Читать книгу "Решающая игра"

Глава 3 Ни стыда, ни совести

Доминик

Настойчивый стук в дверь вынуждает меня нащупать наручные часы на прикроватной тумбочке. Смартфон я забыл ночью в машине и поленился за ним возвращаться. Приоткрыв один глаз, сверяюсь со временем и с глухим стоном накрываю голову подушкой. Девять утра в субботу – как семь в будни. Кого принесло в такую рань?

Все мои близкие в курсе, до скольки я сплю по выходным. На крайний случай у отца есть ключи, хотя мы оба понимаем, что при необходимости он может и замок взломать. Он сам учил нас с Килланом этому.

Пытаюсь снова заснуть, но упертый гость не унимается. Ругнувшись, встаю и, прихрамывая, иду к двери. Воспаленный мениск некстати напомнил о себе. Тренеры не погладят по голове за мою самодеятельность. У «Гринады» матч за матчем в Ла Лиге5[5]5
  Чемпионат профессиональных футбольных клубов Испании.


[Закрыть], и я должен быть в идеальной форме. Но я сам виноват – вчера никто не заставлял меня выкладываться на пляже.

Отпираю дверь и сталкиваюсь с неестественно бледным лицом Валенсии. Мы встречаемся около двух месяцев, и я впервые вижу ее в таком разбитом состоянии. Ни яркий румянец, ни завитые волосы не скрывают этого. Приходится прочистить осипшее после сна горло, чтобы нарушить повисшее молчание:

– Привет. Что с тобой?

Покрасневшие глаза осматривают мое туловище сверху вниз с явной укоризной. На мне только пижамные штаны, так что осмотр длится недолго. Отступаю, негласно приглашая девушку войти.

Не произнося ни слова, она шагает мимо меня в квартиру и первым делом заглядывает в спальню. Досадливо потирая переносицу, я захлопываю дверь и нехотя плетусь к раковине за водой. Догадываюсь, что привело Ленси сюда, поэтому старательно призываю чувство вины за вчерашнюю выходку, но тщетно. Оно, видимо, спит (и вряд ли проснется).

– Ты один?

– Ты видишь здесь кого-то еще?

Она вздыхает и, откинув копну длинных темно-русых волос за спину, расстегивает верхнюю пуговицу блузки, словно ей трудно дышать. Но даже так она невозмутима и спокойна. Держать лицо при любых обстоятельствах – неотъемлемая фишка Валенсии Нельсон. Она никогда не скандалит и не повышает тон, и именно эта черта послужила толчком к тому, чтобы продолжать наши встречи. Ленси не парит мозги и не ограничивает свободу, как это бывает в большинстве пар. Она нравится мне, я нравлюсь ей. Чего еще желать?

В обозримом будущем у меня другие приоритеты, особенно после мартовских событий в Вашингтоне6[6]6
  Здесь отсылка к финалу романа «На адреналине», где Доминик был тоже одним из главных персонажей.


[Закрыть], заставивших по-новому взглянуть на такое понятие, как «серьезные отношения». Я решил жить на всю катушку, ведь мне всего двадцать один. Но и отталкивать каждую девчонку не вижу смысла. Кто знает, может, наша связь с Нельсон когда-нибудь и перерастет во что-то серьезное? Не у всех случается любовь с первого взгляда. Кому-то требуются десятки или даже сотни взглядов. А может, это вообще не мое? Дерьмовый из меня бойфренд, даже отрицать не буду. Как только я принял свою полигамность, жить стало гораздо проще. В оправдание скажу, что Валенсия ее тоже принимает. Да и какие могут быть ко мне претензии? Несколько десятков дней, проведенных вместе, – незначительный срок, чтобы вешать на себя пояс целомудрия и клясться в верности. И Ленси знает, что вольна уйти в любой момент.

– Почему ты не брал трубку?

– Оставил телефон в машине, – отвечаю я вяло, осушив полстакана воды.

Валенсия аккуратно кладет крохотную сумку на барную стойку и, подойдя ближе, сует мне под нос смартфон с демонстрацией вчерашнего видео:

– Доминик, кто это?

