Читать книгу "Идеальная ошибка"

Глава 13

Артур

Понедельник с самого утра не задался. Не потому, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Наоборот. Все шло именно так, как обычно бывает после выходных. Телефон практически не умолкал, почта пополнялась новыми письмами быстрее, чем я успевал их открывать, а руководители отделов, словно сговорившись, один за другим просили моего внимания.

К обеду голова уже была занята десятком разных вопросов. После очередного совещания я попросил своего секретаря зайти ко мне.

– Татьяна, принесите, пожалуйста, договоры по объекту на Западном и акты сверки за прошлый квартал. Хочу окончательно разобраться, почему цифры в отчетах не сходятся.

– Хорошо, Артур Александрович.

Через несколько минут она вошла в кабинет с внушительной стопкой папок. Мы не стали садиться за мой рабочий стол. Разложили документы на большом переговорном столе, где было значительно удобнее работать с таким количеством бумаг.

– Вот здесь договор с подрядчиком, – спокойно пояснила Татьяна, открывая нужную папку. – А это дополнительные соглашения, которые подписывались уже после изменения сметы.

Я внимательно просматривал документы.

– Это последнее соглашение?

– Нет.

Девушка сразу же протянула мне другую папку.

– После него было еще два.

Я невольно отметил про себя, что она ориентируется в документах с удивительной скоростью. Ей не приходилось долго искать нужный лист. Татьяна словно заранее знала, где именно лежит каждая бумага.

– Хорошая память, – произнес я, не отрывая взгляда от договора.

Она едва заметно улыбнулась.

– Просто я их сама систематизировала.

– Это заметно.

Наша работа продолжалась почти час. Мы спокойно обсуждали цифры, подрядчиков, сроки сдачи объектов. Я задавал вопросы, девушка коротко и по существу отвечала. Никаких лишних разговоров. Такая манера работы мне нравилась.

В кабинете стояла почти полная тишина. Слышно было только шелест бумаги да негромкий стук часов на стене, и вдруг я услышал урчание. Оно было достаточно тихим, но я услышал.

Я машинально поднял голову. Татьяна застыла. Щеки моментально залились густым румянцем. Она даже глаза закрыла на секунду, будто надеялась, что мне показалось, а затем тихо произнесла:

– Простите...

Таня неловко улыбнулась.

– Мне очень стыдно.

Я несколько секунд молча смотрел на нее, а после спокойно сказал:

– Не вижу ни одной причины извиняться.

Она смущенно отвела взгляд.

Я закрыл папку.

– Татьяна.

Девушка подняла на меня глаза.

– Вы сегодня обедали?

Она ответила слишком быстро:

– Да.

Ложь. Звучала она настолько неубедительно, что это стало понятно сразу.

Я несколько секунд молча смотрел ей в глаза. Таня первой не выдержала и опустила взгляд.

– Понятно.

Я сложил документы в стопку.

– Поднимайтесь.

Девушка растерянно посмотрела на меня.

– Что?

– Мы идем обедать.

– Нет, не нужно...

– Нужно.

Она покачала головой.

– Правда, Артур Александрович, все хорошо.

– Татьяна, не в вашей компетенции спорить с руководителем.

Я посмотрел на часы. Только сейчас понял, что и сам сегодня ничего не ел. Время обеда давно прошло. Пока сотрудники уходили в столовую, я отвечал на звонки и подписывал документы, совершенно забыв о еде. Почему-то я был уверен, что Татьяна спокойно воспользовалась перерывом. Как оказалось – нет.

– Я тоже не обедал, – сказал я уже спокойнее. – Так что составите мне компанию.

Девушка по-прежнему стояла на месте.

– Не стоит...

– Почему?

– У нас много работы. Но вы если хотите, я...

– Работа никуда от нас не убежит.

Таня нервно поправила выбившуюся прядь волос.

– Мы потеряем почти час.

Я невольно усмехнулся.

