Читать книгу "Разведенка с прицепом для босса-тирана"

Разведенка с прицепом для босса-тирана

Глава 01

– Вера, где мои невесты!? – гаркаю по телефону на секретаршу. Настроение и так с утра ни к чёрту, а тут ещё приходится возиться с проблемой моего семейного статуса. – Кофе принеси и закажи завтрак.

Вчера работал до четырёх, пришлось остаться ночевать в офисе. Теперь всё болит: спина, шея, в глаза будто песка насыпали.

– Ваш кофе и ваши невесты, – в дверях появляется Вера в своём глухом бабкином наряде. Её взгляд в огромных очках скользит по беспорядку в кабинете, по столу, заваленному бумагами и пустыми бумажными стаканчиками из-под кофе, растерянно останавливается на мне. Кажется, Вера краснеет. Злится?

– Вызови клининг, – подзываю её к себе ладонью и залпом выпиваю кофе. – Девушек отсортировала?

– По образованию и вредным привычкам, – Вера включает профессиональный тон. – Рост – от меньшего к большему. Всех, кто выше ста семидесяти, убрала сразу. Рыжих тоже.

– Молодец, – кисло беру в руки пухлую стопку анкет. Мало выбрать, потом ещё собеседования проводить придётся…

– Совещание через сорок минут, Борис Львович. Будет неплохо, если вы успеете до него одеться… – Секретарша смотрит в сторону.

Удивлённо смотрю вниз. Действительно – забыл рубашку и не заметил.

– Спасибо, Вера, чтобы я без тебя делал. Принеси ещё кофе! – Раздражённо швыряю невест на стол. Иду к шкафу, где у меня десяток чистых рубашек хранится.

– Доброе утро, Бори... – противно-радостный голос зама и моего друга по совместительству осекается, он замирает на пороге. – Твой кабинет ограбили?

– Нет, – натягиваю рубашку на плечи. – Я тут всю ночь работал и спал. Нашёл основную проблему нашего приложения для сотрудников с расширенным доступом. Кто молодец? Я молодец! Я чертов гений!!!

О да! Мы будем лучшими, и я получу свой госзаказ!

Я его выбью!

Хоть для этого и придётся найти себе невесту…

– Ясно… молодец… – Артур вальяжно проходит внутрь. – Верусик, ты сегодня такая необычно... ээээ... мрачная. С похорон? – лыбится он секретарше натянуто. Эстетический вкус Прохорова страдает каждый раз, как только он на мою Веру натыкается.

– Нет, – не реагирует Вера.

– Мне кофе, пожалуйста, – продолжает паясничать. – Без мышьяка.

– Сейчас принесу, – она поджимает губы и скрывается в приёмной.

– Прекрати до Веры докапываться, – предупреждаю Артура. Сажусь за стол и сгребаю все бумажные стаканчики в урну, утрамбовываю.

– Не могу. Твоя секретарша портит всю эстетику нашего «Оберона». На ресепшене внизу девочки-конфетки, в пиаре – феи, в экономическом – нимфы.

– А в отделе разработок и в аналитическом? – насмешливо усмехаюсь.

– Этих серых мышей не видно, так что кому какое дело, – морщится Артур. – А это что тут у нас? – он хватает стопку анкет и принимается их перебирать. – Слушай, а есть ничего такие с красивыми мордашками, – зам вынимает с десяток на свой вкус и кладёт передо мной.

– Нет, – морщусь я, просмотрев фотографии. Надо было задать ещё один параметр для Веры – отсутствие пластики и каких-либо серьёзных улучшений лица и тела. – Я не хочу, чтобы моя невеста была похожа на эскортницу. Да и пресса не поймёт, – кривлюсь.

Скандал из-за моего холостого статуса портит мне кровь уже второй месяц.

Серьёзно… разве раньше можно было о таком даже подумать? Наш главный конкурент не нашёл ничего лучше, как пустить слухи, что я принципиально отказываюсь от семьи и детей, ограничиваясь лишь сменой любовниц в постели. Так сказать, не соответствую новой политике государства, направленной на укрепление семейных ценностей.

И если раньше на такое можно было плюнуть, то теперь неправильный статус – это вполне реальный способ угробить наработки последних двух лет. В чиновничьих кабинетах мне аккуратно намекнули, что неплохо было бы обзавестись правильным статусом для общего спокойствия.

Что ж, начну с невесты, а там посмотрим… может, на этом всё и закончится.

– Ну, если нет, то я, пожалуй, перепишу их телефончики, – Артур не тушуется.

– Бери, бери… Думаю, тебе тоже будет неплохо обзавестись невестой. А лучше женой! – подначиваю друга со смехом.

