Текст книги "Пылающий камень (ч. 1)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pylayuschiy-kamen-ch-1-5035.jpg)
Автор книги: Кейт Эллиот
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Разумеется, – мягко ответил Вулфер. Он придержал своего жеребца, и тот перешел на размеренный шаг, теперь они ехали бок о бок.
– Но Ханне может потребоваться месяц, а то и не один, чтобы добраться до короля. А сейчас только двадцать пятое квадриля.
– Ну да, День святой Пласиданы, которая принесла веру Единства племенам гоблинов в Харенских горах. – Лиат увидела, как он старается скрыть улыбку.
– Но ты отлично знаешь, что до самого лета все пути через Аларские горы закрыты. Как же ты сумел вернуться в Вераусхаузен так быстро?
Он бросил на нее быстрый взгляд:
– Просто я точно знал, где король.
– Ты увидел его через огонь?
– Конечно. Зима была мягкой, и я сумел перебраться через перевал Джулиер раньше, чем надеялся. Через огонь я увидел, что смогу это сделать. К тому же я хорошо знаю Вендар, Лиат. Как только я увидел, что Генрих оставил школу в Вераусхаузене, сразу понял, что ему придется возвращаться по этой самой дороге или по крайней мере он пошлет письмо с одним из «орлов», который в свою очередь будет точно знать, по какому пути собирается ехать сам Генрих. Я надеялся, что этим посланником окажешься ты, Лиат.
Интересно, давно ли он наблюдал за ней и многое ли успел увидеть? Знает ли он, что Хью снова добрался до нее? Видел ли он, как она сожгла дворец в Аугенсбурге, сражалась с тенями в лесу возле Лаара и убила Кровавое Сердце? Слышал ли он, что сказал ей Санглант? Видел ли, как она прошла через врата горящего камня?
Словно читая ее мысли, он снова заговорил:
– Конечно, я не знал точно, едешь ты в свите короля, осталась ли с принцессой Теофану или выполняешь какое-нибудь другое поручение. Тебя, Лиат, трудно увидеть через огонь. Вокруг тебя словно облако, которое мешает заглянуть и рассмотреть все как следует. Думаю, Бернард наложил на тебя какие-то чары, чтобы спрятать от посторонних глаз. Удивляюсь только, что они сохраняются так долго после его смерти.
Эти слова словно повисли в воздухе – оба собеседника почувствовали одинаковую неловкость. Несколько минут они ехали в тишине, лишь в ветвях над их головами ворковали голуби.
– Но ведь ты всегда проникаешь в самую суть любой вещи, разве не так?
– Ну, в такой дерзости меня пока что не обвиняли. – Он улыбнулся. – Что тебя тревожит?
Она смущенно усмехнулась:
– Я не доверяю тебе, Вулфер. И возможно, никогда не смогу доверять. Но я очень тебе благодарна за то, что ты спас меня. И я тебя больше не боюсь, как вначале.
В глазах у него мелькнула смешинка.
Она не ожидала, что он ответит, и продолжала, желая немедленно выяснить интересующий ее вопрос:
– Так почему же ты искал меня? Зачем спас?
Он смутился, но ответил:
– Когда ты родилась, я пообещал Анне, что присмотрю за тобой. Я искал тебя и твоего отца целых восемь лет, с тех самых пор, как вы исчезли, не оставив ни следа, ни весточки. Я знал, что ты в опасности.
Вулфер пристально посмотрел на дорогу – как раз в этом месте ветки низко нависали над ней, и сама дорога почти полностью скрывалась в густой тени. Старый «орел» нахмурился, его лоб прорезали морщины, и Лиат подумала: сколько ему должно быть лет? Она видела многих людей старше Вулфера, но мало кто был столь же силен и энергичен. Какая магия поддерживала его силы, несмотря на возраст? И вообще была ли то магия или он просто из тех счастливчиков, которых, как говорят, отметила при рождении госпожа Удача, одарив удивительной силой и здоровьем?
– Найди я тебя раньше, – продолжил Вулфер, не глядя на Лиат, – возможно, Бернард остался бы в живых.
– И ты сумел бы защитить нас? – спросила она недоверчиво. Ей снова вспомнилось то утро, когда она нашла тело отца и две стрелы, торчащие в стене.