– Иногда час, потраченный на нормальный обед, экономит гораздо больше времени, чем кажется.

Она продолжала сомневаться. Я уже начинал понимать одну ее особенность. Она всегда сначала искала причины отказаться, и только потом соглашалась.

– Возле офиса есть неплохой ресторан, – сказал я. – Сходим на бизнес-ланч, заодно немного проветрим голову.

Татьяна тяжело вздохнула.

– Артур Александрович...

В ее голосе послышались почти жалобные нотки.

– У нас с вами как-то не очень получается ходить по ресторанам.

Я вопросительно посмотрел на нее. Девушка смутилась еще сильнее. Очевидно, вспомнила наш прошлый совместный ужин и то, чем он закончился.

– Может быть... – осторожно продолжила она. – Лучше заказать доставку?

Я удивленно приподнял бровь.

– Доставку?

– Да.

Таня заметно оживилась, словно, наконец, нашла решение, которое устраивало ее гораздо больше.

– Мы можем спокойно поесть прямо здесь, в кабинете. Затем продолжим работать с документами и ничего не потеряем по времени.

Я задумался. Вообще-то идея была разумной. К тому же я прекрасно видел, что идти со мной в ресторан ей откровенно неловко. И причиной этому был не я.

Кивнув, я согласился. Зачем ставить человека в неудобное положение во второй раз?

– Хорошо.

На ее лице тут же появилось заметное облегчение.

– Тогда открывайте приложение доставки.

Она улыбнулась уже гораздо увереннее.

– Сейчас все сделаю.

– Только одно условие.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Вы действительно пообедаете, а не сделаете вид.

Таня смущенно улыбнулась и едва заметно кивнула.

– Хорошо...

– Обещаете?

После короткой паузы она тихо ответила:

– Обещаю.

В этот момент я окончательно убедился, что утром она не съела ни крошки. И по тому, как виновато она произнесла это простое слово, у меня возникло странное ощущение, будто эта девушка привыкла оправдываться даже за самые обычные человеческие потребности.

***

Я молча отодвинул в сторону папки с документами, освобождая место на столе, когда в дверь негромко постучали.

– Войдите.

Татьяна в сопровождении курьера вошла в кабинет. Молодой парень поставил на край стола два бумажных пакета, пожелал приятного аппетита и ушел.

По кабинету почти сразу разнесся запах горячей еды. Татьяна принялась быстро собирать документы в аккуратные стопки.

– Давайте я уберу, чтобы ничего не испачкать.

– Оставьте, – спокойно сказал я. – Потом продолжим.

Она кивнула. Мы пересели за небольшой переговорный стол у окна. Я снял крышку с контейнера. Стейк из индейки, овощи на гриле и немного риса. Татьяна открыла свой контейнер. Греческий салат и больше ничего.

Я бросил на него короткий взгляд, ничего не сказал и только мысленно усмехнулся. Теперь становилось понятно, почему полчаса назад у нее урчал желудок. Такой порцией взрослый человек не наестся.

Девушка осторожно взяла вилку, словно боялась даже этого салата съесть слишком много. Несколько секунд мы ели молча. Я сделал несколько глотков воды и посмотрел на своего секретаря.

– Татьяна.

Она подняла глаза.

– Расскажите немного о себе.

Девушка заметно растерялась.

– Я даже не знаю... Что именно вас интересует?

– Например, семья.

Она задумалась.

– Мама работает в городской больнице. Старшая медицинская сестра. С папой они развелись, когда я была совсем маленькой.

Она совсем немного улыбнулась.

– Но с ним мы общаемся. Не так часто, как хотелось бы, но очень тепло. Иногда созваниваемся и встречаемся время от времени. Он замечательный. Папа работает вахтовым методом.

Я кивнул.

– А с мамой?

Улыбка исчезла почти мгновенно. Девушка опустила взгляд в тарелку. Пауза затянулась. Настолько, что ответ был очевиден еще до того, как она открыла рот.

