Текст книги "Однажды ты полюбишь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/odnazhdy-ty-polyubish-231732.jpg)
Автор книги: Кейт Доули
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Я отдаю вам свой дом и свои деньги не потому, что хочу выкупить у вас это прощение. Я знаю, что вы сможете потратить их с умом, и тем самым я хотя бы частично искуплю вину за все то, что вам пришлось пережить и по моей вине.
Теперь вы знаете полную историю нашей семьи. Не судите меня строго. Жизнь сделала это лучше любого судьи: у меня нет жены, нет детей и из-за моей собственной глупости нет родных племянниц. Как жаль, что я решился на это письмо так поздно! Ведь когда вы его будете читать, меня уже не будет…
Но я не был бы Ланкастером, если бы продолжал ныть и стенать. Сделанного не воротишь. Я лишь хочу просить вас, Энн, помнить мою историю, помнить о человеке, который сам себя лишил радости жить рядом с любимыми и близкими людьми. Берегите себя, берегите Кэтрин. Мой отец родил двух сыновей, а фамилию Ланкастер носят теперь только две девушки. Надеюсь, вы выйдете замуж и родите много детей, фамилия исчезнет, но останется семья, берегите семью, Энн. За шестьдесят пять лет одиночества я понял, как это важно.
Ваш любящий дядя Кристофер Ланкастер».
Энн уронила листок на колени и грустно улыбнулась. Она протянула руку и набрала номер мистера Бернера.
– Адам Бернер слушает, – раздалось на другом конце провода.
– Мистер Бернер, скажите, почему он умер? – спросила Энн. – Он ведь был еще не старый…
– Сердечный приступ. – Адвокат тяжело вздохнул. – Кристофер жил один, он просто не смог дотянуться до телефона. Но врачи сказали, что он совершенно не мучился и умер моментально.
– А где похоронен дядя? Я бы очень хотела съездить к нему.
3
– Кэтрин, у меня для тебя удивительные новости! – воскликнула Энн, как только услышала в трубке голос сестры.
– Что случилось? – тревожно спросила Кэтрин.
– Все в порядке. Оказывается, у нашего папы был сводный брат, Кристофер Ланкастер. Недавно он умер и оставил нам с тобой свой особняк в центре Лондона.
– Откуда он взялся-то? – удивилась Кэтрин.
– Особняк? – не поняла ее вопрос Энн.
– Какой особняк! Дядя!
Энн кратко пересказала ту часть семейной истории, которая долго оставалась для них тайной. Как только она закончила,
– И где же он раньше был? Когда ты с таким трудом сумела убедить социальные органы передать опеку надо мной тебе? Когда мы много лет экономили на всем, на чем только можно?
– В последнее время ты очень неуравновешенна, Кэтрин! – попеняла ей Энн. – Нужно избавляться от этой ужасной привычки! Мне кажется, мы должны быть благодарны дяде Кристоферу. Он мог бы ничего нам и не завещать… Ты как хочешь, а я съезжу к нему на могилу, чтобы проститься.
– Ох, Энн, я тебе уже тысячу раз говорила, что нельзя быть такой доброй! Ты готова простить кому угодно и что угодно. Все вокруг пользуются этим!
– Кристоферу Ланкастеру уже все равно, простила я его или не простила. Да и если разбираться по существу, ему не за что было просить у нас прощения: он не встречался с нашим дедом много лет, отца в первый раз увидел на похоронах Самуэля Ланкастера. Да и о нашем существовании узнал, я думаю, совсем недавно. Да, мы его кровные родственники. Но ведь у него есть еще и родня по линии матери, с этими людьми его связывает гораздо больше. По крайней мере, с ними он общался в течение жизни. А особняк он оставил нам. Его поверенный сказал мне, что этот особняк стоит почти столько же, сколько и бизнес, доставшийся другим родственникам. И это если не учитывать коллекцию произведений искусства, которая хранится в этом особняке.
– Все-все, Энн! Я осознала свою ошибку и неправоту. Ты мне лучше скажи, что мы будем делать с этим особняком? У нас ведь нет средств, чтобы его содержать. И это не квартира и не дом, чтобы можно было его сдавать.
– Скажем прямо, в последние несколько лет я зарабатываю не так уж и мало…
– И все равно этого не хватит! – перебила сестру Кэтрин.