– Только Господь и Владычица знают, что случилось и что еще произойдет. – С дороги с недовольным криком взлетела сойка, ее крылья на мгновение мелькнули цветным пятном на фоне темно-зеленой листвы. Вулфер проводил птицу взглядом, осмотрел ближайшие кусты и деревья и снова обернулся к Лиат: – Но лучше расскажи, как жила ты все это время. С тобой все в порядке? Кажется, ты стала сильнее.
Видит ли он сжигающий ее изнутри огонь, от которого пытался защитить ее отец? Лиат не хотела, чтобы Вулфер знал об этом, но сомневалась, что сумеет что-либо скрыть от его проницательного взгляда, а в том, что он внимательно наблюдает за ней, не было никаких сомнений. Отец всегда говорил, что спрятаться можно двумя способами: или укрываться в тени, стараясь быть незаметным, или, наоборот, все время быть на виду, да еще выбирать самую шумную дорогу, на которой полно людей. «Говори много, но ни о чем, или храни молчание», – сказал бы он. Но Вулфер не из тех, кого можно провести, рассказывая сказки, а молчать и дальше она не осмеливалась. Когда-то она думала, что молчание может спасти ее, что за ним можно спрятаться. Теперь она знала, что невежество хуже, чем знание.
– Раньше я боялась задавать тебе вопросы, – наконец произнесла она не без дрожи в голосе. – Хотя мне и хотелось узнать об отце и матери. Я боялась, что ты заставишь меня рассказывать о них и о нашей жизни. Боялась, что ты – один из тех, кто за нами охотился. Но теперь я точно знаю , что ты действительно охотился за нами.
– Я бы не стал говорить «охотился».
– Но разве твое имя не означает «волк»? И разве волк не охотится?
– Волк делает то, что ему положено природой. В отличие от человека, волк убивает, только когда ему угрожают или когда он голоден, и в любом случае он никогда не убивает больше, чем ему необходимо, чтобы насытиться.
– Как ты познакомился с моими родителями?
– Наши пути пересеклись. – Он улыбнулся, так же как и Лиат, вспоминая их разговор в Стилшеме. Больше всего этот разговор напоминал пикировку, причем отнюдь не дружескую. – Что ты знаешь о магии, Лиат?
– Очень мало, – выпалила девушка, а потом добавила: – Но вполне достаточно, чтобы помалкивать об этом. Ведь я могу полагаться только на твое слово. Ты пообещал моей матери защищать меня? Но она мертва, а отец никогда не упоминал твоего имени. Так почему же я должна тебе доверять?
Казалось, ее слова причинили ему боль, словно она предала его или отвергла его доброту.
– Потому что твоя мать… – Он запнулся.
Лиат ждала продолжения. Молчание бывает разным: тишина леса, равнодушного к человеческим делам; молчание мужчины, который хочет в чем-то признаться, но не решается, а женщина хочет услышать правду, какой бы горькой она ни оказалась; или молчание человека, который не в силах вымолвить ни слова от страха или радости. Наконец, после тяжелой внутренней борьбы, Вулфер решился. Его слова оказались полной неожиданностью для Лиат:
– Твоя мать не умерла.
6
Земля дрогнула под ногами, завыл ветер. Захария сделал по тропе десять, а может, двенадцать шагов, когда она круто повернула, и над головой вместо нависающих ветвей оказалось яркое безоблачное небо, а под ногами вместо листьев и травы – сухой песок. Женщина шла впереди и уже успела дойти до нового поворота, а Захария увяз в песке по самые щиколотки. Ему пришлось взобраться на лошадь, которой это вовсе не понравилось: она брыкалась и пыталась сбросить не слишком опытного всадника. Он прикрикнул на нее, и в конце концов они все-таки спустились вниз по осыпающемуся пологому склону к черному камню, возле которого ждала их женщина из народа Аои. Захария огляделся: вокруг не было ничего, кроме выжженного горячим солнцем песка и узкой тропы, которая теперь поворачивала направо.
Захария потряс головой – солнце слепило, он прикрыл глаза от резкого света, а когда открыл их, женщина уже шла по густому лесу. Их окружали незнакомые деревья, а трава под ними вырастала чуть ли не до пояса, и при желании взрослый человек вполне мог там спрятаться, и никто бы его не заметил.
