Электронная библиотека » Кэтлин Зейдель » » онлайн чтение - страница 17

Текст книги "Конец лета"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:31


Автор книги: Кэтлин Зейдель


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Насколько она понимала, этот план по-прежнему оставался в силе. Она снова вздохнула:

– Я согласна, что нужно все оставить до конца лета. Но я хочу снова увидеться с тобой осенью.

– К тому времени ничего не изменится. Мы по-прежнему будем той же семьей.

Но осенью он увидит, насколько ее семья отличается от его, что никто из них никогда не знает, чем она занимается. Он увидит, что все получится.

Он засунул руки в карманы.

– Надеюсь, ты понимаешь, – медленно проговорил он, – как мне все это не нравится, как сильно я хочу…

Она коснулась его щеки.

– Я знаю…

Она позволила себе ввести его в заблуждение – пусть он думает, что она с ним соглашается. Не было смысла спорить с ним. Он так и не поймет, как сильно ошибается, пока не кончится лето.

– Я собираюсь поговорить с матерью, – заявил он. – Но ты, видимо, не готова сказать своей сестре? Нет, не готова.

– Я пока пойду в бревенчатый дом, – ответила Эми.

– Там, наверное, Холли.

– Ничего. Я же на свою сестру рассердилась, а не на твою.

Сквозь дверь-сетку она увидела, что Холли сидит за круглым столом в комнате. Как только дверь, отворяясь, заскрипела, Холли вскочила и пошла ей навстречу.

– Эми, я так за тебя счастлива! Мне кажется, вам вдвоем будет хорошо. Но ты должна мне пообещать, что когда бы он ни довел тебя до белого каления, ты позвонишь мне. Он доводит меня до белого каления с тех пор, как у него начали резаться зубы.

Холли очень старалась, но ее голос звучал чересчур весело. Она это отрепетировала. Она вовсе не была рада за них с Джеком.

Эми никогда не думала, как отреагирует Холли. Ей казалось, что Холли будет счастлива за нее, и Холли, очевидно, чувствовала, что должна быть счастлива, но это было не так.

Ну почему все так нескладно? Ну почему никто не воспринимает это нормально?

– Очень мило с твоей стороны. – Эми решила сделать вид, что поверила. – Но к сожалению, ничего из этого не выйдет. Ситуация в семье слишком сложная.

– О, Эми… – Теперь голос Холли звучал искренне. Может, ей было и не по себе из-за отношений Эми и Джека, но все же она желала им добра. – Мне очень жаль. Ты ужасно несчастна?

– Да уж, хорошего мало, – согласилась Эми. – Но ничего. Мы же не любим друг друга.

Она не собиралась этого говорить. Она не знала, зачем произнесла эти слова.

Но ведь это правда, не так ли? До разговоров о любви им еще далеко. Джек вообще считает, что они расстались.

Она села к столу. На нем лежал какой-то юридический документ, а сверху – ручка. Как видно, Холли работала.

– Мне действительно очень жаль, – повторила Холли. – Я считаю, что ты для него – чудесный выбор.

– Нет, все наоборот. Это вы были бы для меня чудесными.

Все будет чудесно. Будет. Это еще может случиться. Она должна в это верить.

– Иногда мне кажется, что Джек не понимает, насколько одинок, – продолжала, Холли.

– Джек? Одинок?

– Он всегда всем нравится. Я это знаю, но начинаю задумываться, знает ли кто-нибудь из нас, как распознать одиночество. Люди жалуются, что родители не разрешали им проявлять гнев или сексуальность. А мне интересно, разрешала ли нам мама скучать по папе? Она всегда нас отвлекала, устраивала всяческие развлечения, только бы мы не ощутили тоску по нему.

– А я думала, вам нравилось, что вы не слонялись, без дела, как многие другие, – сказала Эми. Холли и Джек рассказывали ей, как было весело, когда отец уходил в море.

– Да, конечно. Но может, мы зашли слишком далеко и теперь превратились во взрослых, которые не знают, одиноки они или нет.

– И ты считаешь, что это справедливо в отношении вас обоих?

