Читать книгу "Разведенка с прицепом для босса-тирана"

Глава 04

Такое хорошее настроение было с утра – выспался на ортопедическом матрасе, доехал без пробок, машина радовала запахом нового кожаного салона, пока всё не испортил один потный боров. У меня желудок от возмущения свело, когда он свои толстые пельмени присосал к нежным Вериным пальчикам. А та стояла и позволяла ему всё это.

Твою мать, меня подорвало!

Сверлю Верин затылок напряжённым взглядом, в глаза бы её глупые заглянул, так она их в пол опустила и отвернулась в уголок, будто бы там что-то интересное есть. Сотрудники, запрыгнувшие вместе с нами в лифт, едут тихо, как мыши под веником. Даже не дышат.

– Выходим, – рявкаю громко на этаже. И вся толпа идиотов зачем-то выходит вместе со мной и Верой. А половине-то так на этаж выше. Господи, что за слабоумных я набрал в «Оберон», может, уволить половину? Настроение как раз располагает.

Вера быстро юркает в приёмную и садится за стол, на меня своими глазищами испуганными таращится.

Ясно, переборщил я немного.

– Вера... Вера…. Вера… – плотно прикрываю за собой дверь приёмной и иду к ней, сажусь на край стола совсем рядом, так что мои брюки касаются её длинной серой юбки.

Она ещё более стрёмная, чем вчерашнее платье. Знать бы, где находится тот магазин, где Вера всё это берёт, сжёг бы без зазрения совести со всем их ассортиментом.

– Это не то, что вы подумали, – судорожно сглатывает она.

– То, – припечатываю. А что там было думать, когда всё и так видно было. Этот хряк решил воспользоваться Вериным женским одиночеством. Её невостребованностью у мужской части населения. Как падальщик, вцепился в самую слабую жертву в стаде.

Дёргаю за верхний выдвижной ящик стола и нашариваю там бутылочку с антисептиком, вынимаю на стол. Там же нахожу пачку салфеток.

– Что вы собрались делать? – она растерянно ерзает на стуле.

– Руку, правую, – протягиваю ей свою ладонь. Вера хмурится, медлит. Но сдаётся под моим требовательным взглядом и робко протягивает свою ладонь, вкладывает в мою.

– Значит так, Вера, послушай меня, – обильно распыляю на её пальчики антисептик, вытягиваю из пачки салфетки и брезгливо вытираю слюни хряка.

– Борис Львович...

– Вера! – одним своим взглядом призываю её замолчать и меня послушать. – Не думай, что я тебя не понимаю – одиночество, отчаяние, тоска по мужскому... кхм... вниманию...

– Борис Львович! – Верино личико вытягивается, губки возмущённо округляются, щёчки вспыхивают.

– Вера, – сжимаю её хрупкую тонкую кисть в своей, ощущая, как она трепетно подрагивает. – Он просто воспользуется тобой и разобьёт твоё сердце. Понимаешь? – прокручиваю в голове мысли, пытаясь выбрать слова поделикатнее. – Он выбрал тебя из-за твоей... как бы это сказать... кхм... нестандартной внешности.

– Что вы имеете в виду? – Вера трагично поджимает губки. – Как и все, считаете, я уродина?

– Ну что ты, Верочка, – широко улыбаюсь, даже слишком широко. – Ты не уродина... у тебя, как бы это сказать... особенная внешность... ээммм... на любителя. С изюминкой!

– С изюминкой... – повторяет она тихо. – Я уродина. Вы правы.

– Вера, Вера, Вера, нет! Возможно, у тебя есть проблемы со стилем и с макияжем...

– Всё понятно... – она обиженно отворачивается.

– Вера, да я не о том! – прикрываю глаза. – Дело не в тебе, а в этом сальном хряке. Ты пойми, я опытный мужчина и разбираюсь. Могу точно тебе сказать: он просто собирался тебя использовать в своих грязных целях. Очень-очень грязных целях, – по телу вдруг прокатывается необычно тёплая, будоражащая волна. Я что, действительно думаю об этом? О том, чтобы стянуть с Веры эту её бабкину юбку и использовать в очень-очень грязных целях самому?