Женщина шепотом произнесла что-то и подняла руку. Захария понял ее жест и натянул поводья – лошадь остановилась. Послышался звук охотничьего рога, и что-то золотисто-зеленое мелькнуло между деревьями. Они подождали, и это время показалось Захарии вечностью, хотя на самом деле прошло, наверное, не больше двух минут.
– Эй! – позвала его женщина, взмахнув рукой. Видно было, что она нервничает.
Теперь тропа повернула налево, но Захария уже знал, чего ожидать. Земля снова содрогнулась, лошадь вздыбилась, и он соскользнул с седла… И до колен провалился в холодную воду. По лицу хлестнул жесткий соленый ветер. Захария огляделся и с изумлением увидел, что до самого горизонта, насколько хватало глаз, вздымались волны. Он оступился и обхватил лошадь за шею. Откуда здесь столько воды? И выйдут ли они когда-нибудь на берег?
К счастью, за спиной обнаружилась небольшая полоска суши – узкая коса, покрытая камнями, песком и травой. Под водой поблескивали медные плиты тропы.
– Где мы? – шепотом спросил он. Женщина не ответила.
Его бабушка сказала бы, что они пришли на «землю духов». Если они и впрямь попали в мир духов, значит ли это, что он умер?
Тропа повернула направо, и женщина исчезла в густом тумане. Захария решительно тряхнул головой, отгоняя страх, и пошел вслед за ней туда, где виднелось бело-голубое сияние. Он шагнул в него, и все исчезло.
Захария вдохнул воздух, напоенный ароматами луговых трав, и буквально рухнул на колени рядом с потухшим костром. Его одежда промокла насквозь, и теперь с нее на землю стекали целые потоки воды. Он судорожно сглотнул, узнав это место. Они вернулись в тот же самый каменный круг, где колдунья победила Булкезу. Захария взглянул на небо и присвистнул от удивления.
Стояла ночь, серебристый свет луны освещал каменные столбы и траву, отражался в каплях росы, превращая их в звезды.
Переход по тропе привел их не в другое место, а в другое время.
Он присел на корточки перед костром и потрогал остывший пепел. На кострище ветер принес несколько травинок и лепестков – все они высохли от времени.
– Дней шесть прошло, а может, и семь, – сказал он, лизнув палец, испачканный в золе.
Тут же Захария виновато посмотрел на женщину, опасаясь, что та накажет его за страх…
… или за то, что теперь он знает путь, по которому она пришла сюда. Но если бы она хотела его убить, то уже давно бы сделала это.
– Мы шли по землям духов? – решился спросить он. Женщина стояла возле портала, глядя на запад. Кожаная рубашка Булкезу делала ее похожей на куманского мальчика.
Колдунья направила копье в небо и заговорила, прося, умоляя, приказывая – кто знает? Она раскачивалась всем телом, и ее кожаная юбка колыхалась в такт движениям. Казалось, она сшита из нежной шкуры теленка.
Но на самом деле…
– О Владычица! – в ужасе выдохнул Захария, потрясенный своим открытием.
Это была вовсе не шкура теленка или оленя.
Женщина обернулась и пристально посмотрела на него. Под юбкой угадывались стройные бедра, и вся она в лунном свете больше всего напоминала драгоценную бронзовую статуэтку.
– Это человеческая кожа, – выдохнул он.
– Ты, кого когда-то звали Захарией, сыном Эльсевы и Волюзиануса. Я смешала твою кровь с моей. Теперь ты связан со мной, и я хочу посмотреть, можешь ли ты служить мне.
7
Жива.
Поначалу Лиат ехала молча, не в силах вымолвить ни слова. Ее ошарашило такое известие. Потом она почувствовала некоторую неловкость и смущение. Значит, отец ей лгал? Владычица! И почему нельзя сделать так, чтобы вместо матери остался в живых отец?
Грешно было так думать, но мать существовала где-то в прошлом, и Лиат не испытывала к ней никаких чувств. Единственное ее воспоминание походило больше на сон: маленький садик с цветами и травами, каменная скамья на львиных лапах, слуги, скользящие, словно тени. О матери Лиат помнила лишь, что у нее были светлые, как солома, волосы и нежная кожа, такая белая, словно ее никогда не касались солнечные лучи. Хотя мать порой целыми днями сидела на жарком аостийском солнце, которое больше всего походило на расплавленное золото.