– Мной жертвовать будем только в самом крайнем случае…

Вера тихо появляется в середине нашей с Прохоровым перепалки. Ставит мне завтрак, забирает батарею пустых чашек. Их я заваривал в кофемашине в приёмной, пока они не закончились, и только потом перешёл на доставку.

– Нужна такая, которая понравится журналистам и твоей семье, – задумчиво подаёт голос Артур.

– Невозможно, – морщусь я. – У семьи для меня всего одна кандидатура – Арина Брагина, дочь лучшего друга отца. Они все снятся и видят, как я женюсь на ней и наделаю им общих внучат. Любую другую они со света сживут.

– Так и женился бы на ней, какие проблемы?! – разводит руками Артур.

– Нет, – качаю головой.

От капризного характера Арины у меня глаз дёргается. Мне бы кого-то… с характером как у Веры. Бросаю проницательный взгляд на секретаршу – спокойная, адекватная, толковая. Именно за эти качества, а не за красоту, я взял её к себе год назад и не жалею.

До Веры я увольнял секретарш раз в полгода. После того, как роман с ними мне приедался. Всем им хотелось больше, а меня интересовала исключительно работа – я весь был в своём проекте. После разрыва меня ждали обиды, скандалы, отступные. И завал в приёмной. Я психовал. И всё равно срывался, когда очередная милая секретарша предлагала мне снять стресс в кабинете. Замкнутый круг был какой-то.

В последний раз так и написал в отдел по подбору персонала: «Внешность непривлекательная!» Между какой-то дамой за пятьдесят с замашками диктатора и Верой в её балахонах выбрал вторую. Тем более у Веры был ещё один очень важный плюс.

С тех пор у меня в приёмной мир и тишина. Только любовниц приходится искать где-то отдельно, по клубам и барам. А там меня постоянно снимали на камеру. И моей репутации пришёл конец. Вот такой ещё один замкнутый круг вышел…

– Что-то ещё? – Вера хлопает ресницами за прозрачными стёклами очков, поднос в руках сжимает. Всегда замечал, что пальчики у неё тонкие, с розовым аккуратным маникюрчиком. Идеальные.

Непонятно…

Макияж безвкусный – тени синие, коричневая матовая помада, которая странно сжимает её губы в изюм, слипшиеся от туши ресницы-лапки паука. Зализанные в пучок волосы, платье-мешок, будто реально из нафталинового шкафа.

А кисти и ногти при этом ухоженные и идеальные.

Диссонанс…

– Кофе мне забыла, – пробурчал обиженно Артур.

– Сейчас принесу, – Веру сдувает из кабинета.

– И всё равно не понимаю, зачем ты её держишь…

– Знаешь, кто по статистике самый лучший работник, Артур?

– И кто? – усмехается он, явно думая о себе или даже обо мне.

– Женщина после тридцати с двумя детьми. Разведёнка, – откидываюсь в кресле.

– Шутишь? – хмурится он.

– Не-а. Алименты мизерные или вообще нет. На шее двое детей, которых нужно одеть, накормить и вырастить. Ещё и аренда жилья, – откидываюсь в кресле. – Они будут тянуть любые обязанности, брать сверхурочные и работу на дом. Им можно не повышать зарплату, и деться им всё равно будет некуда.

– Жестоко, – цыкнул Артур.

– Мир жесток к тем, кто слаб и уязвим.

Вера приносит кофе, кладёт рядом с моей рукой папку с почтой. Миниатюрная она, словно фея. Шея длинная… Нежные пальчики... А что если?..

Глава 02

Когда-нибудь я уволюсь и буду работать в хорошем месте, где ко мне будут относиться с уважением. А пока я здесь, в приёмной тирана и злого гения в одном лице – Бориса Львовича Вознесенского.

Он придумывает очень сложные, инновационные штуки, но цена тому – его скверный характер, эгоизм и бесчувственность. А также мои бедные нервы.

Жалко мне всех тех дурочек, которые по своей глупости решили претендовать на роль его невесты. Да, внешне он дьявольски красив, обаятелен, харизматичен, но дрянной характер перекрывает всё.

Дверь приоткрыта, и до меня долетают обрывки разговора Вознесенского с его замом. Прохоров, как обычно, ущемляется от моего внешнего вида. А вот Борис Львович выдаёт сегодня что-то новенькое со свойственным ему оттенком насмешки и пренебрежения в голосе. Он вещает о том, насколько удобна в использовании разведённая женщина с двумя детьми. Особенно та, у которой нет ни поддержки, ни собственного жилья.