Я смотрю запись, попивая оставшуюся воду с максимальным спокойствием, а горячая картинка на экране этому не особенно способствует. Мы с Каталиной лыбимся на камеру в обнимку, а потом я делаю то, о чем пожалел почти сразу: начинаю на полном серьезе ее соблазнять. Трогать чужую девчонку, которая с помощью меня хотела утереть нос своему недоумку. До этого мне не приходилось выступать в роли того, кого используют. Обычно все происходило наоборот. И это конкретно так взбодрило, подчистую сбросив игривый налет с нашего короткого общения.

Мое согласие на просьбу со съемкой было неожиданным для меня самого. Увидел, как маленькая негодяйка уматывает в сторону толпы, и решил, что там нет подходящих кандидатов на эту роль.

А я подходящий? Это самый нелогичный поступок в моей жизни.

Готовлюсь к наиболее захватывающей части ролика, но он обрывается на том месте, где я хватаю Каталину за щеки с забавными веснушками, несвойственными большинству испанок. Надо же, она сократила видео до рейтинга G7[7]7
  Возрастной рейтинг G в Испании соответствует 0+ в России.


[Закрыть]?

– Что за доброжелатели прислали тебе этот файл? – фыркаю я криво.

– Ты серьезно? Какая разница, кто прислал? Доминик, это перебор даже для моего терпения. Это унижает меня! Я закрывала глаза на твои одноразовые интрижки, о которых никто не знал. Но тут? Среди наших общих знакомых?

– Успокойся, Ленси. Я всего лишь помог ей, – с языка чуть не сорвалось: «Я всего лишь поцеловал ее». Но я вовремя притормозил.

– Кто она такая? Откуда ты знаешь эту… хиппи?

– Хиппи? – не могу сдержать удивленный смешок, так как во внешности Каталины не заметил ничего хиппового. Дерзкий рот вот заметил (и попробовал), а остальное уже спорно. Это девушки могут с ходу уловить детали, а у парней все проще: тянет или не тянет, хочется трахнуть или не хочется. И иногда без видимой причины.

– И в чем заключалась твоя помощь? Проверял ее слух? Вы здесь выглядите, как… как…

– Как кто?

– Как будто хотите друг друга.

– Это безобидное видео для ее дружка. Она хотела его позлить, и я согласился поучаствовать. На этом все.

Проклятье, терпеть не могу оправдываться, но это меньшее, что я могу сделать в качестве извинений за вырезанную часть клипа.

Голубые глаза Валенсии мечутся между моими в поисках вранья, и я стойко выдерживаю этот немой допрос. Напряжение рассеивается, ее щеки быстро розовеют. Она верит мне, но все равно уточняет.

– У нее есть парень?

– Да. Иди сюда, – тяну Ленси за ладонь к себе и обнимаю за талию.

Она не сопротивляется, будто ждала этих действий. Благодаря модельному росту ей не приходится привставать, чтобы дотянуться губами до моих. Запускаю ладони под короткую юбку и, поглаживая нежную кожу, пробираюсь сзади под тонкую ткань стрингов. Нельсон постанывает, держась за мою спину. Вот это другое дело. Лучше заняться чем-то более приятным, чем пустой болтовней. Пара поцелуев – и я помилован. Я же упоминал, почему мы вместе? С ней легко.

– Я в душ. Ты со мной? – предлагаю с красноречивой улыбкой, зная наперед, что отказа не будет.

Ленси соблазнительно улыбается, тут же забыв о своих упреках, и развязывает шнурок на моих пижамных штанах. Лучшего «да» не придумаешь.

Каталина

Кристиан: «Я жду объяснений»

Следом за сообщением прилетает скриншот, на котором я смотрю в камеру с прикрытыми от наслаждения глазами, а губы Доминика касаются моего уха. Лицезреть нас со стороны оказалось еще более волнительным, чем ощущать это в реальной жизни. Я сохранила полную версию ролика и пересмотрела ее раз пять. Или десять… Или чуть больше. Не считала, в общем. Стыдно признавать, но его «нестарательный» поцелуй я прокручивала еще и в памяти. Мне чертовски неловко. Чувствую себя подлой гадиной. Я не просила университетскую знаменитость шлифовать мои гланды. Он поцеловал меня без спроса, а я предприняла ровно ноль усилий, чтобы это предотвратить.

Каталина: «Как прошла тренировка?»

Отправляю ответный скриншот с танцами Кристиана в «Ибице». Его видео с участием вульгарной девицы снова поднимает во мне волну протеста, немного притупляя позывы совести. Решаю, что буду действовать в зависимости от его ответа. Расставание – серьезный шаг. За ночь я остыла к увиденному и готова посмотреть на произошедшие события глазами Криса. Если они просто потанцевали и разошлись по кроватям – это одно. Если выяснится, что было продолжение – это другое. Но в обоих случаях доверие к нему будет подорвано.

– За последнюю минуту ты вздохнула десять раз. Что стряслось? – беспокоится Эмма.

Сестра обложила себя конспектами, сидя в позе лотоса на кровати.

Она старше меня на два года, учится в медицинском университете и мечтает в будущем стать кардиохирургом. Я уверена, из нее выйдет один из лучших врачей в городе, а то и в стране. С ее щепетильностью, аккуратностью и чрезмерной ответственностью по-другому быть не может. Вот сейчас, например, время – десять, а Эм уже вовсю штудирует материалы. И это в субботу! Умытая и причесанная, в идеально выглаженном голубом костюме с клубничками.

Если заглянуть к ней в шкаф, то можно заодно и продезинфицироваться от царящей там стерильности. В мой лучше не заглядывать: завалит, как оползнем.

Эмма гладит вещи накануне. Я же пользуюсь портативным отпаривателем непосредственно перед выходом, раскладывая одежду на кровати. Если бы не риск ожогов, то давно бы делала это прямо на себе. Но это огромная редкость. Чтобы не растрачивать жизнь на глажку, я стараюсь покупать немнущиеся вещи.

Порядок на ее столе – эталон перфекционизма. Вид моего стола – образец анархии.

Пару раз сестра пыталась прибраться на моей половине, а я в отместку устраивала беспорядок на ее территории. Она сдалась, но съезжать от меня не планирует, хотя у нее есть своя комната. Невзирая на мои протесты, Эмма переехала ко мне после одного случая, о котором не стоит вспоминать. Теперь мы с ней делим спальню поровну, и меня это не напрягает. Я скорее удивляюсь, почему это не напрягает ее.

Мы похожи внешне, но внутри – как плюс и минус. И минус из нас двоих – я.

– Как думаешь, поцелуй считается изменой?

На моем вопросе «систер» ожидаемо настораживается, сдвигая к центру черные брови идеальной формы и густоты:

– Крис тебе изменил?

Отрицательно мотаю головой, и она облегченно выдыхает, откладывая толстую тетрадь в сторону.

– Нет, я не считаю это изменой.

Тонко, очень тонко... С каждой секундой моя улыбка становится все шире, пока я не начинаю вовсю хохотать, сползая вниз по изголовью. Эмма тоже хихикает и ловит брошенную мной подушку. Это насколько же моя высоконравственная сестра недолюбливает Кристиана, раз выгораживает меня?

Она считает, мы с ним слишком разные. Но буду честной: где я найду еще одного такого, как я? Я себя-то не всегда выдерживаю, а двоих? Извольте.

Эм перебазируется ко мне на кровать, и я снова смеюсь, заметив, как она двумя пальцами извлекает лимонный гольф, запутавшийся в одеяле. Вот он где! Нашелся родненький. Закатив глаза, Эмма тычет пальцем мне в волосы, накрученные на два носка.

– Кэти, ты в курсе, что сто сорок лет назад изобрели плойку?

– И почему я не удивлена, что ты знаешь и это, моя любимая душнила, – ворчу я, принимаясь раскручивать пряди. – Между прочим, я тестирую лайфхак из интернета. Это не так вредно для волос, как твоя плойка.

– Ну, и кто он? – сменяет она тему загадочным тоном, по которому я сразу понимаю, что речь о поцелуе. – Один из твоих приятелей байкеров?

– Нет, это Доминик Рэйвен. Он старшекурсник и волейболист. Все произошло случайно, и я уже жалею.

– Все настолько плохо?

– Наоборот.

– В чем тогда проблема?

– Во всем: я ненавижу изменников и предателей. Теперь ненавижу и себя, поскольку поступила не лучше.

Откидываю носки в сторону и, пока Эмма сворачивает их в компактный комок, взбиваю шевелюру, понимая по объемной тени на стене, что у меня на голове не прическа, а куст шаровидной туи. Прямо как на маминой клумбе.

Сестра добросовестно сдерживает смех и отчаливает за утюжком для волос. Ее старания навести на мне красоту излишни. В моих планах сегодня – валяться перед теликом за просмотром ужастиков с ведром шоколадного пломбира. Когда братишка Мануэль вернется с занятий по плаванию, мы вооружимся джойстиками «PlayStation» и поиграем в какую-нибудь войнушку. По-моему, недурно. Родители после обеда приглашены на мероприятие к деловому партнеру отца, поэтому мы будем предоставлены сами себе. Мэнни придет в восторг.

– Кэти, забудь, поцеловалась и поцеловалась. А Крис знает?

– О поцелуе не знает, но он видел, как мы с Домиником обнимались.

Умалчиваю о вечеринке в «Ибице», не желая выслушивать надоедливые нотации о том, что из себя представляет Кристиан.

– Тем более забудь, – отмахивается Эмма, разматывая удлинитель. – Переживания вредны для нервной системы и сердца. Повышается артериальное давление, нарушается сердечный ритм...

– Сердечный ритм нарушается и при сексе. Он тоже вреден? – обрываю я личного доктора, мгновенно залившегося румянцем.

Не удивлюсь, если они с Маркусом еще «ни-ни». Они с Эммой идеальная пара. Мало того, что ее жених – будущий ветеринар, так еще и такой же педант и скромник. Он и машину водит идеально по правилам, соблюдая скоростной режим с занудной дотошностью. Однажды довелось поехать с ними в универ. Я готова была выпрыгнуть из салона на ходу и добежать на своих двух.

Но Маркус Мефферт мне нравится. Он умный, добрый, а главное, делает Эм счастливой.

– Интимные вещи на то и интимные, что их ни с кем не обсуждают, – осаждает меня сестра, без нравоучений поправив по пути банкетку, стоявшую неровно относительно моей кровати. – Кстати, как тебе оформление стены?

О да, неоново-розовые самодельные бутоны пионов, образующие над ее кроватью фразу «Memento vivere», выше всяких похвал. Заценила эту инсталляцию еще вечером, когда зашла в спальню. После праздничного ужина сестра укатила с парнем в кино, и ей не удалось услышать мои восторги.

– Супер. Как будто здесь нагадил табун единорогов.

– Каталина, иногда мне хочется отдраить твой язык мочалкой! – возмущается Эм, прекрасно зная, как я отношусь к подобному «зефирному» декору. – Ты хотя бы знаешь перевод этих слов?

– Да, загуглила. «Помни о жизни». Благодаря тебе и твоим медицинским справочникам я вообще скоро заговорю на латыни.

Дразню ее, показав язык, и тянусь к смартфону, чтобы проверить входящие от Кристиана.

Тишина. Это нормально? Никаких извинений, оправданий, и попыток поговорить. Он не знает финала видео, и для него мы в абсолютно равнозначных ситуациях в плане тисканий с посторонними. Но если бы он не наврал про тренировку, ничего из этого не случилось бы!

В полной решимости продолжать настаивать на своей невиновности поворачиваюсь спиной к Эмме, вверяя волосы в ее умелые ручки. Пускай колдует на здоровье.

Глава 4 Новый друг

Каталина

Официально: с этого дня завтраки в будни – моя самая нелюбимая часть дня. Приходится сидеть в кругу семьи и притворяться, будто я ничего не знаю об отцовских похождениях. Витающее в воздухе предательство вынуждает смотреть на отношения родителей совсем под другим углом. Раньше мне казалось, что отец черствый и раздражительный из-за усталости от борьбы с тяготами, вошедшими в нашу семью несколько лет назад. Теперь причина прояснилась: он такой из-за нежелания бороться с ними. Гаспар Веласкес внешне сильный, коренастый и статный, а внутри – тюфяк.

Три года назад мама заболела. Операция по удалению желудка, химиотерапия и последующее лечение – все это ощутимо сказалось на нашей жизни. Но мама держалась молодцом: ни единой слезинки в нашем присутствии и никакого уныния. Она хотела жить, и благодаря своей воле победила коварную болезнь. Эмма тоже не сомневалась в благополучном исходе и отнеслась к случившемуся с врачебным хладнокровием. Братишку мы не посвящали в подробности. Отец пропадал на работе, обеспечивая жену дорогостоящими препаратами, а я… я справлялась с паникой и внушенными комплексами своеобразным способом.

Если бы тогда я могла заглянуть в будущее, то смогла бы увидеть, что те внешние изменения в маме, которые меня особенно пугали, со временем сгладятся: волосы отрастут, вернется здоровый цвет лица, и она сможет питаться почти как все, пусть и с определенными ограничениями. Но я была глупой. И трусливой. Мне было невдомек, что внутреннее в разы важнее внешнего – второе без первого ничего не стоит.

– Каталина, как успехи с учебой? – строго интересуется отец, разрезая ножом картофельную тортилью, приготовленную мамой.

Ни отеческой улыбки, ни вопросов о личных делах, проблемах или самочувствии. Все, что его интересует, – наше образование. А еще – внешняя упаковка. Отец из тех, кто живет напоказ. Ему важно не то, что думает он, а то, что думают о нем. Поэтому мой нынешний имидж действует ему на нервы. Однажды я сдуру прогнулась, чуть себя не угробила, но потом в моей жизни появились они – мотоциклы. Мое отдушина и мое спасение. Моя свобода.

Сейчас мне девятнадцать, и я в любой момент могу захлопнуть за собой дверь со стороны улицы и жить отдельно. Но пока не хочу тревожить ни маму, ни Эмму. Ума не приложу, как сестра собирается выходить замуж в следующем году. Не будут же они с Маркусом спать в постели напротив, чтобы сторожить меня? Считаю, за прошедшие годы я прошла достойную проверку.

Такое чувство, что дети для Гаспара Веласкеса – это очередной бизнес-проект. У него свой вполне успешный автоцентр, и если сравнить его троих отпрысков с машинами, то Эмма – безупречный тюнингованный Lamborghini, Мануэль в силу десятилетнего возраста – Tesla на стадии сборки, а я – так вообще не авто. Мне интересен мощный двухколесный транспорт, и это увлечение – один из многочисленных поводов для претензий отца в мой адрес. Нет, претензии он предъявляет всем, не только мне. Но я одна отважилась на мятеж, и это его неимоверно злит.

К слову, из-за неженского увлечения и предпочтений в одежде папа не раз называл меня пацанкой. Догадываюсь, о чем еще он беспокоился, поскольку с появлением Кристиана он перестал придираться к моему стилю. Но Крис ему тоже не симпатичен. Я не знаю, какими характеристиками, в целом, должны обладать люди, симпатичные сеньору Веласкесу.

– Каталина Веласкес Гомес, я спрашиваю, как успехи с учебой? – повторяет отец, перейдя на официальный тон. Верный признак того, что он сильно раздражен. Или даже взбешен.

Указываю пальцем на щеки – мол, подожди, я дожевываю. Нарочно жую тщательнее, испытывая его терпение. Наконец проглатываю пищевой ком и отвечаю лениво:

– С учебой все зашибись. Для практики мне дали место в лучшем футбольном клубе города.

– Вот это да! – восхищается мама с искренней улыбкой. – Поздравляю, доченька! В клубе Кристиана?

– Нет, лучше. В «Гринаде».

Мануэль, сидящий рядом, воодушевленно присвистывает, но сразу затихает под убийственным отцовским взглядом.

– И что ты собираешься практиковать среди толпы мужиков? – ощетинивается отец.

Усмехаюсь, отправляя в рот ананасовое драже.

– Переживаешь, что меня пустят по кругу?

– За языком следи!

– Гаспар, – шикает на него мама.

– Что – Гаспар? Наша дочь отбивается от рук, а ты и в ус не дуешь!

– Она взрослая и может постоять за себя. И у нее есть Кристиан.

– А прическа? Что за рога у нее на голове?

– По-моему, ей очень идет. Это модно, – вступается за меня мама и незаметно подмигивает.

Я тоже считаю, что рожки из волос мне идут. Нравится быть демоном в ангельском обличье. Они отлично дополняют мой сегодняшний образ: поверх белой футболки с широкой горловиной я надела джинсовый комбинезон с короткими шортами, а голени закрыты гольфами в бело-голубую полоску. В универе не осудят, а мне комфортно.

Отвечаю маме улыбкой, безмолвно заверяя, что меня не колышет мнение ее супруга. Я могла бы прямо сейчас признаться, что видела отца с любовницей, но никогда этого не сделаю. Любой стресс может спровоцировать рецидив, и мысль об этом вгоняет в ужас. Оно того не стоит. В конце концов, если родители до сих пор вместе, значит, их обоих все устраивает.

– Кэти, доешь? – Мэнни под шумок придвигает ко мне тарелку с хлопьями.

Желудок реагирует болезненным урчанием, несмотря на два проглоченных сэндвича и выпитый кофе. Плохой знак.

– Будущим пилотам нужно хорошо питаться. Доедай сам. – Вскакиваю со стула подальше от соблазна и чмокаю насупленного брата в темную макушку.

Родители продолжают спорить, а я не хочу им мешать. Подцепляю рюкзак за ручку, надеваю солнечные очки и, махнув маме возле входной двери, сбегаю с крыльца по лестнице прямиком к начищенному до блеска скутеру. Он припаркован возле ворот в тени отцветшей магнолии, чтобы лишний раз не мозолить глаза папе.

Утреннее солнце еще невысоко, и я ненадолго подставляю ему лицо, мысленно проговаривая благодарность за новый наступивший день. Я будто открыла следующую страницу интересной книги, не зная, какой сюжет она подкинет. Читать книги не люблю, а читать жизнь – очень даже.

Шлем на прическу не налезает, и я прячу его под густой розовый куст рядом. Отец устроил бы очередной нагоняй, если бы застал мое «а-вдруг-кто-то-увидит-правонарушение», и это вызывает отголоски радости. Поеду в универ окольными путями, где не бывает полиции.

Автоматические ворота бесшумно отъезжают вбок. Запихиваю рюкзак в багажник и выкатываю двухколесного дружочка за пределы нашей территории. На короткий миг каменею, заметив возле подъездной дорожки красный Audi Кристиана, но, гордо задрав подбородок, седлаю скутер.

– Лина, я здесь! – выкрикивает Ортис через открытое окно, просигналив протяжным гудком.

– А я здесь! И что дальше?

Последующие слова Криса тонут в звуке заведенного мной мотора. Игнорируя парня, проезжаю мимо и сразу встраиваюсь в правый ряд дороги.

Мы живем в элитном районе Педральбес, и, несмотря на обилие вилл и коттеджей, трафик здесь далеко не сельский. А все из-за того, что тут прекрасно соседствуют и отели, и современные многоквартирные дома, и престижные учебные заведения. Не говоря о Королевском дворце и знаменитом монастыре неподалеку, куда наведываются приезжие для памятных фотосессий. Район находится на возвышенности, и с некоторых мест открывается потрясающий вид на Барселону и море. Правда, есть минус: обратная дорога съедает больше бензина.

Да, я экономная. Двухэтажный домина нам достался не потому, что мы вкушаем деликатесы золотыми ложками и подтираемся банкнотами, а потому, что родители родителей мамы унаследовали его от своих родителей, а те – от своих и так далее до самих Адама и Евы. По семейному преданию, мой прапрапрапрадед был внебрачным сыном члена Савойской династии.

Если во мне и течет королевская кровь, то она отвратительного качества. У меня вечно низкий гемоглобин.

В зеркале заднего вида отражается преследующая меня машина Кристиана. Чего он от меня ожидал? Думал, я запрыгну к нему в тачку после двухдневного молчания? Тем не менее, женская гордость довольно потирает ручки. Моя цель – не унизить, а показать, что со мной нужно считаться.

Вместе со своим конвоем я добираюсь до универа за двадцать минут. Паркую скутер возле тротуара, где в рядок выстроились разномастные автомобили, мотоциклы, скутеры и велосипеды студентов и преподавателей. За что еще следует любить Барселону, так это за редкие пробки, поэтому многие передвигаются на личном транспорте.

– Лина, стой! – орет Кристиан за спиной, но я широким шагом двигаюсь к просторному двору нашего корпуса, огороженного массивным каменным забором по периметру.

Я бы и дальше топила строго вперед, как бульдозер без руля, если бы не напоролась на прищуренный взгляд парня, о котором размышляла непозволительно много за прошедшие дни.

Доминик.

Он стоит возле входной лестницы в компании студентов, облюбовавших гранитные ступени. Непривычно видеть Рэйвена одетым и с более короткой стрижкой полубокс. Если честно, я надеялась вообще больше его никогда не видеть. Этот парень – живое напоминание о моей безмозглости.

Доминик смотрит на меня в упор с нераспознаваемым выражением, но взгляда не отводит. Хорошо, что на мне солнцезащитные очки, и ему не видно, на кого я пялюсь.

Поступь тяжелеет против воли, но я делаю осанку такой идеальной, что никто ни за что не сможет догадаться о причине замедления шага: временной контузии неясного происхождения.

На Американце черные джинсы и белоснежная футболка-поло, подчеркивающая смуглую кожу и широкие плечи. Возле ног лежит броская красная спортивная сумка с белой надписью «Player8[8]8
  Player – англ. «игрок».


[Закрыть]». Игрок – точно сказано. Преодолевая последний десяток метров, умудряюсь обследовать даже его идеальные уши.

Видимо, я конкретно тупею от наших чарующих гляделок, поскольку осознаю, что внимание Доминика приковано не ко мне, а к кому-то за моей спиной, только когда меня обходит Кристиан и размашистым шагом устремляется в сторону их компании. Я и опомниться не успеваю, как мой взбешенный парень подлетает к Рэйвену.

Остается загадкой, какой атакующий маневр планировал совершить Крис, потому что он буквально впечатывается лицом в выставленный кулак американца. Вот это реакция...

– Гнида! – Кристиан снова кидается на Доминика, а тот хватает его за воротник и нехило встряхивает.

– Какого черта, Ортис? Ты башкой ударился?

Они знают друг друга? Я настолько обомлела от непредвиденной сцены, что ненадолго вросла в асфальт. Наблюдать за мужскими драками мне не в новинку, но ни разу не приходилось быть их причиной. Подбегаю к ним и, увидев струйку крови из носа Криса, вцепляюсь в запястье Доминика.

– Отпусти его! Немедленно!

Помедлив, парень выполняет просьбу, но по его ожесточенному взгляду чувствуется, что он остается в полной боевой готовности. Его друзья тоже повскакивали с лестницы, образуя стену, заслоняющую Доминика от посторонних взглядов. Еще не хватало проблем с администрацией университета! Кристиану только-только начали давать поблажки в учебе, чтобы он мог спокойно тренироваться.

Цепляю его под локоть, пытаясь увести в сторону, но он стряхивает мою руку и продолжает задираться:

– Ты в курсе, что это моя девчонка? Какого хера ты распускал руки?

– Это я попросила, Крис! Я! – выпаливаю, пока Доминик не переврал факты.

А он мог, судя по насмешливой тени, пробежавшей по лицу. Рэйвен теперь выглядит расслабленным. Таким скучающим, словно эти постыдные разборки его не касаются. Даже руки на груди скрестил, будто уверен, что отбиваться больше не придется.

– Круто… Ты попросила засосать тебя? – усмехается Ортис брезгливо и, вытерев кровь под носом тыльной стороной ладони, переключается на американца. – А своей подружке ты что наплел? Свалил на Каталину?

Подружке?

– Я не привык перед кем-то отчитываться, – слышу ответ.

Боже… Какой позор! У него есть девушка? Как же так? Если бы я знала об этом, ни в коем случае не подошла бы к нему… Не ответила бы на тот поцелуй! И откуда Крису о нем известно? Я же вырезала ту часть из видео!

Беспомощно озираюсь по сторонам и, натолкнувшись на любопытные взгляды студентов, вспоминаю об очевидном нюансе, о котором я бы помнила, не будь мои извилины в экстатической отключке. Мы были на общественном пляже, черт возьми. Каковы шансы, что наш страстный слюнообмен не заметил никто, кроме камеры телефона? Нулевые.

Надо как можно скорее покончить с этой мыльной оперой! Задираю очки на макушку и встаю между ними, повернувшись к Крису:

– Это касается только нас с тобой. Давай отойдем и поговорим наедине.

Налитые гневом серые глаза пронзают меня холодом. У нас никогда не было таких сцен. Правда, я и сама повода не давала, признаю. Ну, почти… Ортис не знает о моих регулярных походах в байкерский клуб. Крис открыто возражает против мотоциклов, ссылаясь на заботу о моей жизни, поэтому я скрываю от него свои визиты в «Турбо», лишь бы не ссориться. Но теперь я сомневаюсь, что его забота – только обо мне. Дело в ревности. И в данном случае – небезосновательной.

Как теперь выкручиваться?

Кристиан обхватывает мои плечи и сдвигает меня в сторону, как помеху.

– Поговорим. Не сомневайся.

С серьезным видом американский потаскун бросает быстрый взгляд на меня, потом на руки Кристиана и произносит так убедительно, что я на миг сама готова поверить:

– Угомонись, Ортис. Мы просто слегка прижались друг к другу. Мой язык остался у меня во рту, а ее – у нее. Это была дружеская, ничего не значащая шалость.

До чего красиво заливает… Наглый врун.

– Надо же… И с каких пор вы с ней друзья? – Крис ожесточается сильнее, кажется, становясь шире в плечах. Парни примерно одного роста, и я ощущаю себя зверьком, застрявшим между рельсами, по которым мчатся встречные поезда с отказавшими тормозами.

– С недавних. Так ведь, Кэти?

Повеселевший взгляд цвета мокрого песка застывает на мне. Посчитав, что отрицание только усугубит конфликт, поддакиваю, немного приукрашивая:

– Не то чтобы друзья, но хорошие знакомые. Мы играли вместе…

– Слышал, Ортис? Расслабься.

– Я сам решу, когда и где мне расслабляться, – скалится мой парень.

– Ник! Декан приехал! – предупреждает один из студентов, напоминая, что мы на всеобщем обозрении.

– Идите, я догоню.

Искоса поглядывая в нашу сторону, компания американца сгребает свои монатки со ступеней и дружно поднимается к входу. У нас, между прочим, тоже учеба, и мне вовсе не хочется опаздывать на лекцию по спортивной реабилитации. Сеньора Гарсия – та еще тиранша.

Доминик поднимает сумку и закидывает ее на плечо с нескрываемым намерением поставить точку в этой перепалке.

– Мы недоговорили, – рявкает Кристиан.

– Поболтаем после пары.

Рэйвен переводит взгляд на меня, улыбается напоследок и, бросив: «Симпатичные ро́жки», – спешит за однокурсниками, перепрыгивая через ступеньку.

Дева Мария… Они учатся вместе?

Задать вопрос вслух – значит признаться во вранье. Мы же, по его словам, друзья, а друзья должны знать друг о друге чуть больше, чем имя, рост и вкус языка.

– Идем, – Крис грубо сжимает мое запястье и тянет меня к универу.

Он не любит опаздывать. Это может ударить по его репутации перед преподавателями, и сейчас я этому несказанно рада. Кристиан не только уберег меня саму от праведного гнева Гарсии, но и дал своеобразную передышку перед неминуемым выяснением отношений. Мне придется разнюхать кое-что, прежде чем выстраивать линию защиты.