что и со всеми людьми: в них будут взлеты и падения, боль и радость; вообще, чем здоровее будут наши отношения, тем больше мы будем в них проживать разных чувств, эмоций, состояний, не подавляя их, а давая пространство всему, что между нами рождается.

Если люди склонны идеализировать отношения в паре, то отношения между родителем и ребенком и вовсе возведены в абсолют. Все обязаны друг друга тотально любить и беспрекословно уважать. Если мы боимся рассказать, что в нашей личной жизни что-то не так, то «вынести сор из избы» об отношениях со своими родителями или детьми – априори криминал. Нам страшно и стыдно от одной лишь мысли об этом, невыносимо, если кто-то решит, что мы несчастливы в браке, в отношениях с родителями или с детьми.

Если люди склонны идеализировать отношения в паре, то отношения между родителем и ребенком и вовсе возведены в абсолют.

Возможно, я действительно буду плохой матерью для своей дочери. Больно ли мне, когда я допускаю подобную мысль? Да. Тем не менее единственный человек, который сможет меня оценить как мать, – моя дочь. Не мне, а ей решать – хорошая я или плохая, заботливая или нет, дала ей все, что смогла, или что-то припрятала. Так если не мне решать, какая я мать, может, и переживать об этом не стоит? Хотя бы не настолько сильно, чтобы ограничивать себя в стремлении стать мамой? Сотни тысяч женщин каждый день рожают детей, а человечество существует порядка двух миллионов лет – и беспрерывно размножается. Разве я хуже всех этих людей? Неужели они достойны того, чтобы продолжить свой род, а я нет? И если подумать: кто нас ограничивает в том, чтобы размножаться, кроме нас самих?

Еще до зачатия (чтобы наконец на него решиться) мне пришлось признать то, что я несовершенна. Что уж, признавать это придется всю беременность и во время родов. Я сложный человек, с кучей комплексов и страхов, бесконечно рефлексирующий, а еще перфекционист. Мне казалось, что роль матери настолько ответственна, что идти на этот шаг надо только будучи идеальным человеком: идеальной женщиной с идеальным здоровьем и перспективами стать идеальной матерью. Как же было невыносимо больно, когда все мои представления о том, как надо, разбивались о то, как бывает на самом деле. Про каждый из этих случаев мы обязательно поговорим в следующих главах.

Когда моя дочь уже родилась, в нашу с мужем жизнь пришла необходимость водить ребенка по врачам. Во время беременности я страшно устала от постоянных обследований и анализов, но, как оказалось, они не заканчиваются и после появления ребенка на свет, лишь немного видоизменяются. Каждый из этих походов меня страшно утомлял, я была довольно апатична, просила врачей все говорить мужу, а не мне, потому что я не могла, да и не хотела ничего запоминать. Какие мысли лезли тогда в мою голову? Очевидно, какие: я плохая мать. Другие мамы, как сумасшедшие, все записывают, выясняют, переспрашивают, сидят в чатах, шлют друг другу фотографии какашек и кожных покровов младенцев, постоянно что-то покупают для ребенка и максимально погружены в родительство, а я даже не могу сосредоточиться на словах врача о здоровье моей дочери – и прошу об этом мужа. На ситуацию можно посмотреть и с другой стороны: муж такой же родитель для дочери, и это нормально, что часть обязательств (общение с врачами и исполнение их предписаний) ложится на его плечи, с другой – ну разве женщине нужно много поводов, чтобы начать гнобить себя за то, что она плохая мать?

В тот же день, когда мы в очередной раз возвращались домой от педиатра и за окном автомобиля была серая безрадостная Москва, какой она часто бывает в феврале, я разрешила себе быть плохой мамой. «Хорошо, я плохая мама, что дальше?» – вела я диалог сама с собой. «Ничего, совершенно ничего страшного!» – отвечал внутренний голос.

Я разрешила себе быть плохой: плохой дочерью, женой, мамой. А потом и вовсе пришла к осознанию, что хорошие девочки – часто несчастливые. Потому что в стремлении стать хорошей для всех мы теряем себя, а остальным на нас тем временем плевать. Как показывает жизнь: плохие жены, дочери, мамы – те, которых любят сильнее, с которыми не скучно. Возможно, в какие-то моменты я действительно окажусь плохой мамой для своей дочери, но не станет ли это примером того, как важно просто быть собой? Где-то ошибаться, а где-то принимать правильные решения; оступаться и, напротив, уверенно идти вперед. Я не хочу воспитать хорошую девочку. Хочу воспитать свободную и счастливую. Чтобы в нашем мире такой стать, надо чаще обычного быть скорее плохой, нежели хорошей.