– Мир жесток к тем, кто слаб и уязвим…

Эти его слова больно меня ранят, потому что правдивы. Я как белка в колесе кручусь, угождаю ему, лишнего слова не скажу. Выполняю все мыслимые и немыслимые поручения, беру работу на дом и ночами над ней сижу. Когда он доводит меня своими придирками и приказами переделать всё по сто раз, тихонько плачу в туалете, спрятавшись ото всех.

Но это всё не просто так, а ради моих девочек, которым я хочу дать лучшую жизнь, чем у меня есть. Тут зарплата такая, которую в других местах мне никогда не заплатят. И надо-то всего: работать за десятерых и выглядеть как пугало.

– Вера, зайди, – раздаётся ленивым приказным тоном по внутренней связи.

– Иду, Борис Львович, – отвечаю дежурно. Быстро поправляю на себе свой маскарадный наряд и тащусь в кабинет к Вознесенскому. Думаю о том, как после утреннего перформанса с оголением снова смотреть в его бесстыжие глаза. Надо же, даже не заметил, что не одет. Хорошо хоть в штанах был. Или, может, он вообще меня за мебель держит, думает, я не чувствую и не реагирую?

В дверях пересекаюсь с Прохоровым, бросающим на меня очередной брезгливый взгляд. Но он меня совершенно не обижает, наоборот, радует. В «Обероне» лучше быть уродиной, чем красавицей, – иначе не оберёшься проблем.

Я прекрасно знаю, как часто сменялись секретарши у моего начальника и почему. И как часто вылетают сотрудницы из пиара или экономического, – тоже знаю. На кого бы Прохоров ни положил свой масляный взгляд, ту сотрудницу смело можно вычёркивать из всех списков – на отпуск, на новогодний корпоратив, на сбор денег на подарки на день рождения для сотрудников отдела. Дольше месяца она у нас не задержится.

– Хорошо себя чувствуете, Артур Власович? – не удерживаюсь я.

– А что такое? – интересуется Прохоров обеспокоенно. Глазищи свои огромные голубые на меня таращит.

– Кофе понравился? Никакого привкуса не почувствовали?

– Привкуса? – Он собирает брови на переносице. – Ты туда что-то подлила? – Нависает сверху своей нехилой массой. Что он, что Вознесенский – оба здоровые, как медведи. Я против них вообще дюймовочка.

– Конечно нет, – растягиваю насмешливую улыбку на своих накрашенных жуткой коричневой помадой губах.

– Боря, она...

– Артур, оставь мою Веру в покое! Ничего она тебе не подливала, – получает он в ответ раздражённо.

– Признавайся, Вера, – Прохоров шипит и недовольно упирает руки в бока. Покоя ему не даёт, что Вознесенский не отдаёт меня ему на растерзание. – Куклу вуду из него сделала и теперь дёргаешь за ниточки?

Пфф, я просто очень удобная, как домашние разношенные тапочки. С таким добром просто так не расстаются! Вот и весь секрет…

– Да, – опускаю голос до зловещего шёпота, – поосторожнее, Артур Власович, я ведь и из вас такую куклу сделать могу. Всего-то надо прядь ваших волос, – протягиваю скрюченную руку к его лицу.

– Да ну тебя, ведьма! – отшатывается Прохоров и сбегает.

О да, мой мрачный прикид и уродливый макияж делают своё дело.

– Вера! Вот этих трёх вежливо пошли, этим напиши что-нибудь нейтральное, чтобы придержать их на крючке, – Борис Львович передаёт мне стопку изученных писем. – Всё по командировке готово?

– Конечно, Борис Львович, – обожаю отправлять его в тьму тараканью на пару дней. Он там наши инновационные продукты продвигает, а мы имеем возможность выдохнуть и поработать в тишине без его тирании. – Машина с водителем будет ждать вас в пятницу у подъезда ровно в семь. Я заказала лучшую гостиницу с президентским люксом, отдала специальные указания по меню и договорилась о лучшем в городе массажисте. Эскорт вам заказать?

– Кхм, – он вздыхает, – нет, я что-нибудь найду по месту. Отвези мои костюмы в химчистку, пока меня не будет. Вызови клининг на выходных. Пусть уберут из спальни белый ковёр, он меня раздражает.

– Без проблем, – киваю. А чего ещё горох с гречкой не перебрать-то, а?

– Ключи у тебя есть?

– Конечно…

– Через две недели у брата свадьба…

– Подарок куплен – поездка на Мальдивы на неделю без дат.

– Чтобы я без тебя делал, – Вознесенский расслабился и указал пальцем на плечо.

Ну вот, тиран он и есть тиран. Пришлось отложить документы на край стола и приступить к разминанию его трапеций. Каменных, что пальцы сломать можно.

