Текст книги "Опасный мужчина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/opasnyy-muzhchina-87184.jpg)
Автор книги: Кэндис Кэмп
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
От подобного заявления Энтони лишился дара речи.
Он сразу понял, о какой женщине речь. Сестра называла так только одну особу и только о ней говорила столь презрительным тоном. Однако обвинение в убийстве – это даже для Гонории чересчур. Энтони нахмурился:
– А есть у тебя доказательства? Нельзя обвинять людей без причины.
– Она прислала мне письмо. Сообщает, что возвращается.
– Это вполне естественно, Гонория, – возразил Энтони. Возможно, подозрения сестры больше ни на чем не основаны.
– Естественно? Что ж тут естественного? – резко ответила Гонория, сердито сбросив с головы скорбный покров. – Она везет с собой прах Эдмунда. Прах!
– Но, Гонория, разве ты сама не хотела, чтобы Эдмунд…
– Конечно, я хочу, чтобы мой сын упокоился на родине. – Гонория вновь поднесла к глазам платок. – Но я хочу его похоронить. А она меня даже этого утешения лишила. Энтони, эта женщина сожгла его!
– Да, Гонория, знаю.
– Как ты не понимаешь – ведь это ужасно! Теперь мы даже не можем похоронить его тело в семейном склепе Скарбро. Какая жестокость! О, как бесчеловечно! Сначала увезла его в эту отвратительную страну вдали от дома. И все мне назло! Уж я-то чувствую. А теперь… теперь она отняла его навсегда, лишила последней отрады. Это уже переходит все границы! Какое святотатство!
Многие считают, что с точки зрения религии нехорошо сжигать умерших, подобно язычникам. Однако Гонория до этого момента религиозностью не отличалась.
Энтони только заметил:
– Иначе она не смогла бы привезти его останки из Неаполя.
Гонория бросила на него сердитый взгляд:
– Речь не об этом. Эдмунду вообще туда ехать не следовало. Здесь я бы о нем позаботилась. Потому она и забрала его в Италию, подальше от близких. Хотела, чтобы никто не помешал ее замыслам. Если бы Эдмунд остался дома, ничего этого не случилось бы. Он был бы жив!
Гонория снова залилась слезами. Энтони вздохнул.
– Эдмунд был взрослым мужчиной, Гонория. Он не ребенок, которого можно увезти насильно. И мы не вправе были его удерживать, – возразил Энтони.
– Тебе следовало бы проявить настойчивость.
– Я же не мог предвидеть, что с Эдмундом там случится несчастье, да еще и в море, – разумно возразил Энтони, оправдываясь одновременно и перед сестрой, и перед собой. – Он вообще никогда под парусом не ходил.
– Вот именно! – победоносно возвестила Гонория, и глаза ее вспыхнули. – Эдмунд терпеть не мог подобные занятия. Сам помнишь. Верхом ездить так толком и не научился. Эдмунд не любил спорт.
– Верно.
– Ну вот! Теперь понимаешь? Откуда нам известно, что с Эдмундом произошел несчастный случай в море? – продолжала Гонория. – Никаких доказательств, кроме ее письма!
Энтони задумался. Сестра, конечно, склонна к истерикам и чрезмерному драматизму, но в ее словах есть доля правды. Странно, с чего это Эдмунд вздумал плавать на парусной лодке? Он сам никогда не занимался спортом и не понимал, что в этом находят другие. Больные легкие не позволяли ему участвовать в мало-мальски утомительных мероприятиях, вдобавок одна мысль повредить руку или обе и лишиться возможности исполнять свою музыку приводила Эдмунда в ужас.
– И зачем она сожгла тело, если ничего не хотела скрыть? – Гонория заметила колебания Энтони и решила закрепить преимущество. – Странный поступок. Подозрительный. Тут дело нечисто. Ведь тело можно выкопать. А яд обнаруживается и после смерти. Я слышала.
– Это правда.
– Но теперь эксгумировать нечего, отравление не доказать. Не увидеть ни трещину в черепе, ни другие ранения. Никто не узнает, что на самом деле он вовсе не в море погиб.
– Но зачем ей его убивать?