Глава 3
Готова в двадцать девять

Фолликулярный запас (пул ооцитов, яичниковый резерв) в процессе жизни женщины не восполняется и является индивидуальной величиной.

«Акушерство»

В. Радзинский, А. Фукс

Как и многие, в 2020 году я переболела ковидом. Стоит отметить, переболела легко, без вызова врача, но с «Нурофеном», постельным режимом и долгоиграющими последствиями. На полгода у меня пропало обоняние, которое восстанавливалось крайне интересным образом и в течение нескольких лет. Помойка пахла укропом, укроп – помойкой. Вареные яйца – мертвечиной. И здесь логично было бы написать, что мертвечина пахла вареными яйцами, но за эти годы мне не выпадала возможность принюхаться к запаху разлагающейся плоти, и оно, наверное, к лучшему.

Помимо проблем с обонянием, у меня ухудшилось общее состояние здоровья: я чувствовала слабость, сонливость, особенно после менструации. Было сложно подолгу концентрироваться на одной задаче, вообще работоспособность сильно снизилась. А еще появились панические атаки, которые повторялись в течение почти двух лет. С одной стороны, я отделалась от ковида довольно легко, с учетом того, какие бывали от него последствия, с другой – было ощущение, что я перестала быть собой (о, сколько раз я буду себя так чувствовать во время беременности!): вроде бы та же самая Катя, но какая-то «подразобранная».

В июне 2021-го я решила пойти к врачу, чтобы разобраться со своей слабостью, сонливостью, проблемами с концентрацией. Терапевт меня осмотрел, направил сдать на анализ кровь и мочу, сделать ЭКГ, сходить на прием к кардиологу, эндокринологу и гинекологу. Стоит отметить, что, несмотря на мои очень сложные отношения с врачами, я всегда ответственно относилась ко всем их предписаниям (в беременность аж вплоть до 41-й недели). Тогда, в июне, я сделала все, что назначил терапевт, и выяснилось, что у меня сильная нехватка витамина D и железа, которые я вскоре начала принимать в виде таблеток. По рекомендации эндокринолога к ним еще добавился йод – и в скором времени мое самочувствие значительно улучшилось.

Не помню почему, но поход к гинекологу я отложила на последний момент. Для любой женщины данное мероприятие если не тревожное, то хотя бы волнительное. Врачам все равно: их не впечатлить нашими гениталиями, но дело ведь и не во врачах и гениталиях как таковых, а в нас. Возможно, для них мы просто тело, но для себя же мы – личности. Ты приходишь к специалисту с самым интимным, что у тебя есть, и это не может не волновать. К слову, беременность, а после роды смешают все карты, и на какое-то время я вообще забуду, что на моем теле были хоть сколько-нибудь интимные места, как забуду и о любом волнении перед тем, чтобы обнажиться перед очередным человеком, который зовется врачом. Границы не то что сотрутся, их снесут и размажут, а ты будешь вынуждена просто принять все как данность, потому что иного выбора нет.

У многих был травматичный опыт взаимодействия с гинекологами, и я – не исключение. Я начала вести половую жизнь в 19 лет и, как ответственный человек, пошла провериться, все ли у меня хорошо. Конец 2011 года. Обычная городская поликлиника в Зеленограде. Я взяла талон в регистратуре и с пакетом, в котором лежала пеленка (раньше нужно было приходить со своей, одноразовых не давали, а возможно, где-то не дают до сих пор), поднялась к кабинету врача. Дома я, конечно же, предварительно приняла душ и даже не пила воды, чтобы не ходить в туалет, а прийти к врачу чистой.

Свежая, с пеленкой – я сидела у кабинета гинеколога и сильно нервничала. По времени мой прием уже начался, но меня никто не приглашал. «Может быть, постучаться?» – подумала я. Встав и робко ударив костяшками пальцев о дверь кабинета, я заглянула внутрь. Не успела я открыть рот, как на меня рявкнули: «Закройте дверь!» Внутри все застыло от страха, я почувствовала себя школьницей, попавшей в немилость к строгой учительнице.

Спустя десять минут ожидания мне разрешили войти. Врач была женщиной средних лет, неприветливой и странно повышающей голос. В чем была странность? Она начинала кричать совершенно неожиданно. То есть могла спокойно говорить, потом ей что-то не нравилось, она рявкала – и дальше говорила спокойно.