– Кроме того, – спокойно продолжала Энн, – Кристофер Ланкастер оставил нам приличный счет в банке. На ближайшие десять лет на содержание дома нам вполне хватит. А я искренне верю, что через десять лет мы с тобой будем зарабатывать гораздо больше. Так, звезда колумнистики?
– Уговорила! – вздохнув, ответила Кэтрин. – Оставляем особняк себе. Интересно бы было на него посмотреть…
– Если хочешь, приезжай в уик-энд, и мы вместе съездим, – предложила Энн.
– А как же Боб? – каким-то натянутым тоном спросила Кэтрин.
– Его все равно не будет. Он снова уезжает к вам в Оксфорд. Кстати, он сказал, что ты лучшая ученица в группе.
В голосе Энн явно звучало обожание и восхищение. Непонятно было только, кем она восхищается: то ли своим «почти женихом», то ли умницей сестрой. Скорее всего, обоими. Но на Кэтрин интонации Энн не произвели ни малейшего впечатления, и она презрительно фыркнула.
– Ты скоро будешь все вокруг воспринимать в свете Боба и его мыслей! – недовольно буркнула она.
– Да что это с тобой? – удивилась Энн. – Тебе же всегда нравился Боб.
– Не хочу говорить на эту тему, – остановила ее Кэтрин. Говорила она каким-то странным, чужим голосом. – Постараюсь выбраться на выходные. Я по тебе очень соскучилась, сестренка!
– Я тоже скучаю о тебе, Кэтрин. Звони мне, пожалуйста, чаще! – попросила Энн.
– Обещаю!
Энн рассмеялась.
– Ты всегда обещаешь, а мне приходится первой набирать твой номер.
Энн стояла в холле огромного особняка. Она робко смотрела по сторонам, словно была здесь не полноправной хозяйкой, а рассчитывающей на место поломойки сиротой. Ее угнетали высокие потолки, темные балки, блестящий в тусклом свете угасающего дня паркетный пол. Пугал даже какой-то странный портрет на стене.
Ни за что на свете не буду здесь жить! – твердо решила Энн. Она сделала глубокий вздох и крикнула:
– Эй, есть здесь кто-нибудь?!
От звука собственного голоса коротко стриженные волосы на затылке Энн встали дыбом. Она передернулась и поспешила подняться по лестнице. Насколько Энн помнила план дома, где-то наверху должны были располагаться жилые комнаты, библиотека и кабинет, куда она, собственно, и спешила.
В эти выходные Кэтрин не смогла выбраться к сестре, Боб снова пропадал на каком-то семинаре и даже не соизволил позвонить Энн. Она была немного обижена на Боба и при встрече собиралась высказать ему все, что думает по этому поводу.
Его пренебрежение уже перешло всякие рамки! – рассерженно думала Энн, поднимаясь по огромной центральной лестнице. Мало того что он не звонит, никак не сообщает о себе, так мы еще и не были близки уже почти два месяца! Как только Боб вернется, мне нужно будет серьезно с ним поговорить. С тех пор, как он начал читать этот курс в Оксфорде, он себя ведет как минимум странно. Может быть, я смогу убедить его не разевать рот на слишком большой кусок?
– Надо же, мне всегда казалось, что богини спускаются с неба в ослепительном сиянии, а не поднимаются, словно простые смертные, по лестнице!
От неожиданности Энн вздрогнула и чуть не оступилась.
– Кто вы такой? – выдохнула она, схватившись за перила, покрытые сложной резьбой.
– Позвольте представиться, богиня: Фредерик Стрейт. Меня пригласил мистер Бернер, чтобы я мог оценить коллекцию вашего дядюшки. Вы знаете, что он был страстным поклонником искусства Испании времен Золотого века?
– Я всего неделю знаю, что у меня вообще был дядюшка, – ответила Энн. – Вы уже закончили работу?
– Нет, только начал. Думаю, вам будет интересно посмотреть на коллекцию.
Энн пожала плечами. В ее программу самообразования раздел «искусствоведение» не входил. Но все же эта коллекция – шанс узнать Кристофера Ланкастера лучше, и Энн не хотела упускать этот шанс. Почему-то неожиданно появившийся родственник был ей очень интересен.
– Может быть, обопретесь? Вдруг снова не сможете устоять перед моим обаянием?
