Текст книги "Пепел и экстаз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pepel-i-ekstaz-3926.jpg)
Автор книги: Кэтрин Харт
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ну, уверяю тебя, как только она очнется, она сможет наесться досыта, – торжественно обещал Рид. – Но сначала нам предстоит решить еще одну проблему.
В ответ на ее вопросительный взгляд он объяснил:
– Кэт, она вся горит. У нас с тобой на руках очень больная молодая леди.
Кэтлин огорченно вскрикнула.
– Не волнуйся, – успокоил ее Рид. – Мы позаботимся о ней. Хорошо, что у нас на борту собственный врач. Ясно, что вызывать врача из города, не зная, в какую беду она попала, слишком рискованно. Но пока доктор не скажет, что ее болезнь не заразна, ты и дети будете держаться от нее подальше.
– Но Рид! – запротестовала Кэтлин.
Он резко прервал ее, пресекая дальнейшие возражения:
– Нет, Кэтлин. Она твоя подруга, и мы поможем ей, но нет на свете человека, ради которого я стал бы рисковать жизнью детей и твоей жизнью. Ты слишком много для меня значишь.
На следующее утро состояние Изабел ухудшилось. Ее трясло так сильно, что зубы стучали. Она находилась в забытьи и бормотала что-то нечленораздельное, так что Рид никак не мог понять, что за беда с ней приключилась. Корабельный врач заверил Рида, что лихорадка – результат ее плачевного состояния. Судя по всему, последнее время она питалась настолько скудно, что была на грани голодной смерти. При нормальном питании и уходе, сказал врач, Изабел выживет, если, конечно, им удастся сбить лихорадку.
Ввиду подобного диагноза Рид согласился, чтобы Кэтлин помогала ухаживать за Изабел. Вдвоем с Деллой они сняли грязные, кишащие паразитами обноски с исхудалого тела Изабел, смыли с нее грязь, и даже сумели помыть голову. Теплая вода способствовала тому, что жар немного спал и процесс развития болезни приостановился.
Ближе к полудню Рид заметил на пристани трех мужчин, не похожих на обычных матросов или портовых рабочих. Что-то в них вызвало у него подозрение, хотя он никак не мог понять, что именно. Одеты они были так же, как обычные рабочие, и не стояли без дела.
Некоторое время он наблюдал за ними. В какой-то момент один из них поднял тяжелую корзину. В мозгу Рида словно что-то щелкнуло – он понял. Наклонившись за корзиной, мужчина перегнулся в талии, вместо того чтобы согнуть ноги, перенося на них таким образом практически весь вес поднимаемой тяжести. Этот прием быстро осваивает любой матрос или грузчик. Конечно, эти мужчины могли быть новичками, но Рид почему-то в этом сомневался. Он видел, как они исподтишка бросали вокруг себя быстрые взгляды, причем чаще всего объектом их внимания становилась «Кэт-Энн».
Рид нашел своего рулевого и указал ему на мужчин. Финли подтвердил его подозрения. Он тоже обратил внимание на эту троицу. Насколько он знал, они появились накануне днем. Кроме того, находясь вечером на вахте, он видел двух мужчин – этих или других, он не мог сказать, – прячущихся в тени ближайших строений.
Хотя Рид мог основываться только на догадках, он готов был поспорить, что причиной их появления была Изабел. Конечно, мужчины могли высматривать, кого бы ограбить, или собирались зайцами проникнуть на какой-нибудь корабль, но он был уверен, что это не так. Накануне Кэтлин и он побывали в доме родителей Изабел, причем сделали это совершенно открыто. Учитывая предупреждение старухи, совпадение становилось слишком очевидным.
– Кто-нибудь видел, как юный «заяц» поднялся к нам на борт вчера вечером? – спросил Рид.
– Не скажу наверняка, но если вы имеете в виду этих трех шпиков, то думаю, что нет, – ответил Финли. – Никто из нас самих не видел, как он пробрался на корабль. Если бы я не пошел в камбуз за чашкой кофе, прежде чем заступить на вахту, мы бы не обнаружили его до отплытия. Я поймал его, когда он пытался стащить себе еду. Рид кивнул.