– Похоже на то. – Холли заправила волосы за уши. – Эми, мне ужасно неприятно в этом признаваться, но моей первой мыслью, когда я увидела вас вдвоем, было, что меня предали.

– Предали? – Эми пришла в ужас. – Да я никогда… Холли подняла руку, прося подругу замолчать.

– Я знаю, что ты этого не хотела. Все дело во мне. Думаю, я решила, что мы с тобой всегда будем занимать в семье одинаковое положение – девушек, сосредоточенных на своей карьере, теток – старых дев. – Холли посмотрела в окно, но там ничего не было видно. Ели подступали с этой стороны к самой стене и их мягкие иголки заслоняли стекло. – Я всегда думала, что когда-нибудь Джек женится, и будем мы с мамой и Джек с женой и детьми, и все казалось прекрасным. Но когда мама вышла за твоего отца, а у твоих брата и сестры, как оказалось, есть семьи, дети, все изменилось. Это стала уже другая семья. У всех есть мужья или жены и дети… кроме меня, и мне было бы совсем тяжело, если бы ты не находилась в таком же положении.

А потом у Эми внезапно появился Джек.

– Не знаю, что и сказать.

– Ничего и не говори. Я себя знаю, мне нравится жить одной. Я не хочу замуж, не хочу иметь детей, но ты не должна допускать, чтобы мои решения влияли па твои. Я удивилась, и только. Я привыкну.

– Но тут не к чему привыкать, – тихо произнесла Эми. – Это было только один раз и больше не повторится.

– Ты веришь, что мне действительно жаль? – спросила Холли. – Что на самом деле я не такая эгоистка, как кажется?

– Да. Ты же знаешь, что да.

Холли она верила, а вот себе… Это было только один раз и больше не повторится. Это тоже должно было прозвучать искренне.

Что происходит? Может, Джек прав? Может, конец лета ничего не изменит?


Гвен взяла для ужина бумажные тарелки. Элеонора никогда этого не делала. Бумажные тарелки сойдут для обеда, но ужин подавался на нормальной посуде, это было правилом Элеоноры.

Ну что ж, Элеоноры больше здесь нет, и в этот вечер Гвен воспользовалась бумажными тарелками. Ей нужно было поговорить с Хэлом, а это важнее, чем то, как накрыт стол.

Она нашла его там же – на крыльце главного дома, выходящего на озеро, он стоял, опираясь о перила, и сквозь деревья смотрел на воду. Подойдя, она взяла его за руку. Он все еще думал об отъезде жены Йена, о том, что муж Фебы хочет подыскать собственное место для отдыха. Он еще понятия не имел о последней проблеме – об Эми и Джеке.

Она не знала, надо ли ему рассказать. Гвен часто скрывала поступки Джека от мужа. Джон излишне бурно реагировал на все, что делал Джек. Но Хэл другой – он наблюдает, он ждет, думает.

Внезапно она почувствовала, что почти его не знает.

Это лето должно было дать им возможность лучше узнать друг друга, прежде чем они вернутся в Айову и окунутся в его мир, встретятся с его друзьями. Но этой возможности у них так и не оказалось. С того момента, как фургон Фебы и Джайлса свернул на дорожку, не было ничего, кроме чужих проблем. В конце концов ей пришлось стоять на всех электрошнурах, чтобы никто не споткнулся. Она направила все свое терпение, энергию и интуицию на окружающих, за исключением того, кто значил для нее больше всех, – Хэла.

Гвен любила Хэла – она была в этом уверена и ни на один миг не усомнилась в прочности их брака, не сомневалась в том, правильно ли они поступили, – но все еще не знала его, не так, как Джона, которого знала лучше, чем даже он сам.

Когда же наступит очередь ее поколения?

– Мы не о тех беспокоились, Хэл. – Она решила говорить напрямик. – Во время путешествия на каноэ сексом занимались не Ник и Мэгги, а Эми и Джек.

Повернув голову, Хэл посмотрел на нее.

– Когда они поехали к леснику за помощью, они спали в одной палатке. Он говорит, что оба они поняли, что это была ошибка, что слишком много всего происходит с остальными членами семьи. Он ужасно переживает, правда. Он бы не стал…

Хэл прижал ладонь к ее губам.