Фредерик предложил Энн руку и, произнося вежливые, ничего не значащие фразы, повел ее в глубь дома.
Совершенно удивительный человек! – подумала Энн, украдкой рассматривая Фредерика. То он говорит непростительные вещи, то ведет себя как истинный джентльмен. Странно, с такой-то внешностью этот Фредерик Стрейт должен был бы не картины рассматривать, а на «харлее» носиться по улицам с банкой пива в одной руке и с девчонкой в другой!
Внешность искусствоведа Фредерика Стрейта действительно заслуживала самого пристального внимания. Высокий, гораздо выше Энн, хотя миниатюрная Энн и привыкла к тому, что подавляющее большинство мужчин выше ее. Упругие бугры мускулов переливались под ладошкой Энн, и это движение отзывалось во всем ее теле напряженной дрожью.
Энн имела достаточный опыт общения с мужчинами, чтобы считаться опытной женщиной, она прекрасно понимала, чего хочет ее тело!
С ума сойти можно! – сердито думала Энн, стараясь унять дрожь, чтобы Фредерик, не дай бог, ничего не почувствовал. Я хочу совершенно незнакомого мужчину, и это при условии, что у меня есть Боб! Конечно, с Бобом у нас никогда не было сногсшибательного секса, но он всегда удовлетворял мои потребности. Боже мой, я еще и думаю о Бобе в прошедшем времени! Давай, Энн, возьми себя в руки! – призвала она себя к порядку. Нельзя так реагировать на совершенно незнакомого мужчину, да еще и на рыжего.
Но одного взгляда на шелковистые длинные волосы Фредерика было достаточно, чтобы волна дрожи вновь возникла в ее животе. Энн только представила, какими мягкими и нежными будут на ощупь его длинные, сейчас стянутые в хвост волосы.
Нет, рыжие мне никогда не нравились, твердо решила Энн и постаралась больше не пялиться на искусствоведа. Но не успела она отвернуться, как встретилась взглядом с Фредериком. Только сейчас Энн поняла, кого ей напоминает этот человек, и поняла, почему она чувствовала все это время скрытую угрозу. Глаза Фредерика были совершенно желтыми, словно у кошки.
Он даже не тигр, он рысь: быстрая и смертоносная кошка, от которой невозможно спастись, думала Энн, завороженная этим взглядом.
– Вы мне сейчас очень напоминаете мышонка, застывшего перед огромной кошкой! – рассмеялся Фредерик.
Энн несмело улыбнулась и поспешила отвернуться.
Как восьмиклассница, честное слово! – сердито обругала она себя.
– Вы ведь уже видели коллекцию? – спросила она, решив сменить тему разговора. Сильной и уверенной в себе Энн было неприятно оказаться в шкурке мыши.
– Да, я видел коллекцию мистера Ланкастера еще до того, как ее хозяин покинул сей бренный мир. Жаль, хороший был человек.
Шокированная Энн вновь чуть не упала.
– Такая очаровательная, как ценитель прекрасного говорю, между прочим, женщина не может быть столь неловкой! – попенял ей Фредерик. – Может быть, вы, мисс Ланкастер, просто хотите быть ближе ко мне?
И он подмигнул Энн самым неприличным образом. От возмущения она даже не нашлась, что ответить грубияну.
– Стоп. А как вы узнали, что я – Энн Ланкастер?
– Мне вас рекомендовал мистер Бернер. Он очень точно описал вас.
Интересно, как же? – подумала Энн, но спрашивать не рискнула, не желая разочаровываться еще и в пожилом адвокате.
– Так что вы можете сказать о коллекции? – тоном, отточенным во время многочисленных деловых встреч, спросила она. В «Калвин индастриалз» все знали, что так мисс Ланкастер говорит только с клиентами. В основном с клиентами – должниками.
Фредерик усмехнулся, и на его щеке появились ямочка, от одного взгляда на которую Энн чуть не прослезилась.
Я стала слишком эмоциональной, недовольно подумала она. Ничего удивительного, за последние два месяца Фредерик – первый мужчина, обративший на меня внимание.
– Раз вам так хочется уйти от обсуждения ваших достоинств… – Он выразительно посмотрел в вырез платья Энн, и она почувствовала, как заливается краской. – Вам никто не говорил, что вы очаровательно краснеете? – поинтересовался Фредерик таким тоном, словно спрашивал о погоде.