– Значит, все остальное происходило уже внизу, и наши наблюдатели не могли этого видеть, – заключил он.
Финли согласился с этим выводом.
– Эти трое соглядатаев следят за нами, – продолжал Рид задумчиво. – Занимайся своим делом, но не упускай их из виду и сообщи мне, если заметишь что-нибудь необычное. Предупреди команду, чтобы они не вступали в разговор с людьми, которых не знают, и, главное, я требую, чтобы они ни в коем случае не упоминали о нашем «зайце».
Финли вопросительно посмотрел на Рида. В ответ Рид сказал:
– Сейчас я не могу всего объяснить. Считайте это приказом капитана. Любого, кто его нарушит, ждет суровое наказание.
Финли не стал больше задавать вопросов.
– Хорошо, капитан. Я передам всем ваш приказ. Что-нибудь еще?
– Нет. Давайте загружаться. Чем скорее мы отплывем, тем спокойнее я буду себя чувствовать.
Позже днем Рид послал двух матросов, которым доверял больше всего, в город. Спустя несколько часов, посетив несколько таверн, они вернулись с информацией, которую он хотел получить. Удостоверившись, что Кэтлин одна в их каюте, он пошел к ней и рассказал о людях, шпионивших на пристани, и о том, что узнали двое матросов.
– Кэт, они выяснили, почему скрывается Изабел.
Он замолчал. Ему не слишком-то хотелось делиться полученной информацией, которая, как он опасался, расстроит жену.
Кэтлин прикусила губу. Судя по всему, новости были плохими, в противном случае Рид не стал бы тянуть, а выложил их сразу. Внутренне собравшись, она сказала:
– Расскажи мне.
Глубоко вздохнув, Рид уселся на край письменного стола.
– Вот уже три года Изабел замужем за графом Карлосом Сантьяго, очень богатым и знатным дворянином. Я хочу сказать, что она была его женой все это время, за исключением последних двух месяцев. Судя по всему, это чрезвычайно властный человек, известный своей жестокостью по отношению к слугам. Даже многие его знакомые дворяне недолюбливали его. Но не об этом речь. Однажды утром его нашли в его личной гостиной мертвым. В руке у него была шпага, другая шпага валялась у двери, ведущей во двор.
Сначала подумали, что какой-то неизвестный, имевший причины ненавидеть графа, вошел в комнату, сразился с ним и, убив, скрылся. Однако выяснилось, что обе шпаги принадлежали дону Карлосу. Кроме того, нигде не могли найти Изабел. Служанка опознала кусочек материи, обнаруженный рядом с телом. Он был оторван от любимого халата Изабел.
– Изабел никто так и не видел с вечера убийства и по сей день. Власти разыскивают ее уже два месяца. Излишне говорить, что она их подозреваемый номер один. Мне очень жаль, Кэт.
Потрясенная, Кэтлин энергично затрясла головой.
– Нет! Был убит знатный сеньор, и им нужен козел отпущения. Должно быть какое-то другое объяснение.
– Тогда почему Изабел не объявилась и не заявила о своей невиновности? – не сдавался Рид.
– В самом деле, Рид! – воскликнула она. – Уж лучше бы ей тогда было купить веревку, на которой ее же и повесили бы. Ты думаешь, они стали бы ее слушать? Им ведь нужен кто-то, кого можно обвинить в убийстве и закрыть дело, а на справедливость им наплевать.
– Хорошо, предположим, что это так. Но факт остается фактом – мы сознательно укрываем женщину, скрывающуюся от правосудия. Вопрос в том, что нам теперь делать?
Кэтлин посмотрела на мужа прямо – в изумрудных глазах решительность, подбородок упрямо выпячен.
– Ничего, – твердо проговорила она. – Мы будем вести себя так, будто ничего этого не знаем; будто Изабел не переступала порога этой каюты и мы ее никогда не видели.
– А если нас станут допрашивать? – настаивал Рид. – Им наверняка известно, что вчера мы ездили к Фернандесам. Думаю, именно поэтому эта троица так пристально наблюдает за «Кэт-Энн». Поскольку они не подошли к нам, полагаю, они не видели, как Изабел пробралась на корабль прошлой ночью.