– Тебе не надо защищать Джека передо мной. Я ничего не говорю, потому что очень удивлен, и все. Не знаю, что я Думаю, но на Джека я не сержусь.

Гвен почувствовала, что у нее отлегло от сердца.

– Я тоже удивилась. Я подозревала, что она ему нравится, но верила, что он ничего подобного не допустит.

– Они действительно считают происшедшее ошибкой или просто из благородства решили отказаться от этого ради нас?

– Не знаю. – Ей это в голову не приходило… хотя Джек мог бы так поступить. – Это было бы печально, не так ли?

– Да.

– Так что нам делать?

– Ты знаешь мой ответ: ничего. Мы должны доверить им самостоятельно принять правильное решение.

– Но что будет правильным?

– Откуда мы знаем?

Ее первый муж никогда бы так не сказал. Он посчитал бы, что, разумеется, знает, что правильно.

И вероятно, первая жена Хэла – тоже.

На верхней ступеньке крыльца стояло пластмассовое ведерко Томаса, полное сосновых шишек. Оно стояло здесь со вчерашнего дня. Когда Гвен приехала на озеро, она ничего не знала про шишки. Теперь ей было известно, что легкие, по форме напоминающие яйцо принадлежали европейской ели, розовато-коричневые – американской лиственнице, узкие, плотные, изогнутые – сосне Банкса. Красивая белая сосна с мягкими сине-зелеными иглами роняла самые уродливые шишки – узкие желто-коричневые цилиндры.

Хэл обнял ее.

– Когда я с тобой познакомился, у меня настолько закружилась голова, я был так счастлив, что даже не подумал о том, как это может отразиться на детях.

– Но они больше не дети, – сказала она.

– Иногда они ведут себя именно так.

Она кивнула, соглашаясь.

– Почему мы всегда должны за них волноваться? Почему они не могут поволноваться за нас?

Даже Холли, какой бы внимательной и заботливой она ни была, привыкла думать, что Гвен может вынести все, что угодно.

– Потому что мы этого не хотим. Мы по-прежнему хотим оставаться мамой и папой, способными решить все проблемы.

Он был прав. Холли считала, что Гвен вынесет все, что угодно, потому что Гвен хотела, чтобы она так считала.

Почему все они не могут снова стать младенцами? Почему они не могут вернуться к таким проблемам, которые в состоянии решить их родители?

Глава 17

В течение нескольких дней все ходили подавленные. Дети Йена, Эмили и Скотт, жались к нему, поэтому Клер и Алекс тоже вели себя поспокойнее, по большей части сидя с отцом в новом доме. Гвен запланировав меньше активных развлечений, а Ник проявлял больше инициативы, беря детей на прогулки, уча их бросать подковы.

Феба почти сразу же извинилась перед Эми. Она испытывала сильный стыд, не в состоянии простить себя за то, что так разговаривала с сестрой.

«Ты всегда так строга по отношению к себе?» – подумала Эми, слушая ее. Отвгт пришел немедленно. Да, всегда. Феба никогда не научится прощать себя.

Феба всю жизнь была исполнена решимости не делать ошибок. Поэтому она так много работала, никогда не расслаблялась и не мечтала, она боялась сделать ошибку. А поскольку она никогда не ошибалась, то не умела и прощать себя.

Эми выиграла Олимпийские игры, потому что преодолела свою ошибку. Фебе никогда не приходилось так поступать.

Как мне научить тебя этому? Как мне научить тебя единственному, что я знаю?

Но Феба замкнулась в собственном несчастье, скорбя по потере озера, считая себя виноватой в том, что покидает его первой. Эми не могла ей помочь. Ей нечего было сказать сестре.

Она уже давно должна была вернуться в Денвер. Прошло несколько недель, как Эми жила на озере. Генри и Томми уже вовсю работали, составляя новые программы для осенних профессиональных соревнований и для их весеннего турне. Она их ничем не обрадует, но ее это не волновало. Холли оставалась до конца недели, Эми пробудет здесь столько же.