– Борис Львович, что с вами? – Вера пытается аккуратно освободить свою руку из моего захвата. А я сижу, как громом поражённый. Я действительно думаю о своей невзрачной секретарше в пахабном плане!

– Вера, тебе не нужен этот хряк, – мягко похлопываю её по ладони, – когда рядом есть понимающий, с божественным телом...

– Доброе утро, а что тут происходит? – удивлённый взгляд Прохорова спотыкается о наши с Верой сцепленные руки.

– Сделай нам кофе, Вера, – снова треплю её по ладони и поднимаюсь. – Артур, ты по делу?

– Какому, су... делу? – продолжает он таращиться на Веру, которая с красным лицом направилась к кофемашине в углу. Ухожу к себе, он тут же ломится следом.

– Вознесенский, это что сейчас... вы там что... когда это началось? – Прохоров принялся расхаживать по кабинету.

– Ничего не началось, тебе показалось. Не мельтеши перед глазами, укачивает, – огрызаюсь раздражённо.

Но если так подумать, то всё началось где-то полгода назад. У меня грипп был, я дома валялся, а Вера возила мне документы и куриный бульон. Я тогда её пальчики и заприметил. Всю простуду о них думал каждый день, а потом, как на поправку пошёл и в офис вернулся, сразу за проект с удвоенной силой взялся – и попустило. Но временами всё равно накатывало. А вот сегодня прямо сорвало. Есть в ней что-то, но я пока не могу разгадать, что именно.

Вера появляется в кабинете с подносом. Прохоров тут же от неё отскакивает, как чёрт от ладана. По губам успеваю прочитать: «Ведьма».

– Борис Львович, – Вера расставляет кофе, а потом начинает выкладывать передо мной пасьянс из невест. – Давайте кого-нибудь выберем, я завтра же организую смотрины…

Глава 05

Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать.

Вознесенский сошёл с ума!

Опустим все подробности моей встречи с «толстым хряком», как Славу назвал Борис Львович, и сосредоточимся на главном.

Он что, предложил мне себя?

Я же не ошиблась?

По телу побежали ледяные мурашки, потом горячие, а потом снова ледяные и снова горячие. Было непонятно – то ли я взмокла, то ли замёрзла. Стоит расстегнуть пару пуговичек на моём глухом платье или накинуть сверху чёрную шаль, которая лежит у меня в шкафу? В ней я выгляжу ещё печальнее – точно старая ведьма.

Нужно было срочно что-то с этим делать. Не хватало только, чтобы у Вознесенского, кроме какой-то глупой идеи, сформировалась конкретная цель. Он из тех, кто бульдожьей хваткой вцепляется в то, что хочет, и получает это. А я не хочу, чтобы в меня вцеплялись бульдожьей хваткой. Я хочу быть некрасивой, чтобы никакие мужчины на меня не смотрели, и просто растить своих детей.

Бросила стеклянный взгляд на стопку невест, и решение пришло само собой – нужно срочно найти ему другую жертву.

– Девочки, простите, но либо я, либо вы, – прошептала я себе под нос, прихватила папку подмышку, взяла поднос с кофе и потащилась в кабинет.

Вознесенский уже невозмутимо сидел в своём кресле, а рядом прыгал то ли возмущённый, то ли испуганный Прохоров. Глянул на меня и тут же отшатнулся, кажется, промычал: «Ведьма».

Ну что за суеверия в наше время? – закатываю глаза.

Ставлю поднос с кофе на стол и решительно начинаю раскладывать перед Вознесенским фотографии девушек:

– Борис Львович, давайте выберем вам невесту, и завтра же я организую смотрины.

– Завтра не получится, Вера, я же в командировку еду.

– Мы сможем сместить выезд на несколько часов, – с нажимом отвечаю ему. – Мы подберём вам подходящую, после я съезжу с ней в ювелирный магазин и куплю помолвочное кольцо по размеру, подготовлю пресс-релиз, включу её имя в список гостей на свадьбу вашего брата, сброшу все данные о ней службе безопасности вашей семьи.