– С мамой все сложнее.

Таня осторожно подбирала слова. Будто боялась сказать лишнее.

– У нас с детства не самые простые отношения.

Снова пауза.

– Но она желает мне добра. Просто у каждого человека свои способы это показывать.

Я ничего не ответил. Только кивнул. Этого было достаточно. Иногда человеку легче говорить, когда его не перебивают.

– А где вы учились?

Таня заметно расслабилась. Эта тема была безопаснее.

Девушка принялась рассказывать про университет, что окончила экономический факультет. Но это я итак знал. Из личного дела, но не стал перебивать. Мне было приятно слушать ее.

Потом Таня вспомнила, как пять лет назад проходила собеседование у моего отца, и что ужасно волновалась.

– А работа вам нравится ваша работа? – спросил я, уже зная ответ на этот вопрос.

Она кивнула почти сразу.

– Очень.

– Даже сейчас? С новым руководителем? – решил я подшутить, чтобы разрядить обстановку.

Я заметил, что наш разговор с каждой минутой заставлял Таню все больше расслабиться.

– Особенно сейчас.

Я вопросительно поднял бровь. Девушка смутилась. Я внимательно посмотрел на своего секретаря. Она слишком быстро ответила. Будто не хотела продолжать эту мысль. Я решил не давить. Вместо этого спокойно продолжил есть.

Снова взгляд сам собой остановился на ее тарелке. За все это время она съела едва ли половину салата. Я перевел взгляд на свою индейку. Без лишних слов подцепил вилкой несколько кусочков мяса и переложил их ей в контейнер. Она замерла, а спустя мгновение подняла на меня удивленные глаза.

– Артур Александрович...

– Ешьте.

Девушка растерянно моргнула.

– Но...

– Это не просьба.

Несколько секунд она просто смотрела на меня. Будто не понимала, что происходит.

– Я... Не могу.

– Почему?

Она смутилась.

– Стараюсь меньше есть.

Я слегка откинулся на спинку кресла.

– Интересный способ.

Девушка виновато улыбнулась.

– Просто...

– Татьяна, – пришлось перебить ее, но спокойно, без раздражения.

– Если уж решили худеть, то хотя бы делайте это правильно.

Она снова посмотрела на кусочки индейки в своей тарелке.

– Для того чтобы похудеть, организму нужен белок. Иначе он начнет избавляться совсем не от того, от чего вам хотелось бы.

Таня внимательно слушала.

– Поэтому несколько кусочков мяса вашей фигуре точно не навредят.

Девушка продолжала молчать.

– И говорю я это вовсе не потому, что считаю вашу фигуру какой-то неправильной.

Я выдержал короткую паузу.

– Честно говоря, я вообще не вижу причин, по которым вам нужно настолько ограничивать себя в еде.

Щеки Татьяны моментально порозовели. Она смущенно отвела взгляд.

– Просто...

Она тихо выдохнула.

– Мне кажется, я сильно поправилась.

Я спокойно посмотрел на нее.

– Мне кажется, вы слишком строги к себе.

Она нервно покрутила вилку в пальцах.

– Возможно, но...

– Но это уже ваше личное дело.

Я сделал еще глоток воды.

– Меня оно касается только в одном случае.

Таня вопросительно посмотрела на меня.

– Я не хотел бы однажды увидеть, как мой секретарь падает где-нибудь в коридоре в голодный обморок.

Девушка неожиданно рассмеялась.

– Я постараюсь.

Я кивнул на ее салат.

– С таким обедом шансы, признаться, есть.

Она окончательно смутилась и опустила глаза. Потом все-таки взяла вилкой тот самый кусочек индейки, осторожно попробовала и едва заметно улыбнулась.

– Спасибо... Артур Александрович.