– Остановитесь, мистер Стрейт, – устало попросила Энн. – У меня есть жених, и мне не очень хочется продолжать эту игру.
– Странно.
– Что странно? Что я не собираюсь изменять своему жениху? – удивилась Энн.
– Странно, что при наличии жениха у вас в глазах застыла такая тоска. Вы ведь давно не были с мужчиной?
Словно выброшенная на берег рыба, Энн хватала воздух ртом. Всего за пятнадцать минут этот мужчина уже во второй раз ставил ее в положение, когда она не знала, что делать дальше: ударить его по щеке или упасть в его объятия и попросить сделать счастливой хотя бы на полчаса.
– Ох, мисс Ланкастер, непросто вам с таким характером жить, а? – Фредерик подмигнул ей. – Никогда не думали о том, чтобы стать премьером?
– Спасибо, мне и на моем месте неплохо, – огрызнулась Энн. – Мы будем обсуждать мою карьеру или коллекцию моего покойного дядюшки?
– А что коллекция? Она великолепна и стоит больше чем этот дом и весь бизнес вашего дяди в придачу. Но я бы не советовал вам спешить распродавать ее: такое сокровище нужно передавать из поколения в поколение или дарить музеям. – Глаза Фредерика загорелись, он схватил Энн за руку и потащил за собой. – Вы только посмотрите! – восторженно воскликнул он, указывая Энн на какой-то странный рисунок. – Ведь это первые снимки с гравюр Гойи из знаменитой серии «Капричос»!
– И что это такое? – удивилась Энн, разглядывая гравюру, на которой мужчина спал, уронив голову на руки, а вокруг него сидели, летели, бежали странные звери.
– Это гравюра под номером сорок три: «Сон разума порождает чудовищ. Воображение, покинутое разумом, порождает немыслимых чудовищ; но в союзе с разумом оно – мать искусств и источник творимых ими чудес».
– Красиво, – пробормотала Энн, внимательно всматриваясь в гравюру. – Наверное, дядя был очень интересным человеком?
– Своеобразным, – чуть подумав, ответил Фредерик. – Думаю, Бернер уже рассказал вам о психическом заболевании, передающемся по наследству в их семье по линии матери?
– Мистер Бернер сказал, что моему дяде удалось сохранить разум и он умер вполне здоровым психически человеком.
– Мне иногда кажется, что Кристофер Ланкастер все же потерял часть разума… Он так много времени проводил со своими гравюрами… Эта была его любимая гравюра. Может быть, она и помогла ему остаться по эту черту? «Сон разума рождает чудовищ». Впрочем, кого из нас можно считать нормальным?
Фредерик вдруг повернул Энн лицом к себе и впился губами в ее губы. Ошеломленная, она стояла, словно истукан, и не могла ни оттолкнуть его, ни ответить на поцелуй. И Энн ужасно боялась ответить самой себе честно на вопрос, чего же ей хочется больше.
Его губы были страстными и жаркими. Сладкие, словно нагретый июльским солнцем вересковый мед, они дарили блаженство и забвение.
Энн и сама не заметила, как начала отвечать на этот неожиданный поцелуй: ее губы раскрылись, повинуясь беззвучной просьбе, язык сплелся в страстном танце с языком Фредерика…
Боб, боже мой, Боб! – подумала Энн.
Она оттолкнула Фредерика, не понимая, откуда только взялись силы справиться с этим огромным мужчиной.
– Что вы себе позволяете?! – возмутилась Энн.
– У вас не было мужчины очень, очень давно. Я был прав! – чуть насмешливо сказал он.
– Вы просто мерзавец!
– Нет, я всего лишь пораженный вашей красотой и изяществом мужчина. Все же вы богиня, мисс Ланкастер. Или теперь мне можно называть вас Энн?
– Для вас я всегда буду мисс Ланкастер! – сердито бросила Энн, на всякий случай отодвигаясь от него подальше. Она не была уверена в своей способности сопротивляться магнетизму и природному обаянию этого мужчины.
– Если честно, мне все равно, кого целовать, Энн или мисс Ланкастер. У обеих губы сладкие и пьянящие, словно вересковый мед.