Вознесенский тяжело вздыхает и хмурится, начинает внимательно рассматривать фотографии.

– Брюнеток нет, – цедит, нервно постукивая пальцами по столу.

Я тут же убираю половину, остаются блондинки.

– Зелёные, карие глаза – тоже не то, – морщится он.

Дальше убираю каре и девушек с короткими стрижками. Последовательно убираю всё, на что он говорит «нет». Перед нами остаются десять голубоглазых блондинок. Прямо как я, но красивых...

– Я устал, Вера.

– Борис Львович, чуть-чуть осталось, – аккуратно становлюсь за ним и опускаю руки на плечи, разминаю мужские напряжённые плечи. – Аня Филатова и Марина Соль занимаются балетом, Светлана Рябина и Надежда Семёнова обожают йогу.

– Чуть-чуть выше, Вера, – Вознесенский сжимает мои пальцы и переставляет в нужное место. – Ты сменила парфюм?

– Это не парфюм, Борис Львович, – объясняю ему терпеливо. – Вы сами запретили мне им пользоваться, помните? Это обычный гель для душа.

– Мне нравится, клубника и ваниль, да?

– Да, – поджимаю губы.

От провокационной беседы о моём геле для душа, который, мне казалось, не очень-то и пахнет, нас отвлекает звук бьющейся посуды. Прохоров отправился к бару попить воды, но уронил графин. Стоит и смотрит на нас с глазами, полными ужаса. Ну вот, придётся теперь осколки собирать и прибираться.

– Сложи их в отдельную папку, возьму их домой, посмотрю, – кивает Вознесенский на фото.

Разочарованно забираю топ-10 девушек и топаю обратно к себе в приёмную. Убеждаю себя, что продержаться нужно всего лишь один день, а завтра у него командировка, потом двое выходных, которые он проведёт в ней же. Вернётся в понедельник. Может быть, к этому времени он сам поймёт, насколько глупая идея пришла ему в голову, или я возьму больничный и пересижу бурю дома.

Весь день чувствую себя как на иголках. В конце дня едва не танцую, когда провожаю босса в командировку.

– Водитель будет в восемь, – напутствую его. – Но если вдруг вы проспите – ничего страшного, подождёт. Хорошей вам командировки, Борис Львович.

– Слишком широко улыбаешься, Вера, – хмыкает он раздражённо.

После работы забираю дочек из сада, покупаю нам всем мороженое и жмурюсь от яркого солнца. Впереди меня ждёт целых три сказочных дня без постоянных придирок и команд Вознесенского, а также его странных поползновений в мою сторону.

Вечером с дочками дружно ужинаем. Я слушаю их историю о том, как они в очередной раз гонялись за Мишей, потому что он на них обзывался. Видимо, придётся поговорить с его родителями, чтобы они объяснили сыну, что так делать нельзя.

Перед сном читаю девочкам сказку и укладываю на двухъярусной кровати. Сама укладываюсь спать на разложенном диване рядом. Зарплата в «Обероне» хорошая, но я выбрала снимать квартиру попроще – большую часть денег откладываю на ипотеку. Очень хочу, чтобы у меня и девочек было что-то своё.

Ночью мне снится бархатный шёпот Вознесенского, его прикосновения, в которых я тону. Просыпаюсь от того, что, кажется, тону на самом деле. Сажусь на кровати и понимаю – мне мокро, а сверху капает вода. Удивлённо вскакиваю и бегу к выключателю. Как только свет вспыхивает, шокированно вскрикиваю – по стене бегут ручейки, на полу воды практически по щиколотку.

– Мам, что случилось? – дочки тоже просыпаются.

Хорошо хоть их кроватка сухая.

– Всё хорошо, маленькие. Кажется, нас затопили. Оставайтесь в кроватках, а я схожу к соседям. Если увидите Пушка, возьмите к себе.

– Хорошо, – отвечают дружно.

Накидываю на плечи халат и спешу наверх. Однако сколько ни звоню – мне никто не открывает. Из других квартир начинают выходить соседи и возмущаться.

– Да они все в отпуск уехали, – объявляет соседка из соседней квартиры. – Надо МЧС вызывать!