Джек предложил отвезти их в Миннеаполис, но они отказались. Они полетят на маленьком самолете из Хиббинга.

– Тогда я отвезу вас туда, – сказал он.

– Это сделаю я, – вызвалась Феба. – У нас накопилось много грязного белья.

– Нет, – сказал Джек. – Их отвезу я.

Его голос звучал тише и спокойнее, чем обычно, и Феба поняла его чувства. Она кивнула. Да, Джек может отвезти их в аэропорт. Стирка подождет.

Ввиду отъезда Холли и Эми были внесены новые изменения в то, кто где спит. Джек переезжал в «ночлежку» к Нику, Йен с детьми занимали бревенчатый дом. Поэтому, когда Эми прощалась, дети снова бегали по дорожке между домиками и роняли футболки и туфли.

Эми обняла отца, Гвен, Фебу, Джайлса и Ника, да, она обняла даже Ника.

– Когда я снова тебя увижу? – спросила она.

Ей понравился этот мальчик. Его бледная кожа посмуглела за время, проведенное на озере, короткая стрижка отросла, и его узкий лоб, раньше походивший на бульдожий, теперь производил впечатление мужественности, а не агрессии.

– Дядя Хэл что-то говорил насчет поступления в колледж, где он преподает, так что года через два ты, возможно, будешь видеть меня каждый день.

Эми не стала госорить, что почти не бывает в Айове.

– В ноябре у меня в Бостоне будут соревнования. Прислать тебе билеты? А потом поужинаешь со мной…

– Вечером? Во время учебного года мне не разрешают выходить на улицу после отбоя.

– И тебя это останавливает? – спросила она.

Ник ухмыльнулся.

Она еще раз всех обняла и забралась в грузовик Джека. На этот раз их было только трое, и она сидела, не касаясь его.

Здание аэропорта Хиббинга представляло собой одно маленькое помещение. Здесь не было ни сувенирных киосков, ни газетных, только автоматы по продаже разной снеди и электрическая кофеварка. За кофе платили по «системе доверия», и вместо кассы стояли белые пластиковые стаканчики. Эми и Холли сдали багаж, взяли посадочные талоны и уселись в ожидании рейса.

– Я слышал, ты собираешься встретиться с Ником, – сказал Джек.

Эми кивнула.

– Ты молодец.

– Он мне нравится.

Они посмотрели друг на друга. Она собирается увидеться с Ником, в ежедневнике Холли уже записаны все ее нью-йоркские координаты, а вот они даже не пытаются наметить встречу. Эми вздохнула.

Но сказать было нечего.

У пластмассовых стульев в аэропорту не было подлокотников, ножки представляли собой пару хромированных труб, образовывавших длинные, узкие треугольники. Под сиденьями проходил хромированный стержень, соединявший стулья между собой. Это были самые обычные стулья, такие можно увидеть повсюду.

Как получилось, что ей нечего сказать ему? До этого она ни с кем не была настолько откровенна, открыта для общения. Они могли говорить о славе, страхах, неприятном запахе изо рта, обо всем. Она не считала себя остроумной, но-»г ним становилась забавной.

А теперь сказать было нечего.

Холли поднялась:

– Пойду схожу в дамскую комнату.

Эми поняла – подруга пытается оставить их с Джеком наедине, дать возможность попрощаться с глазу на глаз.

Но какой в этом смысл?

– Я пойду с тобой, – сказала Эми.

В женском туалете было только две кабинки, а перед ними вошли женщины с маленькими детьми. Пришлось ждать, и когда они вышли, самолет уже подали. Пассажиры начали проходить через детектор перед единственным выходом на посадку.

Эми не могла произнести ни слова. В легких должен быть воздух, она чувствовала, как поднимается ее грудь, но не могла выдохнуть.

Сказать было нечего.

Она хотела таких с ним отношений, чтобы это никак не сказалось на ее семье. Ей не нравилось, что она такая пассивная. Поэтому Эми и хотелось отделить свои отношения с ним от отношений с остальной семьей, чтобы в его обществе она могла быть самой собой.

Но это оказалось невозможно. Он не хотел отделяться от своей семьи, а его семья была ее семьей.

Девушки подошли к контролю безопасности. Холли положила сумочку на ленту транспортера. Джек обнял сестру.

– Я позвоню, как только смогу, – сказал он.

Холли кивнула. Она в этом не сомневалась.

Эми положила свою сумочку для просветки. Холли проходила через детектор. Эми посмотрела на Джека – он стоял, держа руки в карманах.

Сказать было нечего.

Глава 18

На следующее утро она уже была на катке, зашнуровывала ботинки.

Каток был светлым и полным воздуха, он занимал спортивную площадку под стеклянной крышей в середине большого офисного комплекса. Владели им они с Генри и Томми. Уже несколько лет другие тренеры арендовали здесь ледовое время, чтобы проводить занятия, но в августе и в первые две недели сентября здесь не было никого, кроме них.

Генри и Томми уже приступили к работе. Оливер, тренер, стоял на льду, сложив руки и наблюдая за ними. Эми сняла с коньков чехлы и ступила на лед. Все трое подъехали к ней.

– Ну, как там Миннесота? – Генри подкатил первым.

– Очень мило.

Каким маленьким он показался! Он был дюймов на пять ниже Джека. Однако Генри был одним из самых высоких фигуристов-мужчин.

– Гретхен сказала, что ты сегодня придешь. – Томми слегка запыхался, он уже тренировался в полную силу. – Мы по тебе соскучились.

Томми был по-настоящему маленьким, всего на два дюйма выше Эми.

Жаль, она не может им ничего рассказать. Они были ее ближайшими друзьями. Послушайте, ребята, я кое с кем познакомилась и спала с ним. Это было здорово, это было волшебно! Слишком сложно объяснить… Но он еще к тому же сын новой жены моего отца, поэтому в некотором роде мой сводный брат, хотя совсем не кажется братом, а вот его сестра – она очень похожа на сестру.

Эми и сама была не уверена, что понимает.

Оливер осмотрел ее руки и плечи. Он всегда беспокоился о силе ее торса.

– Ты здорово ослабла, как думаешь?

– Не очень. Я качала воду и гребла на каноэ.

– Ладно. – Вот и все приветствие, на которое могла рассчитывать Эми. – Вы двое, – он указал на Генри и Томми, – снова займитесь тем же. А ты, Эми, полагаю, знаешь, что делать.

– Разогреваться.


Во время перерыва на обед они обменивались идеями новых программ. По крайней мере Оливер, Генри и Томми. Эми просматривала почту и слушала. За весь отпуск ее не посетило ни единой мысли. Она заметила, что Генри поглядывает на нее с подозрением. Он был самым честолюбивым из них, наиболее настроенным соревноваться.

«О, я могу возбудить в тебе по-настоящему серьезные подозрения, – подумала Эми. – Вам всегда не нравилось, когда я в кого-то влюблялась. Если вам не нравились те мужчины, то что вы скажете о Джеке?»

Он бы им очень даже пришелся по душе. Джек не захотел бы вмешиваться в ее карьеру. Он не захотел бы стать продюсером ее шоу, заниматься связями с общественностью или управлять ее деньгами. Он был бы идеальным.

Был бы.

– Твой отец подобрал для тебя какую-нибудь музыку? – спросил Томми.

Эми покачала головой:

– Он только что женился, ему было не до этого. Но у меня есть двадцать – двадцать пять кассет, которые я никогда не использовала. Я могу прослушать их сегодня вечером.

Она поработала еще с час, а потом направилась в салон красоты, где ей сделали стрижку, маникюр, покрасили волосы, занялись лицом и проделали давно просроченную процедуру с воском. Затем она вернулась на каток, чтобы еще поработать; поэтому им и нужен был собственный каток, чтобы они могли выходить на лед, когда захотят. В восемь вечера она вернулась домой.

Дом-кондоминиум, в котором она жила, стоял через дорогу от катка. Она занимала квартиру с тремя спальнями на верхнем этаже. Квартира была отделана в тонах слоновой кости и блестела полированными медными колоннами. Интерьером, разумеется, занимались профессиональные дизайнеры. Обо всем в жизни Эми заботились профессионально. Квартиру убирала прислуга, швейцар и консьерж получали для нее посылки и почту, ела она в кафе на первом этаже. Гретхен, заведовавшая ее офисом в том здании, где находился каток, занималась поездками, назначала визиты к врачу, оплачивала счета.

Эми хранила кассеты, которые присылал ей отец, в старинном сейфе из шведской сосны. Эти записи не были законченными музыкальными фрагментами. Иногда Хэл делал черновую обработку, но обычно музыка была записана без вступления или завершения. Бывало, что он просто наигрывал мелодию на пианино, а иногда говорил поверх музыки: «Если здесь ты добавишь ударных, Эми…»

Большую часть кассет, которые она сейчас прослушивала, она знала, помнила, почему решила не использовать тот или иной фрагмент, и в целом сейчас чувствовала то же самое. Но иногда музыка начиналась, а она не могла ее вспомнить. Не помнила, что слушала ее раньше и почему отвергла. Таких кассет было пять или шесть, эта музыка как бы прошла мимо ее сознания.

Она снова прокрутила их все. Что общего в этих музыкальных фрагментах? Почему она их не помнит?

Это касалось темпа: в одних фрагментах он был быстрый, в других медленный, но все объединяло что-то общее – то, что она не могла выразить словами. Эми закрыла глаза, пытаясь вместо слов увидеть образ.

Это оказался не образ, а цвет – красный. Один фрагмент был густо-бордового цвета с дымчатым оттенком. Другой – огненный. Третий был светлым и прозрачным, как фильтр из пергамина. Но все они были красными – цвета жизни, силы и напора.

И секса. Красные фонари, алые женщины, пылающие лица. Вот о чем было все это – о сексе. Искушение. Томление. Поэтому она не могла кататься под эту музыку, даже не помнила ее. Несмотря на свои предыдущие связи, она мало что знала о сексе.

А теперь знает.

Сможет ли она кататься под эту музыку? Сможет ли она, милая маленькая Эми Ледженд, сексуально себя выразить?

Почему нет? Ну и что, если это не будет похоже на то, что она делала раньше? Джек тоже был чем-то совершенно новым в ее жизни. Может, у нее так ничего с ним и не выйдет, может, ничего не получится с этой музыкой, но почему бы не попробовать? Она не может бесконечно быть маленькой и милой.


На следующее утро Эми пришла на каток первой. Она зарядила все пять кассет и запрограммировала на бесконечное проигрывание. У нее не было никакого плана. Она просто будет слушать эту музыку и кататься.

Именно поэтому однажды утром, много лет назад, она пришла на каток, сопротивляясь жгучему ветру, и выкатилась на лед в разгар хоккейной тренировки. Именно поэтому сплошь и рядом маленькие девочки умоляют своих родителей встать до рассвета и отвезти их за многие мили на каток. Именно поэтому люди забывают о своих друзьях, родных, детях, а иногда и о своем здоровье… потому что, когда ты на льду, скорость, изящество и красота пленяют тебя и околдовывают.

Это настоящее волшебство.

Эми чувствовала, что катается по-иному, делая другие жесты. Она не была уверена, что создаваемые ею линии красивы, но поняла, что эта музыка подойдет.

Ей редко нравились у других программы, в которых присутствовал секс. Обычно они казались натянутыми и неискренними. «Соревнования становятся слишком молодыми», – сетовали судьи и руководство фигурного катания, и поэтому тренеры пытались заставить фигуристок казаться старше. Гибких и послушных школьниц затягивали в облегающие костюмы и учили кататься как искусительниц, их руки должны были поглаживать тело. Они делали, как им велели, ничего в этом не понимая.

Если ты просто выполняешь то, что тебе говорят, тогда секс – это не секс. Это стремление к власти.

Секс на самом деле является еще одним способом отношений с человеком, возможностью узнать его поближе.

Музыка звучала и звучала, с небольшими паузами, когда кассета возвращалась к началу. Эми сознательно избегала общепринятых сексуальных движений: взгляд через плечо, пальцы проводят по ключицам.

Секс – это не показ своего тела. Секс – когда ты отдаешь свое тело другому.