Энн вздрогнула. Фредерик сделал один шаг к ней.
– Не подходите ко мне! – сердито потребовала она. – Я буду кричать.
– Вам ведь так хочется оказаться в моих сильных руках. Я бы ласкал вас, словно вы хрупкий цветок, растущий высоко в горах, я бы заставил вас сойти с ума, показал бы вам Вселенную… Разрешите мне сделать вас счастливой, мисс Ланкастер!
Энн прикрыла глаза. Соблазн был велик. Она была уверена в том, что Фредерик сможет выполнить свои обещания. Но кем же окажется она, если не выполнит свои? Пусть с Бобом они еще не обручены, но ведь это просто пустая формальность!
– Ясно, честность победила. – Фредерик тяжело вздохнул. – Я бы все же советовал вам подумать, мисс Ланкастер.
– Когда вы оцените коллекцию? – дрожащим голосом спросила она.
– Через три дня я подготовлю все документы.
– Вот и отлично. До свидания, мистер Стрейт.
– Увидимся через три дня?
– Нет, передайте документы мистеру Бернеру.
Энн страшила одна только мысль о том, чтобы вновь встретиться с ним, вновь оказаться дрожащей мышью, с которой желтоглазая кошка затеяла какую-то сложную игру.
Он просто убьет меня, а потом пойдет искать следующую жертву, с ужасом думала Энн, спускаясь по лестнице так быстро, что это было похоже на бегство.
У двери что-то заставило ее обернуться. Фредерик стоял на верхней ступеньке и смотрел ей вслед. Энн показалось, будто его желтые глаза, словно два фонаря, горят в сгущающихся сумерках. Фредерик усмехнулся и облизал губы. Энн почувствовала, как у нее подгибаются ноги от одного только воспоминания об этом поцелуе. Еще никто ее так не целовал! И Фредерик знал об этом. Он все о ней знал.
Энн выскочила за дверь и подняла руку, надеясь, что такси попадется ей достаточно быстро, чтобы хватило моральных сил не броситься обратно в дом, в объятия человека, пообещавшего сделать ее счастливой.
4
Что я делаю? Что я делаю?!
Если бы сейчас Энн попала в руки психиатра, он бы непременно сказал, что пациентка находится в состоянии, близком к панике. Энн с трудом вспомнила собственный адрес и сейчас совершенно отключилась от происходящего вокруг. Она вспоминала неожиданный поцелуй, пыталась понять, почему же сразу не оттолкнула Фредерика, почему ответила, почему, в конце концов, ей так хочется повторить этот поцелуй!
Ох, Боб, если бы ты только был рядом! – огорченно думала Энн, рисуя что-то пальцем на запотевшем от дыхания стекле.
Уже была середина марта, но весна в этом году выдалась очень сырая и промозглая, и серые низкие тучи, готовые разразиться дождем, как нельзя лучше соответствовали настроению Энн.
Я должна позвонить Бобу и рассказать ему обо всем, что со мной сегодня произошло! – наконец решилась Энн. Он имеет право знать. И, может быть, тогда мне станет легче?
Только утром, проверив содержимое кошелька, Энн поймет, что таксист безбожно обсчитал ее, когда давал сдачу, но сейчас ей было все равно, лишь бы добраться до телефона.
Пальцы Энн дрожали, и она только с третьей попытки набрала правильно номер Боба.
– Кто? – раздраженно спросил он.
Энн и сама часто так общалась с позвонившими, когда была занята работой. Она не обиделась на Боба, лишь порадовалась тому, что хоть что-то вокруг нее осталось по-прежнему: Боб работает и злится, что его отвлекают.
– У меня проблема, – с трудом сдерживая слезы, сказала Энн.
– Тебе двадцать шесть лет, пора бы научиться решать свои проблемы самостоятельно! – зло бросил Боб. – Это все?
– Да, – твердо ответила Энн (и куда только пропали слезы и истерика!). – Остальное мы обсудим, когда ты вернешься.
Она положила трубку. Как ни странно, от слез, уже почти потекших по щекам, не осталось и следа. Да, Энн была обижена на Боба, она никак не ожидала подобного отношения, но резкий выговор помог ей взять себя в руки.
Подумаешь, сумасшедший поклонник! Энн даже легонько фыркнула. Неужели я буду беспокоиться из-за какого-то рыжего искусствоведа? Вот еще!