– И ты с самого начала знал об этом?
– Нет, – ответил он. – Я узнал только сейчас, во время моего путешествия в Аосту.
– Ханна мне не сказала.
– Мы к этому времени уже расстались, она отправилась к королю Генриху сообщить о побеге епископа Антонии.
– А ты сказал моей матери, что нашел меня? Что отца убили? И что на это ответила она?
– Она сказала, что я должен как можно скорее привезти тебя к ней.
– Но где она сейчас?
Вулфер покачал головой:
– Этого я сказать не могу, Лиат. Я должен сам отвезти тебя туда. Ведь до сих пор есть те, кто ищет ее и тебя.
– Те, кто убил отца?
Его молчание было красноречивее всяких слов.
– Владычица!
Лиат знала, что теперь она уже не та маленькая девочка, она перестала ею быть в ту ночь, когда убили отца, а Хью сделал ее своей рабыней. Она понимала, что даже за год человек сильно меняется. Она повзрослела, стала сильнее. А вот Вулфер, казалось, нисколько не изменился со дня их последней встречи в прошлом году. Волосы с проседью, блестящие молодые глаза, но их выражение заставляет задуматься о том, сколь многое они повидали. Что и говорить, человек должен совершить нечто особенное, чтобы ухитриться стать врагом короля, – ведь короли не обращают внимания на тех, кто на социальной лестнице стоит настолько ниже их. А Генрих, горевавший о гибели Сангланта в Генте, тем не менее не забыл отослать Вулфера, принесшего печальную весть, подальше от двора.
Но Санглант не погиб.
– Если бы только я взял в Дарр тебя, а не Ханну… – пробормотал Вулфер. – Не то чтобы я на нее жаловался, но не забывай – а я пару раз совсем забыл об этом, – мы, «орлы», не можем ехать куда пожелаем. Мы едем туда, куда прикажет король, и тогда, когда он пожелает.
– Если тебе так не нравится исполнять приказы короля, почему ты до сих пор не ушел из «орлов»?
– Мда-а… – Он снова улыбнулся. – Я столько лет был «орлом»…
Полуденное солнце светило у них над головами, и деревья отбрасывали на дорогу причудливые тени. Некоторое время Лиат и Вулфер ехали молча.
– С ней все в порядке? – наконец спросила Лиат.
– Как всегда.
– Лучше вообще ничего не говорить, чем говорить в таком тоне. Я почти не помню ее. Владычица! Ты вообще понимаешь, что это для меня значит?
– Это значит, – мрачно отозвался Вулфер, – что как «орла» я тебя потеряю.
Внезапно до нее дошло:
– Я больше не одинока! У меня есть родные. У меня есть дом.
Но она совершенно не представляла, на что этот дом может быть похож.
– Ты обретешь все, что положено тебе по праву рождения, Лиат. Не знаю, чему тебя научил Бернард, и не узнаю, пока ты сама мне не скажешь. – Несмотря на то что в голосе у него прозвучал оттенок недовольства, на лице это никак не отразилось.
– Искусству математики, которое запрещено церковью.
– Но которое, тем не менее, в некоторых местах все же изучают. Лиат, ты пойдешь со мной, когда я оставлю королевскую службу?
Она не ответила. Ей никогда и в голову не приходило, что она может оказаться перед таким выбором.
Часа через три они услышали ритмичный стук топора и вскоре выехали на расчищенную поляну. Было видно, что совсем недавно здесь работали люди. С земли взлетело несколько встревоженных птиц, с ветвей зацокали белки. Неподалеку текла небольшая речушка, на берегу которой стояли три крепких бревенчатых дома и несколько небольших хозяйственных построек, покрытых дерном. Вдоль дороги, которая служила и главной улицей селения, тянулся сад. Несколько молодых людей строили ограду, но, завидев «орлов», отложили инструменты в сторону. Один из них засунул пальцы в рот и громко свистнул, через несколько минут Лиат и Вулфера окружили все жители. Их оказалось немного: человек десять взрослых и дюжина ребятишек.