Я лишь коротко кивнул и вернулся к своему обеду. Не знаю почему, но в этот момент мне показалось, что за последние полчаса она сказала больше о себе, чем, вероятно, говорила кому-либо за очень долгое время. И самым странным было то, что мне хотелось слушать дальше. Не из праздного любопытства, а потому что за ее неизменной вежливостью и привычкой бесконечно извиняться постепенно начинал проступать совершенно другой человек – тихий, добрый и удивительно одинокий.

Глава 14

Артур

Рабочий день, наконец, подошел к концу. Я закрыл последнюю папку, выключил ноутбук и поднялся из-за стола.

За окном уже начинало смеркаться. Огни вечернего города постепенно вытесняли остатки дневного света, а в коридорах офиса становилось непривычно тихо. Большинство сотрудников давно разошлись по домам.

Татьяна как раз надевала легкий бежевый пиджак, убирая в сумку ежедневник.

– На сегодня все? – спросил я.

Она подняла голову и сразу кивнула.

– Да, Артур Александрович.

Мы одновременно вышли из кабинета. Она привычным движением выключила свет в приемной, проверила, закрыты ли окна, машинально поправила на столе несколько папок, хотя и без того все лежало идеально ровно.

Девушка была до боли педантичной.

Я невольно усмехнулся. За эти две недели я уже успел заметить одну ее особенность: она не могла уйти домой, пока вокруг нее не будет абсолютного порядка.

Мы молча направились к лифту. Шаги глухо отдавались по почти пустому этажу. Я украдкой посмотрел на девушку.

Сегодня волосы снова были собраны в высокий пучок. Несколько светлых прядей выбились у висков, придавая ее строгому образу какую-то необычайную мягкость.

Интересная девушка. Татьяна была совсем не из тех, кто бросается в глаза с первой секунды. Но чем дольше я находился рядом, тем чаще ловил себя на том, что невольно смотрю именно на нее. Не потому что она была вызывающе красивой. Нет. В ней не было ничего нарочитого. Никакой показной сексуальности или желания понравиться окружающим. Наверное, именно это и цепляло. Естественность. Таня словно вообще не подозревала, что может быть красивой, а она была именно такой.

Мы остановились у лифта. Я нажал кнопку вызова. Пока кабина поднималась, в голове неожиданно возникла мысль:

– Татьяна, а где вы живете?

– На Западном.

– М-м-м, – ответил я. – Значит, мы соседи.

Это была ложь чистой воды. Я жил в центре на Пушкинской.

– Да?

– Вас подвезти?

Она будто растерялась.

– Ой... Спасибо большое, но не нужно.

Девушка сразу отвела взгляд.

– Меня молодой человек забирает.

– Разумеется.

Я коротко кивнул. Перед глазами сразу всплыла та самая сцена в ресторане. Дятел. Другого определения для него у меня по-прежнему не находилось. Я до сих пор помнил, с какой грубостью он схватил Таню за руку. Будто не человека рядом с собой вел, а провинившегося подростка. И ведь девушка тогда даже не сопротивлялась. Начала оправдываться и извиняться. Хотя виноватой выглядела меньше всех.

Двери лифта бесшумно разъехались в стороны. Мы вошли внутрь. Татьяна встала немного впереди, а я машинально нажал кнопку первого этажа.

Кабина плавно тронулась вниз. И только сейчас я заметил, что девушка едва заметно теребит ремешок своей сумки. Пальцы нервно двигались. Она этого даже не замечала.

Интересно...

Она всегда такая тревожная? Или она нервничает потому, что сейчас встретится со своим женихом?

Мысль оказалась неприятной. Я снова вспомнил его лицо: раздраженный взгляд и этот гребаный повышенный тон. То, как она сжималась рядом с ним.

В груди неприятно кольнуло. Я задумался поднимал ли он на нее руку? И тут же мысленно оборвал себя. Не мое дело. Какими бы ни были их отношения, вмешиваться я не имею права. Взрослые люди. Разберутся сами.

Лифт неожиданно дернулся. Так, что Татьяна едва удержалась на ногах, а через секунду кабина замерла. Свет мигнул и резко погас.

– Мать твою... – тихо выдохнул я.

В полной темноте послышался короткий испуганный вздох.

Я сразу достал телефон. Белый луч фонарика разрезал темноту. Татьяна стояла возле стены, крепко прижимая к груди сумку. Лицо заметно побледнело. Я направил свет на панель управления и нажал кнопку связи с диспетчером. Несколько длинных гудков, и, наконец, динамик ожил.

– Диспетчерская. Что у вас случилось?

– Добрый вечер, – спокойно ответил я. – Мы застряли между этажами. Проверьте, пожалуйста.

– Поняла вас. Оставайтесь на месте, сейчас передам информацию аварийной службе.

– Спасибо.

Связь оборвалась.

Я убрал руку с кнопки и посмотрел на Татьяну. Она продолжала молчать. Только слишком крепко сжимала ручки своей сумки. И почему-то мне показалось, что испугалась она вовсе не из-за того, что лифт остановился. Будто темнота сама по себе была для нее чем-то куда более неприятным, чем несколько минут ожидания между этажами. Я нахмурился, но ничего не спросил. Пока.

Я положил телефон на пол экраном вниз. Фонарик светил вверх, рассеивая темноту мягким белым светом. Этого оказалось достаточно, чтобы лифт перестал казаться совершенно черной коробкой. Я снова посмотрел на Татьяну. Девушка стояла, вжавшись спиной в металлическую стену. Глаза были крепко закрыты, плечи судорожно поднимались и опускались. Она вся дрожала. Настолько сильно, что дрожь была заметна даже в полумраке.

– Татьяна? – позвал я.

Никакой реакции.

– Татьяна, посмотрите на меня.

Тишина. Только частые, прерывистые вдохи. С каждым разом они становились все глубже и беспорядочнее. Воздуха ей явно не хватало, хотя лифт был исправен и вентиляция продолжала работать. Меня неприятно кольнуло внутри. Да что с ней такое?

Я медленно сделал несколько шагов вперед. Не хотелось еще сильнее ее напугать.

– Татьяна... – вновь позвал я.

Она будто вообще меня не слышала. Девушка обхватила себя руками так крепко, словно пыталась удержать собственное тело. Голова была опущена, губы едва заметно дрожали.

Черт...

Паническая атака? Другого объяснения я не находил. Страх темноты или замкнутого пространства? А, может, все вместе?

Тогда становилось понятно, почему перед лифтом она выглядела такой напряженной. Неужели боялась заходить сюда с самого начала?

Мысленно выругался. Если бы обратил на это внимание раньше, мы спокойно спустились бы по лестнице.

Я осторожно остановился рядом.

– Татьяна...

Очень легко коснулся ее предплечья. Так, чтобы она могла в любой момент отстраниться. Девушка вздрогнула, но руку не убрала.

– Все хорошо... – мой голос прозвучал настолько спокойно, насколько это вообще было возможно. – Мы уже связались с диспетчером. Через несколько минут двери откроются.

Она продолжала часто дышать. Казалось, мои слова вообще не доходили до нее. Взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Туда, где происходило что-то, чего я не видел. Я почувствовал себя совершенно беспомощным. В бизнесе я привык быстро принимать решения. Любую проблему можно было разложить на составляющие и найти выход, но сейчас... Я понятия не имел, что делать. Никогда прежде не сталкивался с паническими атаками настолько близко. Только однажды где-то читал статью. Там говорилось, что человека не нужно тормошить или заставлять успокоиться. Необходимо вернуть его внимание к происходящему вокруг. Зацепить за что-то реальное.

Я сделал медленный вдох.

– Татьяна...

Она не ответила.

– Послушайте мой голос. Хорошо?

Снова тишина. Но мне показалось, что ее дыхание на долю секунды сбилось. Значит, девушка меня все-таки слышит.

– Не торопитесь отвечать. Просто слушайте. Я здесь. Вы не одна. Я никуда не уйду.

Несколько секунд ничего не происходило. Только ее прерывистое дыхание заполняло тесную кабину.

– Попробуйте найти глазами свет. Не спешите. Фонарик на полу. Его не нужно искать долго.

Она не открывала глаз, а я не стал повторять просьбу. Вместо этого продолжил говорить тем же ровным голосом:

– Здесь работает вентиляция. Воздуха достаточно. Лифт не падает. Он просто остановился. Такое иногда бывает. Сейчас приедут специалисты и откроют нам двери.

Я почувствовал, как под моей ладонью мышцы ее руки немного расслабились. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять: она постепенно начинает возвращаться в реальность. Я не убирал руку и не сжимал сильнее. Просто продолжал осторожно держать за предплечье, давая понять, что рядом есть кто-то, на кого сейчас можно опереться.

– Вот так... – тихо произнес я. – Не нужно никуда торопиться. Мы просто дождемся, когда нас отсюда выпустят.

Впервые за все это время Татьяна едва заметно пошевелилась. Ее пальцы судорожно сжали рукав моего пиджака. Так крепко, словно это был единственный островок безопасности в накрывшей ее темноте.

Я понял, что это была не просто боязнь застрявшего лифта. Что-то в ее прошлом превратило темноту и тесное замкнутое пространство в настоящий ужас. И сейчас она боролась вовсе не с остановившейся кабиной, а с воспоминанием, о котором я пока ничего не знал.

«Больной ублюдок!»– подумал я про себя, но выхода иного я не видел.

Моя рука отпустила предплечье девушки и скользнула ниже. Я коснулся ее талии и нежно погладил бок большим пальцем. Таня не шевелилась. Ладонь с поясницы медленно устремилась вверх и остановилась между лопаток. Я стал неторопливо гладить девушку по спине.

– Ш-ш-ш-ш... Я здесь... – прошептал я.

Затем моя ладонь скользнула обратно. Я ощутил, насколько была узка ее талия. Зря она морила себя диетами. Таня была великолепна.

Я медленно стал опускать руку, проводя по изгибу ее бедра, пока не достиг края юбки. На мгновение я остановился, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Таня продолжала глубоко дышать, уткнувшись носом мне в грудь. Ее рука крепко сжимала лацкан моего пиджака.

Осмелившись, я скользнул ладонью под юбку и тут же снова остановился, наблюдая за реакцией. На ее месте я бы дал сам себе пощечину.

Спустя мгновение я продолжил движение, пока не достиг ее округлой попки и сильно сжал ягодицу девушки. Из нее вырвался протяжный вздох. Это не было реакцией панической атаки. И это хорошо.

Я опустил голову и зарылся носом в ее волосы.

– Тань...

Девушка предсказуемо молчала.

Моя ладонь все еще сжимала ее ягодицу. Я провел второй по голове девушки и достиг высокого пучка. По одной я доставал шпильки. И, когда последняя упала на пол, волосы пушистыми светлыми локонами упали ей на плечи. Я зарылся в них и с тяжелый вздохом слегка потянул, чтобы девушка подняла голову вверх. Таня смотрела на меня испуганными глазами. Паника отступила. Я не знал, как правильнее было бы поступить. В ее взгляде не читалось «нет», но и «да» тоже не было.

Я опустил голову. Наши лица были настолько близки друг к другу, что мы оба дышали одним воздухом. Осмелившись, я приблизился к ее губам, и поцеловал девушку. Мгновение она стояла как вкопанная, но, почувствовав, каким настойчивым был мой язык, приоткрыла губы и впустила меня. Таня отвечала на поцелуй робко и вполне неумело. Думаю, всему тому внезапность, а не отсутствие опыта.

Ладонь сжала ее ягодицу сильнее, и девушка застонала мне в рот.

Отлично! Просто, блять, потрясающе!

Как только я получил разрешение, моя ладонь устремилась вперед. Я задрал повыше юбку и сделал шаг вперед, а девушка шагнула назад, уперевшись спиной о стену лифта.

Я коснулся пальцами ее киски и тут же почувствовал тепло. Таня не протестовала и не билась в истерике, хотя я ожидал, что девушка даст мне по морде. Мой секретарь абсолютно бесстыдно слегка раздвинула ноги, приглашая меня к большему. Кто я такой, чтобы отказываться от такого гостеприимства?

Наши губы ни на мгновение не оставляли друг друга в покое. Я чувствовал, что забываю, как дышать.

Ладонь вновь скользнула по кружевному белью. Я почувствовал, как ее трусики стали намокать.

Гребаный рай!

Отодвинув ткань, я коснулся пальцами ее истекающей киски. Она была чертовски мокрой.

"Ах, Таня – Таня! Мне казалось, что ты хорошая девочка,– подумал я про себя. – А ты, оказывается, у нас шалунья."

Девушка определенно точно хотела быть грязно и жестко оттраханной своим боссом в застрявшем лифте.

Я ввел в нее два пальца, и Таня громко застонала мне в рот.

Черт возьми!

Я готов был кончить за секунды как гребаный подросток. Она была такой мокрой, что ее смазка вмиг стало стекать по моему запястью вниз. Я как чертов охотничий пес уловил запах ее возбуждения.

Вытащил пальцы и провел ими по набухшему клитору. Таня сразу же заелозила бедрами, усиливая амплитуду трения.

«Какая же вы грязная, Татьяна Павловна», – промелькнула мысль. Хотелось ее озвучить, глядя девушке в глаза, но я сдержался, чтобы не портить и без того хрупкий и чертовски интимный момент.

Таня схватилась за мои волосы на затылке и сжала короткие пряди. Я ответно застонал ей в рот, а после отстранился и заглянул в ее глаза. Девушка тяжело дышала. Но теперь уже не от панической атаки, а от сильного возбуждения.

Я вновь ввел в нее пальцы и ритмично стал входить и выходить из ее киски, которая стала громко хлюпать, разрезая тишину между нами. Пошлые стоны из девушки становились все громче, но она ни разу не попыталась прервать то, что мы делали. Я стал задаваться вопросом, Таня также текла от своего дятла или только от меня? Укол ревности пронзил мою грудь. Наверняка, их отношения уже давно стали сходить на нет, судя по тому, что я видел, и они перестали спать друг с другом. Это и объясняло то, почему девушка текла как сука на случке. И почему-то от этой мысли я почувствовал прилив гордости. Мое эго разыгралось не на шутку.

Пальцы вновь скользнули по ее клитору, и я снова ввел их обратно. Таня неистово крутила бедрами в поисках разрядки, продолжая крепко держаться за мой затылок. Мы молча смотрели друг другу в глаза. Никто из нас не произносил ни слова. Только стоны разрывали тишину между нами.

Я резко отстранился. Таня удивленно посмотрела на меня, но я не могу дать ей и доли секунды, чтобы опомниться. Я опустился перед ней на одно колено, резко стянул с девушки кружевные трусики и тут же, закинув одну ее ногу себе на плечо, напал ртом на истекающую киску как голодный зверь.

Язык скользнул по влажным, набухшим складочкам. Таня тут же вновь схватила меня за затылок и притянула к себе ближе. Наверняка, опасаясь, что я могу куда-то исчезнуть или оставить без оргазма. Хрена с два!

Как только я попробовал девушку на вкус, тут же стал зависим от него.

Я обхватил губами клитор девушки и ввел в нее два пальца. Таня тут же стала дрожать. Стоны из ее рта стали громче. Девушка уже нисколько себя не сдерживала, и это была услада для моих ушей.

Ее бедра задрожали. Я чувствовал, как стенки влагалища судорожно сжимают мои пальцы в приступе оргазма. Губы продолжали сосать ее клитор, выжимая из девушки последние остатки наслаждения.

