Текст книги "Алиса на живой планете"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alisa-na-zhivoy-planete-22733.jpg)
Автор книги: Кир Булычев
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Кир Булычев
Алиса на живой планете
Через сто лет все болезни победят.
Кроме насморка.
* * *
Есть такое наблюдение: если насморк не лечить, то он пройдет через неделю, а если лечить, то через семь дней.
Это шутка.
Но Алисе было не до шуток.
Алиса догоняла корабль «Пегас», на котором вместе с папой полетела в экспедицию за космическими животными. Но так догоняла, что обогнала. И пришлось ей высадиться на небольшой и мало кому известной планете Унион, потому что «Пегас» должен заглянуть туда в пятницу.
А сегодня среда.
Несясь по космосу за своим кораблем, Алиса три раза попадала в страшные сквозняки. И хоть она очень закаленная девочка, все равно простудилась. Наверное, потому, что летела на супербарже, на которой возят чай высшего сорта. Как вы знаете, чай высшего сорта мгновенно впитывает в себя все посторонние запахи. Поэтому супербаржи не имеют двигателей, а ходят только под парусами. Паруса у них космические, площадью в километр, но если космический ветер неожиданно изменился или на баржу напал звездный шквал или галактический ураган, то по барже носятся такие сквозняки, что команда супербаржи даже спит в скафандрах.
Ну, а Алиса, конечно, храбрилась, говорила, что ей никакой сквозняк не страшен. Вот и пострадала.
В космопорте на Унионе Алиса сразу прошла к киоску с сувенирами, купила там шесть носовых платков и спросила, где аптека.
И тут же чихнула так, что стекла вылетели из витрины.
Такой несчастной девочки на Унионе еще не видели.
Когда к Алисе кинулись со всех сторон служители, роботы, пассажиры, диспетчеры и стюардессы, она замахала платками и воскликнула:
– Шшшасибо, ижжвините… Ааа…п!
– Чхи! – помогли ей окружающие.
И в этот момент земля содрогнулась.
Пол вырвался из-под ног, задрожали стены, закачались и зазвенели люстры, замяукали кошки, залаяли собаки, заплакали дети.
Когда землетрясение прекратилось, к Алисе подбежал директор аэропорта и сказал:
– Машина у подъезда. Попрошу вас следовать за мной!
Он схватил Алису за руку и потащил к дверям.
У дверей стояла «скорая помощь». Рядом – два доктора и санитары с носилками. И хоть Алиса говорила, что она вовсе не больная, а только простужена, ее никто не слушал. Ее вежливо, но решительно подхватили под локти и положили на носилки. Носилки щелкнули зажимами и тут же въехали в машину.
Машина куда-то помчалась, и Алиса даже не успела возмутиться.
А еще через пять минут она оказалась в кабинете доктора.
Доктор был толстенький, седой, с хохолком и усиками, как рожки козленка.
– На что жалуемся? – спросил он, потирая розовые руки.
– Я не больная, – ответила Алиса. – У меня нашшшмрк.
Тут она чихнула, стены задрожали, пол поехал из-под ног, а доктор кинулся к столу, чтобы удержать пинцеты, карандаши, колбы, бумаги и множество мелочей.
– Извините, – сказала Алиса. – Такие странные совпадения.
– Сов-падения? – удивился доктор. – Или со-впадения?
– А какая разница? – спросила Алиса.
– Очень большая. Если сов-падения, это значит, что мы с вами совместно падаем, а если со-впадение, то это значит…
– Что мы с вами совместно впадаем! – сказала Алиса.
– А с чем у вас со-впадение?
– С землетрясением.
– Тогда это не со-впадение, а со-трясение!
Доктор расхохотался. Его бородка дрожала, усы дергались, и от радости он колотил себя кулаками по бокам.
Наверное, он не настоящий доктор, подумала Алиса. Надо от него бежать.
– Не удивляйся моим странностям, – сказал доктор, будто угадал мысли Алисы. – Я не хотел быть доктором, а хотел составлять кроссворды, но моя мамочка заставила меня пойти в медицинский институт. Но как только я прихожу домой с работы, то сразу сажусь за кроссворды. Поэтому мне интересно раскладывать и складывать слова. Я чемпион планеты Унион по кроссвордам, шарадам и скреблу. Ты играешь в скребл?