– Нет, сегодня идти уже нельзя, – решительно сказала самая старшая женщина в поселке. Ее звали Старая Ута. —До ночи вы из Бретвальда не выберетесь. Так что лучше остаться и переночевать здесь, чем с дикими зверями. К тому же у нас нынче свадьба. Просто позор не принять в такое время гостей!
Мужчины переоделись и вынесли на улицу длинный стол и скамьи, женщины и девочки в это время готовили праздничное угощение: печеные яйца, кроличье мясо, телятину, зажаренную на открытом огне, салат, пудинг с медом и молоком, жареные грибы, залитые козьим молоком ягоды и сидр, который тотчас ударил Лиат в голову. Она осоловело слушала Вулфера, который с удовольствием рассказывал жителям об Альфарских горах, священном городе Дарр и о дворце ее святейшества Клементин Второй.
Невестой оказалась младшая дочь Уты. Она украсила голову цветами и села во главе стола рядом с женихом. Он был совсем мальчик, и во время пира он не сводил с Лиат глаз. Ей тоже показалось, что она уже где-то видела его раньше, но никак не могла припомнить, где и когда. Несомненно, в этом были виноваты сидр и вываленная Вулфером на ее голову новость.
Ее мать жива.
– «Орлица», – внезапно заговорил молодой человек, – ведь это ты вывела нас из Гента. Ты помнишь меня? Наверное, если и вспоминаешь, то недобрым словом. Я потерял твою лошадь у восточных ворот.
Он и вправду был похож на того паренька, который рыдал в день падения Гента, – тогда он потерял и доверенную ему лошадь, и родной дом. Он повзрослел и раздался в плечах, но в его глазах мерцал прежний огонь.
– Он потерял лошадь! – загомонили мужчины, женщины вторили им. – Лошадь! Если бы только у нас была лошадь, чтобы таскать все эти бревна. Или хотя бы осел…
– Мы бы могли поменять лошадь на новый топор!
– Тихо! – строго сказала Лиат. Все сразу же притихли и повернулись к ней. – Разве он вам не говорил, что случилось в Генте?
– Гент далеко отсюда, – произнесла Старая Ута. – И ничего не значит для нас. До того как они пришли, мы даже не знали о нем.
– А что такое Гент? – пропищал какой-то малыш.
– Это место, откуда пришли Мартин и Молодая Ута, дитя. – Она показала на жениха и на девушку со шрамами на лице и руках. – Мы приняли их, потому что нам лишняя пара рук не помешает – ведь эту дорогу мы прорубали почти десять лет. – Она кивком показала на просеку, которая разрезала чащобу и вела дальше на восток. – Теперь все готово. Можно спокойно строить дома и жить дальше, леди Хельмингарда больше не призовет нас на службу.
– Хорошо, – Лиат обвела взглядом присутствующих, – я рада. Мартин, я не виню тебя за потерянную лошадь. «Королевские драконы» полегли все до единого, спасая горожан от эйка. Что же мог сделать мальчик против такой силы?
– Неужели все «драконы» погибли? – спросил Мартин. Лиат вспомнила: он ведь ходил за «драконами» по пятам, чуть ли не боготворил их.
– Да, – ответил Вулфер.
– Нет, – сказала Лиат и испытала удовлетворение, увидев его изумленное лицо. – Принц остался в живых.
– Принц, – эхом повторил за ней Вулфер. Трудно сказать, чего в его голосе было больше – удивления или смущения.
– Принц, – выдохнул Мартин с таким благоговением, какое гораздо больше подошло бы для вознесения молитвы. – Ну конечно, так и должно быть! Даже эйка не смогли убить его! Они еще в Генте? Я хочу сказать, эйка?
– Нет, в прошлом году к Генту подступили две армии и освободили город.
Ее рассказ все слушали с неослабевающим вниманием, даже Вулфер не сводил с нее холодных серых глаз. Он терпеливо слушал все подробности, но Лиат понимала, что главным образом он ждет, чтобы она объяснила, как сумел выжить принц, которого оба они видели мертвым.