– На свадьбу пойду уже с невестой, – болезненно кривится шеф, – как раз будет отличный повод предъявить её всем.

Праздники у Вознесенских безумно дорогие и зрелищные – на эффекты они не скупятся. Там и мировые звёзды, и еда из лучших ресторанов города, безумные декорации. Вся элита мечтает получить заветное приглашение.

Я бы тоже не отказалась хоть одним глазком глянуть. Но кто меня пустит? Уродину. Оборванку. Разведёнку. Да ещё с двумя детьми. Нет, для таких, как Вознесенский, такие, как я, – пыль, обслуживающий персонал. Мы рядом, пока от нас есть польза, а как польза закончится, нас мгновенно заменят на других таких же.

– Кольцо помолвочное купи. С камнем побольше, чтобы никто не подумал, что я жлоб или экономлю, – продолжает Борис Львович. – Освободи на следующей неделе утро вторника для собеседований с соискательницами.

– Как скажете, – пальцы немеют, но я продолжаю свой нелёгкий труд. – Спать в кабинете не лучшая идея, Борис Львович, вы себя не бережёте.

– Ты права, но кто, если не я, – он прикрывает глаза и пару минут наслаждается массажем, а потом неожиданно перехватывает мою кисть и принимается рассматривать маникюр.

– Вера, а когда ты была последний раз в салоне красоты? – спрашивает задумчиво.

Его вопрос вводит меня в ступор, а действия пугают. К чему это он вообще ведёт?

– Никогда, – мотаю я головой.

– А может, стоит сходить?

Я и раньше замечала, что Вознесенский как-то странно поглядывал на мои руки, но уродовать ещё и их мне не хотелось. Это же просто нейтральный розовый лак, с чего вдруг он привлёк его внимание? Господи, неужели придётся ходить с обломанными ногтями?

Я не хочу!

Глава 03

– Некогда мне ходить по салонам красоты, Борис Львович. Если вы не забыли, у меня двое детей, – выдаю свою обычную пугалку для любого мужика. Если ещё внешность для них не ред-флаг, то это точно! От такой ответственности побегут все представители сильного пола, сверкая пятками.

Бывший муж выдал мне это как базу, когда уходил, и оказался прав. Раньше со мной знакомились многие, но как только слышали про детей, сразу настроение портилось, и любые ухаживания прекращались. Мне не то чтобы это было нужно. Но наблюдать всё равно было печально – будто женщина с детьми – уже и не женщина вовсе, а бракованный товар.

– Да, точно, – он задумчиво выпустил мои пальчики из своего бульдожьего захвата и почесал бороду.

– Я могу идти? – уточняю.

– Иди... Вера… иди... – барин милостиво отпустил меня, а сам углубился в бумаги.

Я вернулась в приёмную со стопкой невест, снова навела в ней порядок, отложив на самый верх самых миловидных. Настроение Вознесенского мне совершенно не нравилось, и, кажется, я поняла, в чём дело – он закончил проект, над которым трудился целых два года, остались лишь мелкие доделки и бумажная рутина. Наш барин начинает скучать. Вот его мозг и выдаёт всякие странные креативы.

В подтверждение моих подозрений Вознесенский снова вызывает меня в свой кабинет, нагружает десятком поручений, постоянно просит что-то переделать, требует принести ему то обед, то десерт, то раф на кокосовом из кофейни на другом конце города. Он там был, было вкусно, но название места, к сожалению, не запомнил.

Вера то... Вера се...

Вера.

Вера!!

Вера!!!!

Под конец дня я снова едва не ломаю пальцы об его каменные трапеции. Мой взгляд останавливается на бьющейся вене на его шее, и я всерьёз думаю о том, что если на неё нажать и подержать подольше, то он наверняка отрубится и какое-то время я смогу посидеть в тишине, без его противного голоса и сотни глупых заданий.

Отрезвляет меня лишь мысль, что до конца рабочего дня осталось две минуты.

Когда время выходит, я закругляюсь с массажем под недовольный вздох Вознесенского и смотрю на него строго.

– Борис Львович, мне нужно за детьми в детский сад.

– Тебя подвезти?

В ужасе таращусь на него и начинаю потихоньку отступать спиной к двери.

– Ну что вы, Борис Львович! Мне на другой конец города, там у нас дороги плохие, всю подвеску на вашей новой машине убьёте. Я лучше сама... на метро.

Сбегаю из офиса, будто за мной демоны гонятся. Еле перевожу дыхание в метро. С Вознесенским явно что-то неладное – сначала этот странный вопрос про салон красоты, потом предложение подвезти меня. Нужно срочно что-то делать! Да, придётся помочь ему с поиском невесты!

Под насмешливыми взглядами других пассажиров метро делаю несколько селфи на телефон и придирчиво себя рассматриваю. Нет, на лице всё те же жуткие тени, отвратительная помада, очки, которые закрывают пол-лица, и как вишенка на торте – бабулькина гулька. Я страшная!

Мужчины в вагоне метро вон как на меня смотрят – как на грязное пятно, как на недоразумение. Тогда что с моим Вознесенским не так?

Буду очень надеяться, что завтра этот бзик у него пройдёт и мы вернёмся к нашим обычным, удобным для него отношениям. Невесту найдём ему, пусть развлекается!

Больше всего я не хочу потерять зарплату, которая сейчас обеспечивает меня и двух моих крошек. Куда подамся с двумя маленькими детьми?

В детском саду меня ждёт ещё один неприятный сюрприз.

– Они подрались с мальчиком в песочнице и довели его до слёз, – выговаривает Галина Петровна.

Мои маленькие ангелочки смотрят на меня виновато и теребят свои косички.

– Миша обзывался, мам! Так что мы надавали ему лопатками по башке!

– Ну вот, бандитки настоящие! – Галина Петровна складывает руки под своей объёмной грудью. – Что скажете?

– Как он обзывался? – присаживаюсь перед дочками на корточки.

– Козы, – обиженно кусает губку Даша.

– И курицы! – Машуля вздыхает.

– Обзываться нехорошо, – качаю я головой и на воспитательницу смотрю с укоризной.

– Это же дети, я не могу всё проконтролировать, – она только руками разводит. – Но драки у нас недопустимы!

– Пф-ф-ф! – закатывают глаза дочки.

– Мы ещё и уши накрутим, – звонко объявляет Даша.

– Будет знать и больше к нам не полезет! – так же непримиримо поддерживает сестру Машуля.

– Мы поговорим об этом, – заверяю Галину Петровну сухо и забираю дочек домой. В отличие от меня, тихой, им достался характер боевой. Иногда я думаю, что это к лучшему. Может, им в этой жизни легче будет. Но драки – это не выход, конечно.

По дороге домой захожу с дочками в магазин, покупаю всем по вкусному сметаннику. Погода становится всё лучше и лучше, солнышко наконец-то радует. Так что мы даже гуляем немножко по парку.

На мой телефон постоянно поступают смс от Вознесенского, которые я пока не смотрю. Ему там заняться нечем, видимо. А у меня наоборот – у меня дочки, я по ним соскучилась и хочу уделить им внимание.

Перечитываю его послания только перед сном, пока глажу мурчащего кота под боком. Там, как обычно, ничего важного – забери, купи, закажи, напиши, узнай. Ой, всё! Завтра со всем разберусь. Я рядом с Вознесенским чувствую себя какой-то Золушкой – страшная и вечно в работе.

Утром рядом с метро меня догоняет Слава – пухлый мужчина средних лет с одышкой и красной сеткой сосудов на носу. Он работает в одной из мелких фирмочек по изготовлению ключей на первом этаже и мечтает устроиться к нам.

Почему-то решил, что я в «Обероне» именно та, через кого это можно сделать. И вот периодически караулит меня у метро и пытается делать вид, что я ему интересна. Жуть, короче….

– Может, сходим как-нибудь вечером в кафе? – преграждает мне путь в офис. Одна его ладонь неожиданно ложится мне на талию, а вторая ловит мою кисть. Вот это он отчаялся, конечно… хотя можно его понять, зарплаты в «Обероне» о-го-го.

– Нет, Слава, извини, – натянуто улыбаюсь и пытаюсь отстраниться, – мне детей из садика забирать.

– Тогда пообедаем? – он подносит мою руку к своим губам и неожиданно жирно её чмокает. Мне так противно, что волосы на загривке дыбом встают. Дёргаю руку на себя и тут же вздрагиваю, замечая знакомую массивную фигуру рядом.

– Вера, ты почему ещё не на рабочем месте?! – рявкает Вознесенский, хлопая дверью своего автомобиля. Славу буквально испепеляет взглядом на месте.

– Я сейчас, уже бегу, – отталкиваюсь от мужчины и быстро переставляю ноги в сторону входа. Трясу рукой, чтобы стряхнуть с себя мерзкое ощущение его слюнявых губ. Фу!!!!

– Нам предстоит серьёзный разговор, Вера, – Вознесенский сжимает моё предплечье стальной хваткой и заталкивает в лифт. У него из ноздрей едва пар не валит. И чего он? Не из-за меня же?