– Если нас будут допрашивать, мы ничего не знаем, – повторила Кэтлин. – Если они придут с обыском, мы где-нибудь ее спрячем.
– А что если она и в самом деле убила своего мужа?
Кэтлин пожала плечами.
– Ну, тогда я предположу, что он это заслужил, – уверенно заявила она. – Я знаю Изабел. Она очень хороший, мягкий человек. Если уж она пошла на убийство, значит, у нее были на то веские причины.
Рид вздохнул:
– Хорошо, Кэт. Как ты говоришь, ты знаешь Изабел. Мы оставим ее на корабле, спрячем, если будет необходимо. Ну, а когда она будет в состоянии говорить, послушаем ее версию всей истории.
Напряжение Кэтлин спало. Она расслабилась и благодарно улыбнулась мужу:
– Спасибо, Рид. Считай меня своей должницей. Он греховно улыбнулся, голубые глаза заблестели:
– Я возьму с тебя долг с процентами, любовь моя.
1 Горгулья – рыльце водосточной трубы в виде фантастической фигуры.
2 Хорошо (исп.)
3 Каперство – захват (с ведома правительства) судами, принадлежащими частным лицам (каперам), неприятельских судов или судов нейтральных стран, занимающихся перевозкой грузов в пользу воюющей страны. Было запрещено в 1856 году.
ГЛАВА 2
Вечером, под покровом темноты, они отчалили от пристани и направились в Севилью. Простояв там два дня, продолжили свой путь и скоро уже плыли по океану на север к Британским островам. Многие мили отделяли их от берегов Испании, когда лихорадка наконец отпустила Изабел, и она пришла в сознание. Слабая, как только что родившийся котенок, она с трудом могла проглотить несколько ложек питательного бульона, который Кэтлин и Делла вливали в нее. Потрескавшимися губами ей удалось прошептать слова благодарности Кэтлин и Риду, но все объяснения пришлось отложить до того времени, когда она окончательно окрепнет.
Изабел помногу спала, просыпаясь только тогда, когда Кэтлин с Деллой приходили ее кормить. Постепенно силы возвращались к ней. Скоро она уже смогла сидеть в кровати, обложенная подушками. Бульоны сменила более разнообразная, хотя по-прежнему легкая пища, и у Изабелл улучшился цвет лица.
До Ирландии оставался один день пути, когда Рид решил, что пришло время для разговора с Изабел.
– Изабел, – начал он, – после того как ты пришла к нам на корабль, до нас дошли слухи, что тебя разыскивают испанские власти в связи со смертью твоего мужа. Ты обратилась к нам за помощью, и мы помогли тебе. Теперь мы хотели бы услышать твои объяснения, если можно.
Рид говорил мягко, без осуждения. Тем не менее на лице Изабел появилось затравленное выражение, и она обратила испуганный взгляд черных глаз на Кэтлин, ища у нее поддержки.
– Все в порядке, Изабел, – успокоила ее Кэтлин. – Мой муж порядочный и справедливый человек. Господи, да у тебя такой вид, будто ты боишься, что мы выбросим тебя за борт. Дорогая, с нами ты в безопасности. Кроме того, я сказала Риду, что наверное произошла какая-то ошибка. Я не верю, что ты убила мужа.
Глаза Изабел наполнились слезами, губы задрожали, и она тихо проговорила:
– Но я это сделала, Кэтлин. Я заколола его и смотрела, как он умирает. Но об этом я не жалею, прости меня Господи.
От удивления Кэтлин лишилась дара речи.
– Но почему? – спросил Рид.
По щекам Изабел текли слезы, но она этого не замечала. Глядя на Кэтлин и Рида беспомощными, полными боли глазами, она печально рассказывала:
– Как мне объяснить, чтобы вы поняли, что значит жить с таким человеком день за днем, год за годом? Даже мой собственный отец не сумел разглядеть, каким чудовищем был мой муж, но, возможно, причина заключалась в том, что именно папа устроил этот брак. На людях Карлос вел себя очень сдержанно и вежливо. И только в собственном доме, без свидетелей, он проявлял свою истинную натуру. Слуги могли бы порассказать вам, каким страшным человеком он был.