Но желание выговориться не пропадало. Тогда Энн решила позвонить самому близкому человеку. Кэтрин взяла трубку только после одиннадцатого звонка. По голосу Энн сразу же поняла, что сестра спала.
– Кэтрин, ты почему спишь днем?! – Изумлению Энн не было предела. В последний раз она видела спящую днем сестру, когда той исполнилось три года. Потом уложить Кэтрин днем спать уже никто и не пытался: упрямство Ланкастеров девочка унаследовала в полной мере. – Ты не заболела?
– Захотела спать и легла! – сердито ответила сестра. – Ты зачем звонишь?
– У меня неприятности, я бы очень хотела с тобой поговорить, ты ведь единственный родной мне человек…
– Может, завтра поговорим? Я умираю, как хочу спать!
Энн почувствовала, что сейчас уж точно расплачется: два родных человека спустили на нее собак, как только она обратилась к ним за помощью. В первый раз в жизни, между прочим!
Она шмыгнула носом и постаралась взять себя в руки.
– Ладно, – делано бодрым тоном сказала Энн, – я тебе позвоню, когда появится свободная минутка.
– Договорились! – откликнулась Кэтрин и, судя по звуку, широко зевнула.
Энн немного посидела, вертя в руках трубку, из которой неслись короткие гудки, и подумала, не поплакать ли в одиночестве, раз уж все о ней забыли.
Клер! Клер просила меня позвонить! – вспомнила Энн и радостно принялась набирать номер подруги.
На этот раз трубку взяли сразу же, и голос был обрадованный.
– Энн! Я уж думала, ты совсем про меня забыла!
– Клер, меня все бросили! – вдруг сообщила Энн и заплакала. – Боб накричал только что, а сестра сказала, что хочет спать. Моя жизнь летит к чертям! Моя идеальная жизнь!
– Господи, Энн, да что случилось-то?! – испугалась Клер.
– Понимаешь, нам с Кэтрин неожиданно досталось наследство от дядюшки, который был сыном нашего деда, но разругался с ним еще до того, как родился наш отец. Ты понимаешь, о чем я?
– В общих чертах. Теперь объясни мне, чем плохо получить наследство?
– Нет, наследство хорошо, но вот искусствовед!
– Вам достался в наследство вредный искусствовед? – поинтересовалась Клер, с трудом сдерживая смех.
– Клер, мне не до веселья! – возмутилась Энн, но против воли улыбнулась. – Этот искусствовед оценивал коллекцию дяди. Мы с ним сегодня встретились и… целовались.
– И что? – не поняла Клер.
– Целовались! Я не знаю, как это произошло, но он подошел и… А я не смогла не отвечать…
– И как он целуется? – поинтересовалась подруга.
– Великолепно! – вырвалось у Энн. Она тут же смутилась и поспешила исправиться: – Ну не то чтобы очень… но мне понравилось.
– Лучше, чем Боб?
Энн молчала, не зная, что ответить.
– Если ты просишь у меня помощи, рассказывай все честно! – потребовала Клер.
– Хорошо. – Энн тяжело вздохнула. – Тебя я знаю дольше, чем Боба. Помнишь, мы как-то говорили о том, что усатые мужчины ужасно целуются?
– Конечно помню! Мы тогда еще проводили эксперимент.
Энн улыбнулась воспоминаниям.
– Так вот, ты же видела, Боб носит усы…
– Понятно. А как у вас?.. – Клер многозначительно промолчала.
– Нормально. Он делает все, что я хочу.
– В общем, у вас никак, – резюмировала Клер. – Слушай, бросай ты Боба и начни встречаться с этим искусствоведом. Как его там?
– Фредерик.
– Замечательное имя.
– Я не могу бросить Боба!
– Почему это?
– Потому что… – Энн запнулась. Она хотела сказать «потому что я его люблю», но что-то помешало. Когда пауза стала совсем неприличной, она нашлась: – Потому что мы столько времени были рядом.
– И что? – невинно спросила Клер.
– Конечно же ничего! – Энн тяжело вздохнула. – Я и сама знаю, как глупо это звучит. Пойми, Боб – часть моей идеальной жизни. У меня должна быть хорошая работа, хороший жених, хорошая сестра, хорошие знакомые.