Она рассказала о графе Лавастине и о страшной битве при Генте, об орде эйка и колдовстве Кровавого Сердца; рассказала том, как сам граф Лавастин с несколькими солдатами проник в собор через подземный ход, и о том, как растерялись эйка после смерти своего вождя, как с подкреплением пришел король Генрих и с меднокожими было покончено. Лиат не удержалась и подробно поведала о героических деяниях принца Сангланта, о том, что в решающий момент он спас сестру от поражения, и о том, что на поле брани он убил больше эйка, чем кто-либо другой. Конечно, в этом медвежьем углу ее история приобрела эпический размах, свойственный легендам о героях прошлых веков. Песнь о Валтарии и Сигизфриде имела бы тот же успех – жители леса и то и другое воспринимали как прекрасную сказку, настолько далеки они были от происходящего в мире.
Когда Лиат закончила, они горячо ее благодарили.
– Отличный рассказ для пира, – одобрительно сказала Старая Ута. – А теперь мы хотим передать кое-что королю Генриху в благодарность за то, что он освободил нас от службы леди Хельмингарде. А она возложила на нас немалое бремя.
Лиат достала из седельной сумки свиток и тут же громко зачитала обещание короля Генриха освободить от службы любому лорду или леди всех жителей леса, которые будут следить за королевской дорогой и содержать ее в порядке, дабы он, его посланцы или армия могли воспользоваться ею в любой момент. На документе еще не стояла королевская печать, но жители внимательно слушали Лиат, а потом столь же внимательно изучили пергамент, который никто из них не мог прочесть.
– Я хочу вернуться обратно в Гент, – сказала девушка со шрамами – Молодая Ута. – Мне не нравится жить в лесу.
– Сначала отработай здесь несколько лет, – сурово ответила Старая Ута, и девушка вздохнула.
Но Мартину, похоже, нравилась новая жизнь. У него появились невеста, дом и новые родственники. Лесные жители охотились, и на столе у них всегда было мясо. Шкуры животных и мех они всегда могли выменять на те овощи, которые нельзя было вырастить на отвоеванных у леса делянках. Даже если год был неурожайным, лес давал им пищу, и никто не голодал. Жители показали Лиат свои инструменты – два железных топора и лопата, остальные были сделаны из дерева, камня или меди. В кладовых хранились запасы орехов и съедобных корней, яблоки, мешки с просом и пшеницей, сухие травы и несколько запечатанных горшочков с жиром. Из сундуков вытащили подарки для короля – четыре прекрасно выделанных волчьих шкуры и огромную шкуру медведя. Все это упаковали и вручили Вулферу, чтобы тот непременно передал их королю в знак верности лесных жителей.
Наступили сумерки, жениха и невесту проводили в лучшую комнату с большой кроватью, затем последовали длинные песни и тосты. Принеся брачный обет, Мартин становился полноправным членом семьи. Возможно, через месяц, а может, и через год по дороге проедет священник, он-то и обвенчает молодых по всем правилам.
– Ну, пойдемте! – произнесла наконец Старая Ута, сжалившись над женихом и невестой, которые терпеливо выслушивали песни и поздравления, сидя на широкой кровати. – Пора бы нам оставить молодых наедине, они и без нас знают, что делать.
С шумом и хохотом все высыпали во двор и разбрелись по домам.
Но Лиат не могла уснуть. Вулфер соорудил небольшой костерок, Лиат лежала на спине и притворялась спящей. На самом деле она смотрела на звезды. Летнее небо называли «Небом Королевы», и в самом деле на темном бархате неба сияли все созвездия Королевы: ее Лук, Меч и Скипетр. Кубок Королевы стоял в зените, а самая яркая его звезда – Сапфир – почти над самой головой. К востоку, над головой Королевы поднимался ее верный Орел, вечно летящий к Небесной Реке, которая тянулась по небу как звездная дорога. Другие созвездия закрывал легкий туман, но на югеЛиат все равно различила Дракона, а между верхушками деревьев сияла звезда Мок из созвездия Льва.
– Я и не думал его искать, – неожиданно прервал молчание Вулфер.
– Кого? – спросила Лиат, хотя и так знала ответ на свой вопрос. – Разве ты не пытался найти мою мать через огонь?
– Можно увидеть лишь живых, и то только тех, кого хорошо знаешь, с кем чувствуешь некую связь.
Лиат перекатилась на бок. Вулфер уселся по другую сторону костра, его лицо оставалось в тени.
– Я никогда в жизни не встречала таких созданий. – Лиат заколебалась, но потом решила ничего не говорить о своей встрече с колдуном из народа Аои.
