Читать книгу "Магазин шаговой недоступности. Все для вас"

С этими словами Сонсук ушла переодеться и положить сумку в шкафчик. Выйдя в зал, она увидела, что Квак о чем-то глубоко задумался. Отлично. Карты выложены на стол. Пора их раскрыть и рассказать о встрече с девочкой, а затем посоветовать поговорить с ней в следующий раз. Повезло, что еще и посетителей пока нет.

Сонсук довольно улыбнулась и направилась к прилавку, как вдруг мужчина поднял голову и пристально посмотрел на нее.

– Я как раз хотел узнать: о чем вы говорили с моей дочерью?

На мгновение Сонсук застыла, будто услышав раскат грома. По коже побежали мурашки. Под пристальным взглядом Квака она ощущала себя преступником на допросе в полицейском участке. Женщина постаралась собраться с мыслями. Значит, ему известно, что она виделась с его дочерью. Но ведь об этом знал только Чон – неужели он рассказал?

– Я увидел на записях с камер. Последние несколько дней просматривал их.

«На записях с камер? Да он до сих пор хорош как детектив».

Сонсук ощущала себя нашкодившим ребенком. Впрочем, чувство собственного достоинства не позволило ей потерять самообладание.

– Вы смотрели записи? Хм. Вообще-то, только управляющему это разрешено!

– Извините. Просто мне хотелось проверить, приходила ли дочь снова, поэтому я смотрел каждый день. Так и выяснил, что вчера она ушла из магазина в вашей компании. И мне очень интересно послушать, о чем вы говорили.

– «О чем говорили», «о чем говорили»! О том, какой вы пень!

– А-а…

– Шутка! Она хотела спросить, что случилось в тот вечер. Неужели вы ее не узнали или просто притворились? Теперь-то я поняла, что второе, вот только зачем? Зачем вы так поступили? – неосознанно выпалила Сонсук.

Квак опустил голову и потупил взгляд, словно ничто извне его не касалось. Через несколько мгновений он произнес:

– Мне стало стыдно.

– Почему?

– Увидел ее, и вся моя смелость куда-то испарилась.

Ошарашенная Сонсук от возмущения цокнула языком, а Квак продолжил:

– Кто-то однажды мне посоветовал относиться к семье как к клиентам, и отчего-то эти слова запали мне в душу, я правда стал таким. И стал мягче.

– Ого, – удивилась начальница и довольно улыбнулась.

Ну и кто из них тут теперь детектив – он или она? Сонсук уверенно посмотрела ему в глаза и выдала заранее подготовленную речь:

– Я позвоню ей. Бедняжка ведь не понимает, что произошло: то ли родной отец ее не узнал, то ли не решился слова сказать. Скажу, что вы работаете до следующего четверга. И если она придет, заговорите с ней первым.

Квак молча кивнул.

– Ей, похоже, многое хочется с вами обсудить. Она даже угостила меня кофе и десертом, только чтобы расспросить о вас. Так что, как только увидите ее, сразу подойдите и пообщайтесь. Угостите нашим кофе или треугольным кимпапом – за счет магазина.

– Понял, спасибо…

Квак снова виновато потупил взгляд, и Сонсук отправила его в подсобку под предлогом того, что ей пора подсчитать баланс. Чуть помешкав, он все же подчинился и некоторое время не выходил оттуда.

Любопытно, почему она вдруг вспомнила о треугольном кимпапе? Точно, тот «золотистый ретривер» посоветовал ей тогда угостить им сына. Он, как и детектив, присматривал за магазином по ночам… Ох, и что же будет дальше? Пока на объявление о найме сотрудника не откликнулся ни один человек. От стресса у Сонсук разболелась голова.

В конце ее смены, поправив все товары на полках, подошел Чон. Сонсук занервничала. С чего это молчаливый каменный Будда решил заговорить с ней первым? Только бы не попросил рассчитать его! Им и так не хватает двух сотрудников, ухода третьего они не переживут!

К счастью, увольняться он не собирался, но его слова изрядно встревожили Сонсук. Оказалось, что вчера вечером некий мужчина узнавал о работе в ночные смены и Чон сказал ему вернуться днем, к приходу управляющей. Когда Сонсук удивленно спросила, почему он не дал тому мужчине ее номер, юноша лишь пожал плечами:

– Это не мое дело.

– А что тут сложного? Просто дать номер, и все.

– Я подумал, что вы не захотите, чтобы вас тревожили в нерабочее время, – растерянно пробормотал Чон.

«Врет, – решила Сонсук. – Ему просто нет дела до проблем магазина. Получает свою зарплату и больше ни о чем думать не хочет».

– Сегодня так никто и не пришел. Вы тоже должны думать о судьбе общего дела, не оставаться в стороне, когда у нас трудные времена.

С этими словами Сонсук покинула магазин, не зная, как откликнулся на них Чон – задумался или показал ей вслед язык. Впрочем, маска все равно скрывала его лицо.

Дома она приготовила ужин и стала ждать, когда сын закончит работу. Вышел он в рубашке с коротким рукавом и трикотажных растянутых шортах, чем весьма насмешил Сонсук. Улыбнувшись, сын объяснил, что в этом нет ничего странного, потому что в камере видна только верхняя часть тела.

За столом женщина рассказала ему о разговоре с Чоном и возмутилась безразличием молодого поколения. Сын же постарался успокоить ее словами, что тому юноше просто не хватило смекалки да и не все такие, как он, поэтому незачем сильно тревожиться об этом.

– Да как я могу не переживать? Он же мой сотрудник! – не успокаивалась Сонсук.

– Мам, я понимаю, что ты волнуешься, – сказал он, отложив ложку. – Но не стоит так сближаться с людьми на работе. Лучше по возможности сохранять дистанцию что с коллегами, что с друзьями.

«А с родными?» – хотела было спросить Сонсук, но сдержалась.

Сын прав. Одно время она действительно не доверяла никому, кроме своих собак, ведь они прекрасны, как гласила одноименная передача на канале KBS[2]2
  Южнокорейский телеканал.


[Закрыть]. Тем не менее сейчас Сонсук поняла, что недоверие не мешает заботиться об окружающих. В этот момент она вспомнила, что забыла сделать кое-что.

Покончив с ужином, женщина взяла мобильный и вышла на улицу. Как только она набрала номер, послышался голос дочери Квака. По всей видимости, девушка очень ждала этого звонка.

Весь следующий день в магазине Сонсук просидела у стационарного телефона, в поисках нового сотрудника обзванивая коллег и знакомых. Однако все как один отвечали, что не хотят работать в ночные смены. Можно было бы уговорить их поспрашивать родственников, которые вышли на пенсию, но Сонсук не нашла нужных слов. Вместо этого она всячески подчеркивала, что в ее магазине не очень много клиентов и работать комфортно, к тому же район безопасный, да только все безрезультатно. Вот что ей сказал один из студентов, на которого она возлагала последнюю надежду:

«Меня, по правде говоря, не очень радует, что клиентов мало. Сами поймите: без них время в магазине тянется бесконечно. Пусть даже работа временная, не хочется сидеть без дела».

Сонсук не знала, разозлиться или поблагодарить юношу за искренность, и остановилась на последнем. В тот же миг прозвенел колокольчик на двери и вошел покупатель, и управляющая, попрощавшись, положила трубку.

– Добро пожаловать, – поприветствовала она посетителя.

Тот быстро скрылся среди стеллажей, а Сонсук, тяжело вздохнув, вычеркнула имя последнего кандидата. Вскоре довольно грузный мужчина подошел к кассе, неся в руках упаковку из двадцати четырех рулонов туалетной бумаги. Сонсук взяла сканер штрихкода, чтобы рассчитать его, но он не спешил выкладывать товар: по-видимому, хотел уточнить цену.

– Четырнадцать тысяч вон, – произнесла Сонсук заученные цифры.

– Дело вот в чем… – заговорил покупатель высоким для такого телосложения голосом.

Управляющая вопросительно уставилась на него. На вид ему было за сорок – не совсем молодой, но помладше ее точно.

– Я пришел насчет вакансии: работы в ночную смену, – улыбнулся он, и в уголках его глаз появились морщинки.

Губы Сонсук сами собой растянулись в улыбке. К счастью, маска это скрывала. Женщина внимательно осмотрела его: лицо с длинными ресницами и огромными глазами напоминало морду травоядного животного. Нелепый и даже неряшливый вид довершали спутавшиеся длинные волосы и горчичного оттенка, будто цвета детской неожиданности, футболка.

– А зачем вам туалетная бумага, раз вы пришли по поводу работы?

– Да мама говорит, что, если идешь в магазин, пусть даже возле дома, нужно обязательно что-то купить. А тут у нас как раз закончилась туалетная бумага, ха-ха!..

«О чем это он? Какая-то чрезмерная учтивость…»

Сонсук стало неловко, но улыбка мужчины успокоила ее.

«В любом случае появился кандидат, нечего придираться. А дальше видно будет».

Тем временем он повернул упаковку штрих-кодом к ней, чтобы удобнее было отсканировать.

«Заботливый. Все не так уж плохо».

Управляющая провела сканером по коду: четырнадцать тысяч вон, как она и предполагала. За время работы в магазине Сонсук успела запомнить цены почти на все товары. Довольная собой, она взяла у мужчины карту и вставила в терминал. Однако оплата не прошла.

– Недостаточно средств. Может, у вас есть другая?

Глаза гостя забегали.

– В-вроде бы там должно хватать. Проверьте, пожалуйста, еще раз.

Сонсук подавила подступающее недовольство и попробовала снова – результат был тем же.

– Не получается. Нужна другая карта или наличные, – сердито сказала женщина.

Посетитель смущенно ощупал задние карманы, но, похоже, бумажника в них не было. Ничего не обнаружив, он порылся в больших боковых карманах, однако и там не нашлось даже галеты[3]3
  Боковые нижние карманы брюк карго часто называют галетными карманами, потому что раньше военнослужащие сухопутных войск Республики Корея любили носить там упаковки галет.


[Закрыть]. Сонсук тихо вздохнула. Тогда мужчина полез в сумку на плече. Отделений в ней оказалось предостаточно, так что поиск занял некоторое время. Управляющая почувствовала, как мышцы ее лица напряглись. Она не знала, как поступить: прогнать этого человека или дать ему шанс.

– Есть! – радостно объявил он, вытащив из сумки несколько смятых купюр.

Мужчина разгладил их: одна купюра была в десять тысяч вон, две – по тысяче. К несчастью, еще двух не хватало.

– У вас нет, случайно, туалетной бумаги за двенадцать тысяч вон?

– Боюсь, это самая дешевая…

– Тогда можно потом вычесть остаток из моей зарплаты? Пусть это будет своего рода аванс.

– Я еще даже не дала вам ответ, приняты ли вы на работу. О каком авансе идет речь? – не выдержав, возмутилась Сонсук.

– Извините, – замялся гость.

Мужчина отвесил поклон и попрощался, словно мальчик на побегушках в местной банде. Да уж, не о таком сотруднике мечтала Сонсук. Но, с другой стороны, не в ее положении нос воротить.

Внезапно ей в голову пришла идея.

– Просить аванс сейчас нелепо, но давайте попробуем кое-что. Можно еще раз вашу карту? – сказала Сонсук и выбрала в кассовом аппарате комбинированную оплату.

Начала она с двух тысяч вон, и оплата по карте сразу прошла – видимо, столько там и оставалось. После этого управляющая потребовала у него двенадцать тысяч наличными – мужчина растерянно протянул ей купюры и добавил:

– Вы прямо-таки судья из притчи о Соломоне! Ха-ха!

Что это? Лесть? Сонсук вернула ему карту и спросила о резюме, и он снова уткнулся в сумку. Поистине неряшливый тип.

Наконец он вытащил желтый конверт, в котором лежало несколько страниц резюме.

«Откуда у него столько опыта?»

Сонсук снова почувствовала неладное, но тут в магазин зашли две девушки, и сразу стало слишком тесно.

– Ну ладно, можете идти, – сказала Сонсук.

– А вы не станете смотреть резюме?

– Чуть позже: покупатели пришли.

– А собеседование? Ничего не спросите у меня?

– Да вы же не в «Самсунг» устраиваетесь! Я все посмотрю по резюме и свяжусь с вами.

Мужчина сконфуженно попрощался, низко поклонившись, и вышел из магазина с упаковкой туалетной бумаги под мышкой. Выглядел он совершенно нелепо.

«Эх…»

Сотрудник нужен срочно, но Сонсук не могла позволить себе взять этого дурня. С виду-то он вполне приятный, однако по опыту она хорошо знала, что такие люди все время попадают в неприятности. Она предпочла бы нанять кого-то более эгоистичного и не слишком располагающего к общению, зато такого, кто не доставит лишних хлопот.

К концу недели новых кандидатов на это место не объявилось, и вечером в воскресенье, в свой законный выходной, расстроенная Сонсук подошла к кассе и вытащила спрятанное под ней резюме того странного типа.

Теперь она поняла, почему там целых четыре страницы посвящены работе, которую ему довелось выполнять. Список напоминал главную страницу онлайн-рекрутинга для студентов: официант в ресторане, мойщик посуды в столовой, ответственный за угли в реберной, доставщик в китайском ресторане, грузчик курьерской службы, технический помощник организатора мероприятий, актер массовки, продавец закусочной, официант на свадебных банкетах, работник отдела утилизации больничных отходов, охранник ночного клуба, сотрудник «Макдоналдса», кафе по продаже рисовых сладостей, компании по организации переездов, предприятия по обработке льда, похоронного бюро, парковки торгового центра, логистической компании… Казалось, он решил устроиться в ее магазин только потому, что в его длинном послужном списке такой графы еще не было.

Возраст: сорок три года. Не женат. Семьей не обзавелся. Никаких особых навыков нет. Образование получил в филиале одного известного университета. Сонсук удивилась столь кропотливо составленному резюме, и все же ее смущало, что мужчина ни разу не имел постоянной работы – везде задерживался лишь на время. Конечно, хорошо, что у него был такой большой опыт в сфере обслуживания, тем не менее подобное не могло не настораживать. Да и в их первую встречу мужчина показался ей весьма странным: увалень какой-то.

Ее размышления прервал звонок Минсика.

– Вы где?

– У меня сегодня выходной, а что такое?

– Хотел узнать, какое пособие при увольнении получилось у Квака.

– Я как раз на работе. Сейчас посмотрю.

– Уже нашли ему замену?

– Пока нет. Ты выйдешь в его смену?

– Тетя Сонсук, ну сколько раз вам повторять? Сейчас же не хватает рабочих мест из-за коронавируса. Почему никто не идет к нам?

– На самом деле был тут один кандидат. Но я как-то ему не доверяю…

– Один?! Мы же тогда не сможем взять его на два-три дня. Придется на пятидневку, а потом еще платить отпускные!

– И как быть?

– Так, а что с ним не так? Тупой? Или думаете, приворовывать будет?

– Простофиля он. И болтает много…

– А, добрый он просто, понял. Берите его, а там решим. На пять дней.

– Ну, под твою ответственность. Просто я переживаю, не случилось бы чего.

– Да что может случиться в магазине, кроме пожара? И на этот случай у нас есть страховка. Так что смело нанимайте его. Только сразу предупредите, что отпускных не будет.

– Как это?

– Вы же сами говорили, что он простофиля. Вот и скажите ему, что дела идут не очень хорошо и денег на отпускные нет. И запишите на диктофон, чтобы доказательство осталось. Понятно?

– Не могу я так. Сам скажи.

– Ох! Мне и так из-за вас пришлось выплатить Кваку выходное пособие. В этом месяце едва хватает на зарплату всем остальным. А он новенький – чего с ним считаться? Тетя Сонсук, это называется «закон выживания». Я не могу один вести бизнес. Вы же управляющая, тоже должны мне помогать. Получается, я один играю в «злого полицейского»?

Неожиданно для себя Сонсук согласилась поговорить и повесила трубку. Теперь оставалось поскорее позвонить будущему сотруднику и разделаться с этим вопросом.

Тот, узнав, что его берут, страшно обрадовался и пообещал работать усердно. Сглатывая ком в горле, Сонсук выдавила:

– Однако хочу предупредить, что из-за финансовых трудностей мы не сможем выплатить вам отпускные. Надеемся на понимание.

– Все нормально, – ободряющим тоном заявил мужчина. – Мы же все коллеги, должны друг другу помогать.

Сонсук обомлела от такого безропотного согласия, но вскоре пришла в себя и позвала его на инструктаж.

– Простите, – помешкав, пробормотала она. – Когда дела пойдут в гору, мы обещаем это исправить.

Попрощавшись, управляющая снова набрала Минсика. Тот страшно обрадовался новости о найме сотрудника, будто сам приложил к этому руку, и не забыл добавить, чтобы Сонсук относилась к тому побережнее, ведь он, по-видимому, редкостный тюфяк.

Положив трубку, госпожа О сжала губы. К сожалению, этот раунд она Минсику проиграла, однако твердо решила вернуть новичку полагающиеся начисления, как только дела в магазине пойдут на лад, – не только ради самоуважения, а еще и в память о Ёнсук.

Теперь осталось понять, справится ли увалень с изнуряющей работой в ночную смену. Вдруг он и правда делает все это ради очередной строчки в резюме? Что ж, грядущее не может предсказать никто, так что будь что будет! В следующий миг ее одолело необъяснимое желание добиться своего.

Сонсук вышла за дверь с твердой уверенностью: она управляющая единственным в Чхонпха-доне магазином «Все для вас» и именно ей предстоит бороться за его существование.

Придя на работу в четверг утром, Сонсук увидела Квака и нового сотрудника стоящими возле стеллажей с товарами. Довольно улыбнувшись, управляющая поприветствовала коллег. Они поклонились в ответ: Квак согнулся градусов на девять, а новый сотрудник – на все девяносто.

Кстати, звали его Кынбэ, Хван Кынбэ. Своим высоким голосом, никак не сочетающимся с грузным телом, он без конца заваливал бывшего детектива вопросами. Сонсук очень надеялась, что он сможет охранять их магазин по ночам.

– Вы увольняетесь, а я вам даже проводы не успела организовать, – вдруг бросила она.

– Да что вы, не нужно ничего, – покраснел Квак.

Присмотревшись, Сонсук заметила, что у него опухли глаза. Он же, поймав ее взгляд, поспешил отвернуться к Кынбэ, который поправлял рамён на полке.

– А он толковый. Надеюсь, задержится надолго, – прошептал Квак ей на ухо.

– Ну хорошо. А минусы какие бросились в глаза?

– Уж больно много болтает. Хотя по ночам ему тут будет не с кем разговаривать.

– Вдруг клиентам не понравится…

– По ночам сюда часто забредают те, кому одиноко. Так что проблем быть не должно, – с улыбкой сказал Квак и ушел в подсобку.

Сегодня Сонсук впервые увидела, как он улыбается.

В благодарность за помощь Кынбэ потащил Квака в кафе, чтобы угостить завтраком. Глядя, как эти двое не торопясь бредут по утреннему Чхонпха-дону, Сонсук невольно улыбнулась. Суп от похмелья и бутылочка сочжу как раз подойдут для достойных проводов. Зря она решила, что Кынбэ несмышленый. Оказалось, он совсем не лишен смекалки.

По примеру Квака управляющая решила посмотреть записи с видеокамер. К одиннадцати часам вечера в магазин зашла его дочь. На ней была то ли хлопчатобумажная, то ли льняная футболка и широкие брюки. Стоя у входа, она украдкой понаблюдала за отцом, который работал за прилавком, и чуть позже направилась прямиком к нему. На это раз Квак заговорил с ней сразу, будто давно ждал этого момента, и девушка тут же сняла маску. Ее улыбка оказалась невероятно красивой, а блеск глаз уловила даже камера наблюдения. Квак протянул руку, и дочь обхватила ее обеими ладонями. Так они и стояли некоторое время.

Звука слышно не было, да и качество изображения изрядно хворало, но Сонсук не могла оторваться от этой сцены. Ей нравилось ощущать свою причастность к их воссоединению.

Глава 2
Перекус для души

Она смотрела на экран монитора, где отображался баланс на ее банковском счете. Это были все ее средства. У Сочжин перехватило дыхание. Да и как тут вздохнуть свободно, когда приходится всю жизнь ужиматься? Аренда студии – пятьсот тысяч вон в месяц, коммунальные услуги – тридцать, платеж по образовательному кредиту – сто семьдесят, еще плюс-минус пятьдесят тысяч на телефон и шестьдесят восемь на медицинскую страховку… Дальше можно и не продолжать: на все это уже требовалось больше, чем лежало на ее счете. Даже во всем себе отказывая, Сочжин тратила в месяц не меньше восьмисот тысяч вон. Таково жизнеустройство в столице. Или, скорее, жизнеубийство.

Казалось, будто город не хочет принимать таких, как она – приехавших из провинции, – и все время устраивает им испытания, словно спрашивая:

«Ты уверена, что у тебя получится найти свой угол в мегаполисе, где живет больше десяти миллионов человек? Может, вернешься к себе и забудешь о проблемах? Сеул не то место, которое принимает всех подряд».

В этом городе ярких огней для Сочжин нашлось место лишь в тени. Поначалу, переехав после школы, чтобы учиться в университете в Чхонпха-доне, она не могла нарадоваться своему счастью. Общежитие стало ее крепостью и пристанищем, а кредит рассеял все сомнения в том, что ей удастся получить высшее образование.

Но спустя два года ей пришлось уйти из общежития и скитаться по тесным комнатушкам. А затем, после окончания университета, она смогла позволить себе лишь крохотную студию в офистеле[4]4
  Многоэтажный дом с небольшими квартирами, подходящий для жизни и для офиса и относящийся одновременно к коммерческой и жилой недвижимости.


[Закрыть], платить за которую при этом приходилось пятьсот тридцать тысяч вон.

Все, что дешевле, располагалось в районах, небезопасных для одиноких девушек, или же требовало делить удобства с соседями, от чего она порядком устала за время учебы. А хуже всего то, что пришло время выплачивать кредит. Сочжин казалось, что она буквально на пороге банкротства.

Вот она, жизнь в Сеуле – восемьсот тысяч в месяц, даже без учета трат на еду и проезд. Все твердят, что в столице множество культурных мероприятий, но такого пункта в списке ее расходов и вовсе не было, об этом ей приходилось лишь мечтать. В лучшем случае удастся посетить бесплатную выставку или украдкой почитать что-нибудь в большом книжном магазине. Конечно, куда разумнее было бы вернуться в родной город и жить по-человечески: исчезнут расходы на аренду и еду. Единственная причина, по которой Сочжин оставалась в Сеуле, – это надежда найти работу.

Рабочие места. Они существуют только в эфемерных обещаниях политиков, далеких от реальности. Сочжин искала, где заработать, уже третий год и успела провалить немало собеседований. На тридцатый раз она решила перестать считать. При этом резюме у нее было достойное: высший балл по английскому языку, свободное владение – и все же в борьбе за трудоустройство она продолжала терпеть неудачи.

В первый год Сочжин проваливалась на этапе собеседования, во второй – на этапе проверки документов. Что будет дальше, она и представить боялась. Не успевала девушка оправиться от предыдущей неудачи, как следовала другая. Постепенно она отдалялась от своей мечты устроиться на работу, а вместе с тем и от жизни в Сеуле. Видимо, скоро ей предстоит вернуться в родной Мокпхо.

В глубине души готовясь к этому дню, Сочжин делала последние отчаянные попытки найти работу. Так она хотя бы будет знать, что испробовала все возможное, и ни о чем не пожалеет. Мысль об этом придавала ей сил держаться до конца.

Вот и сегодня девушке пришел очередной отказ: спустя неделю после собеседования ей наконец ответило маркетинговое агентство, рекламирующее товары в соцсетях. Правда, в отличие от предыдущих сухих уведомлений, в этом к ней обратились по имени, несколько строчек посвятили погоде[5]5
  В Корее официальные письма часто начинают с нескольких предложений о погоде.


[Закрыть] и, отметив, что сейчас Сочжин для них не самый подходящий кандидат, пожелали успехов в дальнейших поисках своего места, где она сможет проявить таланты. И не сказать, что пишет маркетинговое агентство: столько искренности…

Чем больше Сочжин обдумывала прочитанное, тем сильнее расстраивалась. А кто тот самый «подходящий сейчас кандидат»? Найдет ли она когда-нибудь «свое место»? Уж лучше бы сразу признались, что у нее нет таланта, тогда бы она оставила тщетные попытки. Но вот что-то ни одна компания не писала так прямо, и всем соискателям оставалось только мириться с текущим положением дел.

Сначала Сочжин жалела, что отучилась на менеджера: казалось, именно поэтому у нее не получилось попасть в магистратуру. Потом она посчитала, что ей не хватает природных данных и таланта, но в конце концов поняла: все дело в банальном невезении – теперь это стало ее главной головной болью. Каждое собеседование приносило травмирующий опыт, а очередной отказ вызывал невроз. Да, два года поисков работы привели лишь к тому, что она узнала истинное значение этих слов.

Бывало, Сочжин плакала в одиночестве или целый день гуляла по набережной Хангана, пытаясь успокоиться. А в какой-то момент ей и это надоело. Друзья тоже не понимали Сочжин – она даже замечала, что своим постоянным нытьем и жалобами докучает им. Те, кто тоже не мог найти работу, вместо того чтобы посочувствовать девушке, боялись, как бы ее невезение не перекинулось на них; а уже нашедшие талдычили, что на самом деле это все ерунда по сравнению с тяготами офисной жизни. И даже когда Сочжин говорила, что согласна их переносить, друзья лишь смотрели на нее с недоумением как на человека, который сам не знает, о чем говорит.

Жаловаться маме Сочжин тоже не могла: как только дочь стала отдаляться, та, конечно, захотела поскорее вернуть ее под родительское крыло, и эта невозмутимость матери расстраивала девушку еще сильнее. Так в какой-то момент она осталась наедине со своими переживаниями из-за нескончаемых неудач. После очередного отказа Сочжин принимала душ, в одиночестве выпивала и ложилась спать.

Однажды на обратном пути из библиотеки, где она в сотый раз переписывала автобиографию, Сочжин заглянула в круглосуточный магазин. Располагался он у самой короткой дороги от университета до станции «Намён» и ее офистеля. Покупатели заходили туда редко, ассортимент товаров тоже оставлял желать лучшего – чем-то он напоминал Сочжин ее саму, которая каким-то невероятным образом все еще держалась на плаву. К тому же возле офистеля гипермаркетов не было, а именно в этом круглосуточном магазине продавалось все, что ей требовалось.

Зайдя внутрь, Сочжин уверенной походкой направилась к прилавку с закусками. После этого – к холодильнику с алкоголем, а затем, с бутылочкой сочжу в руках, она подошла к кассе.

Протянув продавцу карточку, девушка подвинула сумку и приготовилась побыстрее спрятать покупки. В такие моменты Сочжин все еще сильно смущалась: выпивать она начала не так давно, вдобавок сочжу обычно предпочитали мужчины постарше. С другой стороны, оно так нравилось ей, что всякий раз она отбрасывала смущение и с радостью покупала бутылочку. Этот горький, но освежающий прозрачный напиток дарил ей столь необходимое утешение.

– О, сегодня снова «заливное», – внезапно обратился к ней мужчина средних лет, стоящий за кассой: не то продавец, не то управляющий.

– Что? – растерянно пробормотала она.

– Ну, «заливное»: будешь заливать морепродукты сочжу. Я тоже такое обожаю.

– А-а, это…

– В наше время были популярны чипсы со вкусом креветок, но недавно я тоже решил попробовать такие, с лобстером…

Чуть не выронив бутылку сочжу, девушка поспешила сложить покупки и быстро вышла из магазина, даже не застегнув молнию на сумке. Еще ни разу в жизни она не обращала внимания, кто стоит за прилавком. Ей казалось, что и магазины шаговой доступности придерживаются похожего негласного правила: поскорее рассчитать покупателей и дать им спокойно уйти. А тут внезапно с ней заговорили! Еще и давай занудствовать о «нашем времени» и каком-то «заливном».

Поняв, что ее тайные пристрастия оказались раскрыты, Сочжин расстроилась: «С чего вдруг он решил пообщаться? Прежние сотрудники так не делали. Может, поменялся владелец? И все равно зачем он нанял такого невежу? Или это не продавец, а управляющий? В любом случае теперь понятно, почему все так плохо у этого круглосуточного магазина».

Чтобы успокоиться, Сочжин пошла еще быстрее и твердо решила больше не приходить сюда.

Включив на телефоне «Ютьюб», она «накрыла на стол»: слева поставила бокал, наполовину наполненный сочжу, а справа положила упаковку чипсов. Вот и весь ужин. Девушка сделала глоток, затем еще один, каждый раз закусывая чипсами со вкусом лобстера и смакуя их солено-острый вкус.

На один глоток – примерно три ломтика чипсов. Одной бутылки сочжу хватало на два бокала, и к моменту, когда она допивала второй, подступало опьянение и девушка доедала оставшиеся чипсы одним махом. На такой ужин уходило порядка часа. За это время ее взгляд не отрывался от экрана телефона, однако мысли блуждали где-то далеко в прошлом.

Сочжин выросла в прибрежном городе Мокпхо, но ни разу не ела хве[6]6
  Популярный вид холодных корейских закусок, как правило из сырого мяса, рыбы или морепродуктов.


[Закрыть]. С самого детства ей так и не довелось привыкнуть к мягкой текстуре и вкусу сырой рыбы, потому что причитания взрослых только отбивали у нее охоту попробовать. Мама часто повторяла: «Папа ест, а ты почему не ешь?» Дедушка ворчал, что жители прибрежных городков не могут не есть рыбу. Все вместе они обескураживали маленькую Сочжин своей настойчивостью.

Когда семья заказывала хве в ресторанах, девочка довольствовалась закусками из капусты и других овощей. Тогда кормить ее брался папа: покупал дочери лапшу и чипсы со вкусом лобстера, несмотря на недовольство мамы и дедушки.

– Сочжин, теперь и ты у нас ешь рыбу.

– Ага.

С тех самых пор чипсы с ароматом лобстера стали ее «перекусом для души». Лишь став постарше, Сочжин поняла, что лобстер не рыба, но ее любовь к нему от этого не погасла.

Сочжу она открыла для себя уже после окончания университета, когда проходила практику в одной компании. На корпоративе руководитель группы призывал стажеров не забывать, что умение пить – важная характеристика претендента на работу. Затем, считая, что те должны быть ему благодарны за совет, он заказывал пиво с сочжу и, конечно, смешивал их. Чтобы получить признание начальника и выглядеть конкурентоспособнее, Сочжин через силу поглощала все, но в конце концов он выбрал не ее, а другую миловидную девушку, которая хоть и не отличалась умением выпить, зато оказалась куда веселее и общительнее.

Горький вкус сочжу утешал в горькие моменты жизни. Глядя в зеленое стекло бутылки, Сочжин видела лицо отца, который, как ей казалось, тоже выживал только благодаря алкоголю.

Вспоминая папу и наслаждаясь чипсами и напитком, который он так любил, Сочжин чувствовала, как все тревоги отходят на задний план и напряжение в теле спадает. «Заливное»… Кстати, забавно, но заливное из тунца – единственное рыбное блюдо, которое она признавала. И то потому, что по текстуре и вкусу тунец напоминал мясо… Признавала, но не сказать чтобы постоянно ела: денег питаться недешевой рыбой ей точно не хватит… Надо же было тому чудаку назвать так ее ужин!

Проблема в том, что, кроме «Все для вас», других круглосуточных точек в ее районе не найти. И заранее закупаться в супермаркете тоже нельзя, чтобы не съесть все за раз. Вот умудрился же этот продавец лишить ее единственного утешения после бесконечных неудач… Несмотря на легкое опьянение, тревоги вернулись.

Безуспешный поиск работы, жалкие остатки на банковском счете, необходимость уменьшить депозит за аренду[7]7
  При уменьшении депозита растет ежемесячная аренда.


[Закрыть], неудавшаяся столичная жизнь и ущемленное самоуважение, а следом – скорое унизительное возвращение в родной город, туманное будущее и унылая молодость… Тучи над ее головой все сгущались, грозя обрушиться ливнем.

«Ладно, похоже, пора ложиться…»

Сочжин быстро расстелила постель и уснула. Однако даже во сне она видела, как ворочается на кровати с мешком забот на спине.