Электронная библиотека » Кэтрин Ласки » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Одиночка"


  • Текст добавлен: 26 января 2014, 01:27


Автор книги: Кэтрин Ласки


Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +6

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава третья
Молоко и свет

Вполне может быть, что этого щенка ей действительно послал Великий Урсус, и медведица твердо решила во что бы то ни стало выкормить его. Но как заботиться о нем помимо выкармливания? Об этом она не имела ни малейшего представления.

Волчонок оказался довольно прожорливым созданием и очень сильно отличался от медвежонка. Он пах по-другому. Он сосал по-другому. И хотя сначала Фаолан и казался немного больше, чем ее собственный детеныш, рос он и накапливал жир не так быстро: к этому времени медвежонок уже вымахал бы раза в два. Волчонок, конечно, тоже немного подрос, но, по ее мнению, этого было недостаточно. И он постоянно сосал молоко. Медведица с беспокойством думала о том, что, может быть, ее молоко для него не подходит или что она неправильно с ним обращается. В конце концов, что она знала о воспитании волчат? Если это и вправду было послание от Урсуса, то пусть он даст ей еще знаки. Знаки, которые покажут, что нужно делать.

Каждый день медведица повторяла себе, что этот детеныш – подарок. Но ей хотелось, чтобы он был не только подарком. Интересно, а он сам-то понимает, что она немного другая? И вообще, что творится в голове у такого медвежонка? Тут она с изумлением осознала, что только что в мыслях назвала его медвежонком. А потом подумала, что пусть он и волчонок, но все равно они, наверное, похожи. «Медвежата, волчата. Всем им сейчас нужно только одно – молоко. И Фаолан ничем от них не отличается».

Щенок на время перестал сосать, и она воспользовалась этим моментом, чтобы взять его на лапы и поднести поближе к морде. Они посмотрели друг на друга. Его глаза уже начали приобретать тот чудесный зеленоватый оттенок, который свойствен волкам, обитающим в стране Далеко-Далеко. А ее глаза были насыщенного, слегка мерцающего коричневого цвета, и такие яркие, что волчонок мог увидеть в них свое отражение.

– Какой же ты милый и смешной!

Медведица высунула язык и пощекотала им влажный нос волчонка. Тот восторженно затявкал.

– Так тебе это нравится! – Она еще раз дотронулась языком до его носа, и Фаолан даже завизжал от удовольствия.

Стоило опустить его на землю, и щенок сразу же перевернулся на спину, ожидающе вытянув вверх лапки. «Наверное, так он просит, чтобы его пощекотали», – подумала медведица и заговорила с ним, смешивая слова с ворчанием и пыхтением. Неизвестно, понимал ли он ее, но это было не важно.

– О Великий Урсус, ты хочешь, чтобы я тебя пощекотала, смешной ты детеныш!

Речь волков, медведей и сов не слишком сильно отличается, но тон, с которым произносятся слова, мельчайшие движения головы или глаз – все это создает особый дополнительный язык, непривычный для чужаков, а иногда и вовсе непонятный им.

Фаолан лежал на спине, ждал, когда огромный язык пощекочет его брюшко, и медведица не смогла отказать. Щенок тут же ликующе вскочил на лапы. Так повторилось несколько раз. Затем он отбежал на некоторое расстояние, хитро оглянулся и бросился прямо в объятия медведицы. От удивления и неожиданности она сама завалилась на спину, а Фаолан забрался на покрытую густой шерстью грудь и начал облизывать сначала подбородок, а затем нос медведицы.

Внутри нее все клокотало от восторга. Чем сильнее она пыхтела, тем оживленнее волчонок облизывал ей нос. На ее глазах выступили слезы. Несколько дней подряд этот детеныш только и делал, что сосал молоко, и ни разу даже не взглянул на нее. Но сейчас, стоило ему на миг оставить это свое занятие, а ей – подшутить над ним, как он тотчас же отозвался. Он понял, что с ним играют.