– Здесь есть какая-то тайна. Я не очень-то во всем этом разбираюсь, хотя и умею видеть через огонь. Мне и в голову не приходило, что принц Санглант жив, иначе бы я искал его. Мы оба видели, как ему нанесли смертельный удар… – Вулфер резко замолчал.
– Думаю, я удивилась ничуть не меньше, когда узнала его в гентском соборе, – произнесла Лиат. Она не смогла заставить себя рассказать Вулферу, в каком виде она нашла Сангланта, не смогла описать, что он вел себя как дикое животное, настоящий зверь. Вместо этого она переменила тему: – Отец говорил…
Слова отца навек запечатлелись в ее памяти. «Если ты дотронешься до чего-то, чего касались их руки, они смогут найти тебя… Они умеют искать и находить, но я спрятал тебя от них». Если бы отец знал, что мать жива, что тогда? Смогла бы она спасти их?
– А почему отец думал, что мама умерла?
– А почему мы похоронили принца Сангланта раньше времени?
– Но если она была жива, почему же она не пыталась нас найти? Она ведь умеет видеть через огонь. Она-то знала, что я жива!
– Она искала тебя! Но охотятся не только за тобой. К тому же возможности магии не безграничны, а расстояния огромны, и за «Королевским орлом» уследить не так-то просто.
– Но почему отец считал ее мертвой? Помню… – Внезапно она вспомнила ту ночь десять лет назад.
– Что ты помнишь? – мягко спросил Вулфер.
Она едва могла говорить, настолько ее потрясли внезапно нахлынувшие воспоминания.
– Все охвачено огнем: наш дом, сад, конюшни, флигель, все здания… – Лиат закрыла глаза и погрузилась в омут памяти. – Даже скамейки. Каменные скамейки горят. Горел даже камень. Тогда мы бежали. Отец схватил книгу и меня. Он сказал: «Они убили Анну и теперь сами будут использовать ее дар».
Лиат пришлось замолчать, потому что горло у нее перехватило. Теперь в голове роились новые вопросы. Открыв глаза, она посмотрела в небо, звезды мерцали, как рассыпанные драгоценные камни. Вот одна упала. Может, это ангел, который послан Господом на землю в ответ на молитвы верующих? По крайней мере так пишут матери церкви. Или это другое творение Божие, порождение огня, которое летит от одной звезды к другой?
Вулфер ничего не ответил. В костре щелкнуло полено, и маленькая искорка упала прямо на плащ Лиат. Девушка скинула ее и, усевшись на корточки, уставилась в огонь. Вскоре желтые языки пламени стали опадать, пока не превратились в алые точки, пробегающие по гаснущим углям. Вулфер, казалось, заснул.
Он искал ее, но не смог увидеть через огонь. Неужели заклятие отца до сих пор укрывает ее?
Лиат почувствовала чужое присутствие, словно кто-то смотрел на нее. Искал ее. Она уже сталкивалась и с дэймонами, и с существом, чей голос был похож на колокольный звон. Интересно, они еще там? Сможет ли она пробраться в эти запретные места тихо, как мышка, и посмотреть?
Лиат разворошила угли и всмотрелась в них. Если она сумеет позвать свою мать, то увидит ее через огонь. Но, глядя на тлеющие угли, она внезапно почувствовала, словноее разум крепко ухватила чья-то рука. Кто-то пытался подчинить ее своей воле, как когда-то Хью.
Пламя неожиданно вспыхнуло. Казалось, в нем оживает какое-то существо – взметнулись крылья, сверкнули глаза, послышался вздох, и из пламени донесся рокочущий голос:
– Дитя.
Лиат отпрянула. Ее охватил такой ужас, что она даже не смогла крикнуть, – грудь словно сдавило, язык присох к гортани. Девушка издала сдавленный стон.
Вулфер вскочил. Пламя взметнулось в последний раз и рассыпалось тысячью маленьких искорок.
– Лиат!
Она метнулась в сторону и помчалась к недостроенному палисаду, к канаве, вырытой, чтобы защитить поселок от диких лесных зверей. Дрожа от пережитого ужаса, Лиат прислонилась щекой к бревну.
Над головой пролетела сова, ухнула и исчезла в ночном сумраке.
– Владычица, – прошептала Лиат, глядя в ночное небо. – Санглант.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?