Энтони трудно было поверить, что Элеонора, как бы алчна она ни была, способна на убийство. Гонория наградила брата презрительным взглядом:
– Ради денег, конечно.
– Деньги она уже получила. И вряд ли Эдмунд был слишком обременительным супругом.
– Какая у женщины может быть причина расправиться с мужем? – хладнокровно сказала Гонория. – Встретила другого. Устала выпрашивать деньги. Хочет пожить в свое удовольствие, а он ей не позволяет. Не удивлюсь, если, выходя замуж, она надеялась, что дольше пары месяцев он с такими слабыми легкими не протянет, но расчет не оправдался. Вот мерзавка и решила помочь.
– Гонория…
– Я не вчера на свет родилась, Энтони. Вы, мужчины, только завидите смазливое личико и стройную фигурку… Между прочим, женщины тоже способны убивать ради своих целей.
– Не сомневаюсь. Но у нас нет оснований предполагать, что эта конкретная женщина способна на убийство.
– Должно быть, Эдмунд ее раскусил. Энтони, он вычеркнул ее из завещания! Что еще делать мужчине, если он узнаёт, что ненасытная стервятница вышла за него ради денег? А может, она изменяла ему с другим? Или и то, и другое одновременно.
– Эдмунд вычеркнул жену из завещания?
– Да. Ни цента ей не оставил.
Энтони нахмурился. Нужен был очень серьезный повод, чтобы такой человек, как Эдмунд, оставил супругу без средств к существованию.
– И все-таки, Гонория, это скорее аргумент против твоей версии. Ей в случае смерти мужа ничего не полагалось.
– Возможно, она об этом не знала. Эдмунд не сказал, что изменил завещание. Кроме того, эта женщина все-таки может подобраться к деньгам. Эдмунд все оставил сестре – кроме имения, разумеется, оно отошло сэру Малькольму. Почему Эдмунд так поступил, ума не приложу. Я ведь его мать, и…
– Эдмунд ничего тебе не оставил? – недоверчиво уточнил Энтони.
– Самую малость, – нехотя признала Гонория и отмахнулась: – Так, жалкие крохи. Однако таков удел матери. – Гонория вздохнула с видом мученицы.
– А леди Элеоноре от этого какая выгода? – спросил Энтони, возвращая сестру к теме разговора.
– Эдмунд оформил на нее доверительную собственность! – с возмущением воскликнула Гонория. – Я мать Саманты, он должен был доверить мне деньги до ее совершеннолетия. А теперь эта женщина ее опекунша!
– Зачем же Эдмунд вычеркнул леди Элеонору из завещания, но при этом дал ей доступ к деньгам Саманты на ближайшие шесть лет? – произнес Энтони.
– Не знаю. Эдмунд никогда деньгами управлять не умел.
Кто бы говорил, подумал Энтони, однако счел разумным промолчать.
– Представляешь, какая возможность ей предоставилась – спустить все состояние Саманты! – продолжила Гонория. – В письме она обещала, что «даст мне объяснения» по этому поводу, когда доставит домой прах бедного Эдмунда. Не нужны мне ее «объяснения». Все понятно. Мы с моей несчастной дочерью будем жить в нищете, она ограбит Саманту!
– Гонория, успокойся. Я этого не допущу, – серьезно пообещал Энтони. Даже делая скидку на ее склонность преувеличивать, он забеспокоился от таких новостей. Конечно, у версии Гонории концы с концами не сходятся, однако игнорировать ее тоже нельзя. Если Элеонора и правда контролирует финансы Саманты, она может забрать значительную часть себе, и никто даже не узнает. Да и в смерти Эдмунда все-таки было кое-что подозрительное.
– Но как ты сможешь остановить преступницу? Ведь она уже безнаказанно совершила убийство, а теперь присвоила деньги Саманты.
– Я встречусь с ней, – ответил Энтони, – и доходчиво объясню, что, если хоть пенни пропадет, я заставлю ее за это ответить.
Элеонора вышла из кареты и на секунду замерла, глядя на собственный дом. Это было элегантное строение из белого камня с четкими, симметричными линиями, и у Элеоноры потеплело на сердце при мысли, что она снова его видит. Элеонора уже почти год не была дома и только сейчас поняла, как соскучилась.