Медведица снова нежно взяла его на лапы, вытянула перед собой, так что их глаза оказались на одном уровне. Щенок немного поерзал и затявкал, прося молока. Она опять прижала его к себе, и он тут же вцепился в сосок.

Но на этот раз все было по-другому: малыш глядел на нее широко открытыми глазами. Теперь между ними словно бы существовала прочная связь. Фаолан посасывал молоко, а медведица никак не могла досыта насмотреться на его сияющие зеленоватым светом глаза. Всю ее охватило чувство всепоглощающей любви.

Глава четвертая
Гром-Сердце

Из них вышла забавная пара – громадная неуклюжая медведица-гризли с отливающими на солнце серебристыми пятнами на бурой шкуре и маленький щенок, весь светло-серый, нетерпеливо прыгающий то впереди нее, то по сторонам, а то и позади. Сейчас они искали весенние луковицы, только что пустившие едва показавшиеся из-под земли ростки. Медведица ворчала, а щенок отзывался тявканьем или отрывистым лаем, но при этом им как-то удавалось понимать друг друга. Фаолан даже научился мотать головой, точь-в-точь как медвежонок, который хочет сказать «нет».

Медведица все больше и больше убеждалась, что воспитание волчонка не так уж сильно отличается от воспитания собственных детенышей, а временами сходство Фаолана с медвежатами просто поражало ее. Однако, каждый раз сравнивая, она все же беспокоилась: какой он маленький и беззащитный! Но при этом очень, очень быстрый, гораздо быстрее любого медвежонка. Кажется, будто он летит над землей. Медведице пришло в голову, что, проигрывая в размерах, волчонок должен выигрывать в скорости. Единственной проблемой оставалась кривая лапка, которую Фаолан старался нагружать как можно меньше. Но ведь волку, как и медведю, нужно уметь одинаково хорошо пользоваться всеми четырьмя лапами.

Фаолан отстал и захныкал. «Я устал», – говорило его нытье. Медведица повернулась и строго посмотрела на него. Волчонок еще раз коротко проскулил и уселся посреди пышной мягкой травы, мотая головой и тихо рыча. «Нет, нет!» – пробормотал он и шумно выдохнул горячий воздух через ноздри, словно говоря: «Слишком жарко!»

Наконец он медленно, еле переставляя ноги, подошел к медведице и уткнулся ей в бок, словно прося взять его на спину. На загривке гризли возвышался толстый слой мышц, и Фаолану очень нравилось забираться туда и восседать верхом. В таком возрасте медвежата обычно бывали уже слишком большими для подобных трюков, но волчонок, конечно, все еще заметно уступал им в росте. Даже в берлоге, когда Фаолан не сосал молоко, он любил улечься на этот горб, свернуться калачиком и дремать.

Воспитав три выводка, медведица-гризли прекрасно понимала все возможные жалобы и уловки детенышей. И неважно, что сейчас перед ней не медвежонок, а волчонок. Когда малыши устают, они начинают капризничать, просят вернуться обратно в пещеру и дать им молока – легкий способ подкрепиться. Но однажды молоко у нее закончится, и щенку придется самому добывать себе пищу. Для Фаолана это особенно важно, он ведь такой маленький. «Но действительно ли он так уж мал для своего возраста? Может быть, все волчата именно такого роста?» – думала медведица, но эти мысли не уменьшали ее беспокойства.

Удивительно, что она так привязалась к малышу. Теперь ей казалось, что искорка, которую она разглядела во время их первой встречи, когда он вцепился в ее лапу, освещала все его крохотное тело. Волчонок быстро двигался, отличался сообразительностью и потрясающим своеволием, так что огонь, разгоревшийся от искры, даже приходилось иногда усмирять. Откуда в этом крохотном существе такая неукротимость?

Медведица тяжело протопала к Фаолану и прикоснулась к нему широким носом. Он упал на спину, шутливо взвизгнув, как будто от боли.