Бегу обратно к себе, чтобы дочки не испугались одни, разыскиваю кота, собираю воду. Сверху доносятся разборки. К утру квартиру вскрывают, однако моя залита к этому времени полностью. Я вымотана, только дочкам всё нипочём – они бегают по затопленной квартире, словно по лужам. Хорошо хоть вода тёплая, не простынут.

– И что нам теперь делать? – едва не плачу.

Взгляд падает на связку ключей от квартиры Бориса Львовича. Через несколько часов Вознесенский уезжает в командировку, и все выходные его не будет. А что, если мы с девочками там поживём? Ничего ведь не случится. Я буду аккуратна, и он никогда не догадается, что мы там жили. Я даже клининг смогу вызвать в воскресенье, чтобы убрать любые следы нашего присутствия.

Я бы, конечно же, никогда при других условиях так не поступила, но я не могу оставить своих девочек в непригодной для жизни квартире. Здесь влажно, обои отходят от стен, на полу вода. Это будет всего лишь один раз…

Глава 06

Злюсь ли я? Злюсь! И, конечно же, я злюсь на Веру! Меня не будет целых три дня в её жизни, а она радуется. Да, радуется, вместо того чтобы скучать и расстраиваться!

Целый год она рядом со мной, и ни одного влюблённого, обожающего взгляда. Это очень непривычно, поскольку обычно женщины на меня вешаются. Мне даже делать ничего не нужно – лёгкий кивок, ленивая усмешка – и они мои. Причём самые красивые женщины.

А Вера?

Она… она же просто Вера. Синий чулок в холщовом мешке. Ведьмочка. Моя страшная секретарша.

Ну неужели в её светлой головке нет влажных фантазий обо мне?

С тоской смотрю на проплывающий мимо унылый пейзаж. Едем с водителем покорять регионы. У меня пара встреч сегодня вечером и завтра с утра. Потом массаж. И воскресенье. В ежедневнике Вера его заполнила так: «Свободное время».

Вопрос – что я буду делать с этим свободным временем, к которому я не привык?

Оттягиваю галстук и вспоминаю отчаяние в глазах Прохорова. Он сказал, что я помешался, и с этим нужно срочно что-то делать. Предлагал уйти в загул с топовыми эскортницами, а я не хочу эскортницу! Будет улыбаться мне своей пластиковой улыбкой и приторным голосом рассказывать, какой я классный. Как будто я это и без неё не знаю.

Раздражённо выстукиваю пальцами по колену.

Почему Вера не смотрит мне в рот?

Ещё и невест этих вчера подсовывала.

Злит!

Дорога долгая, поэтому я достаю ноутбук и вставляю в уши наушники. Углубляюсь в дела, чтобы не думать о своих позорных мыслях, в которых я пускаю слюни на свою секретаршу.

До места добираюсь только к вечеру. Усталый и злой. Ужинаю, еду на неформальную встречу, возвращаюсь, сплю.

Суббота выдаётся скучной и неинтересной. Парочка встреч, массаж, который мне совершенно не понравился... В памяти снова всплыли изящные Верины пальчики, и я понял, что всё это – клиника. Вообще не помню, чтобы когда-либо так циклился на женщине. И ладно бы это была какая-то роковая красотка, так нет – это невзрачная Вера с ароматом ванильной клубники, которая воротит от меня нос!

Чтобы развеяться, вечером гуляю по небольшому городку и понимаю, что в воскресенье мне здесь делать нечего – сдохну от скуки. Поэтому выдёргиваю водителя и еду домой.

Квартира встречает привычной тишиной. Бросаю сумку с вещами прямо на пороге. В гостиной на диване разбросаны в беспорядке анкеты девушек.

Кхм, кажется, я их стопкой складывал на журнальном столике или уже забыл?

Снова раздражаюсь! Как же меня эта тема достала с невестой. Сгребаю бумажки в сторону, сажусь на диван, прикрываю на некоторое время глаза, пытаюсь расслабиться. И как будто бы слышу детский смех и шорохи. Открываю глаза, оглядываюсь.