– Играю.
– Вот вылечим тебя и сыграем в скребл, – сказал доктор.
Алиса немного успокоилась. По крайней мере этот доктор не сумасшедший.
– Где же вы подхватили такую немыслимую, бессмысленную и глубокомысленную болезнь? – спросил доктор.
– В космосе, – сказала Алиса.
И рассказала доктору, что летела на чайной супербарже.
Доктор кивал головой, ахал, ужасался и умудрился сделать шестьдесят разных слов из слова «супербаржа». Из них самое простое было «жаба». Только прошу вас, не пытайтесь соревноваться с доктором, потому что он знает семь языков и такие слова, как «жерпа» и «рапуса», вам могут быть незнакомы.
– Редчайший случай, – сказал доктор, когда Алиса завершала свой рассказ. – И нелегкий. Так как насморка на нашей планете не наблюдалось уже много лет, придется искать новые пути. Кстати, ты как думаешь, слова «насморк» и «насмарку» – родственники или случайные знакомые?
– Я думаю, что они родственники.
– Вот я тебя и поймал! Ты же не знаешь, что значит – смарка!
– А вы знаете?
– Я знал, но забыл. Кажется, на языке пруиодов Сельвистака это слово обозначает «длинный загнутый книзу синий нос».
Доктор снова рассмеялся, а Алиса так и не поняла, он шутит или притворяется. Чтобы не запутаться окончательно, она спросила:
– А у вас есть капли от насморка?
– Ах, как вы наивны, принцесса! – воскликнул доктор. – Зачем нам капли, когда у нас есть лопаты, экскаваторы, саженцы, луковицы тюльпанов, семена для газонов, корм для воробьев и несколько тускарор.
– Тускарор?
– Не перебивай старших, ребенок! Откуда мне знать, что такое тускарора, если мне никто об этом не сказал.
– А я знаю, – сказала Алиса. – Это самая глубокая впадина в океане.
– В наших океанах нет впадин, – ответил доктор. – И лучше их не обижать. А то еще устроишь нам наводнение. Учти на будущее, в наших океанах есть только возвышенности!
– Хорошо, – согласилась Алиса, – давайте не будем говорить об океанах, но зачем вам лопата, чтобы лечить насморк?
– А вот это ты сейчас узнаешь, – ответил доктор и нажал на кнопку посреди своего стола.
Через несколько секунд дверь отворилась и вошла медсестра.
Алиса догадалась, что эта девушка медсестра, потому что на ней была белая шапочка с красным крестом, синий халат и пластиковые белые сапоги.
– Вы меня приглашали, доктор Ужнеболит? – спросила она.
– Я вас приглашал, медсестра Позаботя, – ответил доктор.
Алисе они показались детьми, которые придумывают друг дружке смешные клички.
– Пациент поддается лечению, – сказал доктор. – Но нам придется непросто. Готовьте бригаду.
Алисе стало неприятно. Кому нужна бригада, если у тебя простой насморк?
– Слушаюсь, доктор Ужнеболит, – громко произнесла сестра и вышла из кабинета.
А доктор обернулся к Алисе и сказал:
– Ты, наверное, удивилась моему имени. Так я тебе скажу – это вовсе не имя, а звание. Или скорее на-звание, а может даже, под-звание. Пока я учился в медицинском институте, меня называли Потерпитом и строго-настрого запрещали приближаться к пациентам, чтобы не навредить. Потом я поступил в ординатуру и там получил звание Ждиприеду. Когда я стал доктором, меня стали называть Самопройдет. И только через пять лет удачной работы я заслужил это высокое звание – Ужнеболит. Выше меня только наш профессор. И знаете, как его называют?
– Откуда же мне знать?
– Я скажу.
Но сказать доктор не успел, потому что Алиса почувствовала, что вот-вот чихнет. Она зажала себе нос, а доктор закричал:
– Только не это! Только не здесь! Только не сейчас.
Он подхватил Алису на руки и помчался к дверям.
Поэтому Алиса так никогда и не узнала, как надо называть здешнего медицинского профессора.
Доктор ногой распахнул дверь в сад.
Он бежал как от взрыва снаряда.
На середине газона он отпустил Алису, она упала, а доктор Ужнеболит тоже упал и покатился в сторону.
Алиса чихнула!
Доктор замер.
Земля вздрогнула. Отовсюду доносился низкий, страшный утробный гул.
Снова и снова по траве прокатывалась волна, и травинки клонились к земле.
Когда землетрясение кончилось, Алиса посмотрела назад.
В стене клиники появилась длинная кривая трещина. Крыша просела посередине.
– Ах, – прошептал доктор, садясь на газоне. – Такого зловещего, убийственного, грозного насморка у нас не наблюдалось ни-ког-да! Это супер-гипер-максинасморк.
– Ничего подобного, – возразила Алиса. – Самый обычный насморк. Каждый им болеет два раза в год.
– Несчастная крошка! – ахнул доктор. – Где же ты живешь? И почему ты до сих пор жива?
– Сама не знаю, – засмеялась Алиса.
– Медсестра Позаботя! – завопил доктор. – Вы меня слышите?
– Слы-шу, – донеслось изнутри дома.
– Чего же вы мешкаете?
– Ид-уууу!
Доктор поднялся и задумался. Потом приказал Алисе:
– Пациентка, попрошу никуда не двигаться.
А сам пошел к краю газона, где возвышался старый ветвистый дуб с таким толстым стволом, что в нем могла бы уместиться футбольная команда вместе с тремя судьями.
Доктор постучал по дереву стетоскопом, то есть трубкой, через которую доктора выслушивают своих пациентов, хотя это куда лучше умеют делать компьютеры.
И вдруг, к удивлению Алисы, в дереве образовалась черная щель, как раз достаточная для того, чтобы доктор вошел в нее.
Что доктор Ужнеболит и сделал.
Кора закрылась, и наступила тишина. Только пели птички и звенели кузнечики.
Алиса встала и подошла к дубу поближе.
На вид – дуб как дуб.
Вдруг послышался шум крыльев. Я бы сказал даже – грохот крыльев. И неудивительно, потому что с неба опустилась целая стая больших черных орлов с желтыми клювами и глазами. Они расселись на ветвях дерева, и ветви пригнулись под их тяжестью.
Орлы уставились на Алису желтыми глазами, словно хотели ее заклевать и искали место, где лучше начать клеваться.
И тогда Алиса поняла, что ей очень хочется убежать.
Конечно, лучше всего убежать бы с этой планеты. Но если это невозможно, то хотя бы подальше от доктора.
Конечно, ее поймают и снова начнут лечить, но почему бы не попробовать?
Ноги сами повели Алису прочь с поляны.
Она уже приблизилась к двери в дом, как дверь открылась ей навстречу и вышла медсестра в синем халате. Она несла в руке лопату.
– Не трясись, ребенок, – сказала она, – и не пытайся смыться. Мы тебя все равно догоним и обязательно вылечим. Ведь дело не только в тебе. Ты меня понимаешь?
Алиса ничего не понимала, но кивнула.
Но все же спросила:
– А зачем вам лопата?
– Чтобы лечить тебя, инопланетянка, – ответила медсестра голосом Серого волка, который изображает бабушку Красной шапочки. – А то ты весь наш мир погубишь.
Больше медсестра ничего не успела сказать, потому что кора дуба вновь разошлась и из дерева вышел доктор Ужнеболит.
Его лицо было краснее прежнего, хохолок на голове смялся, растрепался, один ус торчал вверх, а второй вбок.
– Ну и как, доктор? – спросила медсестра дрожащим голосом. – Есть надежда?
– Нелегко было прийти к модусу вивенди, – ответил доктор. – Но в конце концов здравый смысл победил. Мои рекомендации приняты. Действуем по шестому варианту. Желуди светлые, корни саженца полосатые.
– Вы гений, доктор! – Медсестра поднесла к губам свисток, висевший на золотой цепочке у нее на шее, откашлялась и дунула.
Раздалась пронзительная трель.
Орлы стаей взмыли с дуба, и дерево даже зашаталось.
Доктор шагнул к Алисе и сказал:
– Только не надо нервничать.
– Я не нервничаю.
– Я доктор, мне виднее. Ты очень нервничаешь. Лучше спой мне веселую песню моей юности.
– Но я не знаю веселых песен вашей юности.
– Как, ты не знаешь песню про гармошку и полотенце?
– Боюсь, что я ее не знаю.
– Я понял! – расстроился доктор. – Когда ее проходили в вашем классе, ты заболела свинкой.
– Может, вы мне напомните, о чем эта песня?
– К сожалению, я не учился в школе. Сразу из детского садика мама устроила меня в медицинский институт, где я и проучился двадцать три года.
– Ой, доктор, перестаньте шутить!
– Я неспособен к шуткам, – грустно ответил доктор.
На этот раз медсестра вышла не из двери, а показалась из-за угла больницы.
Она несла лопату наизготовку.
За ней шагали в ногу четыре медбрата. Все в белых фуражках с красными крестами.
Они тащили красные носилки, на которых лежало небольшое деревце. На ветках висели желтые желуди, а корни саженца были полосатыми.
За носилками шествовал медплемянник и держал в руке зеленую лейку, из которой при каждом шаге брызгала вода.
Замыкали процессию несколько медвнучат, которые волочили ведра с черноземом.
Когда вся процессия вышла на газон и остановилась в центре его, у клумбы, на которой ничего не росло, из дверей больницы выбежал большой мохнатый пес. Он тут же поднялся на задние лапы, и оказалось, что к его животу прикреплен большой барабан. Пес взял в лапы палочки и начал выбивать дробь.
Доктор Ужнеболит приложил пальцы к виску, отдавая честь этой процессии.
– Смотри, Алиса, – сказал он, – внукам расскажешь.
– Разрешите приступать к операции? – спросила медсестра.
– Одну минутку, – ответил доктор. – Ты же знаешь порядок!
Он присел на корточки перед клумбой, на которой ничего не росло, вытащил свой стетоскоп и принялся выслушивать клумбу, будто это был толстый круглый живот подземного чудовища.
Все остальные замерли и старались не шуметь. Даже пес перестал стучать в барабан.
Труднее всех пришлось Алисе. Когда долго стоишь и молчишь, насморк хватает тебя за нос со страшной силой.
Щекотание в носу стало невыносимым.
Алиса словно взорвалась.
Так громко она чихнула.
Клумба подпрыгнула, и обсыпанный землей доктор грохнулся на спину.
– Это издевательство! – воскликнула медсестра. – Ты что, хочешь окончательно погубить нашего доктора?
Медвнучата и медплемянники сбежались дружной толпой, чтобы помочь доктору подняться. Но они так шумели и мешали друг другу, что доктор продолжал лежать и стонать.
Медсестра разогнала всю семейку.
Доктор сел и сообщил ей:
– Результаты исследования клумбы положительные. Пульс нормальный, дыхание ровное, вернее, совсем отсутствует. Мне дали понять, что, чем скорее мы обезвредим эту гадкую и вредную девочку, тем скорее придет покой и порядок на нашу многострадальную планету.
Доктор встал на ноги.
Он вытащил из кармана халата голубой носовой платок. И поднял руку с платком, как судья, который намерен отправить в путь велосипедистов.
Он строго посмотрел на Алису, и той стало не по себе. Плохо, если от тебя собираются отделаться.
Медсестра подошла к клумбе и приподняла лопату, чтобы удобнее вонзить ее в землю.
У Алисы мурашки пробежали по спине.
– Давай! – закричал доктор.
Он взмахнул платком.
Медсестра начала быстро копать яму. Только земля летела во все стороны.
– Держись, Алиса! – сказал доктор. – Осталось немного потерпеть, и станет лучше. Тьма всегда сгущается перед рассветом.
Медсестра выкопала яму за три минуты.
– Ну и как? – спросила она.
– Отлично! – ответил доктор.
– Приступить к посадке! – приказала медсестра.
Пес снова принялся стучать в барабан.
Медбратья подняли с носилок саженец дуба и, держа его вчетвером, поставили в яму.
Медвнучата принялись сыпать в яму чернозем, а медплемянник ждал поодаль, чтобы полить саженец из лейки.
«Ну и что? – хотела спросить Алиса. – Зачем вы все это делаете?»
Но она не спросила, потому что ее опередил доктор.
– Как самочувствие, пациент? – спросил он. – А ты шмыгни носом, шмыгни, не стесняйся, здесь все свои, все медики.
Алиса шмыгнула и сказала:
– Кажется, мне лучше. Я уже могу дышать носом.
– Вот именно! – обрадовался доктор. – Наша медицина – лучшая в Галактике.
Медсестра проверила, хорошо ли посадили дубок.
Потом доктор подошел к дубку. Он позвал Алису.
– Ну и как? Нравится тебе наше лекарство? – спросил доктор.
– Нравится. А почему это дерево называется лекарством?
– А потому что ты уже выздоровела. Можешь выкинуть на помойку свой носовой платок.
И в самом деле – следа от насморка не осталось!
– Если это вы сделали, – сказала Алиса, – значит, у вас и на самом деле замечательные лекарства.
– Тогда пошли пообедаем, – сказал доктор. – Я страшно проголодался.
Алиса согласилась с доктором. Она тоже проголодалась. Пока у нее был насморк, есть не хотелось, а сейчас – даже кастрюлю супа бы съела, а как вы знаете, ни один нормальный ребенок добровольно суп есть не будет. Когда я был маленький, то мама говорила: «Надо обязательно есть суп, это полезно!» А когда я отказывался, она добавляла: «Не могу же я тебя одними сосисками кормить!» Как вы понимаете, я любил сосиски и не любил суп.
Стол был накрыт в саду в тени яблони.
– Как ты относишься к блинам со сметаной? – спросил доктор.
– Отлично отношусь.
Тут же к столу подошла медсестра, только она уже переоделась в нормальное платье. Она несла миску, в которой целой горой лежали горячие блины. За ней шли два медбрата. Первый нес миску со сметаной, а второй – масло и большую банку варенья, которое пахло земляникой так сильно, что Алиса чуть было не вырвала банку из его рук.
– Погоди, – сказал доктор Ужнеболит. – Сначала спой.
– Но я не знаю ваших песен!
– Спой земную песню, только погромче. Я тебя прошу и даже умоляю.
Из-за куста выскочила собака. Она встала на задние лапы. В передних она держала гитару.
Алиса не очень хороший певец, но нельзя же отказать хозяевам дома, которые тебя вылечили от ужасной болезни.
– Вы хотите что-нибудь современное, – спросила Алиса, – или вам спеть старинную песню?
Доктор ответил не сразу. Как будто прислушивался.
Потом решительно ответил:
– Что-нибудь горячее, мексиканское! Мы слышали о таком народе, который пляшет и поет.
Алиса было удивилась, ведь отсюда так далеко до Земли!
Но собака, которая уже начала играть на гитаре, негромко сказала:
– Ничего удивительного. К нам привозят мексиканские сериалы. Поэтому мы с интересом следим за жизнью дона Хуана с сеньорой Хуанитой.
Алиса не сразу вспомнила мексиканскую песню. Не так уж часто ей приходится петь, а уж мексиканские песни совсем редко. Но потом она вспомнила, что, когда она была маленькой, домашний робот Поля укачивал ее песней «Кукарача», которая совершенно не годилась в колыбельные, зато нравилась всем роботам.
– «Ах, кукарача!» – начала она, и собака тут же подхватила песню на гитаре, а стая черных орлов спустилась на ветки деревьев и стала покачиваться на ветвях.
Когда Алиса кончила петь, с яблони посыпались небольшие красные яблоки.
– А теперь ешь блины, – сказал доктор.
Но есть было трудновато, потому что орлы тоже стали петь «Кукарачу».
– Не обращай внимания, – сказал доктор. – Наша жизнь имеет преимущества, но и недостатки. Не бывает же, чтобы все было хорошо.
При этих его словах птицы перестали петь и, шумно ударяя крыльями по воздуху, понеслись к облакам, собака перестала играть на гитаре и скрылась в кустах, а солнце зашло за тучу.
Стало темнее. Собирался дождь.
– Доедай быстрее, – попросил доктор, – и пошли в дом.
Алиса положила на тарелку еще три блина и полила их сметаной.
– Скорей! – приказал доктор. – Будет дождь. Она, видите ли, обиделась!
– Кто обиделся? – Алиса уже устала от этих загадок.
– Планета. Не стоило мне о недостатках говорить.
Они только успели войти внутрь больницы, как по стеклам застучали капли дождя.
Алиса доедала блины в кабинете доктора.
Сам доктор стоял у окна, смотрел на газон, на дубок, только что посаженный медсестрой, и напевал себе под нос: «Ах, кукарача, ах, кукарача…»
– Доктор Ужнеболит, – спросила Алиса. – Скажите, а как вы мой насморк вылечили?
– Просто посадили дубок, вот насморк и прошел.
– Я ничего не понимаю, – сказала Алиса. – Может, я совсем глупая стала. А то получается, в огороде бузина, а в Киеве дядя.
– Красиво говоришь, но загадочно, – сказал доктор. – Я не знаю, что делает твой дядя в Киеве. Что такое огород – я слышал, там морковка растет, а что в Киеве растет?
– Арбузы, – сказала Алиса.
– А что такое арбузы?
Алиса не стала дальше объяснять, а сказала:
– Расскажите мне про насморк, и тогда я вам расскажу про арбузы.
– Что ж, справедливо, – ответил доктор. – Ведь сколько планет, столько проблем. Маленькая планетка – маленькая проблемка, а большая планета – жуткая проблема.
– А вы?
– А мы – средних размеров планета. Даже, скорее, небольшая. Хотя и население у нас относительно небольшое. Редкое, можно сказать, население. Правда, раньше было иначе.
И доктор Ужнеболит грустно вздохнул.
– Через шесть минут дождик кончится, – сказал он наконец. – Тогда можешь пойти погулять.
Алиса удивилась:
– Откуда вы знаете, что дождь кончится через шесть минут?
– Потому что, когда планета нами недовольна, она устраивает десятиминутный дождик или еще какую-нибудь мелкую пакость.
– Так не бывает, – засмеялась Алиса.
– У нас все не как у других, – сказал доктор.
Алиса решила не перебивать больше доктора, а то он никогда не раскроет тайны этой планеты.
– Наша история, – сказал доктор, – насчитывает не так много лет. Наши предки прилетели сюда двести лет назад. Они построили города, заводы, дачи и плотины, стали охотиться на оленей, делать сумки из крокодиловой шкуры и гребенки из черепах. Все как у людей!
Тут уж Алиса не выдержала.
– Я с вами не согласна, – сказала она. – На цивилизованных планетах теперь охраняют природу. Потому что человек – это часть природы, и если он загубит речки и моря, то и сам умрет.
– Твоими бы устами да мед пить, – сказал доктор. – Только я думаю, что на твоей Земле не сразу до такой умной мысли дошли.
– Еще как не сразу! – согласилась Алиса. – Некоторые животные умерли, а озера отравились до самого дна.
– То же самое случилось на Унионе, – сказал доктор. – Но у нас все это кончилось куда хуже. Люди начали болеть. И особенно сильно они болели в тех местах, где плохо обращались с природой. А потом начались страшные эпидемии. И против них нельзя было отыскать лекарств. Люди умирали, их становилось все меньше… – Тут доктор замолчал, потом горько вздохнул и добавил: – Мой папа тоже умер. Он был шахтером, и они рыли глубокую шахту к центру нашей планеты, чтобы вытащить оттуда алмазы и золото. И тут порода сжалась, и всех наших шахтеров завалило. Стали рыть другую шахту – и там случилось то же самое. А в третьей шахте уж никто не захотел работать. Шахтеры стали говорить, что сама планета не хочет, чтобы люди так с ней обращались. И еще шахтеры стали рассказывать, что они слышали под землей странные голоса, будто сами скалы пытались что-то сказать людям.
– Это сказки? – спросила Алиса.
– Это не сказки и даже не галлюцинации, – ответил доктор. – Но мы сначала не сообразили, что же происходит. Мы продолжали жить как прежде, только очень сердились на природу. Построим мы плотину, загубим реку, и тут же начинается страшное наводнение, плотину уносит в море, река выходит из берегов и затопляет город…
– Ой, – сказала Алиса. – Я догадалась! Это живая планета!
– Правильно, – ответил доктор. – Вот видишь, ты догадалась, а мы думали, что это самая обыкновенная планета. И продолжали ее мучить.
– А когда же вы догадались?
– Как-то начали мы взрывать скалы, чтобы проложить дорогу. И вот оказалось, что у всех рабочих, которые там трудились, и у всех людей, которые жили по соседству, после взрывов пропал слух. Все оглохли. А потом был еще случай – начали рубить лес на перевале, и у всех лесорубов заболели колени так, что они из дома выйти не могли.
– Почему же планета раньше вам ничего не сказала? – спросила Алиса.
– Она же не человек, – сказала медсестра, которая стояла у дверей и все слышала. – Она как бы спала… и только когда ей стало очень больно, она проснулась.
– Даже тогда мы не догадались, – сказал доктор. – Ну как догадаешься, что планета защищается… Ведь другие планеты не защищаются.
Алиса подумала, что, наверное, доктор не совсем прав. Планета такая большая и так отличается от людей, что мы можем и не догадаться, что она защищается от нас. А если дождик пошел, неужели это планета плачет? А если ветер подул, неужели это планета вздохнула? А может, все планеты живые? Только не всем приходится воевать с людьми, которые там живут.
– Мы догадались, – сказала медсестра, – когда случился потоп.
– У вас был потоп?
– Особенный потоп. Мы в нем сами виноваты.
Доктор взмахнул руками и запел:
Супертанкер «Тамерлан»
Вез мазут из дальних стран,
Налетел на крейсер «Вольный»,
Раскололся пополам.
Медсестра дождалась, когда доктор допел куплет, и подхватила:
– Все море было залито мазутом. На много миль разлилась тонкая пленка. Под ней задохнулись миллионы рыб. Птицы тоже погибли.
– И вдруг во всем мире наступила зловещая тишина! – сказал доктор. – И в этой тишине посреди океана поднялась волна высотой в двадцатиэтажный дом и помчалась к берегу. Люди успели только увидеть зеленую стену воды, как она обрушилась на порт, на город и на окрестные поселки. Почти никто из жителей города не успел спастись. Какое счастье, что за день до этого моя мама взяла меня в горы к тете Магде! Представляешь, мы вернулись обратно – города нет. Мама сначала подумала, что мы сошли с поезда не на той станции. Но оказалось, что дальше нет ни станций, ни рельсов.
Все замолчали. Алиса тоже молчала и ждала, когда же доктор и медсестра кончат переживать и расскажут, чем закончилась эта ужасная история.
А они обернулись к стене. На стене висел портрет мальчика.
Мальчик был очень рыжий, весь в веснушках, глаза у него были зеленые, как трава. Он улыбался.
– Кто это? – спросила Алиса.
– Это Василий дель Базилио, наш президент, – сказала медсестра.
Тут в коридоре послышались громкие шаги, дверь в кабинет распахнулась, и в кабинет вошел, а вернее, вбежал человек, который, судя по всему, не умел ходить медленно.
На вид ему было лет шестнадцать. А может, чуть больше. И он во всем был похож на мальчика, изображенного на портрете. Он был такой же рыжий, веснушчатый и зеленоглазый.
– Привет! – воскликнул он. – Здравствуй, Алиса.
– Здравствуйте, наш президент, – сказали хором доктор и медсестра.
В окне показались рожицы медвнучат, которые стали кричать:
– Да здравствует наш президент Вася!
Президент протянул Алисе руку и сказал:
– Официально меня называют Василием дель Базилио, но на самом деле я остался в сердце тем же Васей, что и пять лет назад, когда я догадался, как люди могут помириться с планетой. Тебя вылечили?
– Да, спасибо, – сказала Алиса.
Президент Вася уселся на стул и попросил всех остальных тоже садиться.
– А вы один ходите? – удивилась Алиса. – Сколько мне приходилось видеть президентов, они все водили за собой охрану.
– От кого же меня охранять? – удивился Вася. – Может, только от учительницы химии, которая меня невзлюбила и на той неделе поставила мне сразу три двойки.
– А вы учитесь? – удивилась Алиса.
– Если мне пятнадцать лет, то приходится учиться. Мне, конечно, хочется отменить все школы, но тогда все догадаются, что я не настоящий мудрый президент, а простой мальчишка, да еще и лентяй.
Все засмеялись, а громче всех смеялся президент планеты.
– Доктор Ужнеболит, – спросил президент. – А у вас компот остался?
– Ох, – вздохнул доктор. Он был расстроен, но пошел к высокому белому шкафу и достал оттуда большую трехлитровую банку с черешневым компотом.
– Вы не думайте, что мне жалко, – сказал доктор. – Но у меня так мало его осталось, а черешня уже сошла.
– Видишь, Алиса, – сказал, улыбаясь, президент, – с кем мне приходится жить и работать. А ведь доктор Ужнеболит – не самый плохой из моих подданных. Я думаю, что мне надо будет ввести монархию, объявить себя королем и ввести смертную казнь и даже каторгу.
– Твои шутки, Василий, мне иногда надоедают, – сказала медсестра. – Я серьезно поговорю с учительницей. Может, тебя придется оставить на второй год.
– Познакомьтесь, – сказал президент. – Это моя тетя, потому что в остальном я остался сиротой.
Они стали пить компот, который оказался очень вкусным, а президент Василий дель Базилио рассказал Алисе, как он стал президентом.
– Это случилось, – сказал он, – после того, как я разгадал тайну планеты и даже с ней подружился. Но сначала я стал сиротой, потому что мои папа и мама погибли во время морского потопа. И я был очень зол на планету, которая так жестоко губит людей. Меня отправили к прадедушке, который жил в горах. В той деревне жило несколько стариков, которые за свои сто лет ни разу ничем не болели. Я стал их спрашивать, наверное, вы пьете козье молоко и едите овечий сыр? Ничего подобного, ответили мне старики, мы пьем что придется, но чаще всего пиво и кофе без молока, едим чего захотим, даже ездим в соседние деревни в гости. Я тогда спросил стариков, чем же они отличаются от других людей. А они мне ответили – лесом!
Доктор повторил:
– Лесом!
– Это же надо, – сказала медсестра. – Ну и племянник у меня! Сразу задал самый главный вопрос. И получил самый главный ответ.
– И тогда старики повели меня в лес. Лес начинался сразу за деревней, на месте, где еще недавно была пустошь. Лес был молодой, просторный и веселый. На ветвях деревьев пели птицы, а под деревьями росли рыжики и земляника.
– Я там была, – сказала медсестра. – И подтверждаю слова моего племянника. А теперь такие леса растут у каждого города.
– Подожди, тетя, – остановил ее президент. – Не путай. Дай мне все рассказать Алисе по порядку. Хоть Алиса и великая путешественница, ей не все известно. Я хочу, чтобы она в своих записках обязательно упомянула о нашей планете Унион. Наверняка у других народов бывают такие же проблемы. Пускай учатся.
– Пускай учатся, – согласился доктор.
– Оказалось, что еще до моего приезда, а можно сказать, совсем давно, у одного из стариков, у дяди Мухтаба, заболела нога. И он подумал, дай-ка я посажу за деревней дерево, а то ноги совсем отнимутся и мне уже никогда не посадить дерева. Так он и сделал. Пошел на пустошь и посадил дерево. Нога тут же прошла. Посмеялся старик, который тогда еще не был стариком, и рассказал об этом своему соседу. А у соседа голова болела, спать не мог. Вот сосед и посадил ореховый куст. Голова тут же прошла. С тех пор все жители этой деревни ухаживали за своим лесом. И стоило кому-то заболеть, он сажал еще одно деревце.
– Все не так просто, – вмешалась тетя-медсестра. – Старики узнали, что теперь они тоже связаны с жизнью своего леса. Однажды пришли туда туристы, разожгли костер, стали рубить молодые деревца, чтобы сделать колышки для палаток. А у стариков в деревне тут же началась эпидемия чесотки, коклюш, лихорадка… Они догадались, что случилась беда с лесом. И кинулись туда. Кинулись, а в лесу безобразничают туристы. И тогда старики догадались, что мало посадить дерево, его еще надо беречь.
– Должен сказать, что я был неглупым мальчишкой, – сказал президент. – И я задумался, может быть, это сама планета хочет нам сказать: давайте дружить! Давайте заботиться друг о друге. Но, конечно, я был тогда еще почти обыкновенным мальчиком. Я начал думать, но потом побежал играть в футбол и не додумал до конца.
– Вскоре нашего Васю отдали в детский дом, – сказала медсестра.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?