Я села на стул рядом с врачом. Напротив за столом сидела медсестра – очень худая, отстраненная и какая-то сильно занятая: что-то писала, перекладывала, приходила и уходила.

– Что вас беспокоит?

– Я недавно начала вести половую жизнь, хотела провериться, все ли у меня хорошо.

Отмечу, что дело было вечером 30 или 31 декабря. Возможно, врачи ожидали, что в это время придут с проблемой серьезнее, но, с другой стороны, прием велся, запись была, чем я полноправно воспользовалась.

– И это все? – как-то брезгливо уточнила врач.

– Да, – ответила я, испытав стыд, потому что фразой «И это все?» обесценили важный этап моей жизни.

Врач цыкнула, закатила глаза. Я посмотрела на медсестру, та поджала губы и подняла брови. Ужасно. Мне было тогда именно так – ужасно.

– Ну проходите, раздевайтесь, доставайте пеленку, посмотрим, что там у вас.

Я хотела сбежать из кабинета, а не лезть в гинекологическое кресло. Чувство стыда, которое я испытала, тяжестью осело в теле и осталось со мной на долгие годы. Осмотр проходил грубо, неприятно. Когда мне стало больно, и я издала звук, врач прикрикнула: «Терпи! Член не больно, а зеркало больно?» Я не нашлась, что ответить, да и в силах ли ты что-то отвечать, когда находишься в таком уязвимом положении?

У меня взяли мазки, сказали, что визуально все хорошо и что нужно дать время зажить ране в том месте, где разорвалась девственная плева, – то есть ненадолго воздержаться от секса. Все это, конечно, было сказано пренебрежительно, таким тоном, будто до меня снизошли в этот предпраздничный зимний вечер.

Так прошел мой первый взрослый визит к гинекологу. С этим врачом меня вновь сведет судьба: когда начнется кровотечение вне цикла и обнаружится фолликулярная киста. Дело снова будет под конец года – такая вот сложилась у нас традиция. Тогда врач мне назначила пить какие-то травки и прийти в первых числах января. Я пришла по записи, в нужное время. Передо мной пропустили десяток беременных, а когда подошла моя очередь, то врач, естественно, сначала рявкнула: «Все, у меня прием окончен. Закройте дверь!» Я начала тонуть в болоте из чувств: жуткая обида, злость, которым не нашлось выхода, а еще отчаяние и беспомощность. Внутри до сих пор много вопросов без ответов. Почему она так себя вела? Она же сама отодвигала мой прием, сама вперед пропускала беременных, а когда я осталась одна, просто захлопнула передо мной дверь. Чем я заслужила такое отношение? Когда вспоминаю тот эпизод, хочется вернуться в прошлое, взять за руку Катю и сказать ей: «Дорогая, пройдут годы, и тебе не придется сидеть в районных поликлиниках. Ты будешь обслуживаться в лучших госпиталях, у лучших врачей, с которыми сможешь чувствовать себя надежно и безопасно, которые никогда с тобой так не поступят».

Как бы ни было неприятно в те моменты, я благодарна тому, как сложились обстоятельства, потому что на смену пришли другой врач и другая медсестра, меня приняли, были милы и приветливы, назначили грамотное лечение, благодаря которому я выздоровела. У этого врача я буду планово проверяться еще не один год.

Вернемся в июнь 2021-го. Я пошла на прием к гинекологу, как и многие женщины, в тревожных чувствах, потому что не знаешь, с каким отношением столкнешься. Важно для истории: за все время беременности и, конечно же, в период родов я обслуживалась только в платных клиниках. Почему так? Появилась финансовая возможность, а также из-за травматичного опыта, связанного с государственными поликлиниками. И, к слову, даже платные клиники не всегда гарантия того, что врач будет тактичен и приятен. Кричать, скорее всего, не будет, но потоптаться по личным границам вполне может.

Врач оказалась молодой девушкой. Думаю, если и старше меня, то максимум на три-четыре года. Позже я пойму, что мне комфортнее взаимодействовать с врачами-сверстниками, нежели с теми, кто ощутимо старше.

Я объяснила ей ситуацию: терапевт направила меня на плановое обследование, а в конце я добавила: «И еще я планирую беременность в обозримом будущем». – «О, какая прекрасная новость!» – отреагировала гинеколог. Пока она что-то говорила об УЗИ, мазках, прививках, которые желательно сделать перед беременностью, если мне их не делали, я выпала в астрал. «Неужели я сказала это? Неужели я действительно произнесла это вслух?» Казалось, что я преодолела какой-то важный внутренний рубеж. Двадцать девять лет я прожила с мыслями, что не хочу детей или что пока не готова к ним, а сейчас я говорю такое чужому человеку. Значит, я действительно к этому готова? Или не готова к беременности как таковой, но готова рискнуть?