Музыка начала вливаться в ее кровь. Она знала, что в конце концов ее тело воспримет все эти музыкальные фрагменты, пропустит их через органы слуха, нервную систему, пока она не почувствует, что музыка идет не из динамиков, а из нее самой. В свои лучшие минуты она уже не могла отличить внешнее от внутреннего, стимул от реакции – все было единым.

Эми продолжала кататься, соединив несколько черновых композиций. Внезапно она услышала хлопки и повернулась на звук. У бортика стояли Томми, Генри и Оливер. Они наблюдали за ней.

– Ну и кто же он? – протянул Оливер.

– Да так, никто, – небрежно ответила она.

Она не это имела в виду, но ей не хотелось останавливаться и объяснять. «Он никто для вас, – вот что она хотела сказать. – Он ничего не изменит в отношениях между нами тремя».

Но для нее он изменил все.

– Если бы я из-за кого-то вот так катался, – произнес Томми, – я бы не называл его «никем».

Он прав. Даже если она никогда не увидит Джека снова, он всегда будет для нее кем-то важным.

– Тогда мне следовало бы сказать «никто из тех, кого вы знаете».


День за днем Эми просыпалась рано, чистила зубы и сразу же шла на каток, сама отпирала двери, включала свет и работала. Программы начали обретать контуры. Четыре по крайней мере должны были получиться, может, и все пять. Это было необыкновенно, такого с ней никогда не бывало – так много новых творческих идей. Генри, чьи стандарты всегда были неимоверно высоки, тихо одобрял ее. Томми открыто, весело и добродушно завидовал.

Теперь она поняла, почему ей всегда хотелось иметь длинные волосы. Ей хотелось чувствовать себя более сексуальной. Длинные волосы были естественны и романтичны, свободны и роскошны. Короткие волосы были практичны, аккуратны и профессиональны. Разумеется, волосы – всего лишь символ. Вероятно, дня того чтобы наилучшим способом ощутить сексуальность, нужно вести половую жизнь… одно краткое, сияющее мгновение которой уже принадлежало Эми.

Тем не менее предстояло еще очень многое сделать. Она долгие часы проводила перед зеркалом в балетном классе, отрабатывая движения рук: каждый поворот кисти нужно было изучить со всех сторон. Каждый день она разговаривала с Джеффри, который занимался аранжировкой музыки. Это было трудно – аранжировать музыку, потому что существовало множество вариантов, как оформить мелодию. Нужно было думать о каждой ноте, каждом такте.

Часто она посылала отцу копии аранжировок, с которыми работала, но пока он находился на озере, это было бессмысленным. Посылка дойдет туда только дня за два – «Федерал экспресс» не обслуживает такие места, – а затем потребуется еще три дня, чтобы она вернулась. За это время они с Джеффри двадцать раз все переделают.

Ей пришлось еще делать наброски костюмов и одобрять окончательные эскизы, вести переговоры с компаниями, с которыми у нее были заключены договоры, чтобы узнать, чего они хотят от нее осенью. Она должна была позировать для новых представительских снимков и подписать кучу фотографий. Ей приходилось работать со штангой. Нужно было опробовать новые коньки, отвечать на письма, перезванивать в ответ. Всегда находились какие-то дела.


А вот Джеку нечего было делать. Он покрасил перекладины забора, шедшего вдоль дороги, и заменил две подгнившие опоры. Заново настелил крышу на туалете в главном доме. Сколотил хорошие лавки для сауны, выкопал яму в три фута шириной и восемь глубиной и смастерил по ее размеру круглую подъемную полку. В конце лета Хэл сможет убрать в эту яму банки с краской и тубы клея, и тогда, возможно, они не замерзнут за зиму, как обычно в гараже.

Когда становилось слишком темно для работы на улице, он трудился в бревенчатом доме. Перевесил наружную дверь так, чтобы дверь-сетка не задевала за спину стоящей у раковины женщины. Выдолбил небольшие углубления во внутренней стене между спальней и гостиной и укрепил там полки, чтобы женщины могли сложить на них свои туалетные принадлежности. Перевесил газовую лампу, которая помещалась на стене за кроватями.

После чего – так как не мог придумать, что бы еще сделать, и потому, что самым большим недостатком этого дома была царившая в нем темнота, – он, получив на это разрешение Хэла, прорубил четыре прямоугольных отверстия в крыше и установил световые люки.


– Световые люки! – выпалила Гвен. Она поехала в город постирать и позвонила Эми. – Ты не поверишь, как они все изменили. Бревенчатый дом теперь такой светлый! Тебе очень понравится.

– Но я думала, что папа и Йен боялись, что такие люки зимой будут протекать.

– Джек говорит, что теперь их делают хорошо. Они установлены во многих других домах на озере, и ничего плохого про них не говорят. Если он приедет на будущий год, мы попросим его сделать такие же и в нашем доме.

– А зачем ждать до следующего года? Это как-то не похоже на Джека – откладывать что-то на целый год.

Гвен засмеялась:

– Это верно! Тут виновата я. Мы с Хэлом сами возиться не будем, а Джек тринадцатого уезжает. Мы останемся до двадцатого, но он уезжает раньше. Он хочет, чтобы мы немного побыли вдвоем.

Джек уезжает с озера тринадцатого августа? Эми порылась в своей спортивной сумке в поисках ежедневника и перелистала страницы. Пятнадцатого августа ей надо быть в Сан-Антонио на примерке костюмов. Это невозможно. А что, если Джек приедет?

Она позвонила в Техас Джоэлле и спросила, нельзя ли ей приехать на примерку двенадцатого. Портниха минуту помолчала, а потом протянула:

– Хорошо… думаю, я подготовлю их к этому времени.

Эми стало неловко. Джоэлле придется каждый день засиживаться допоздна, чтобы костюмы Эми были готовы на три дня раньше срока. Но пятнадцатого ей надо быть в городе – может приехать Джек.

Она вернулась из Техаса утром тринадцатого. Тринадцатого он не приехал. Конечно, он не смог бы, даже если бы покрыл весь путь за один дань. Не объявился он и четырнадцатого. И пятнадцатого.

Она спросила у служащего, который занимался льдом на катке, сколько нужно времени, чтобы на машине доехать из Миннеаполиса до Денвера.

– Это около девятисот миль, – прикинул он. – И маршрут неплохой, с тридцать пятой – на семьдесят шестую, а потом на восьмидесятую, все это федеральные автострады, и города по пути не попадаются. Так что, думаю, часов шестнадцать-семнадцать чистого времени, не считая остановок.

Чтобы добраться от озера до Миннеаполиса, надо еще четыре часа. Джек уже должен быть здесь.

Семнадцатого августа она позвонила Холли и прямо спросила:

– Где Джек?

– В Кентукки. Он звонил мне пару дней назад.

– В Кентукки? – Почему он позвонил тебе? Почему не мне ? – А что он там делает?

– Он там живет, – ответила Холли. – Хотя на самом деле я не знаю, что он там делает. Он продал свой бизнес в начале лета и на два года подписал условие о неконкуренции, которое здорово ограничивает его возможности в Кентукки, Теннесси и Виргинии.

Денвер находится не в Кентукки, не в Теннесси и не в Виргинии. Джек мог бы чем угодно заниматься в Колорадо. Почему он не приехал?

– Он собирается учиться водить вертолет? – спросила Эми. – Как-то об этом шла речь.

– Откуда я знаю? – ответила Холли.

Эми задвинула телефонную антенну. Джек не приедет.

Девятнадцатого августа она попросила Гретхен отправить копию музыкальной аранжировки в Айову ночной почтой. Двадцатого ей пришлось сократить утреннюю тренировку, чтобы поехать на собрание совета директоров благотворительной организации. Но днем она вернулась на каток. Эми пробовала разные боковые движения в одном из фрагментов, а это означало, что надо менять и многое другое. Ей нравилось, как получается это движение, но во всем остальном она не была уверена. Ничего не оставалось, как снова и снова повторять этот отрывок, внося незначительные поправки, работая над тем, чтобы получить нужное ощущение. Она часто делала перерывы и выполняла целиком одну из других своих программ, просто для того, чтобы отдохнуть.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации