Читать книгу "Снова ты?!"

Глава 5

Ян Данилов

—Ян Гаврилович, вернитесь в клуб, – позвал меня охранник Никита. – Простудитесь.

Действительно, на улице моросил противный мелкий дождь, порывы ветра сбивали с ног. Весна хотя и вошла в свои права, но еще не набрала силу. Погода стояла холодная и сырая, как раз под стать моему сегодняшнему настроению.

Блин сохатый! Не хотел же ввязываться в движ с Миркой и ее компашкой, не хотел! А все Вовчик виноват! Вот пусть посидит теперь в кутузке, подумает над своим поведением.

Я привел себя в божеский вид, закинулся парой бутеров в клубном баре и залип с кофе в руках на барном табурете, которым меня вчера огрела девица в очках. Невольно вспомнилась малолетка в черном деловом костюме. Из-за огромных стекол очков на меня смотрели дерзкие черные глазища, а с острого язычка капал яд.

Может, эта ведьма меня вчера сглазила? И зачем я разрешил налить ей текилу? Я вздохнул.

И что дальше? Куда валить? Надо выручать Вовчика, но как? Позвонить. Сунул руку в карман и вспомнил, что мой утопленный айфон наверняка крякнул.

– Глеб, где моя мобила?

– В ауте, босс.

– Как думаешь, очухается?

– Хз ваще.

– Батя че базарил? Клуб реально прикроет?

– Ага, если мы еще хоть раз тебя сюда пустим.

– Значит, не прикроет, – я вздохнул: хоть это радует. – Слушай, вызови мне таксон.

Бармен завис, сморщился, будто не знал, что ответить, потом зыркнул на меня и выдал:

– Извини, босс, не могу. Гаврила Романович забанил мне помогать тебе.

– Да батя не спалит.

– Ты уверен?

После вчерашнего я уже ни в чем не был уверен.

– Че хоть произошло? Это можешь слить?

– Ты наклюкался, устроил движ, всех гостей распугал.

– Я распугал? Да ладно!

– Да тебя подначивала эта…

– Мирка?

– Точняк, она.

– А Вовчика почему менты забрали?

– Хз…

– Япона мать! А я какого фига здесь?

– Охрана отмазала. Тебе бы перекантоваться где-нибудь за городом.

Хм, за городом… Толстый намек на тонкие обстоятельства. Я поднял голову и поймал взглядом движуху возле двери. Наверняка стафф сейчас на взводе, боится мне на глаза показаться.

– Ну, даже за город мне надо на чем-то добраться. У тебя машина есть?

– Есть.

– Лады, – я встал. – Бросай тут все, поехали.

Против лома нет приема, вот так и против меня. Глеб швырнул полотенце, которым протирал стаканы, на спинку стула, следом отправился фартук, и с видом побитой собаки поплелся к черному выходу. Через полтора часа его драндулет тормозил у центрального входа в отель.

Я прямой наводкой рванул в кабинет директора. Щас порулю тут немного, батя отвиснет. Сессию потом добью. С ноги открыл дверь, а там облом: директора нет на месте. Зато в его кресле сидел помощник моего бати, Максим Олегович Шилов, и насмешливо смотрел на меня.

– Проходи, садись, – спокойно предложил он.

– Ты чё тут забыл, Макс?

– Тебя жду, – заулыбался он еще шире и встал.

– Зачем?

– Решением совета компании…

– Окей, окей, не продолжай, – я рукой махнул, подошёл к столику с водой, налил стакан: что-то сушит не по-детски. – Свободен!

Повернулся и чуть водичкой не подавился: Макс держал на весу вешалку с формой отеля. Дождался, пока я откашляюсь, и как ни в чём не бывало заявил:

– Совет компании решил назначить тебя, Ян Гаврилович Данилов, на должность хаусмена в этом отеле.

– Кого? – я чуть глаза не выронил от удивления.

– Уборщика, если по-простому, – этот гад выплюнул словечко и сопроводил его ехидной улыбочкой.

– Ни за что! Дай мобилу, я бате позвоню.

– Не положено!

– Твою ж…

Я бросился к директорскому столу, схватил трубку стационарного телефона. Длинное «пиии» ударило в ухо.

– Отключен, – пояснил Макс.

– Да вы тут все спятили! – заревел я. – Я приехал директором стать! Видишь, его тут нет!

– Сорян, бро, ты не так понял распоряжение босса. Хаусмен! И точка!

– Да никогда в жизни!

– Тогда опустят ниже плинтуса.

– Куда уж ниже?

– Выбирай: есть вакансии портье, батлера…

– Избавь меня от этой заграничной тарабарщины! – окончательно взбесился я.

Но Макс даже бровью не повел.

– Как скажете. Тогда предлагаю попробовать профессии посудомойщика, горничной, дворника, банщика, чистильщика бассейна…

– Ну, это уже вообще беспредел…

Я подлетел к нему и выхватил вешалку с формой.

– Переоденешься, потом ознакомишься со своими обязанностями.

Макс положил папку на стол и исчез...

Шоколадная с белой отделкой форма хаусмена сидела на мне как влитая. Я приосанился перед зеркалом, одернул куртку и вышел в коридор, намереваясь прогуляться по территории и найти тихий уголок, где мог бы подремать. После шальной ночи меня еще чертовски штормило.

Но не тут-то было!

Только открыл дверь, как опять столкнулся с помощником отца. Он держал в руке ведро и швабру.

– Приступай к работе!

– Макс, свали в туман! Я не собираюсь использовать свои мускулы для мытья полов.

– А куда ты денешься?

– Дай мне мобильник! – я протянул руку. – Я позвоню бате.

– Забей! Это и есть приказ Гаврилы Романыча. Лови!

Макс всучил мне ведро со шваброй.

– Ты чё, реально меня пасти будешь?

В ответ он только средний палец показал и смотался за угол.

– Вот жесть!

Я швырнул ведро, рванул к лифту, но спустя три шага развернулся. Черт, надо убрать улики. Пришлось прочесать пол-этажа в поисках служебного туалета, чтобы спрятать это барахло. Наконец-то свободен! Довольный, как слон, заложил руки за спину и пошёл шататься по отелю.

Коридоры с номерами вообще не зацепили: скукота смертная и всё как под копирку. Пятый этаж, где випы тусуются, выглядел чуть бодрее. Там обычно снимают люксы под всякие движухи и праздники жизни.

По пути я заглянул в качалку, немного помахал железом, а потом поднялся на крышу – а там солнце в глаз! Офигел от сияющего бассейна, даже пощупал воду. Тёплая, кайф, но весна – не лето, купаться не тянет. Так что я просто развалился на шезлонге и вырубился.

Разбудил меня скрипучий голос.

– Эй, ты работать собираешься?

– Кто? Где?

Я сел, щуря сонные гляделки, но увидел лишь мутное пятно, очертаниями напоминавшее человека. Наконец мой взгляд сфокусировался, и я разглядел невысокого пухлого парня в очках и в такой же униформе, что у меня.

– В Караганде! – нагло ответил очкарик.

– Вот дерьмище! – я вскочил и покачнулся: голова закружилась. – Да ты хоть знаешь, кто я?

– А мне насрать! Раз нацепил форму хаусмена, работай, как все!

– Ты… – я медленно выдохнул: новый скандал мне сейчас ни к чему. – Не видишь, я солнышку радуюсь.

– А-а-а, ну тогда отдыхай. И я не «ты», меня Степкой зовут.

– Твою ж… Вот пристал! Так, и я не «эй»!

– А кто?

Злость внезапно улетучилась. Очкарик выглядел безобидным и забавным парнем.

– Яном меня кличут, – я подошел к нему и протянул ладонь, он несмело пожал ее. – Степ, ты того, вали отсюда, дай еще чуток покемарить.

– Ну, отдыхай. Только…

– Что еще?

– Если тебя увидит Давыдовна… у-у-у…

– А это еще кто?

– Местная грымза, готова землю грызть ради хозяина и пыль с его ботинок языком вылизывать.

– Ч-что? – я даже опешил от такого заявления.

Нет, я, конечно, знал, что батя – тот еще ходок налево, мама потому и развелась с ним. Но чтобы такое…

– А то! Лучше тебе…

– Хочу пить, – я растер горло. – Принеси соку. Свежевыжатого.

Степка на мгновение замер, потом неуверенно ковырнул носком пол.

– В кухню ресторана меня не пустят...

– Ладно, вали! – я махнул рукой.

– Ну, я попробую…

Несколько минут я лежал в шезлонге и таял от блаженной тишины, солнца и тепла. Но на душе все равно было паршиво. До чего же я докатился? Сын владельца сети отелей, а меня, как какого-то бомжа, выгнали спать на крышу. И самое паршивое, что виноват в этом... только я сам. Но признать это – все равно что подписать себе приговор.

Стук каблуков вырвал меня из нирваны. Не открывая глаз, я протянул руку:

– Давай сок. А ты, однако, шустрый малый!

Тишина в ответ насторожила, я открыл глаза: рядом с шезлонгом стояла худая женщина в черном деловом костюме. Ее волосы были гладко зачесаны за уши и убраны в тугой пучок. Стальные глаза буравили меня, словно хотели проткнуть насквозь.

– Вы должны сейчас работать, – холодно заявила она. – Если вы не в курсе, то мы ждем гостей на международную конференцию врачей.

– А я тут причем? Не, я еще малеха посплю.

Я демонстративно повернулся набок и тут услышал гудки. Резко сел. Дама, сделав невозмутимое лицо, кому-то звонила.

– Гаврила Романович…

Меня будто ветром подбросило. Я выхватил мобильник из ее пальцев.

– Не надо никуда звонить, я все понял! Достали все… блин!

Вот так и начался мой ад, растянувшийся на целый месяц. «Деревня чудес» стала моей тюрьмой. Без бабла, без тачки, без свободы. Зато я научился не морщиться от запаха чистящих средств и ныкаться от Давыдовны в серверной.

И вот сегодня, отметив в календаре на стенке в служебной каморке тридцатый крестик, я получил-таки выходной и согласие Давыдовны на служебном авто добраться до столицы. Пулей рванул в офис, чтобы предъявить отцу ультиматум, а там – облом...

Его Сиятельство Гаврила Романович улетел в Японию, оставив мне короткую записку:

«Ключи от тачки у Макса, Макс – в отеле, карта «Тройка» – в конверте»

Что б ему икалось!

Я заскрипел зубами, сгреб конверт с жалкой картонкой и через час сидел в автобусе. Всё вернулось на круги своя. Прямо в ад… На «Тройке».

Глава 6

Мила Малышева

Свадьбу Ленки назначили через месяц после помолвки. Торжество наметили за городом, в элитном парк-отеле с претенциозным названием «The magic village» – «Деревня чудес». У богатых свои причуды: Кирилл Белопольский, Ленкин жених, купался в унаследованной роскоши: заводы, виллы, яхты – всё было его.

Моя семья, словно потревоженное осиное гнездо, гудела в предсвадебной суете. Мама извелась, тщетно пытаясь угнаться за статусом будущих родственников, а папа, смирившись с неизбежным, загрузил себя работой. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что породнится с семьей собственного босса, и, подобно страусу, прятал голову в песок.

А Ленка…

Ленка творила невообразимое. Весь месяц до свадьбы я, словно пожарный, вытаскивала сестру из клубов и сомнительных вечеринок. Выкручивалась как могла, оберегая репутацию невесты и стараясь скрыть ее загулы от жениха и всех остальных. И вот, в один прекрасный день, мое терпение лопнуло.

– Слушай, не хочешь замуж – не выходи! Ты словно с цепи сорвалась! Я тебя такой никогда не видела.

– Я хочу замуж, и Кира люблю, но…

– Что еще за «но»?

– Боюсь, – Ленка всхлипнула, шмыгнула носом, и в следующее мгновение разразилась настоящей бурей слез, устроив персональный всемирный потоп.

– Ну чего ты боишься, дуреха?

– А вдруг Кир узнает?

«Что узнает?» – хотела спросить я, но прикусила язык.

В юности, на спор с приятелями, Ленка выкрала в магазине зубную нить. Дерзко сунула ее в карман, наивно полагая, что проскользнет незамеченной мимо терминала.

Ага! Как же!

Пронзительный писк сканера поднял на ноги всю охрану. Задержали, отмотали пленку камер, вызвали наряд. Вроде бы плевое дело, оно разрешилось жалким штрафом, но клеймо привода в полицейский участок осталось навсегда.

И это лишь малая часть ее буйных выходок.

Подростковый период сестрицы был подобен неукротимому урагану, скандальному, затяжному, держащему всю семью в состоянии перманентной тревоги. Чего стоили одни только метаморфозы ее прически! То череп, словно бильярдный шар, то взъерошенный ирокез, раскрашенный во все цвета радуги, то спутанные дреды, падающие на плечи, как змеи. Лишь к двадцати двум годам Ленка укротила свой нрав и встала на путь истинный.

В сравнении с феерическими чудачествами сестры моя жизнь казалась до оскомины правильной и невыносимо скучной. Вот сестрица и сокрушалась. Выходя замуж за Кирилла, она должна была породниться с влиятельной семьей, известной своим безупречным имиджем. Эта перспектива тяготила Ленку, словно непосильная ноша, и я ее понимала.

– Иди ко мне!

Я обняла сестру, прижала к себе и, не выдержав, тоже разревелась.

Кризис невесты отступил, Ленка встрепенулась и с головой ушла в свадебные хлопоты. Тот самый день неотвратимо приближался. Обе семьи умчались в отель за два дня до торжества, стремясь довести приготовления до совершенства, а я задержалась из-за злополучного экзамена.

Из-за него опоздала на электричку. Пришлось мчаться на автовокзал. К моему счастью, автобус, отправлявшийся в пригород, еще был на стоянке и журчал мотором. Не успела я добежать, как двери закрылись, и он тронулся.

– Стойте! Погодите! – я отчаянно замахала руками, привлекая внимание водителя.

Но он смотрел в другую сторону, тогда я забарабанила в стенку автобуса. Он резко затормозил, обдав меня запахом бензина. Обнимая чемоданчик, я влетела в салон и замерла, выискивая свободное место. Заметила одно в середине автобуса, стала пробиваться к нему через сумки. И тут зацепила что-то углом чемодана.

– Осторожнее можно! – рявкнул кто-то.

– Ой, простите! Тут тесно, – я повернулась и опять кого-то задела.

– Еп… – раздался вопль за спиной.

– Простите! Я сейчас. Не подскажете, куда можно положить чемодан?

– Девушка, сядьте, наконец! – попросил водитель. – Мы отправляемся.

Я подняла чемоданчик, намереваясь засунуть его на багажную полку, как вдруг из бокового кармана вывалился учебник по «Общей психологии» и, словно снаряд, полетел прямо в чью-то голову.

– Ты… ёклмн… Мисс Катастрофа! – взревел оскорбленный незнакомец.

Обернувшись, я в ужасе застыла: парень, сидевший у прохода, яростно тер свой многострадальный нос.

– Ой, простите! Ради всего святого, простите! – я наклонилась за книгой, ударилась лбом о его колено, вскрикнула.

– Прижми уже свою пятую точку, тетеха! – рявкнул незнакомец.

Я вскинулась, хотела ответить на оскорбление и тут заметила рядом с парнем пустое кресло.

– Можно я?..

И сразу робко начала переползать через незадачливого пострадавшего, как вдруг автобус, словно взбесившийся конь, дернулся. Взмахнув руками, я полетела вниз.

Приземление было неожиданно мягким: я рухнула прямо на колени незадачливому соседу. Проклятые очки перекосились на переносице, лишив меня обзора. Выругавшись про себя (ну, может, и вслух, кто знает?), я вернула беглецов на законное место и… БАЦ! Мой взгляд встретился с ЕГО взглядом!

– О-о! Как это понимать?

Кровь бросилась мне в лицо, шею и уши опалило жаром. Будь проклята моя неуклюжесть!

– Простите меня! Автобус так внезапно дернулся!

– Я понимаю, тебе удобно, – ехидно сказал он, посмотрев с таким саркастическим прищуром, от которого сердце забилось сильнее, – но еще долго будешь сидеть?

– Ой!

Я попыталась элегантно подняться, оперлась ладонью о…

Ой-ой-ой!

Кажется, моя рука приземлилась слишком… высоко! В панике я попыталась переставить ее, но ладонь скользнула по его джинсам и уперлась во что-то… твердое! Я издала писк, достойный мыши, внезапно столкнувшейся с котом, а автобус, решив, что это забавно, совершил очередной вираж, и мое тело само собой переместилось на… правильное место!

– Простите!!! – пролепетала я, готовая разрыдаться от смущения.

– Ты!.. Умоляю, просто молчи! – простонал парень, закрывая глаза с видом мученика, переживающего жестокую пытку.

Я тут же превратилась в невидимку, схватила книгу, надеясь спрятаться за буквами.

Ха! Да где там!

Мудрые изречения автора отказывались проникать в сознание, охваченное паникой. Зато мои собственные мысли, как стая бешеных пчёл, носились в голове, не давая ни секунды покоя. Ну почему, ну почему я такая катастрофически невезучая?!

Мало того, что умудряюсь влипать в неприятности с завидной регулярностью, так ещё и на свадьбу сестры пришлось переться в эту богом забытую глушь. Неужели нельзя было провести торжество в скромной домашней обстановке, с чайком и душевными разговорами? Или, на худой конец, закатить пир на весь мир в каком-нибудь городском ресторане, если уж так хочется пафоса и пышности. Но нет, мы не ищем лёгких путей!

Я обреченно вздохнула и покосилась на соседа, который крепко спал, похрапывая. Его голова болталась: то падала набок, то запрокидывалась, то с глухим стуком обрушивалась на грудь.

«Неудобно же человеку, – подумала я и даже руку протянула, чтобы его разбудить.

Но тут же одёрнула себя. – А вдруг он решит, что я к нему пристаю? Нет уж, увольте! Мне ещё только этого не хватало!»

Тогда просто закрыла глаза и… вырубилась! Видимо, приключения – это утомительно!

Проснулась от толчка. Кто-то отчаянно тряс меня за плечи, прогоняя последние остатки сна.

– Девушка, проснитесь! Мы приехали!

– Где? Что происходит? – пробормотала я, распахивая глаза.

За окном нагло сияло солнце, автобус не двигался, а надо мной навис водитель с выражением вселенской усталости на лице.

– Конечная. Выходим.

– Ой! – только и смогла выдавить я, схватила чемодан, выскочила из автобуса, и нос к носу столкнулась с сердитым соседом, который как раз вытаскивал сумку из багажного отделения.

Чтоб ему пусто было! Ну почему мне так не везет?

На этот раз хорошенько разглядела его. Красивый, чертяка! Высокий, как модель с обложки глянца, мускулы играют под дорогущим кашемировым свитером, а узкие джинсы… о, эти джинсы подчеркивают его… безупречный вкус!

Дорогой, стильный, и наверняка жутко заносчивый. Да что ж такое-то! Как можно быть таким раздражающим и таким… притягательным одновременно?

И этот высокомерный засранец окинул меня ледяным взглядом с головы до пят и заставил почувствовать себя пылью под его ногами.

Он всегда такой высокомерный или нацепил маску?

Я поставила чемодан на землю, вытащила ручку и, гордо вскинув подбородок, словно королева, продефилировала мимо.

– Да что б тебе! – раздался сзади вопль.

Я развернулась: попался какой-то неженка!

– Ну, а теперь-то что?

Парень подпрыгивал на одной ноге, а на белоснежном мокасине, еще секунду назад кристально чистом, виднелся предательский черный след от колеса моего чемодана.

О, вот тут-то до меня и дошло: пора делать ноги!

Я шустро понеслась по подъездной дорожке к центральному входу в отель, мечтая лишь о том, чтобы он не догнал меня.

Глава 7

Мила Малышева

Через час я смотрела на свою невероятно красивую сестричку и вытирала слезы, норовившие пролиться из глаз. Пышное свадебное платье подчёркивало ее осиную талию и высокую грудь. Волосы, уложенные локонами и украшенные живыми цветами, обрамляли ее лицо в форме сердечка. Огромные синие глаза стали еще больше от удачного макияжа, а пухлые губы дрожали.

– Только не это! – бросилась к сестре мама.

– Мам, – Ленка всхлипнула. – А если они узнают?

– Перестань это без конца повторять!

– А вдруг я не уживусь в этой семье? Что тогда?

– Ленка, не начинай! – всполошилась мама.

Она очень волновалась, зная свою неразумную и непредсказуемую дочь. И я понимала ее. Если брак сестры развалится, пострадает вся наша семья: отец вряд ли сохранит работу секретаря-референта, а без нее...

Я мысленно представила его потухший взгляд, и мне стало не по себе.

– Мне надо выпить! – вдруг завопила Ленка и, наступая на подол свадебного платья, бросилась к столику, на котором стояли фрукты, шоколад и вино.

– Нет! – взвизгнули мы с мамой.

Я кинулась наперерез, закрыла собой столик и захлопала в ладоши.

– Так, заканчиваем страдашки! Через пятнадцать минут начало.

– Что!

Мама и Ленка вздрогнули и обе вытаращили одинаковые голубые глаза.

– На время посмотрите!

– Милка, боже! Ты еще не одета? – охнула сестра.

– Одета, – растерялась я и оглянулась на дверь: далеко ли до нее?

– Ты хочешь нашей смерти? – завопили обе. – Будто на похороны заявилась.

Я недоуменно оглядела себя: это они мой деловой костюм так сейчас охаяли? Ну да, я только что из универа, сдавала экзамен. Не всем бездельничать.

– Немедленно надевай! – рявкнула мама.

Я посмотрела в угол, где на вешалке висело ужасное розовое платье подружки невесты, и вздрогнула. Я всеми силами пыталась избежать этого безобразия, но мама и сестра пошли на меня, и пришлось сдаваться.

– У меня же очень хорошенький новый костюмчик, – выпалила я на всякий случай. – И даже не совсем черный. Вы только приглядитесь.

– Нет!

– Ладно, ладно, я сейчас.

Я схватила платье, нырнула в спальню, испуганно уставилась на огромную кровать, на белоснежном покрывале которой лепестками роз было выложено пылающее сердце, и шарахнулась обратно. Только начала снимать блузку, как дверь в номер невесты открылась.

– Девочки, вы готовы? – послышался голос Кирилла.

– Уйди! – завизжала Ленка. – Плохая примета.

Дальше я не слушала. Натянула на себя розовое безобразие и чуть не заплакала. Сейчас я походила на уродливую куклу Барби или на диснеевскую принцессу, правда, только одеждой. Ни мое лицо, ни фигура не вписывались в эти образы.

Увы, мне не досталась кукольная внешность сестры. Я стояла в этом розовом кошмаре и чувствовала себя не Золушкой на балу, а гусеницей, которую заставили надеть кокон наизнанку. Когда я смотрела на себя в зеркало, в голове крутились строчки песни: «Слева горы, справа горы, а в душе Кавказ».

Темные, густые и тяжелые волосы, круглые карие глаза, коровьи ресницы, которые все время хотелось подрезать. И вишенка на торте – маленький рост. Я на полголовы была ниже Ленки. Эдакий гриб-недоросток. И пышное платье только еще больше уродовало меня.

– Ну что, наша Золушка готова поразить мир? – мама заглянула в спальню. – Давай застегну молнию.

– Спасибо.

Я повернулась к ней спиной, ненавидя себя, сестру, решившую выйти замуж за сыночка олигарха, и это душащее розовое чудовище. Грубые кружева кололи кожу, а атласная подкладка противно липла к спине.

«Сниму его сразу после бракосочетания», – пришла спасительная мысль.

– Еще бант на волосы.

– Мама, ну зачем? – застонала я.

– Не перечь мне, Людмила! Хотя бы ты не трепи мои нервы. И сними это уродство! – она сдернула с моего носа очки. – Сколько раз говорила: носи линзы!

Я молча кивнула. Проклятое платье так стянуло мои ребра, что места для воздуха не осталось.

– Вы идите, я сейчас, приберусь тут.

– Мила, время!

– Мама, ты хочешь опоздать?

– Ой!

Мама вылетела за дверь. Я, шаря руками, потому что толком ничего не видела, быстро сложила свои вещи в шоппер и выскочила следом. Только свернула за угол, как со всего размаху врезалась во что-то. Меня окатило с ног до головы ледяным душем. Миг – и я стояла мокрая насквозь, а розовый кошмар на мне превратился в мокрую тряпку, прилипшую к ногам.

Чтоб тебе пусто было!– взвыла я и посмотрела на препятствие.

Передо мной стоял тот самый высокомерный засранец из автобуса и хлопал ресницами с видом человека, только что увидевшего привидение, да еще и мокрое.

Вместо стильной одежды от кутюр, на нем сейчас была надета униформа отеля, и сидела она на широких плечах заносчивого парня так, словно он принарядился для фотосессии. В одной руке он держал поднос с опрокинутым ведерком для льда, а в другой – бутылку шампанского. Я представила, что бы со мной случилось, если бы он не успел подхватить бутылку, и вздрогнула.

Вода от кусочков подтаявшего льда капала с подноса и растекалась лужицей по полу.

– Смотреть надо, куда несешься, коза! – рявкнул работник, не узнав меня, и присел, собирая лед.

– Ах, я коза? – взыграло во мне бешенство. – А ты... Ты...

Он неторопливо встал, окатил меня ледяным взглядом холодных серых глаз. Я мгновенно почувствовала себя ничтожеством, тараканом, участь которого – быть раздавленным под каблуком.

– Ну, и что я? – насмешливо фыркнул парень и ядовито прищурился. – Продолжай!

Слов у меня в запасе не нашлось. Я просто пнула его острым носком туфли по голени и отскочила в сторону.

– Ты... Мелкая стерва! – взревел он.

– Ян, чем ты занимаешься? – раздался грозный голос сзади.

Я обернулась: из лифта вышел молодой мужчина в строгом костюме. Я бросилась к нему.

– Ваш сотрудник сбил меня с ног и окатил водой. Он испортил моё платье, но, вместо того чтобы извиниться, еще и оскорбил.

– Ничего подобного, Макс... Максим Юрьевич. Это она неслась на меня, как ведьма на метле.

– Вот, слышите! – я торжественно откинула с лица мокрые волосы. – Теперь я еще и ведьма.

– Девушка, мы обязательно с ним разберёмся, – вежливо улыбнулся мужчина, которого наглец назвал Максом. – Как я могу компенсировать вам эту неприятность?

– Пусть этот мистер Зазнайка извинится.

– Я? Да ни за что!

– Девушка, отель дарит вам эту бутылку шампанского, – незнакомец выдернул бутылку из рук нахала. – И, если вы назовете свой номер, хаусмен принесет вам фрукты и сладости.

Номер? Я озадаченно посмотрела на мужчин. Если бы я его знала! Меня встретила сестра в холле отеля, я шла за ней, не глядя по сторонам.

– Н-на этом этаже, – я обернулась и уставилась на длинный коридор с одинаковыми дверями, терявшийся в мутном мареве. Из какого номера я вышла? – К-кажется, этот... Или, может, тот...

– Макс, ты теперь понимаешь? – уборщик торжественно потряс поднятым пальцем. – Она вообще не постоялец нашего отеля. Стоп! Может, она воровка?

Такое предположение возмутило меня до крайности. Нет, каков мерзавец!

– Я не воровка! У меня ключ есть, – с облегчением вспомнила я, вытащила магнитную карту-ключ из сумочки и замерла: на ней не было цифр.

– Ха! Да я таких карточек сколько угодно на цветном принтере напечатаю. Воровка, как есть. Макс, вызывай охрану.

И тут дверь лифта снова открылась, и в коридор выскочила мама. Увидев меня в компании двух мужчин, она вскрикнула, ее лицо, блестевшее от пота, исказила гримаса отчаяния.

– Мила, да что же это такое! Мы тебя потеряли. И... Что здесь происходит? – тут она увидела, что мое розовое безобразие покрыто мокрыми пятнами. – О боже! В каком ты виде!

Мама всплеснула ладошками, схватила меня за плечи, развернула, как куклу. Слава богу, что не шлепнула по пятой точке от злости, иначе бы я сгорела от стыда.

– Мадам, из какого вы номера? – крикнул вслед администратор. – Мы пришлем вам комплимент от отеля.

– Этого хватит.

Мама выдернула из рук заносчивого хаусмена бутылку шампанского и потащила меня за собой.

– Переодевайся немедленно! – закричала она, только мы влетели в номер.

– Мам, у меня, кроме черного костюма, ничего больше нет.

– Надевай брюки и белую блузку! Живо!

Я раскрыла шопер и охнула: мой деловой костюм был мокрым насквозь. Оказывается, вода из ведра больше попала в сумку, чем на меня. Мама растерянно вытащила блузку, брюки и жакет и чуть не заплакала.

– Мамочка, беги!

– Фен! Тут должен быть фен!

Мама кинулась в ванную комнату, но я бросилась наперерез.

– Мама, тебе опаздывать нельзя. Да и горячим воздухом я только испорчу блузку. Ленка поймет. Я вас в номере подожду.

– Точно ты не обидишься?

– Сто процентов!

Я подтолкнула ее к двери, чмокнула в щеку, но она все еще сомневалась.

– Нет, Мила, это же свадьба твоей сестры.

– И свадьба твоей дочери. Что важнее? Мама, время!

Она больше не настаивала и пулей вылетела из номера.

Наконец-то я осталась одна!