Дети выскочили вслед за ней с ликующими криками, радуясь свободе после целого дня, проведенного в тесноте кареты.
– Ура! Мы дома!
Няня, миниатюрная тихая индианка по имени Керани, гораздо более медленно последовала за ними.
– Подождите, пожалуйста, – мягко окликнула она детей, и только из привязанности к ней те остановились около крыльца, подпрыгивая от нетерпения, и ждали, пока няня к ним не присоединится.
Улыбающийся лакей открыл дверь и шагнул в сторону, пропуская вперед Бартвелла.
– Мисс Элеонора!
На покрытом шрамами лице Бартвелла сияла улыбка. Можно подумать, уж год прошел, а не несколько дней, как ее старый друг и дворецкий видел их в последний раз, с нежностью подумала Элеонора. Как только корабль вошел в порт, слуги выехали вперед, чтобы открыть дом и все подготовить, а Элеонора с детьми на несколько дней задержались. Благодаря этому малыши смогли немного отдохнуть от путешествия. За долгие дни в каюте корабля, отплывшего из Италии, дети измучились от скуки и невозможности побегать. Кроме того, к радости Элеоноры, задержка позволила вырваться из обременительного общества мистера и миссис Колтон-Смит.
Хьюго Колтон-Смит, мужчина средних лет, кузен захудалого барона, всю жизнь прослуживший чиновником, и его жена Аделаида плыли на том же корабле из Неаполя в Англию. Супруги взяли на себя роль ее старших сопровождающих, дабы «соблюсти приличия». Полугода вдовства, по их мнению, недостаточно, чтобы приспособиться ко всем тяготам жизни, даже если речь идет о замкнутой жизни на корабле. А главное, необходимо защитить бедняжку от нежелательного внимания со стороны пассажиров мужского пола, многие из которых иностранцы, а у некоторых на лбу написано, что они авантюристы, для которых несчастная – и богатая – вдова станет легкой добычей.
Элеонора внушала себе, что намерения у Колтон-Смитов самые добрые, и гнала мизантропическое подозрение, что супруги делают это для того, чтобы потом иметь возможность вставить в разговор: «Когда мы путешествовали с леди Скарбро…» Однако все труднее становилось выслушивать их скучные и ограниченные рассуждения.
Элеонора опасалась, что Колтон-Смиты захотят ехать с ней до Лондона, и по этой причине мысль задержаться на несколько дней, пока Бартвелл приводит дом в порядок, показалась ей посланной свыше.
– Здравствуйте, Бартвелл. – Элеонора поприветствовала дворецкого со счастливой улыбкой и обняла его. Многие посчитали бы ее выбор слуги странным. В юности он занимался кулачным боем, а уйдя из спорта, служил ее отцу, сколько Элеонора себя помнила, и любил ее будто родную дочь. Когда отец отослал пятнадцатилетнюю Элеонору в английскую школу, Бартвелл поехал с ней, и девушка была очень благодарна ему и за компанию, и за поддержку.
– Уверена, все готово.
– Как всегда, мисс, – с улыбкой ответил Бартвелл. – С этим вашим якобы французским поваром чуть припадок не случился. Но мы все подготовили для вас и малышей.
Бартвелл повернулся к вышеупомянутым малышам, вежливо кивнул застенчивой, немногословной индианке, потом предложил Натану продемонстрировать свою боксерскую форму, выставив перед собой руки, и похвалил новый чепчик Клэр.
Элеонора достала из кареты тиковую шкатулку, которая ехала с ней на соседнем сиденье от самого побережья. Шкатулка была изготовлена из темного дерева высшего качества и покрыта тонкой резьбой, петли и замок золотые.
Проглотив комок в горле, Элеонора тихо проговорила:
– Теперь ты дома, милый.
– Мисс Элли, – раздался за ее спиной низкий голос, – добро пожаловать домой. Дайте помогу.
Элеонора с улыбкой обернулась:
– Здравствуй, Закари. Рада тебя видеть.