Голос ее задрожал от волнения, но она все же продолжала:
– Все началось в нашу первую брачную ночь. Очаровательный мужчина, ухаживавший за мной, внезапно превратился совсем в другого человека – грубого, нетерпеливого, раздраженного моей стеснительностью. Я была испугана, плохо представляя, что меня ожидает, а Карлос повел себя со мной в ту ночь… не слишком нежно. Я прониклась отвращением к физической близости с ним, и все ночи, когда он приходил ко мне в спальню, стали мне ненавистны. Я жила в страхе перед ним и перед болью.
Оглядываясь сейчас назад, могу сказать, что хотя первый год нашей совместной жизни был достаточно плох, потом стало хуже, гораздо хуже. Карлос хотел сына, и когда, спустя год, я так и не забеременела, он рассвирепел. В любой момент – днем ли, ночью ли – он мог внезапно впасть в ярость и поволочь меня в спальню. Потом он стал приносить в дом разные странные порошки и отвары, которые давала ему какая-то знахарка, и заставлял меня принимать эти отвратительные снадобья. Он проявлял такое рвение, что я всерьез стала опасаться, как бы он не отравил меня.
Изабел закрыла лицо руками, словно желая спрятаться от стыда.
– Я не могу сказать вам, какие гнусные надругательства он совершал над моим телом и все ради того, чтобы я зачала. Вдобавок, он регулярно избивал меня и я вечно была покрыта синяками. Часто они были настолько заметны, что я не могла выйти из дома. Я стала его узницей, главным объектом его гнева.
– О Изабел! – вскричала Кэтлин. – Но почему же никто не остановил его?
– Ведь твой отец, – поддержал ее Рид, – наверняка не стал бы мириться с подобным отношением к дочери.
Изабел рассмеялась горьким, безжизненным смехом:
– Мой отец, заметив синяки, сказал, что если бы я была хорошей женой Карлосу, он не обращался бы со мной так. Он посоветовал мне научиться угождать мужу. – Смех оборвался, будто кто-то внезапно схватил Изабел за горло. – Только моя мать и моя дуэнья понимали, что мне приходится выносить, но они были бессильны мне помочь. Как жена Карлоса я была его собственностью, и он мог делать со мной все, что ему заблагорассудится. В Испании мужья убивали жен, и власти никак их за это не наказывали. Но для жены убить мужа – это величайшее преступление.
– Что же случилось в ту ночь, когда ты убила его? – спросила Кэтлин. – Наверняка у тебя и раньше много раз возникала подобная мысль.
– О! Я не могу сказать тебе этого, – простонала Изабел. – После этого ты никогда не захочешь меня видеть. Ты будешь испытывать ко мне омерзение, и я потеряю единственного друга.
Кэтлин поняла, что Изабел находится на грани истерики. Она нежно обняла плачущую девушку и стала гладить ее волосы.
– Изабел, послушай меня. Возможно, ты скажешь и вправду что-то ужасное, что-то, что потрясет и шокирует меня, но я всегда буду тебе другом. Ты пришла ко мне в трудную минуту, доверилась мне. Доверься мне и сейчас.
– Но Кэтлин! Как мне сделать так, чтобы ты поняла? Ты любишь своего мужа, это сразу видно, и он любит тебя. Вы с вашими детьми, должно быть, ведете спокойную, безоблачную жизнь.
На секунду у Кэтлин возникло сумасшедшее желание рассмеяться; поймав взгляд мужа, она увидела, что и он вот-вот расхохочется.
– Нет, Изабел, – серьезно сказала она, – вначале все было совсем не спокойно.
У Рида дрогнули уголки рта.
– Эмералд могла бы уверить тебя в обратном, – насмешливо проговорил он.
Изабел недоуменно нахмурила брови.
– Кто это Эмералд? Кэтлин покачала головой.
– В другой раз, дорогая. Расскажи нам про ту ночь, когда ты убила Карлоса.
Не протестуя более, Изабел с усталым вздохом опустила голову. Волосы закрыли ей лицо. Тихим, дрожащим голосом, больше похожим на шепот, она начала свой рассказ:
– В ту ночь в гостях у Карлоса были двое его друзей. Раньше я их ни разу не встречала. Он пригласил их к обеду, сказав, что это его деловые партнеры, и велев мне соответствующе одеться, тоже спуститься к столу.