– Вставай, – прорычала она.

– Нет, нет!

«Нет» и «еще молока» определенно были любимыми словами Фаолана. Звучали они немного иначе, чем если бы их произносили ее детеныши, да и голос у волчонка был тоньше, не такой глубокий. Медведица подумала, что это из-за грудной клетки, которая меньше, чем у медвежат. И вообще он такой худой, такой слабый. И рычит он не так низко, как медвежата. Правда, речь свою сопровождает жестами, очень знакомыми ей по повадкам собственных детенышей. Но все ли волчата именно так закидывают назад голову?

О волках она мало что знала и почти совсем не имела представления об их поведении. Однажды, скрывшись за огромным валуном, она наблюдала за стаей, разрывающей останки оленя. Все движения волков отличались четкостью и удивительной упорядоченностью. Сначала мясо ели одни члены стаи, затем подошли другие, словно спрашивая разрешения принять участие в трапезе. Интересно, как бы они поступили с таким скулящим и капризным волчонком, как Фаолан?

Вот и сейчас он снова шлепнулся на спину и отчаянно замолотил кривой лапкой по воздуху. Ему хотелось вернуться в пещеру, в ее уют и прохладный сумрак, ощутить спокойствие окружающей его со всех сторон земли; ему хотелось вновь ощутить знакомый запах реки и полежать на мягком мху полянки, где он любил дремать по утрам. Но больше всего ему хотелось свернуться калачиком на груди медведицы и сосать молоко. Даже сейчас, при одной только мысли об этом, в животе у него забурчало. Луковицы просто отвратительны на вкус. В них нет никакого сока. И они слишком жесткие для его зубов.

От своих мыслей Фаолан опять заскулил – на этот раз громко.

– Урскадамус! – прорычала медведица древнее медвежье ругательство, означавшее «проклятье бешеного медведя», и несколько раз резко фыркнула, выражая свое негодование. Так обычно поступают с детенышами, которые только начали капризничать.

Но Фаолан продолжал хныкать и валяться на спине, размахивая кривой лапкой.

«Так, довольно! Хватит потакать его слабостям», – подумала медведица, вдруг сообразив, что щенку нужно научиться превращать свои слабости в преимущества. Урок будет жестоким, но ему предстоит жить в еще более жестоком мире.

Она впервые злобно зарычала на него и резко ударила Фаолана по передней лапке. На этот раз он заскулил не от поддельной боли, а в зеленых глазах заплескалось изумление: «Как? Как ты могла?»

У медведей-гризли нет слов на каждый случай, и они не умеют объяснять детенышам все недостатки их поведения. Иногда лучше показать все на примере, а слова подберутся потом. Поэтому медведица прошла мимо Фаолана и в поисках луковиц принялась рыть землю передней лапой – той, которой редко пользовалась для подобных случаев. Этим она как бы говорила: «Используй кривую лапку! Научись рыть именно ею!»

Смиренно потупившись, волчонок принялся повторять за ней все движения. Он долго рыл землю, но под конец все же нашел луковицу.

Медведицу охватила гордость. Она подошла к Фаолану издала низкий рокочущий звук и нежно облизала его мордочку огромным языком. Потом повернулась и продолжила рыть землю. Фаолан посмотрел на нее разочарованно. «Опять?» подумал он, но все же прилежно продолжил скрести землю кривой лапкой. Ему не хотелось снова вызывать ее гнев. Хуже затрещины была только угроза не давать ему больше молока.

«А что останется мне кроме молока? Одни луковицы? Ужас!»

И он принялся копать с удвоенной силой.

* * *

Волчонок прекрасно усвоил урок. Медведица искоса следила за ним и заметила, что за очень короткое время он приспособился как-то по-особенному подворачивать кривую лапку и теперь мог пользоваться ею почти так же ловко, как и остальными.