Еще один человек, слуга, чье присутствие в доме было темой для сплетен. У Закари была темная кожа – ненамного светлее, чем шкатулка в руках Элеоноры, – поэтому общество возмущало, что он не слуга ее, а поверенный. Закари и его мать были рабами, принадлежавшими одному южанину, у которого гостил отец Элеоноры. Он выкупил и мальчика, и женщину, а вернувшись домой, дал им свободу. Мать Закари работала поварихой у них на кухне, а мальчик оказался настолько умен, что мистер Таунсенд оплатил его образование. Закончив школу, Закари поступил на службу к мистеру Таунсенду, а несколько лет назад, после смерти отца Элеоноры, перешел к ней и с тех пор улаживал все деловые вопросы.
Элеонора, не раздумывая, передала шкатулку поверенному. Закари и Бартвеллу она доверяла больше всех, не считая дорогой подруги Джулианы. К тому же Закари восторгался талантом ее мужа, и они провели много вечеров за разговорами о музыке.
– Отнеси, пожалуйста, в музыкальный салон.
– Разумеется.
Элеонора отправилась в дом, остальные последовали за ней, и там их, выстроившись в ряд, встречали остальные слуги. Элеонора устала, однако уклоняться от своих обязанностей не привыкла, поэтому поприветствовала каждого вернувшегося вместе с ней из Италии по имени и позволила Бартвеллу представить ей тех, кого он нанял за эти дни.
Дети унеслись наверх, Элеонора же, отдав шляпу и легкий дорожный плащ лакею, прошла по коридору к музыкальному салону. Она закрыла за собой дверь и остановилась, глядя по сторонам. В этой комнате Эдмунд проводил почти целый день, и все здесь напоминало о нем. У Элеоноры кольнуло сердце, когда она увидела пианино, за которое Эдмунд никогда больше не сядет.
Она подошла и опустилась на мягкое сиденье. На пюпитре не было нот, в канделябрах стояли ни разу не зажигавшиеся свечи. Комнату явно содержали в порядке – на инструменте ни пылинки, – однако Элеонору не покидало ощущение пустоты и заброшенности.
Она вспомнила, как в первый раз увидела сэра Эдмунда. Фрэнсис Бакминстер устроил у себя в доме музыкальный вечер. А Элеонора была известным меценатом. Хотя сама она талантами не обладала, творения людей одаренных доставляли ей величайшее удовольствие, Элеонора не жалела денег, покровительствуя людям искусств. Где бы она ни жила, в Нью-Йорке, Лондоне или Париже, ее модную гостиную посещали друзья-меценаты, а также писатели, композиторы и другие деятели искусств, которыми Элеонора восхищалась. В аристократические круги Лондона Элеоноре доступа не было. Несмотря на обучение в Англии, ее американские корни и семейное состояние, нажитое путем торговли, навечно уготовили ей место изгоя среди лондонской элиты. Однако у Элеоноры было много друзей и знакомых из мира искусства, и она имела возможность наслаждаться активной жизнью и общением с людьми из всех слоев общества.
Сэр Эдмунд исполнил на музыкальном вечере одну из своих сонат, и Элеонора была потрясена не только виртуозной игрой, но и красотой произведения, растрогавшей ее почти до слез. Элеонора сразу поняла, что этот бледный, хрупкий, светловолосый юноша – гений.
За последующие несколько недель они стали друзьями. В отличие от большинства ее знакомых музыкантов, денежная помощь Эдмунду была не нужна. Но, познакомившись с ним поближе, Элеонора поняла, что он очень нуждается в помощи другого рода. У Эдмунда явно были проблемы со здоровьем, время от времени его сотрясали мучительные приступы кашля – очевидно, чахотка. Сырой английский климат в таких случаях вреден, решила Элеонора, но, когда посоветовала Эдмунду уехать в места с более теплым климатом, он только печально улыбнулся и ответил, что не может.
Оказалось, причина – его мать, жадная, требовательная, властная женщина, манипулировавшая сыном в своих интересах. Стоило Эдмунду переехать из поместья в графстве Кент в Лондон, мать начала забрасывать его письмами, то рассказывая о проблемах, решить которые способен только он, то жалуясь, что соскучилась. Беды сыпались как из рога изобилия – слуга ворует, управляющий выдает недостаточно денег на хозяйство, младшая сестренка без любимого брата по ночам плачет в подушку. В результате сэр Эдмунд по меньшей мере раз в две недели мчался домой, бросая работу над своей оперой. А когда леди Скарбро сама приезжала в Лондон, становилось еще хуже. Она требовала, чтобы сын сопровождал ее на балах, суаре, в клубе «Олмак», где знакомила его с подходящими невестами, одобренными ею лично.
Сэр Эдмунд никогда не спорил с матерью и часто бросал свои дела, чтобы исполнять ее поручения, с которыми, по мнению Элеоноры, даже самая недалекая женщина справилась бы сама. Как только леди Скарбро уезжала, Эдмунд тут же кидался наверстывать потерянное время и сидел за пианино ночи напролет. Случалось, что Эдмунд забывал поесть, и на пользу это ему не шло.
Слуги Эдмунда были небрежны, хозяйство велось кое-как, а сам он весьма смутно представлял, какие доходы получает от положенного по титулу имения и каковы проценты с денег, завещанных ему бабушкой по материнской линии. Такое невнимание к бытовой стороне жизни не удивляло Элеонору, она привыкла к людям искусства и знала, как часто практические вопросы ставят их в тупик.
Элеонору так и подмывало взять дело в свои руки. Ей всегда тяжело было смотреть, как у людей все идет наперекосяк, ведь Элеонора обладала недюжинными способностями организатора. Некоторые считали ее настырной и неугомонной. Но Элеонора заметила, что среди тех, кому она помогла, людей, думающих так, не было. Напротив, все подопечные только выиграли от ее вмешательства.
Элеонора была уверена, что сумеет наладить жизнь сэра Эдмунда. Но проблема в том, что она не имела на это права. Эдмунд самостоятельный человек, а не бедный сирота или слуга, зависящий от хозяев. Конечно, Элеонора могла давать ему советы – что и делала при первой возможности, – но сэр Эдмунд не выносил даже мелких конфликтов и вообще полагал, что будничные дела того не стоят, поэтому привычек своих не менял.
Однажды Эдмунд пришел к ней бледный и мрачный и, кашляя через каждое слово, поведал, что тревожится за мать. Она прислала сыну душещипательное письмо с жалобами на одиночество и длинным списком проблем, которые не в состоянии решить без него. Элеонора испугалась за здоровье Эдмунда, разозлилась на эгоистичную леди Скарбро, и тут ее наконец осенило.
Элеонора предложила сэру Эдмунду пожениться. В качестве его супруги она сможет привести в порядок и домашние, и финансовые дела, а также следить, чтобы он спал и ел сколько нужно. И главное – защищать его от матери.
Конечно, Элеонора не любила его так, как женщина любит мужчину. Можно сказать, они заключили брак по расчету. Но Элеонору это не смущало. Она давно поняла, что семейная жизнь, о которой мечтают другие девушки, не для нее. Почти все увивавшиеся за ней мужчины рассчитывали на богатое приданое, а Элеонора была слишком проницательна, чтобы верить их сладким речам. А те, кто не искал богатую невесту, за ней не ухаживали. Поначалу их притягивала красота Элеоноры, но вскоре они теряли к ней интерес.
Уж слишком Элеонора строптивая, говорила ее мачеха Лидия. Слишком несговорчивая и чересчур независимая. Мужчине нужна покладистая супруга, мягкая и женственная, которая ищет помощи у него, а не кидается решать проблемы всех окружающих.
А Элеоноре вовсе не хотелось выходить замуж за мужчину, которому требуется бессловесная супруга. Все ухажеры были либо глупы, либо жадны, либо слишком властны – иногда одновременно. Элеонора не желала во всем слушаться мужа, отказаться от собственных денег и свободы. В свои двадцать шесть Элеонора была убеждена, что останется старой девой, и перспектива эта ее вовсе не пугала. Она пришла к выводу, что романтическая любовь, о которой грезят другие, – просто выдумка, и больше ничего.
Брак с сэром Эдмундом вполне устраивал Элеонору. Она будет заботиться об этом удивительно талантливом человеке. Сделает так, что его чудесная музыка сможет дойти до людей. А сама Элеонора вновь испытает радость от того, что наладила еще чью-то жизнь.
Эдмунд согласился сразу. Он восхищался силой характера и целеустремленностью Элеоноры и любил ее настолько, насколько вообще мог любить что-то, кроме музыки. Эдмунд был человек пассивный, сильные чувства приберегал для своего искусства и потому обрадовался, что Элеонора готова взвалить на свои плечи столь обременительную ношу, отвлекавшую композитора от его истинной любви.
Все получилось, как планировала Элеонора. Эдмунд переехал в ее отлично содержавшийся дом с идеальным хозяйством и посвятил себя музыке. Элеонора следила за его здоровьем и финансами, а переговоры с матерью взяла на себя. В результате леди Скарбро ее возненавидела, но Элеонору это не слишком огорчало. Они с Эдмундом переехали в Неаполь, и в теплом климате ему становилось лучше с каждым днем. Элеонора была довольна и счастлива.
А потом сэр Эдмунд погиб.
На глаза ей навернулись слезы, и Элеонора с нежностью провела рукой по блестящей деревянной крышке пианино. Что за жестокий поворот судьбы – добиться таких успехов в борьбе с болезнью Эдмунда, чтобы потерять его из-за нелепейшего несчастного случая.
Элеонора приблизилась к резной деревянной шкатулке, где лежал прах мужа. В задумчивости стала водить пальцем по сложным узорам. Последние полгода она много работала, чтобы предсмертное творение Эдмунда, великолепная опера, которую он сочинил, была поставлена в театре самым достойным образом. Но теперь, когда труд закончен и она сделала все, чтобы память об Эдмунде сохранилась в созданном им произведении, Элеонора чувствовала пустоту и растерянность.
Грусть, на которую она не оставляла себе времени, теперь просочилась в душу. Во время долгого плавания, скрываясь в каюте от вездесущих Колтон-Смитов, Элеонора с беспощадной ясностью осознала, что, несмотря на присутствие в ее жизни детей, друзей и слуг, она безнадежно одинока. Внутри будто зияла пропасть, которой Элеонора раньше не замечала. Причем началось это задолго до смерти мужа.
Элеонора постаралась выкинуть из головы печальные мысли. Ни к чему размышлять о таких вещах. У нее еще остались незавершенные дела. Надо доставить прах Эдмунда в его дом и проследить, чтобы его поместили в семейный склеп. Кроме того, необходимо поговорить с матерью и сестрой Эдмунда и объяснить им детали, связанные с завещанием.
Она могла представить, как «обрадовала» Гонорию Скарбро новость о том, что Элеонора будет контролировать деньги ее дочери, пока той не исполнится двадцать один год. Визит будет трудный, но целых шесть лет иметь дело с этой женщиной еще тяжелее. Элеонору такая перспектива не прельщала, однако долг свой она исполнит. Это последнее, о чем попросил ее Эдмунд, и она сделает все как нужно.
Элеонора со вздохом покинула музыкальный салон и поднялась наверх, в свою комнату. Лакей носил в дом чемоданы, а две горничные суетились, раскладывая вещи по местам. Элеонора отошла, чтобы не мешать, встала у окна и посмотрела вниз.
Уже стемнело, и фонарщик ходил по улице, зажигая фонари. Кроме него, кругом не было ни души. Вот загорелась лампа ближайшего фонаря, и свет выхватил из сумерек фигуру, замершую под деревом напротив дома Элеоноры. Это был мужчина, он стоял неподвижно и глядел прямо в ее окно.
Ахнув от неожиданности, Элеонора отпрянула в сторону, чтобы он не смог ее видеть, сердце заколотилось быстро-быстро. Однако вскоре она пришла в себя и снова приблизилась к окну. Черный силуэт исчез.
Пристально вглядываясь в темноту, Элеонора окинула взглядом улицу, но никого не заметила. Этот человек следит за ее домом? Или по случайности взглянул на окно в тот момент, когда она его увидела? Элеоноре хотелось бы верить во вторую версию, но что-то в позе мужчины, в его неподвижности и сосредоточенности наводило на мысль, что он стоял там уже давно. К тому же ушел, как только его заметили. А это само по себе указывает на недобрые намерения.
Элеонора нахмурилась. Нервной барышней она никогда не была. Однако невольно вспомнила странный случай за неделю до отъезда из Неаполя. Ей показалось, что в доме в ее отсутствие кто-то побывал – вещи как будто сдвинуты, замок на одном из окон перестал работать. Но ничего не пропало. Тогда Элеонора не обратила на это внимания, теперь же задумалась. Зачем кому-то за ней следить?
По спине пробежала дрожь. Бояться нечего, сказала она себе. Но вопреки доводам рассудка очень боялась.
Следующий день Элеонора посвятила домашним делам. Велела Бартвеллу проверить замки на окнах и дверях и распорядилась, чтобы на ночь все запирали. Покончив с предосторожностями, Элеонора постаралась забыть о незнакомце. Вместо этого она занялась миллионом дел, накопившихся за время плавания, а также домашними мелочами, необходимыми, чтобы вновь наладить хозяйство. Потом Элеонора села писать записку подруге Джулиане, в которой сообщала, что вернулась.
С Джулианой они дружили уже больше десяти лет, с тех пор как познакомились в школе. Мать Элеоноры умерла, и они с отцом всегда были очень близки. Но едва ей исполнилось четырнадцать, он женился снова, и мачеха, приревновав к падчерице, убедила мужа, что Элеонору необходимо отдать в академию для юных леди. Только там из нее сделают благовоспитанную барышню, которую замуж возьмут в два счета. С милой улыбкой, от которой на щеках играли ямочки, мачеха объясняла, что с таким строптивым нравом девочка обречена на несчастную одинокую жизнь и ее необходимо перевоспитать. Элеонору отправили на корабле в Англию, и она стала одинокой девочкой в чужой стране.
В школе Элеонора была изгоем, с ней не общались из-за американского акцента, странных привычек, а главное – отсутствия английских родственников. Но одинокие дни закончились, когда появилась Джулиана. Ее тоже презирали другие девочки. Происхождение у нее было безупречное, однако отец Джулианы умер, когда она была маленькой, оставив их с матерью без средств к существованию. С тех пор они жили на то, что родственники давали из милости, а Джулиану отправили в школу только для того, чтобы приглядывала за младшей кузиной Серафиной.
Элеонора и Джулиана быстро поняли, что у них много общего – независимость, граничившая с бунтарством, чуткое сердце и живое чувство юмора. Девочки стали неразлучны и спустя годы после окончания школы продолжали дружить, несмотря на долгие расставания. Иногда Джулиана гостила у Элеоноры. Та с радостью приняла бы подругу в свой дом, однако Джулиана была слишком горда. Несколько лет она зарабатывала себе на жизнь, служа компаньонкой. А вскоре после отъезда Элеоноры и Эдмунда в Италию Джулиана вышла замуж за лорда Барра. Элеонора видела его, и хотя не была с ним знакома, по первому впечатлению лорд Барр ей понравился. Теперь она с нетерпением ждала встречи с ними обоими.
Закончив записку и отправив ее со слугой, Элеонора принялась разбирать накопившуюся почту. Через некоторое время один из лакеев принес ей сложенный квадратиком лист бумаги с восковой печатью, украшенной каким-то гербом. По словам лакея, его только что доставил слуга в ливрее.
Элеонора удивленно вскинула брови. Ее друзья и знакомые были не настолько чопорны – и не настолько богаты, – чтобы отправлять письма с одетыми по всей форме лакеями. К тому же кто мог узнать, что она снова в Лондоне? Джулиане было известно, что рано или поздно Элеонора вернется, но точной даты она не знала. Записка же до нее еще не дошла.
Элеонора взяла конверт с серебряного подноса и сломала печать. Ее взгляд тут же скользнул вниз, к небрежной размашистой подписи, которую Элеонора разобрала не без труда. Энтони, лорд Нил.