В этот момент резко включился свет. Лифт тут же начал движение вниз. Я поднялся на ноги и, глядя девушке прямо в глаза, облизал пальцы, которые были липки от ее возбуждения.

– Чертовски сладкая.

Татьяна вздрогнула всем телом. Будто только сейчас очнулась. Она резко отстранилась от меня, сделала несколько шагов в сторону, пока не уперлась спиной о дверь лифта. Ее лицо было белее мела. Глаза – огромные, растерянные. Девушка смотрела на меня так, словно видела впервые. Будто только сейчас до нее начало доходить, что произошло несколько мгновений назад.

Я не сказал ни слова, и она молчала.

Как только лифт издал звуковой сигнал о том, что прибыл на первый этаж, Таня бросила встревоженный взгляд на свои кружевные трусики, валявшиеся на полу. Она сделала шаг вперед и нагнулась, чтобы поднять их, но я ее опередил.

В ее глазах читалось столько эмоций одновременно, что разобрать их было невозможно: испуг, растерянность, стыд и вина.

Меня кольнуло неприятное чувство. Я хотел что-то сказать. Сам не знал что именно. Возможно, что она была не в себе, и я просто пытался вытащить ее из паники.

Черт. Нет! Я действительно хотел ее трахнуть.

Двери лифта разъехались в стороны. Таня судорожно поправила юбку. Я поднес трусики к носу и вдохнул аромат ее возбуждения. Таня испуганно взглянула на меня и, не говоря ни слова, выскочила из лифта.

Татьяна

Холодный вечерний воздух ударил мне в лицо так резко, что я невольно сделала глубокий вдох. Я почти бежала. Каблуки то и дело цеплялись за тротуарную плитку, и я только молилась, чтобы не оступиться.

Перед глазами все плыло. Я ничего не видела вокруг: ни прохожих, ни машин, ни огней вечернего города.

В голове бесконечно прокручивалось одно и то же:

«Нет Нет Нет!»

Этого не могло произойти. Не со мной. Не так.

Я, наконец, увидела знакомую Audi, припаркованную у тротуара, и почти подбежала к машине. Дрожащими руками дернула ручку двери, села внутрь и только тогда поняла, что все это время почти не дышала.

– Ну, наконец-то! – раздраженно бросил Ваня, даже не посмотрев на меня. – Ты где была вообще? Я уже минут пятнадцать здесь торчу. Телефон у тебя выключен. Я тебе раза четыре звонил.

Я медленно повернула к нему голову. Хотела что-то ответить, но слова будто исчезли. Я до сих пор чувствовала, как дрожат мои руки.

– Таня?

Я сглотнула.

– Мы... Застряли в лифте.

Он коротко выдохнул.

– А, тогда понятно.

Будто этого объяснения оказалось достаточно.

Он повернул ключ зажигания. Машина плавно тронулась с места. В салоне повисла привычная тишина. Каждый вечер все происходило одинаково: я садилась в машину, целовала Ваню в щеку и спрашивала, как прошел его день, но сегодня... Я не смогла даже посмотреть ему в глаза.

Руки сами собой легли на колени, пальцы нервно сжали край юбки. Я смотрела на них, будто пыталась найти в складках ткани ответы на вопросы, которых боялась даже мысленно коснуться. Перед глазами снова вспыхнуло то, что произошло.

Я крепко зажмурилась. К щекам прилил жар. Мне казалось, что чувство стыда буквально прожигает меня изнутри. Что бы это ни было... Почему бы это ни случилось... Я знала только одно: что предала человека, которого семь лет называла самым близким. И хуже всего было то, что никакие оправдания уже не могли стереть случившееся.

Я отвернулась к окну, чтобы Ваня не заметил моих покрасневших глаз. Город проносился мимо размазанными огнями, а внутри меня медленно, неотвратимо росло чувство, с которым я жила почти всю свою жизнь. Чувство вины.

И мне казалось, что за то, что произошло, я однажды обязательно буду гореть в аду.