После обеда я удалилась к себе в комнату, как только позволила вежливость. Я думала, что мужчины будут пить бренди и обсуждать дела. Но едва я приготовилась лечь, как дверь моей спальни распахнулась и вошел Карлос со своими двумя друзьями. Ты не представляешь, как я была потрясена. Но это было только началом того кошмара, который будет преследовать меня до конца жизни. Если бы хоть на один день я могла забыть, что случилось той ночью. Меня словно бросили в ад, а Карлос был дьяволом со своими двумя демонами.
Долгий стон, прозвучавший как воплощение муки, вырвался у Изабел, и она замолчала, пытаясь справиться с собой. Кэтлин все так же обнимала подругу, надеясь, что это поможет той унять ужасную дрожь, сотрясавшую все ее тело.
– Что же было дальше? – спросила она, хотя и сама уже догадалась, что сейчас услышит.
– Карлос сказал, что разрешил своим друзьям овладеть мною. Я не верила своим ушам. Он сошел с ума! Он сказал, что как жена я ниже всякой критики, что я нарочно выталкиваю из себя его семя. Раз уж от меня нет никакого прока как от жены, заявил он, то пусть я хотя бы буду его шлюхой. Он даже высказал предположение, что я, возможно, забеременею от одного из его друзей и таким образом восстановлю до некоторой степени свое женское достоинство. В своем безумии он дошел до того, что соглашался в этом случае признать ребенка своим наследником.
Изабел захлебнулась слезами, и Кэтлин еще крепче прижала ее к себе. Жалость и гнев породили в ней желание самой расправиться с обидчиками Изабел.
– Они изнасиловали тебя, – тихо сказала она, закрывая глаза, чтобы сдержать подступившие слезы. – Какой ужас!
Изабел кивнула:
– Да, и тот, и другой. Все они. Я пыталась сопротивляться, но у меня не хватило сил. Я испытывала невыносимые боль и унижение. В какой-то момент я наверное потеряла сознание, хотя помню, что все время слышала демонический смех Карлоса. Его я запомнила лучше всего, мне казалось, что этот смех доносится из самого ада. Я до сих пор слышу его в своих снах.
Когда я очнулась, они уже ушли, и в доме было тихо. Я сползла с кровати и кое-как умылась. Я с трудом узнала в зеркале собственное отражение. Губы и глаза опухли, щека уже начала багроветь. Я, помню, подумала, что нужно взять на кухне сырое мясо и приложить к лицу, поэтому накинула халат и спустилась по лестнице.
В коридор, ведущий к кухне, выходила дверь личной гостиной Карлоса, и эта дверь была открыта. Карлос сидел в кресле у камина и курил сигару. Я бы, скорее всего, прошла мимо, если бы в тот самый момент он не поднял голову и не увидел меня. Он не смог удержаться от того, чтобы лишний раз не поиздеваться надо мной. «Ну, как тебе понравился вечер, Изабел? – сказал он. – „Надеюсь, ты довольна? Мои друзья и я очень довольны. Мы собираемся проделывать это почаще, пока ты не забеременеешь“. И он засмеялся этим отвратительным безумным смехом, который так хорошо мне запомнился.
Закрыв глаза, Изабел горестно вздохнула:
– Сама толком не знаю, как это случилось, но я вошла в комнату, сняла со стены две шпаги и протянула одну Карлосу. Я вдруг совершенно успокоилась и даже испытала удовольствие, увидев изумление, появившееся в глазах Карлоса, когда сказала, что собираюсь убить его.
Карлос был неплохим фехтовальщиком, и я, помню, подумала, что, возможно, этой ночью убитой окажусь я сама. Но в тот момент мне было все равно. Смерть стала бы желанным освобождением от жизни с этим безумцем.
Карлоса, казалось, начала забавлять эта новая «игра». Он предупредил меня, что если мне не удастся убить его, жизнь моя станет еще более невыносимой, потому что он не намерен меня убивать. Он поклялся, что сумеет придумать для меня более изощренные пытки.
Мы стояли не более чем в четырех футах друг от друга, но я не испытывала страха. Возможно, его слова привели меня в состояние временного помешательства. Он поднял шпагу и рассек мой халат, поцарапав бедро. Но я гораздо позже осознала, что он ранил меня. Видимо, откуда-то из глубин памяти всплыло то, чему научил меня твой учитель фехтования, Кэтлин, хотя в тот момент я была как в тумане и ничего не соображала. Карлос расхохотался мне в лицо; ему и в голову не приходило, что у меня хватит мужества поднять шпагу и направить ее против него.
Этот смех стал последней каплей. Внутри меня словно лопнула какая-то струна. Я нашла в себе силы и мужество вступить в поединок. Воспользовавшись его самоуверенностью и невнимательностью, я подняла шпагу и вонзила ее прямо ему в сердце.
Смерть настигла его прежде, чем он коснулся пола, но все же он успел осознать, что я сделала. Навсегда я сохраню в памяти выражение величайшего изумления, которое увидела на его лице, когда вытаскивала шпагу из его груди.
Не знаю, сколько времени я простояла над его телом, упиваясь своей победой, не помню, как вышла из дома. Должно быть, инстинкт привел меня к дому родителей, потому что, придя в себя, я обнаружила, что сижу в каретном сарае рядом с их домом. На мне все еще был халат. Вспомнив, что я сделала, я стала раздумывать, стоит ли входить в дом, и тут увидела, как прибыли представители власти.
После того как они покинули дом, я пробралась по задней лестнице в комнату Хосефы, где и дождалась ее. Обнаружив меня в своей комнате, Хосефа тотчас же предупредила меня, чтобы я не показывалась на глаза отцу. Он пришел в ужас, объяснила она, узнав о предъявленном мне обвинении в убийстве Карлоса, и был полон решимости передать меня в руки властей, если я обращусь к нему за помощью, считая, что я должна понести заслуженное наказание за свое преступление. Всем слугам было приказано, увидев меня, немедленно поставить его в известность.
Хосефа, моя нянька и дуэнья с детских лет, решила помочь мне. У меня не было ни денег, ни одежды, и она дала мне одно из своих старых платьев. Она прятала меня до полуночи, а потом отвела в самую бедную часть города в дом друзей своей семьи. Из собственных денег она заплатила им за то, чтобы они меня приютили.
Приютившие меня люди не знали, кто я, а то у них могло бы возникнуть искушение выдать меня властям и получить обещанное за это вознаграждение. Они были очень бедны, и у них была большая семья. Хосефа приходила каждую неделю посмотреть, как идут дела, но той маленькой корзинки с едой, которую она приносила, нам конечно же не хватало, и скоро я выучилась просить милостыню на улицах вместе с другими. Еще мы обшаривали мусорные бачки в харчевнях и тавернах в поисках объедков. Я сразу же обменяла свое платье на картуз и одежду мальчика. Мальчику было гораздо безопаснее появляться на этих улицах, чем девушке.
– Хосефа – это та старая женщина, с которой мы разговаривали в карете? – поинтересовался Рид.
Изабел кивнула, не поднимая головы.
– Узнав от нее, что вы здесь, я сочла это настоящим чудом. Я почти утратила надежду выбраться из Испании и боялась, что так и буду жить в нищете, пока не умру от голода или пока меня не схватят. В те дни страх был моим постоянным спутником. Да, чувство страха было знакомо мне гораздо лучше, чем ощущение сытости.
– Учитывая, в каком состоянии ты появилась на корабле, в это легко поверить, – заметил Рид, слушавший эту невероятную историю, слегка качая головой.
Кэтлин и Рид обменялись взглядами и без слов поняли друг друга. Кэтлин выразила их общее мнение:
– Изабел, ты можешь остаться с нами, сколько захочешь. Хочешь, поедем с нами в Саванну. Тогда от Испании тебя будет отделять целый океан. В Америке ты сможешь чувствовать себя в безопасности, начнешь жизнь заново, забыв свои злоключения и мучения.
Рыдания сотрясли хрупкое тело Изабел и она теснее прижалась к обнимавшей ее Кэтлин.
– Я не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность, – залепетала она. – Я знаю, ты потрясена, тебе все это отвратительно, и все же ты предлагаешь мне помощь. Я отплачу, обещаю. Я буду мыть полы, заниматься уборкой, ухаживать за детьми.
– Нет, – твердо возразила Кэтлин. Лицо Изабел исказилось.
– Я тебя не виню, – задохнувшись, проговорила она. – Кто же захочет, чтобы за его детьми присматривала убийца?
– Ты не так поняла, Изабел, – мягко поправил ее Рид. – Кэтлин имела в виду, что ты не будешь прислугой в нашем доме. Ты будешь жить с нами, потому что мы твои друзья и хотим, чтобы ты осталась. Мы будем твоей семьей.
– И вы сделаете это для подруги Кэтлин? Преступницы, признавшейся в убийстве? Для женщины, которую вы едва знаете? – Казалось, Изабел не могла этому поверить.
– Я сделаю это для подруги Кэтлин, – подтвердил Рид, – но также для молодой, безвинно пострадавшей женщины, избравшей единственно возможный для нее выход из того невыносимого положения, в котором оказалась. Ты сделала то, что должна была, Изабел, и теперь ты свободна. Ты сможешь забыть прошлое и начать новую жизнь в новой стране, сможешь найти счастье, которого заслуживаешь.
Кэтлин прижала к себе хрупкое тело подруги.
– Добро пожаловать в нашу семью, Изабел.
Ввиду усиливавшейся напряженности в отношениях между Англией и Соединенными Штатами Рид счел неблагоразумным афишировать прибытие в Ирландию американского судна. Кэтлин предложила, чтобы они встали на якорь в редко используемой бухте рядом с ее поместьем. Эта была очень удобная и уединенная бухта.
Рид был ошеломлен, когда они прибыли на место. Дом из неотесанных серых камней был таким огромным, что по сравнению с ним их дом на плантации в Чимере казался хижиной. Он был окружен бескрайними полями, возделанными и засеянными, среди которых то тут, то там виднелись аккуратные домики арендаторов.
– Бог ты мой, Кэтлин! И все эти земли твои? – еле вымолвил он.
Она кивнула. В этот момент ее глаза были такими же зелеными, как этот ирландский пейзаж.
– Да, мои, – проговорила она с мгновенно вернувшимся к ней ирландским акцентом.
– А дом! – воскликнул Рид. – Да, это не дом, а замок!
– Нет, в нем всего тридцать комнат, маловато для того, чтобы попасть в разряд настоящих замков.
Рид засмеялся:
– Что же это тогда, замочек?
– Просто усадьба, – усмехнулась в ответ Кэтлин.
– Ладно, как бы он ни назывался, я все равно потрясен. А я-то думал, что Чимера поразит тебя, – он опять засмеялся. – Да, сюда можно целиком вместить наш дом в Чимере и еще останется место для дома твоей тети Барбары.
– Но, Рид, ты же знаешь, как я люблю Чимеру. Нигде в окрестностях Саванны не найдешь плантации, которая сравнилась бы с ней. Дом большой и светлый, безупречный в архитектурном отношении, и комнаты обставлены роскошно и со вкусом.
– И все же, – настаивал Рид, ему далеко до этого.
– Благодари за это свою счастливую звезду, капитан, – шутливо заметила она, подняв к небу широко раскрытые глаза. – Ты ничего не понимаешь. Знаешь, каким холодным и неуютным бывает этот дом зимой, какие в нем гуляют сквозняки? Камины почти не дают тепла, лишь наполняют комнаты дымом. Каменные полы холоднее льда. Кроме того, в таком большом доме невозможно поддерживать должную чистоту и поэтому большая часть комнат всегда закрыта. Их открывают и проветривают, только когда приезжают гости. Весной во время генеральной уборки Нанна обычно разрешала мне водить по дому команду по борьбе с пауками. Здесь все пропахло пылью. И ты увидишь, как мало здесь окон по сравнению с более новыми домами, к которым ты привык. Большинство этих старых замков в свое время служили крепостями. Те окна, что здесь есть, расположены очень высоко. Даже в яркие солнечные дни в них проникает совсем немного света, и в доме всегда сумрачно. Порой это очень угнетает.
Рид с нежностью посмотрел на нее:
– И все же ты любишь его.
Проглотив комок в горле, Кэтлин оглядела дом, в котором жили ее предки, дом, который она не видела четыре года.
– Да, я люблю его. Жаль, что бабушка Кейт не поехала с нами. Я знаю, что даже после стольких лет она скучает по Ирландии. Рука Рида легла ей на талию.
– Возможно, у нее связаны с ним болезненные воспоминания. Я предлагал ей отправиться с нами, но она твердо отказалась, сказав, что предпочитает сохранить имение в памяти таким, каким видела его в последний раз. Еще она сказала, что не следует цепляться за прошлое, если хочешь быть уверенным в будущем.
Кэтлин обдумала слова бабушки.
– Кейт – мудрая женщина, – заключила она с легкой улыбкой.
Прошел июнь, наступил июль, а никто этого и не заметил. Все были слишком заняты. Рид закупал товары, которые намеревался повезти в Штаты – ирландское виски, кружева и полотно, а кроме того, проверял, как идут дела в имении. Год выдался благоприятным, и все культуры – от ячменя до картофеля – обещали дать хороший урожай. И Рид, и Кэтлин остались довольны, просмотрев всю отчетность вместе с поверенным Кэтлин мистером Кирби. Поголовье скота значительно увеличилось. Именно этой весной перед их приездом овцы и козы принесли небывало большой приплод, много родилось жеребят и телят.
Куда более трудной проблемой оказался сам дом. Во время длительного отсутствия Кэтлин в нем оставалось минимальное количество прислуги. Многие комнаты были закрыты на протяжении всех этих четырех лет, все в них покрылось пылью и плесенью. Шторы и ковры были безнадежно испорчены сыростью, так же как и некоторые гобелены и большинство матрасов и кресел с мягкой обивкой.
Уезжая отсюда четыре года назад, Кэтлин почти ничего не взяла с собой в путешествие. Теперь ей надо было просмотреть свое имущество, отобрать и упаковать вещи, которые она хотела увезти в Чимеру. В первую очередь это относилось к фамильному серебру, фарфору и хрусталю и, конечно, драгоценностям ее матери и отца, которые мистер Кирби хранил в банковском сейфе. Теперь он вернул их Кэтлин.
А еще были портреты и другие фамильные ценности – давно забытые свидетельства юности Кэтлин. Одежда, оставленная в комодах и шкафах, либо стала Кэтлин мала, либо вышла из моды. Всю ее вместе с одеждой отца, не разобранной в свое время из-за недостатка времени, Кэтлин отдала семьям фермеров-арендаторов, жившим на ее землях.
Рид и Кэтлин обошли по очереди всех арендаторов и с удовлетворением обнаружили, что, благодаря стараниям мистера Кирби, их домики, расположенные на небольших, хорошо ухоженных участках, находились в отличном состоянии. Большинство сверкали свежей побелкой. Перед многими были разбиты красивые цветущие садики и к очень многим пристроены небольшие сараи, в которых арендаторы держали корову или коз и десяток-другой цыплят. Одним словом, арендаторы Кэтлин жили куда лучше таких же, как они, арендаторов в соседних имениях, и Кэтлин, любившая свою родину и свой народ, преисполнилась радостью и гордостью.
Кэтлин и Рид повидались также со многими ее бывшими друзьями и соседями, которые пришли навестить ее, прослышав, что она вышла замуж за американца. Многие гости очень удивлялись, увидев, что Рид совсем не похож на неотесанного дикаря с грубыми манерами, каким они его представляли. Они, как зачарованные, слушали его тягучую южную речь, а Рид в свою очередь изумлялся их ярко выраженному ирландскому акценту.
Так прошел почти месяц. Как-то во второй половине дня, ближе к вечеру, Рид и Кэтлин сидели на просторной лужайке перед домом, уставившись на крытую шифером крышу. Большинство дел было сделано, и они готовились к отплытию назад в Саванну.
– О чем ты думаешь, Рид? – спросила Кэтлин, прикрыв глаза рукой от солнца. – Может, мы просто залатаем крышу там, где она протекает, и на этом поставим точку?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?