Тихо.

Кажется, я конкретно так переработался в последнее время – на Веру запал, на доступных баб забил, теперь вот мерещится всякое.

Снова откидываю голову на спинку дивана и закрываю лицо ладонями. Надо сходить к врачу, только к какому? Ещё к психологу или уже к психиатру?

Хлопок двери, топот, будто дети бегают в глубине квартиры. Снова смех.

Всё, тут гадать больше нечего – мне к психиатру!

Возможно, даже в стационар.

Тыльной стороны ладони касается что-то невесомое и брызгает. Убираю руки с лица – вокруг летают мыльные пузыри.

Господи… Главное, чтобы без смирительной рубашки и изолятора обошлось.

Закрываю и открываю глаза, пузырей становится всё меньше. Они оседают на белый пушистый ковёр и исчезают.

Вот что бывает, когда ты два года пашешь как Папа Карло без продыху, а потом резко завязываешь – мозг не справляется!

Обещаю, я сбавлю обороты. Я буду брать выходные и перестану ночевать в офисе…

– Кто выбирает невесту по фото? – шепчет из воздуха материализовавшаяся светловолосая малявка. Она выпрыгнула из-за дивана, будто бы там до этого сидела, и принялась меня рассматривать.

– Я, – отвечаю ей, хотя лучше бы узнать, откуда ребёнок у меня в гостиной. Она настоящая или мне мерещится? Нет… ну… похожа на настоящую. В обычном розовом платье, без крыльев. – Тут есть все параметры – вес, рост, образование.

– Самой красивой нет, – хмыкает вторая малявка. Темненькая. Она выпрыгивает из-за дивана следом за светленькой. И тоже в розовом платье. – Мы всех посмотрели.

Щипаю себя – больно. Значит, я не сплю…

Чьё это богатство? Они же настоящие?

– Думаете? – мой взгляд останавливается на белом коте, который нагло трётся о мои чёрные брюки, оставляя на них шерсть.

А он откуда взялся?

– Борис Львович, а вы почему не в командировке? – раздаётся испуганный шёпот от двери.

– Вот! Самая красивая – это наша мама.

И моя секретарша. Меня в командировку, значит, а сама – на мою жилплощадь незаконно. С детьми и котом.

Удивлённо дёргаю бровью – бесконечные ноги, шикарные изгибы, волосы как шёлк. А я раньше и не замечал этого богатства за бабкиными балахонами, очками и гулькой.

Вера что, обманывала меня всё это время? Специально выряжалась как бабка, да…

Вот же, ведьма хитрая!

Прав был Прохоров!

Ой, прав!

Целый год надо мной потешалась!

А как разыгрывала трагедию, когда я от неё хряка отлепил… «Вы считаете, что я уродина, да?» Сколько там трагизма в голосе было, слёзы в глазах… Ага, только если от смеха надо мной, идиотом.

Ну всё, Верочка!

Напросилась!

– Мы сейчас уйдём, – Вера тянет вниз подол коротенького трикотажного платья… только всё… ничего она от меня уже не скроет… Красивая, сладкая, изящная. Огромные голубые глаза без жуткой туши, пухлые розовые губы, тонкая талия. Всё как я люблю. Прямо калька с моих влажных фантазий. – Простите... доченьки, собираемся.

Ну уж нет!

– Вера, я выбрал, – сгребаю и откладываю в сторону мятую стопку анкет. Прищуриваюсь плотоядно. – Тебя. И их! Подойдёте идеально!

– Нет, – она в ужасе мотает головой. Знает, зачем мне невеста. Семейке моей токсичной на расправу и журналистам.

Год надо мной потешалась, а теперь придётся за это заплатить. Месть будет сладкой. Очень…

– Да! – рявкаю. – Свари мне кофе и отошли брюки в химчистку, – брезгливо отпихиваю кота. – Всегда хотел опцию круглосуточного секретаря. За месяц обкатаем. Если буду удовлетворён, посажу тебя на зарплату жены. Дети не помеха!

Страх в красивых глазах Веры только добавляет азарта.

И как я её сразу не рассмотрел?