Фаолан не только учился на удивление быстро, но и проявлял при этом завидную изобретательность. Но все же медведицу не покидало беспокойство, что она слишком мало знает о волчьих повадках. Ведь медведи старались держаться особняком, в отличие от сов, которые заключили с волками нечто вроде тайного союза еще в пору, когда те только появились в стране Далеко-Далеко. Иногда медведице казалось, что будь она совой, то Фаолану досталась бы более заботливая мать. Но, конечно, глупо было тратить время на пустые мысли и сожаления о том, чего в любом случае не могло быть.

Вместо этого она упорно пыталась вспомнить все, что знала о волках. Однажды с высокого утеса она наблюдала, как вместе охотились две волчьи стаи. Сразу было понятно, что поведение волков сильно отличается от охотничьих повадок медведей – те гораздо крупнее и сильнее, а волки недостаток физической силы компенсируют сообразительностью. И медведи никогда не сбиваются в стаи. Наверное, поэтому они и думают по-другому. Вот оттого-то волки и кажутся им такими сложными и загадочными.

«А еще совы! Совы такие умные!» – продолжила размышления медведица. Они умеют делать оружие и инструменты. В огненных кузнях они мастерят железные когти, которые прицепляют к своим собственным. Ей вдруг подумалось, что медведи не такие умные, как раз потому что крупнее, больше волков и гораздо больше сов. А потом в голову ей пришла самая тревожная мысль: «Наверное, я слишком глупа, чтобы воспитывать волчонка!»

Они возвращались в пещеру, и медведица обернулась, чтобы посмотреть на несчастного детеныша. Он совершенно выбился из сил и едва переставлял ноги, шатаясь из стороны в сторону и то и дело сходя с узкой тропы. Наверное, сейчас ему будет трудно даже цепляться за ее загривок. «Ну что ж, – подумала медведица. – Пусть я и глупая, но какая уж есть. Кроме меня, у него совсем никого нет». Она повернулась и взяла малыша так, как обычно носила медвежат, проживших на свете всего одну луну: голова его была зажата у нее в пасти, а тело болталось. С того момента, как медведица нашла Фаолана, прошло не менее двух лун, но он все еще был настолько маленьким, что такой способ переноски не представлял никаких сложностей.

Завтра им предстоит еще более долгий путь – к беличьим запасам коры. Кора белой сосны, которой белки устилают свои гнезда, – один из самых питательных продуктов, какие только можно отыскать весной, когда медведям чаще всего приходится есть траву, корни, орехи. Впрочем, если повезет, они найдут и саму белку, хотя мясо обычно появляется позже. Но ведь всегда есть надежда наткнуться на труп животного, не пережившего зиму. Даже сейчас, по дороге в берлогу, медведица постоянно вертела головой и принюхивалась, пытаясь различить характерный запах гниющей плоти.

* * *

На весну и на лето медведица нашла новую берлогу самую уютную из тех, в каких ей доводилось жить. Берлога эта располагалась в ольховой рощице близ реки, у переката, в котором скоро запрыгает форель. Прямо у входа кивали головками желтые лилии, а крутой спуск к реке был сплошь усеян синими ирисами.

К тому времени, когда они добрались до нового места жительства, Фаолан уже спал. Впрочем, сон никогда не мешал ему сосать молоко. Так что медведица уселась, вытянув задние лапы, и, пока малыш подкреплялся, наблюдала за закатом, окутывавшим все вокруг мягким лиловым светом. Зеркальная поверхность реки отражала кудрявые облачка. Погода сегодня была совсем не та, что во время бури, когда нашелся Фаолан.

Медведица перевела взгляд на насытившегося щенка. С каждым днем он удивлял ее все больше. Кривая лапка не самое странное в нем по сравнению с едва заметной отметиной на подушечке. Тусклые рукава спирали чуть просматриваются, но обладают каким-то гипнотическим воздействием. Что означают эти линии? Откуда взялся Фаолан? Почему река принесла его именно к ней? Есть ли у него родственники? Волки обычно держатся стаями, а медведи – одиночки. Сможет ли она заменить ему не только мать, но и целую стаю?

