Книга: Мир-фильтр. Как алгоритмы уплощают культуру - Кайл Чейка

Структура. 6 глав. Взлет алгоритмических рекомендаций. Разрушение личного вкуса. Алгоритмическая глобализация. Экономика инфлюэнсеров. Регулирование Мира-Фильтра. В поисках человеческого курирования.

Почему интересна. Описываются плюсы и минусы новой информационной среды, общего и индивидуального «контентного капитала», культуры, формируемой алгоритмами, их роль для общения и поведения, принятия решений, формирования индивидуальных вкусов и собственного Я, и пр. О том, почему многие ненавидят алгоритмы, но вынуждены ими пользоваться. О том, как работает экономика внимания (или уже не только экономика).

Для кого. Для тех, кто интересуется современной информационной культурой.

Уровень. Новички, любители.

На первой же задаче, как по мне, автор сыплется. Вместо того, чтобы доказать "уплощение" культуры через какую-то внятную статистику, он пускается в обывательские рассуждения в духе "раньше трава была зеленее". Дескать вот, сейчас все подстраиваются под доминирующие тренды, культура из-за этого стала слишком однородной, а вот раньше, а вот до интернета... Причем местами Чейка сам же себе противоречит: в одном месте он жалуется на "однородность" культуры, а в другом — что алгоритмы поощряют "радикализм культурных высказываний" (с.238). От книжки о технологиях ждешь чего-то большего, ждешь данных. Тут же просто идут оценочные суждения, но надо понимать, что на уровне оценочных суждений современники критикуют свою культуру ВСЕГДА — даже во времена Пушкина, Лермонтова и Гоголя выходили алармистские статьи о том, что русская литература в глубоком кризисе.

Чтобы не быть совсем уж голословным, Чейка все-таки разбрасывает по тексту несколько признаков "уплощения" (правда, информация эта не структурирована, ее надо выискивать). Но практически все эти тезисы мне тоже кажутся неубедительными. Так, автор критикует современную культуру за "подражательность", в частности, упоминая моду на сиквелы в кино и каверы в музыке. Неплохой заход, вот только подражательность эта была всегда: и сиквелы появились задолго до соцсетей, и в литературе после успеха "Парижских тайн" Эжена Сю вышли "Тайны" всех мало-мальски заметных городов, и "Таню Гроттер" даже можно тут припомнить. Копировать успешную стратегию — это часть человеческой природы, это было в нас за тысячи лет до соцсетей.

Дальше автор говорит, что современная культура стала "менее глубокой". С этим многие согласятся, но опять же — в таком формате это чисто оценочное суждение, я не знаю, как это проверить. Есть сейчас, конечно, бессмысленные рэп-композиции с рефреном из полутора слов (хотя этого добра и до соцсетей хватало), но все еще выходят и глубокие фильмы, и глубокие книги. Следом Чейка пишет, что современное произведение стало короче — и вот это уже прямая ложь, средний роман стал почти на 80 страниц толще (а самое смешное, что толще он стал, по мнению литературоведов, в том числе... под влиянием соцсетей!)

Говорит Чейка и о том, что культура перестала быть великой, что она больше не генерирует смыслов, не вызывает серьезных общественных дискуссий и не меняет мир. Вот с этим сложно спорить. Если "Хижина дяди Тома", по легенде, стала толчком к отмене рабства в США, а "Страдания молодого Вертера" привели к волне самоубийств, то современное искусство, конечно, такого влияния уже не имеет. Но кто сказал, что дело в соцсетях? Влияния этого нет уже давно, где-то с 1945 года. Теодор Адорно был прав со своим "Нет стихов после Освенцима" — не в том смысле, что писать стихи больше нельзя, а в том смысле, что они утратили свой сакральный смысл. Если в XIX веке, известном своей непоколебимой верой в прогресс, творцы уровня Гюго и Толстого реально считались какими-то пророками, которые к этому прогрессу всех и приведут, то Первая и Вторая мировые войны этот статус сильно поколебали. Выяснилось, что представителям самой начитанной нации эта самая начитанность ничуть не мешает сжигать людей, а значит, ни к какому улучшению нравов и ни к какому прогрессу культура не ведет. Культура перестала быть "учительницей жизни" и откатилась к уровню обычного развлечения, где сейчас и находится.

В чем Чейка однозначно прав, так это в том, что алгоритмическая выдача нуждается в некотором регулировании. Тут он вспоминает кейс девочки Молли Расселл, которая лайкнула пару фото суицидальной тематики, после чего алгоритм накидал ей целую ленту депрессивных материалов и через некоторое время девочка покончила с собой. Глава об этом довольно убедительна — вот только непонятно, как это все относится к культуре. Вообще, Чейка частенько начинает рассуждать не столько о заявленной в заголовке теме, сколько об общем вреде соцсетей (причем там он более фактурен — например, упомянутое им снижение концентрации у современного человека действительно подтверждается исследованиями).

Из плюсов отмечу хороший перевод и качественную главу о том, почему вообще появилась алгоритмическая выдача. Из катастрофического отмечу последнюю главу, где автор вообще забил на основную тему и развернул какой-то автофикшн о своих любимых музыкальных группах и о том, как он в 90-е качал их треки с торрентов.

3/5. Очень сомнительная методология, не считаю практически ни один тезис доказанным.