Ошеломленная, Элеонора опустила руку. Она вдруг вспыхнула, сердце забилось чаще. Собственная реакция ее раздосадовала, и Элеонора поморщилась. Разве можно терять самообладание от одного имени на бумаге? С ней и раньше общались грубо или свысока, к английской аристократии Элеонора привыкла еще со школьных лет и научилась не обращать внимания на снобов. Кроме того, причина неприязни этого человека в том, что она нарушает его интересы. Ведь он дядя Эдмунда, брат леди Скарбро, и, по подозрениям Элеоноры, пользовался щедростью племянника, чтобы самому не пришлось снабжать деньгами сестру и сэкономленные суммы тратить в свое удовольствие. Или еще хуже – вдруг он тоже жил на деньги Эдмунда и собирался подкупить ее за его счет? Неудивительно, что лорда Нила так расстроила новость о браке Эдмунда и Элеоноры.
Когда год назад он явился к ней, требуя, чтобы она не выходила замуж за его племянника, Элеонора была разочарована. До того момента она надеялась, что хотя бы лорд Нил ее примет. Эдмунд боготворил дядю и уверял Элеонору, что она ему понравится. Но, увидев лорда Нила на пороге, Элеонора избавилась от всех иллюзий.
К ее удивлению, дядя Эдмунда оказался не пожилым джентльменом, каким она его представляла, а высоким, хорошо сложенным мужчиной всего на несколько лет старше ее. Видимо, у леди Скарбро с братом большая разница в возрасте. Красавцем лорда Нила назвать было трудно – подбородок слишком квадратный, черты лица слишком резкие. Но была в нем какая-то сила, помимо воли притягивавшая взгляд. Прямые темные брови придавали лорду Нилу решительный вид, холодные серые глаза обрамляли густые черные ресницы.
При других обстоятельствах Элеонора нашла бы лицо гостя приятным, более того, она неожиданно почувствовала к нему сильное влечение. Это непривычное и неожиданное ощущение заставило ее растеряться и почувствовать себя застенчивой девчонкой. Но, увидев на этом привлекательном лице выражение вежливой холодности, Элеонора поняла, что перед ней враг. Такое выражение она прекрасно знала – ледяное высокомерие английского аристократа, убежденного в собственном превосходстве над всеми и каждым. Элеонора поняла – такой человек не одобрит брак племянника с американкой, родословная которой не прослеживается вплоть до норманнских завоевателей, а уж когда он поймет, что с привычкой Эдмунда, не считая, раздавать деньги родственникам, покончено…
Конечно же Элеонора оказалась права. Лорд Нил напрямик заявил ей, что она должна отказаться от Эдмунда, и Элеонора с радостью сообщила, что он опоздал, так как они уже поженились накануне по особому разрешению. За этим объявлением последовала резкая перепалка, в ходе которой лорд Нил обозвал ее ненасытной гарпией. К моменту его ухода Элеонору трясло от ярости и глубокой, сильнейшей неприязни к лорду Нилу.
Похоже, за год эти чувства не ослабели. Одно воспоминание об их встрече приводило Элеонору в состояние нервного раздражения. Сделав успокаивающий вдох, Элеонора начала читать. Записка была короткой и безапелляционной – краткое требование принять его, дабы обсудить деловые вопросы.
Уголки губ Элеоноры растянулись в полуулыбке. Понятно, что за «деловые вопросы» он собрался обсуждать. Эдмунд любил мать, но прекрасно понимал, насколько она расточительна, поэтому хотел быть уверенным, что сестра его получит достаточное состояние, чтобы стать независимой. Элеоноре в этом смысле Эдмунд доверял намного больше, чем матери, поэтому поручил деньги Саманты ей.
Несомненно, узнав об условиях завещания, леди Гонория подняла шум, а лорд Нил решил встретиться с Элеонорой. Она взяла лист хорошей веленевой бумаги и быстро набросала записку такой же длины, как послание лорда Нила, сообщая, что на данный момент никого не принимает. Эта выходка несколько приободрила Элеонору. Она подписалась, запечатала письмо и вручила его одному из лакеев, чтобы доставил лорду Нилу. Элеонора откинулась на спинку кресла, представила себе лицо адресата, когда тот прочтет ответ, и на губах ее заиграла улыбка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?