– Урскадамус! – тихо пробормотала медведица.

И таких нерешенных вопросов у нее оставалось еще слишком много. Она знала, что волки не умеют сидеть, как медведи. Наверное, они и молоком своих детенышей иначе кормят; наверное, они при этом лежат. Но она боялась, что, лежа, неловко повернется и ненароком задавит Фаолана. Он такой маленький, а она такая огромная!

А еще волки не умеют вставать на задние лапы, и это особенно неудобно. Стоя во весь рост, она многое видела, оценивая окружающую обстановку. Жалко, что Фаолан так не умеет. Можно ли вообще научить волка стоять на задних лапах и хоть немного передвигаться в таком положении? Надо будет попробовать.

Медведица еще раз посмотрела на волчонка и нежно обняла его, ткнув носом. Она очень любила его. Странно, конечно. Другие медведи наверняка отнесутся к ней с подозрением. Но ее совершенно не заботило их мнение.

* * *

Фаолан немного поерзал и еще сильнее погрузился в спокойный, сытый сон. Он привык к звукам, которые издавало большое тело медведицы – ворчание переваривающего пищу живота, шумные вдохи и выдохи, – но громче всего стучало ее величественное сердце. Его ритмичное биение стало для него колыбельной песней, навевавшей сладкие сны. Про себя он уже называл медведицу не Кормилица, а Гром-Сердце.

Глава пятая
Первые уроки

При первых проблесках зари Гром-Сердце бесцеремонно выпустила Фаолана из объятий и бережно, но уверенно ткнулась носом в его мордочку:

– Смотри за мной!

Она вышла из берлоги, и волчонок последовал за ней к большому камню на берегу реки, наполовину скрывшемуся в воде. Ему предстоял урок рыбалки – в это время года в водовороте у валуна уже начинала тесниться форель. Ее было довольно много, целые косяки, но рыбалка всегда требует терпения, а Гром-Сердце хорошо понимала, что как раз терпения ни волчатам, ни медвежатам никогда не хватает особенно Фаолану, но он осваивал новое очень быстро, и она надеялась, что волчонок уже готов к тому, чтобы научиться ловить рыбу. Ему просто необходимо было хоть немного потолстеть: худые бока, вид и малый, по мнению Гром-Сердца, рост щенка все время сильно ее беспокоили.

Конечно, ловить рыбу гораздо легче осенью, когда вверх по течению идет лосось. Тогда достаточно просто стоять у порога и подхватывать выпрыгивающих из воды рыб, сходящих с ума в стремлении добраться до нерестилища и превращающихся от этого в легкую добычу. Иное дело форель – в это время года она не испытывает желания размножаться и уж точно ничто не толкает ее вверх по течению. Но все же Фаолан должен научиться ловить рыбу. Он должен стать крупнее и покрыться слоем жира.

Медведица замерла и уставилась в янтарную толщу воды, высматривая рыбину. Она чувствовала, что Фаолан теряет терпение и не может долго стоять на одном месте, однако форель пока никак не давала о себе знать. Щенок немного поскулил и замотал головой по направлению к растущей поблизости осоке. Медведица нехотя согласилась. Теперь ей придется следить одним глазом за рыбой, а другим за волчонком.

Он же сам был просто счастлив. В прибрежных зарослях всегда можно было отыскать много личинок, водяных жуков и божьих коровок, столь любимых медведями, а теперь приятных на вкус и Фаолану. Он нашел их целое гнездо и теперь повизгивал от восторга.

Зарывшись в траву по самую макушку, волчонок задрал мордочку, всю усеянную красными пятнышками. В то же мгновение Гром-Сердце заметила проблеск форели. С громким всплеском она ударила передней лапой по воде, схватила рыбину и выбросила ее на камень. Брызнула кровь, и в алых ее каплях отразился свет поднимавшегося над горизонтом солнца.