– И безумная подруга, которая будет говорить тебе: «Бросай все это и сойди с ума хотя бы раз в жизни», – дополнила Клер.
– Мне нравится моя жизнь! Я всегда знаю, что будет со мной через день, через неделю, через год…
– Только не говори, что наметила себе дату смерти! – попросила подруга.
– Так далеко я еще не заглядывала, – огрызнулась Энн. – Если я сейчас брошу Боба, все это полетит в тартарары!
– И пусть летит. Что тебя держит? Мужика нового ты себе легко найдешь. И такого, чтобы после одного поцелуя прибегать домой и начинать истерику. Скажи только, что тебе нравится спать с Бобом!
– Нравится.
– Тогда скажи, что тебе не надоедает секс с ним.
На этот раз Энн предпочла промолчать.
– Вот видишь! – тоном победителя в философском диспуте сказала Клер. – К чему беречь то, что не доставляет никакого удовольствия? Да и потом, мужчина – это еще не вся жизнь. Кто знает, может быть, если ты избавишься от этого балласта с усами, у тебя откроются новые перспективы?
– Я боюсь, что, если я избавлюсь от, как ты выразилась, балласта, вся моя выверенная, выстроенная жизнь рухнет.
– И пусть! Зачем тебе жизнь, в которой нет риска, в которой нет игры?
– Риску я предпочитаю спокойствие. Уже один раз все в моей жизни рухнуло. Больше я не хочу, спасибо.
– Если ты о смерти родителей…
– Да, именно о ней. Если бы они не погибли, я бы уже была доктором юридических наук.
– Я все понимаю, Энн. Тебе до сих пор тяжело. Мало своего горя, так еще и Кэтрин на руках… Но, дорогая моя, скажи, смогла бы ты собой гордиться, закалился бы твой характер, если бы тебе не выпали такие испытания?
– Не знаю, Клер, и никогда не узнаю. Родители мертвы уже восемь лет. К чему сейчас этот разговор?
– К тому, что нельзя закрываться в раковине от всего нового! В смерти твоих родителей виновен случай, а сейчас ты сама можешь сделать выбор. Это будет только твое решение, Энн. Наберись смелости и порви этот порочный круг.
– После того как Боб сегодня со мной разговаривал, мне только этого и хочется!
– Вот и отлично! У тебя даже есть повод: у него вечно не хватает времени на тебя. Ты для него – обуза, элемент, который необходим. Вроде галстука: без него нельзя, но шею натирает.
– Ничего себе сравнения! – возмутилась Энн.
– Прости, но выглядит это именно так. И если ты думаешь, что только Боб себя так ведет, ты сильно ошибаешься.
– И я тоже к нему так отношусь? – испуганно спросила Энн.
– Он – часть твоего имиджа успешной женщины. У деловой леди должен быть определенный набор: диплом, приличный послужной список, личный стилист и жених. Причем именно в такой последовательности.
– Я знаю, у нас с Бобом просто кризис в отношениях. Как только он вернется, мы поговорим и попробуем решить проблему вместе, если не получится…
– По-моему, проще сразу же поставить точку в этих отношениях и заняться симпатичным искусствоведом Фредериком. Особенно если он великолепно целуется.
– Я боюсь Фредерика. Он похож на стихию. Я ни за что не смогу остановить его, а ты же знаешь, я слишком привыкла все держать в своих руках, все контролировать.
– Пора отучаться. Ты же слабое создание! Позволь мужчине брать инициативу в свои руки. Иногда ты будешь удивлена результатом.
– Ох, уже почти двенадцать! – воскликнула Энн, бросив случайный взгляд на часы. Оказывается, она совершенно не замечала, как быстро летит время, погруженная в свои проблемы и переживания. – Ну и заболтались мы с тобой!
– Завтра сложный день? – участливо спросила Клер.
– И не говори! Тут появились поставщики сырья. Предлагают свой товар по подозрительно низкой цене. Шеф велел брать все, вроде бы они чисты, мы проверяли, но я решила чуть затянуть процесс, кое-что еще проверить. Завтра должны прийти запрошенные мной бумаги. Надеюсь, я была права.
– У тебя отличное чуть. Думаю, ты не ошиблась и в этот раз. Удачи, Энн. И звони мне чаще!
– Мне так неудобно… Я тебе позвонила только для того, чтобы свалить на тебя свои проблемы! – покаялась Энн.
– А для чего еще существуют друзья? – Клер звонко рассмеялась. – Может быть, сходим куда-нибудь пообедать на неделе? Ты ведь так и не научилась готовить?
– Нет. Может быть, ты меня к себе позовешь?
– Не могу: я ремонт начала. Если бы знала, что это такое, ни за что бы не согласилась!.. – И Клер пустилась в долгий рассказ о красках, бессовестных подрядчиках и подвесных потолках.
Когда Энн ложилась спать, стрелки на часах показывали два часа сорок пять минут.
Утром, судорожно собираясь на работу, Энн проклинала и свою мягкотелость, и болтливость подруги. Но она появилась в офисе вовремя, как всегда безупречная и готовая к бою.
– Мисс Ланкастер, мистер Польмертц просил вас зайти к нему сразу же, как только вы появитесь! – окликнула ее секретарь.
Энн пожала плечами, мало ли что могло понадобиться с утра пораньше шефу, и свернула к кабинету своего начальника. Она постучала и вошла.
– Ага, значит, вы все же пришли. А мы уже и не ожидали!
Энн удивленно посмотрела на заместителя Польмертца Грегори Джоулса. Он всегда недолюбливал успешную Энн Ланкастер, уверенно продвигающуюся в направлении его кресла. Но чтобы так открыто выражать свою неприязнь! И вдруг Энн поняла, что в кабинете сидит совет директоров в полном составе. Она ошеломленно посмотрела на своего начальника. В ответ Польмертц лишь нервно дернул плечами и жестом предложил ей садиться в кресло. Энн сразу же почувствовала себя будто перед судом присяжных. Двенадцать пар глаз обвиняюще смотрели на нее. Глаза Джоулса – радостно, наконец-то он избавился от серьезного конкурента; глаза Польмертца – укоризненно, он разочаровался в своей любимице; еще десять пар глаз – с вежливым любопытством, ожидая объяснений.
– В чем дело? – сухо спросила Энн.
– Хватит ломать комедию, мисс Ланкастер! – воскликнул Джоулс, вскакивая с места.
– Потише, Джоулс, пусть говорит мистер Польмертц, он ваш начальник! – осадил кто-то из директоров не в меру ретивого подчиненного.
– У нас есть подозрение, что вы находитесь на дотации у наших конкурентов, – мрачно, стараясь не встречаться с Энн глазами, сказал Польмертц.
Энн недоуменно уставилась на него.
– Контракт на поставку сырья, того самого сырья, сегодня подписали не с нами, а с «Шип корпорэйшн». Как вы объясните тот факт, что всеми силами затягивали заключение сделки?
– Я не доверяю поставщику. У меня есть предположение, что нас собирались кинуть с этой сделкой. Я сразу же сказала, что от нее нужно отказаться, каким бы заманчивым это предложение ни выглядело.
– Доказательства, мисс Ланкастер! – попросил кто-то.
– Если мне будет позволено отправиться на мое место, я представлю вам доказательства. Утром на мое имя должен был прийти факс, подтверждающий мои подозрения.
– Вот этот факс! – Голос Джоулса просто звенел от счастья. – Как видите, господа, ничего криминального нет.
– Не может быть! – растерянно произнесла Энн. – Я была уверена…
– Вы временно отстранены от работы, мисс Ланкастер. Мы возбудили в отношении вас служебное расследование. Я бы настоятельно просил не выезжать пока из города и находиться дома, – голосом робота сказал ее босс.
Мистер Польмертц смотрел мимо Энн. На лице его читалось разочарование. Он давно приглядывался к молодой и инициативной сотруднице и думал, что она вполне могла бы занять его место в недалеком будущем. Но сегодня Энн его разочаровала, и сильно разочаровала.
– Все ясно, – спокойно сказала она.
– Мы будем держать вас в курсе. До свидания.
– До свидания.
Из кабинета она выходила, держа спину прямой и высоко подняв голову. Ей вовсе не хотелось показать всем, насколько сильно она выбита из колеи, и тем самым доставить удовольствие Джоулсу. Выдержки Энн хватило, чтобы добраться домой. Но как только она закрыла дверь, слезы фонтаном брызнули из глаз.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?