Я всегда утверждала и вряд ли когда-то откажусь от своих слов о том, что я бы не захотела детей вне моих отношений с мужем. Есть женщины, которые мечтают стать матерями и ищут достойных кандидатов на роль отцов их детей. Это не моя история. Думаю, будь я одна, не встреть супруга – я бы не видела себя мамой. Не хочу показаться излишне романтичной, но уверена, что в этом мире нет другого мужчины, который смог бы отогреть меня любовью так, как это сделал муж. Факт рождения дочери и история наших отношений переплетены куда крепче, чем это обычно бывает.

Я всегда утверждала и вряд ли когда-то откажусь от своих слов о том, что я бы не захотела детей вне моих отношений с мужем.

Тем не менее помимо отношений еще есть я. Просто я. Катя. Которая проживала свои внутренние процессы: до зачатия, во время беременности и после нее. Как бы спорно ни звучала следующая мысль, но ты во всем этом одна. Да, есть муж, на которого ты всегда можешь положиться, есть психологи, врачи, подруги… Но, несмотря на поддержку и помощь, это твой путь, который никто за тебя не пройдет.

Что было внутри меня все это время? Неверие в себя и возможности своего тела. Я жила с убеждением, что беременность не для меня. Казалось, что материнство и сам факт того, что внутри меня может зародиться жизнь, – настолько великий дар, что я его недостойна. Все эти убеждения напрямую связаны с телом.

Я всегда была склонна к полноте – и с самого детства мне говорили об этом все, кому не лень. В первую очередь, семья, во вторую и в последующие – одноклассники, школьные учителя, просто люди, считающие своим долгом выразить оценочное суждение о моей внешности. Это нанесло много травм, с которыми я разбиралась у психолога, когда выросла. Что важно для нашей истории: я чувствовала себя неполноценной и ущербной. Я не обладала идеальным телом, а значит, не имела права на то, чтобы рожать детей, ведь это настолько важное и ответственное мероприятие, что нужно быть либо безупречным, либо не быть вообще. Звучит глупо, граничит с безумием, но такое сформировалось убеждение в моей голове. Усугубляла ситуацию идея, которой, к слову, многие придерживаются до сих пор, а разные «специалисты» и вовсе транслируют в массы: лишний вес – это обязательно про болезнь. Причем непонятно: то ли вес – следствие болезни, то ли к болезням приводит избыточный вес.

Резюмируем: я считала свое тело никчемным, неспособным зачать, выносить и родить ребенка. Не просто неспособным, а даже недостойным.

Так я и жила с мыслью, что мое тело толстое и больное, и непонятно, то ли больное, потому что толстое, то ли толстое, потому что больное. К слову, никаких «толстых» болезней у меня не было: ни диабета, ни гипертонии, ни проблем с сердцем – ведь именно этим пугают всех людей с избыточной массой тела. Объективно я была довольно здорова, лишь время от времени беспокоили то гастрит, то цистит, что меня мало чем отличало от любого человека среднего веса.

Резюмируем: я считала свое тело никчемным, неспособным зачать, выносить и родить ребенка. Не просто неспособным, а даже недостойным. Эти мысли причиняли боль столько, сколько я себя помню, но перешагнуть через них я так и не смогла. Беременность и роды вплотную подвели меня к тому, чтобы наконец покончить с таким отношением к себе. Это будет тяжело и страшно, но тогда, в кабинете гинеколога, которому я рассказала о своих планах на беременность, я даже не подозревала, какой сложный путь меня ждет.

Первым важным открытием для меня стало то, что нужно сдать кровь на антитела к кори, краснухе и ветрянке. На закономерный вопрос «зачем?» гинеколог ответила, что заболеть вышеперечисленным может быть очень опасно для плода, так что лучше убедиться, что у меня достаточно антител, и не переживать. Также у меня взяли все необходимые мазки (ВПЧ, цитология, ЗППП), сделали УЗИ органов малого таза, дали направление на УЗИ молочных желез. Гинеколог порекомендовала мне начать пить фолиевую кислоту. На вопрос, нужно ли что-то сдать мужу, сказала, что острой необходимости нет, особенно если мы друг у друга единственные половые партнеры и ранее зачать детей не пытались (не было безуспешных попыток). Желательно ему не пить и не курить, а он не пил и не курил, поэтому сдавать ничего не нужно.