Фаолан застыл на месте. Он учуял… кровь. Взгляд щенка приковался к скатывающимся по камню капелькам, ослепительно сиявшим в утреннем свете. Сердце его забилось сильнее, во рту выступила слюна, язык высунулся из пасти. Этот неожиданно проснувшийся голод поразил его до глубины души, и он испытал огромнейшее восхищение перед Гром-Сердцем. Помотав головой, чтобы стряхнуть назойливых божьих коровок, он робко подошел к медведице.

Сначала пригнув голову, а затем и всем телом опустившись к земле, прижав уши к голове, он заискивающе посмотрел вверх. Гром-Сердце прорычала тихонько, словно спрашивая: «Что ты делаешь?» Никогда еще Фаолан не держал себя настолько по-волчьи, и она догадалась, что таким образом он инстинктивно оказывает ей уважение. Но где он этому научился?

Впрочем, ответ был ей известен. Это в нем говорит кровь. Процарапав когтями рыбу, она пробудила в нем жажду крови. То же самое бывало и с ее медвежатами, но они никогда так странно себя не вели. Они принимались толкаться, бороться, стараясь первыми попробовать свежее мясо, рычали друг на друга, шумели; Фаолан же подполз к ней на животе. «Как будто я – Урсус, а не просто медведица-мать!»

Гром-Сердце разорвала форель напополам и положила ее перед Фаоланом, но тот продолжал выжидающе смотреть на нее, словно о чем-то умоляя. Из его пасти стекала слюна, но рыбу он взять не осмеливался. Она пододвинула добычу поближе к нему, но волчонок только еще сильнее прижался к земле и принялся слабо поскуливать. Гром-Сердце изучающе смотрела на него, он же переводил взгляд с рыбы на медведицу и обратно. Вдруг ей стало ясно: «Я должна поесть первой!»

«Но как, – удивлялась она, – как он выживет, если будет позволять другим есть первыми? Неужели так поступают все волки? Неужели так принято в стае? Но ему обязательно нужно есть! Нельзя отдавать пищу другим, иначе его самого съедят!» Она совершенно запуталась и уже ничего не понимала.

Все, что она знала, – как воспитывать медвежат. Воспитывать волков ей еще не приходилось.

Фаолан продолжал лежать на животе, временами бросая на медведицу робкие взгляды, но всякий раз быстро отводя глаза, стоило ей в ответ посмотреть на него. Наконец она решилась и откусила хвост рыбы, чтобы отдать волчонку самые сочные куски.

Он тут же накинулся на то, что осталось.

С этого момента в обучении рыбалке волчонок не знал себе равных. Утро не успело еще закончиться, как он уже вовсю плавал за форелью и в поисках рыбы исследовал самые укромные места реки. Кривой лапкой он действовал просто отлично, и этому Гром-Сердце радовалась больше всего. Как оказалось, этой лапой ему было очень удобно подхватывать форель и выбрасывать ее на берег.

К полудню Фаолан и Гром-Сердце объелись и лениво лежали на освещенном солнцем берегу, рассматривая белые облачка в небе. Медведица фыркнула и указала лапой на одну тучку, очень похожую на форель, которую они ловили. Фаолан затявкал от восхищения и тут же принялся изучать остальные облака в поисках забавных фигур. Вдруг он подпрыгнул и оживленно забил хвостом по земле: увидел, как облачко поменьше беззвучно столкнулось с облаком побольше и как бы село ему на загривок. Гром-Сердце тоже поднялась, выпрямилась и внимательно всмотрелась в небо. Фаолан не скрывал восторга:

– Это мы! Это мы! Это я на небе еду на тебе!

И, словно в подтверждение своих слов, он вскочил на загривок Гром-Сердца. Огромная медведица заурчала от радости и, громко топая, повезла волчонка к берлоге.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 | Следующая
  • 3.9 Оценок: 8

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации