Читать книгу "Решающая игра"

Глава 5 Не всем везет с первого раза

Доминик

Неизвестный номер: «Привет. Это я. Во-первых, извини за поведение Криса утром. А во-вторых, хочу сказать, что твоей девушке с тобой не повезло».

Смеюсь в голос, осмыслив значение антикомплимента. Эта девчонка поражает. Мы общались с Каталиной в общей сложности минут десять, но я легко могу представить выражение ее лица перед отправкой этого СМС. Такое же, как тогда, когда она приказала: «Сними очки».

Я приехал за младшей сестрой к вокальной студии. У Альбы нет водительских прав, и обычно она добирается на такси или с водителем, но сегодня мне было по пути со стадиона. В запасе есть минут пять, и я решаю немного развлечься.

Сохраняю неизвестный номер в контактах, переименовываю, чуток преобразив сокращенное имя этой вредины, и пишу ответ.

Доминик: «Привет, Китти. Ты раздобыла мой номер, чтобы сообщить то, что мне и так известно?»

Китти: «Нет. Я нашла его для других целей. После СМС тебе должен был прийти файл с анкетой, но он завис. Боюсь, нам теперь придется пересекаться, а я не хочу новых проблем. Думаю, тебе они тоже не нужны. Ответь на вопросы, чтобы познакомиться поближе».

Не успеваю вникнуть в эти излияния, как от Каталины приходит следующее:

Китти: «Но учти, мне этого не хочется».

Китти: «И что за Китти? У тебя проблемы с орфографией испанского языка?»

Снова смеюсь. Это не девчонка, а пулемет. Ее бешеный ход мыслей опережает мой.

Доминик: «Kitty Softpaws – Киска-Мягколапка по-английски. „Кота в сапогах“ не смотрела?»

Китти: «То есть я похожа на ту стерву?»

Доминик: «Сходство налицо».

Китти: «Как меня угораздило подойти именно к тебе... *эмодзи с закатанными глазами*».

Доминик: «Я тоже задавался этим вопросом».

Имею в виду, как ее угораздило подойти ко мне, а не меня – к ней, но предскажу, что Каталина рассмотрит в моем СМС другой посыл.

Пока она печатает гневный ответ, открываю присланный документ, и что я опять делаю? Правильно. Смеюсь. Здесь перечень вопросов, явно слизанный с сайта знакомств. Начиная от даты рождения и знака зодиака и заканчивая предпочтениями в еде. Она надо мной стебется или правда думает, что я кинусь заполнять этот бредовый опросник для пикаперов?

Китти: «Ты должен был сказать, что несвободен. Я поступила плохо, но ты – еще хуже».

Веселье махом сходит на нет. Попытка выставить меня корнем зла и виновником не засчитана. Да, я переборщил. Переиграл, поддавшись секундному порыву, но раздувать из того случая трагедию – смешно.

Чему я и впрямь удивился, так это тесноте в городе. Надо же было из тысяч альтернатив спутаться с подружкой знакомого! Но по этому поводу я не испытываю угрызений совести. Нас с Ортисом не назвать даже приятелями из-за разных взглядов на жизнь. Он показался мне высокомерным дятлом из-за его вечных разговоров о том, что он стал игроком «Сорренто». На дух не переношу выпендрежников.

Из универа никто не в курсе моего контракта с «Черно-белыми», по крайней мере, из моих уст. Хочу избежать кривотолков и чрезмерного внимания заранее, так как редко берут футболиста в профессиональный клуб после официального перерыва, к тому же чуть ли не в заключительный день трансферного окна9[9]9
  Трансферное окно – период времени, в который футбольные клубы могут совершать трансферы, то есть покупать или брать в аренду игроков других клубов для участия в предстоящих или текущих соревнованиях.


[Закрыть]. Я почти год жил в Вашингтоне и играл там в любительской команде, поскольку в Штатах большей популярностью пользуется американский футбол, а не европейский.

В тот период спорт занимал в моей жизни не лидирующее место. Моральное и физическое опустошение побудили меня в первую очередь разобраться в себе и своих желаниях. Но здесь, в Испании, я успел зарекомендовать себя еще до отъезда в США: начиная с футбольной академии, которой отдано почти одиннадцать лет жизни, и заканчивая успешным прошлым сезоном во втором дивизионе. Тем летом на меня вышел скаут10[10]10
  Футбольный скаут – человек, который занимается сбором информации, наблюдением, разведкой и вербовкой спортсменов для своего клуба.


[Закрыть], предложив контракт с одним из клубов Примеры11[11]11
  Примера – профессиональная футбольная лига, высший дивизион в системе футбольных лиг Испании.


[Закрыть], но я отказался – неудачное стечение обстоятельств, скажем так. Впрочем, я ни о чем не жалею. По возвращении в Барсу я возобновил тренировки в прежнем клубе, и тут уже другой скаут быстро подсуетился, позвав меня в «Гринаду». Они даже пошли на уступки, согласившись включить меня в основной состав позже остальных. Мне нужно было восстановить форму и подлечить колено, травмированное в прошлом году (об этом я, разумеется, умолчал).

Кристиан вряд ли в курсе, что я буду играть за команду соперников, так что представляю, какой сюрприз его ждет на матче между нашими клубами.

Без понятия, как они с Каталиной помирились, но, думаю, это произошло, раз тема больше не поднималась. Скорее всего, Кристиан угомонился.

В отличие от Каталины.

Девушкам свойственно надумывать то, чего нет, поэтому спешу ее остудить.

Доминик: «Если ты надеешься вызвать у меня чувство стыда, то зря. Не придавай значения тому поцелую. Я всунул тебе в рот язык, а не что-то другое».

Только отправив сообщение, понимаю, как хамски оно звучит. Хочу удалить, но статус «Прочитано» оказывается быстрее.

Китти: «См. первое сообщение, последнее предложение».

Китти: «Жду заполненную анкету завтра, ДРУГ».

Доминик: «Мягколапка, хоть сто раз напиши слово „друг“ заглавными буквами – это ничего не изменит».

Каталина еще какое-то время находится в сети. Уверен, у нее так и чешутся подушечки пальцев от желания написать что-то еще. Но здравый смысл побеждает: она выходит из мессенджера. Между тем открывается дверь моего BMW, и на соседнее сиденье плюхается чем-то недовольная сестра.

Альба буркает: «Привет», – не отрываясь от смартфона. Из-за опущенной головы длинные медные волосы закрывают ее лицо. Я отодвигаю их, проверяя свои догадки. Так и есть: с верхних ресниц свисает капля слезы, готовая шлепнуться на экран.

Не в моем характере бушевать на ровном месте. Как правило, я стараюсь совершать обдуманные поступки, но, когда дело касается семьи, в игру вступает мое темное альтер эго, настроенное на радикальные меры без всяких размусоливаний.

– Опять Родриго? – спрашиваю я сердито, мысленно перестраивая маршрут с родительского дома до логова этого ушлепка.

Всхлипнув, она приваливается спиной к сиденью.

– Нет. Мы не вместе, не переживай. Он выставил фотку с новой девушкой на фоне Эйфелевой башни и подписал: «Для любимой сверну горы». А меня он никогда никуда не возил. Получается, я чем-то хуже нее?

Альба показывает снимок бывшего с какой-то рыжей девушкой. Я не могу быть объективным, глядя на придурка, которому дважды ломал нос. Будь рядом с ним хоть Моника Белуччи в молодости – я бы сказал то же самое:

– Нет, просто она первая, кто оплатил ему перелет до Парижа.

Поддеваю кончик ее носа указательным пальцем и вижу знакомую улыбку:

– Познакомь меня с кем-нибудь из твоих друзей. Уверена, они такие же классные, как ты.

– Нет, – твердо возражаю я сразу на оба пункта и завожу двигатель. – Альба, не стоит меня возводить в ранг святых. Может, брат из меня еще ничего, но объект для отношений – так себе.

– Это еще почему? А как же Валенсия? Ты с ней почти с самого приезда в Барсу.

– Два месяца – это много по твоим меркам? – ухмыляюсь я.

– Прилично.

– Сказать прямо? Я ей не верен. Вот такой я «классный». И лучше тебе не знать, как развлекаются мои приятели. – Едва не добавил «и я», но эта информация не для ее ранимых ушей. – Почему бы тебе не найти приличного парня из вокальной студии? Или с факультета искусств?

В салоне повисает разгромная тишина. Я чувствую застывший на себе взгляд. Пространство между нами заполняется осуждением, но оправдываться не собираюсь. Это моя жизнь. А мелкая, возможно, задумается и станет более разборчивой – в отличие от меня и нашей сестры Николь. Но Никки не такая наивная: она своего обидчика перемелет в порошок, поэтому я нормально отношусь к ее тусовочному образу жизни. Ранимая Альба – другая история, и я несу за нее ответственность иного рода.

До родительского дома мы доезжаем под одинокое ворчание мотора. Вряд ли сестра настроена на музыку после нескольких часов пения. Двигатель я не глушу, потому что обещал Валенсии заехать к ней. Час назад она прислала снимок с накрытым ужином при свечах. Родителей и младших я видел вчера, и обид с их стороны не будет, хотя свет в окнах так и манит заглянуть на вишневый чизкейк от Миранды и потрепать старину Амиго – папину немецкую овчарку.

Альба не спешит выходить, о чем-то раздумывая, а я терпеливо жду, расслабившись на сиденье. Ее речь не заставляет себя долго ждать:

– Я понимаю, почему ты такой, Нико. У нас всегда был пример мамы и папы, которые до сих пор зажимаются по углам, считая, что никто этого не видит. Мы неосознанно не хотим соглашаться на меньшее. Какова вероятность встретить своего человека? Чтобы было как у них? Раз и навсегда? Может, мы обречены на одиночество и случайные связи?

– Альба, тебе еще нет девятнадцати, а уже поставила на себе крест? – подбадриваю я, как умею.

– Нет. Иначе не просила бы познакомить меня с твоими приятелями.

– Тогда расслабься и бери от жизни максимум. Зачем тебе эта суета с парнями? Чтобы потом реветь в подушку?

Она садится полубоком и с тоской прикладывается щекой к спинке сиденья:

– Я хочу любви. Почувствовать те самые порхающие крылышки в животе…

– Пока что в твоем животе достаточно присутствия еды, – ворчу я.

– Ты можешь отключить режим старшего брата хотя бы на пару минут? – хмурится Альба недовольно.

– Нет.

– Ладно. Но знай: я не осуждаю твой образ жизни. Не всем везет с первого раза.

– Хорошо, что мы друг друга поняли.

– Не совсем. Я не понимаю, зачем ты морочишь голову Ленси. Она же хорошая девушка.

– Ее все устраивает, не беспокойся за нее.

– Я беспокоюсь за тебя.

– Я похож на несчастного?

Сестра покровительственно кладет ладонь мне на плечо, и я еле сдерживаю ухмылку, уловив в ее взгляде мамину строгость. Она так смотрела на меня каждый раз, когда их с отцом вызывали к директору школы. Ну какого черта я ляпнул про свои отношения? Нажил себе назидательницу, верящую в вечную любовь до гробовой доски. Шанс – один на миллион.

– Как твоя сестра, я приму любой твой выбор, но, как женозащитница, хочу, чтобы ты на себе познал, каково это – делить любимую с другим.

– Ты только что пожелала мне несчастной любви? – смеюсь я по-братски, понимая, что в сестре сейчас говорит обида за всех обманутых женщин. И за себя. Она же решила, что я ничем не лучше Родриго.

Вот только отличие между нами существенное: я никого не обманываю.

– Наоборот, – говорит она с серьезной миной. – Ребенок не научится ходить без падений. Улавливаешь аналогию?

– Ты не хочешь переехать к Николь в Штаты? Думаю, такой мозгоправ ей не повредит, – подмигиваю я.

Альба закатывает глаза и, чмокнув меня в щеку, выбирается из тачки. Дожидаюсь, пока ее фигура скроется за дверью, и нажимаю на газ. Вечерок выдался тематический – под названием «Как кастрировать Доминика Рэйвена?». Сразу две попытки внушить, что я чуть ли не ничтожество, свели романтический настрой на нет.

Я умею быть преданным. Вопрос в том, на кого я хочу распространять это качество.

Надеюсь, Валенсия нормально воспримет грубый секс по-быстрому вместо ужина. Мы оба знаем: это не более чем красивый предлог.

Глава 6 Практика

Каталина

К спорткомплексу, где официально тренируются игроки «Гринады», мы подъезжаем вовремя, к шести вечера. Наперекор требованию отца выглядеть строго и по-деловому, я надела любимый спортивный костюм оверсайз светло-серого цвета. Я здесь не на показе мод, а для важной задачи: проявить себя как хороший специалист, получить рекомендации и, возможно, местечко для будущей работы. Разумеется, я и без них не пропаду, если учесть подработку в фитнес-центре и еще одну халтурку, которая больше для души, чем для заработка. Но «Гринада» – есть «Гринада». Самый титулованный клуб в стране, десятки европейских и мировых наград, одни из самых высокооплачиваемых футболистов.

Меня нельзя назвать поклонницей этого спорта, но жить в Испании – значит впитать общие сведения о футболе с молоком матери. Это как знать, что море соленое, даже не плавая в нем, что акуле лучше не класть руку в пасть и что в розетку нельзя засовывать металлические предметы.

Стадион находится в Сан-Жоан-Деспи, городке в получасе езды от Барселоны. Сюда меня привезла Эмма на своей машине, я не рискнула эксплуатировать скутер за пределами города. Мало ли что. Не хочется потом тратиться на эвакуатор. С общественным транспортом проблем нет, поэтому могу добираться и сама. Три раза в неделю можно и потерпеть.

Потерпеть?

Кому я вру? Увидев масштабы комплекса, я вспотела от счастья. Хорошо, что Кристиан не был этому свидетелем. Он думает, я сильно огорчена распределением. Честно говоря, я и сама так считала до приезда сюда. С клубом Криса мне не пришлось бы мотаться за город – их тренировочная база расположена в Барселоне, и у меня не болела бы голова из-за транспорта. Мы виделись бы чаще. Но, возможно, все к лучшему. Нам не повредит поскучать друг по другу.

«Ибица» еще не забыта, несмотря на то что с тех пор прошло почти две недели. Крис извинился за ложь, объяснив ее тем, что пропустить ту вечеринку не мог, это выглядело бы дурным тоном по отношению к членам команды. А променять мамин день рождения на ночной клуб – было бы плохим поступком по отношению ко мне. И он решил угодить всем. Блондинка с плетями вокруг его шеи – массажистка из «Сорренто», и он вновь не решился отказать в незначительном танце. У меня не парень, а эталон безотказной воспитанности. Интересно, если бы она случайно упала на него с раздвинутыми ногами, скинуть ее с себя тоже посчиталось бы невежливым?

– Мне, по всей видимости, туда, – пальцем указываю Эмме поворот на парковку, заставленную машинами.

Волна трепета приливает к центру живота от ярких красок.

Боже, это не стоянка, а автовыставка: от машин среднего класса (на них, наверное, прибыл обслуживающий персонал) до люксовых тачек. Хихикаю, представив среди них свой скутер, который при необходимости можно впихнуть кому-нибудь в багажник. Сестричка аккуратно паркуется с улиточной скоростью, вертя головой по сторонам, как голубь. Между ее «Опелем» и ближайшей машиной поместятся еще три в длину, но она все равно переживает из-за аварии, выстраивая в голове параллели и перпендикуляры относительно разметки.

– Если встретишь знаменитость, возьми мне автограф, – выдает она напутствие, сжимая мою ладонь на прощание.

– Ты знаешь хотя бы одного футболиста? – смеюсь я.

– Конечно… Диего Марадона, Бекхэм и этот… Лесси, кажется?

– Эмма, первый умер, земля ему пухом, второй выступал за другие клубы и давно ушел из спорта, а третий – Месси. Все мимо.

– Возьми у любого, – улыбается она. – Я должна всем похвастаться своей крутышкой.

Невероятно добрые шоколадные глаза и теплая улыбка сестры действуют как мощный аллерген: у меня в носу начинается щекотка, стремительно подкрадывающаяся к глазам. Что бы я ни вытворяла, она всегда на моей стороне. В принципе, все взаимно. Я тоже терпима к ее периодическому занудству.

– Обожаю тебя, – говорю перед уходом.

– А я тебя. Во сколько забирать?

– Сегодня вводный день. Вряд ли на меня с ходу взвалят обязанности стажера. Наверняка уладим формальности, и меня отпустят.

– Тогда позвони, как закончишь. Если что, подождешь немного здесь?

– Без проблем. Терпение – мое второе имя.

Аристократический смех сестры обрывается с закрытием двери. Я слежу за ее кропотливыми маневрами и, только когда она выезжает на трассу, устремляюсь к большому зданию со стеклянным фасадом. Добродушный охранник провожает меня к тренерскому штабу, на ходу бросая: «Прямо, налево, налево, прямо, направо, направо, прямо – и на второй этаж».

Из всей инструкции я запоминаю только первое «прямо» и номер этажа и плутаю по лабиринтам здания дольше, чем планировала. Сначала упираюсь в бассейн, потом в пустой спортзал, затем в столовую, где шумит орава разновозрастных детей. Перехватив по пути парня в спортивной форме, выясняю, что это крыло отдано под футбольный лагерь, а мне нужно в другую сторону. В итоге кабинет тренера по физической подготовке встречает меня закрытой дверью. Плохи дела. У меня нет с ним связи. Мне вручили в деканате лишь направление и контрольный лист, на котором должны отмечать мои посещения.

– Сеньорита, вы к Жарди? – оборачиваюсь на мужской голос с акцентом и на миг цепенею, увидев перед собой невысокого парня в черных шортах и белой футболке с мокрым пятном по центру груди.

Взмокшие русые волосы, красноватое лицо, частое дыхание, стаканчик с водой в руке – он явно только что с тренировки. Вежливо улыбаюсь незнакомцу, хотя исходящий от него запах пота так и провоцирует зажать нос. К тому же, он вполне может оказаться элитным игроком «Гринады», который даст автограф для Эммы. Кстати, надо бы ознакомиться с составом клуба.

– Да. Не знаете, где он?

– Знаю, – кивает он с такой широкой улыбкой, что видны даже зубы мудрости. – Идем за мной. Он в тренажерке.

Следую за спортсменом мимо кулера, надеясь, что наш путь не проляжет через экватор. Я не была готова к мини-городу вместо спорткомплекса и к опозданию почти на сорок минут.

К счастью, желанная дверь обнаруживается за ближайшим углом. Парень галантно открывает ее, пропуская меня вперед, и я оказываюсь в эпицентре мужицкого дождя. Ливня, если быть точной. Я считала свой тренажерный зал в фитнес-клубе просторным, но этот переплюнул его раза в четыре. Пять рядов разнообразных тренажеров, три зоны кроссфита – и это только в передней части – кардиосекция и…

– Китти, я начинаю думать, что ты меня преследуешь, – до боли знакомый голос вынуждает меня похолодеть.

Поворачиваю голову влево, и у меня будто случается инсульт. Или инфаркт. Или какой-то паралич. Я в один миг утрачиваю способность говорить и дышать, а сердце вот-вот разнесет ребра в бешеном галопе.

Почему здесь?

Почему сейчас?

Почему он, черт возьми?

Доминик

– Вперед. Я засекаю, – командует осмелевшая Мягколапка, стоя между мной и французом Луи с секундомером.

Мы начинаем подтягиваться на турниках – это одно из классических упражнений при функциональной диагностике. К запястьям прицеплены датчики, анализирующие ключевые параметры здоровья. После серии нагрузок спортивный врач при необходимости вносит изменения в индивидуальные планы по физподготовке и питанию. Затем тренерский штаб корректирует протоколы физических и тактических тренировок.

Представив нам Каталину и вкратце обрисовав ее обязанности, Жарди с довольным видом разделил нас на группы. Вместе с двумя ассистентами он приступил к тестированию полевых игроков, а два вратаря достались Кэти.

Один из них я, понятное дело.

Если меня наша встреча удивила, то Каталина, судя по бело-зеленому цвету лица, вообще умерла и сразу воскресла. Про преследование я пошутил, но Китти все равно сочла нужным съязвить: «Если бы знала, что ты местный футболист, выбрала бы другое место для практики».

Местный футболист. Прозвучало так, будто она заглянула на школьную спортплощадку.

Я не воспринял эти слова всерьез, так как понимаю, что это ответка за последнюю переписку. В тот раз я действительно перегнул. Останемся наедине, и я извинюсь, а то вышло не по-мужски.

Луи сдается раньше положенного. Кэти записывает его показатели в журнал, и он уходит на следующую станцию. Я же продолжаю усердствовать на радость себе и своему секунданту. При черт-его-знает-каком-по-счету подъеме ловлю ее взгляд, прикованный к ширинке моих спортивных шорт.

Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Она настолько залипает на этом гипнозе, что не замечает, как это заметил я.

Ну надо же. А кто-то пытался убедить, какой я неприятный тип. Или ей приятны только определенные детали? Китти-Китти… Ты, оказывается, далеко не пуританка, которой себя выставляешь.

Замерев в нижней точке, не могу не поймать ее с поличным:

– Увидела что-то интересное?

Не ожидав от меня внезапной остановки, она поспешно переводит взгляд на мое лицо. Не знаю, как Каталине удаются эти молниеносные превращения, но уже через секунду в ее глазах – не любопытство, а едкость:

– На черном рынке за мужские яйца дают приличные деньги. Я прикидывала, сколько могу заработать.

Горжусь своей выдержкой: желание рассмеяться над ее язвительным языком может выйти мне боком – я должен сконцентрироваться на мышцах рук, а не лица.

На последнем подтягивании делаю шумный выдох, соскакиваю на мат и отряхиваю ладони. Каталина останавливает таймер и сосредоточенно выводит в журнале три цифры. В одну минуту она смешная, в другую – суровая, в третью – непредсказуемая. Девушка-гроза.

Мои губы растягиваются в улыбке:

– Какой диагноз, сеньорита Стажер? Жить буду?

Она поднимает на меня глаза, впиваясь карим взглядом. Только сейчас замечаю, что на ней ни грамма косметики. Черные пушистые ресницы слегка подрагивают, а зрачки то сужаются, то расширяются, пока она с укоризной оглядывает мой торс. Волосы собраны в высокий хвостик, который из-за небольшой длины раскинулся пальмой над макушкой. Образ милашки во плоти, но мы-то знаем, что это ловушка.

– Жить будешь, но «как» – большой вопрос. У тебя одышка похлеще, чем у моего дедушки. А ведь ты продержался всего две с половиной минуты.

Я все-таки смеюсь. Ее ворчания оказывают странное влияние: не раздражают, а забавляют. Если она хотела задеть меня детскими нападками – зря старается. С тремя младшими сестрами и братом я закалился лучше инструментальной стали.

Делаю шаг к Кэти, и она тут же отступает назад, упираясь спиной в стену. Оглядывается в поисках защиты, но в зале чертовски шумно и суетно: каждый занят своим делом, не отвлекаясь. В отличие от меня.

– Китти, ты бросаешь мне вызов?

– Еще чего.

– Поверь, – я склоняюсь к ее уху, понизив голос; она застывает, прижимая к себе журнал как щит. – Я могу продержаться намного… намного дольше.

Она делает вид, что не понимает двойного смысла, и храбро вздергивает веснушчатый нос:

– Отлично, Рэйвен. Я удвою твой результат в журнале. На следующем тесте покажешь тренеру Жарди свои сверхспособности. Они не должны быть хуже.

Напугала рыбу водой...

– Я мечтал о такой подруге, – отвечаю с ухмылкой.

Она кладет ладошку с короткострижеными ногтями мне на грудь, отталкивает меня и уходит. Точнее, я сам отодвинулся – если бы не хотел, эта мелкая Туча не смогла бы этого сделать.

Кто это рассуждал тут по поводу извинений? Я? Нет, я передумал.

В эту игру могут играть двое.

***

Через полтора часа выхожу на парковку в приподнятом настроении. Тело парит после многочасовой тренировки и душа. Если бы колено еще не ныло, было бы идеально. На улице стемнело, но парковка стадиона отлично освещена прожекторами, поэтому, сев в машину, я без труда узнаю, кому принадлежит одинокий силуэт на фоне подсвеченного рекламного стенда. Кого-то ждет.

За вечер мы с Каталиной больше не пересекались. После нашей мини-стычки она отправилась на беседу с Пауло Жарди, а я продолжил упражнения на других тренажерах и сосредоточился на себе.

Торможу возле девушки и зову через открытое пассажирское окно:

– Китти, тебя подвезти?

Она пригибается, заглядывая в салон, но медлит с ответом.

– О чем думаешь? – улыбаюсь я. – Садись, я не кусаюсь.

– Вспоминала, с собой ли у меня перцовый баллончик.

Она невозможная. Ее еще и уговаривать надо? С усмешкой нажимаю кнопку стеклоподъемника, и окно плавно отсекает наши взгляды друг от друга. Но тронуться не успеваю, дверь почти сразу открывается, и Кэти опускается на соседнее сиденье, водружая спортивную сумку на колени.

– Учти, я знаю несколько болезненных приемчиков, – предупреждает она, пристегивая ремень.

– Это радует. – Газую с места, а сам представляю, что бы сделала Каталина, если бы я напал на нее прямо сейчас. Отшлепала бы по плечам? Укусила? Закричала? Черт, фантазии о криках и укусах вызывают у меня совсем не те реакции.

Включаю радио, разбавляя тишину в салоне и собственные гадкие мысли. Вредная пассажирка, не обученная вежливости, сцепляет ладони на сумке – будто я могу покуситься на ее добро, – и упирается взглядом в лобовое окно. От нее пахнет ананасами и шоколадом. Не удивлюсь, если она заедает одно другим. Я мог бы поддержать разговор и поупражняться в колкостях, но на сегодня хватит.

– У тебя красивый салон. – На мгновение отвлекаюсь от дороги, чтобы взглянуть на Каталину и убедиться, не послышалось ли мне. Она с любопытством рассматривает кнопки и переключатели на консоли и добавляет с претензией: – Но, честно говоря, удивлена, что ты ездишь на такой машине.

Смеюсь.

– Вот предчувствовал, что будет какое-то «но». И что не так с моей машиной?

– Ни для кого не секрет, на какие суммы заключают контракты футболисты твоего клуба. Ты видел тачки на парковке? BMW Coupe – тоже, конечно, крутой, но не настолько.

– Может, я экономный?

– Поэтому и удивилась, – пожимает Китти плечами. – На что копишь?

Нет, я перестану ей поражаться? Мы с ней уже доходы обсуждаем.

– На дело своей жизни, – отвечаю пространно.

– Разве дело твоей жизни – не футбол?

– Как бы мне ни нравилось ловить мячи, через несколько лет на мое место придет молодой спортсмен, и мне нужно быть к этому готовым.

Кэти опять затихает, и я переключаюсь на нее, пока она не начала копать глубже в мою жизнь:

– А ты не водишь? На чем добралась до стадиона?

– У меня скутер. Но пересяду на мотоцикл, как только накоплю, – на ее губах играет мечтательная улыбка, и я тоже улыбаюсь, представив Китти на байке. Ей подойдет.

– А кого ждала? Ортис не приехал?

– Нет, он допоздна на тренировке, – вздыхает она. – Сестра должна была меня забрать, но ей порезали колеса, и, когда ты подъехал, я собиралась вызывать такси.

– И решила, что со мной надежнее?

– Дешевле, – поправляет Кэти, хитро растягивая губы.

Качаю головой, поражаясь непосредственности Каталины, наверное, в сотый раз. Она прямая, как рельс. Девушки, с которыми я общался, в основном, подбирают слова, кокетничают, жмутся, а Китти вообще не заморачивается.

– Где ты живешь, экономистка?

Мы въезжаем в Барселону, приветствующую нас вечерними огнями и высокими пальмами.

– В Педральбесе. На следующей улице после Диагонали.

– В одном из самых дорогих районов? Кто бы мог подумать.

– Это случайность.

– Кстати, о случайности. У вас с Кристианом все в порядке? – любопытствую я.

– Да. А у вас с…

– Валенсией. Тоже нормально.

– Отлично. – Китти ерзает на сиденье и, помедлив, подытоживает: – Я за вас рада.

– Ты врешь, – усмехаюсь я.

– Угадал.

– Мне нравится твоя честность.

– Не принимай на свой счет. Я не рада за нее. Это называется женской солидарностью.

Скорее, женской гордостью.

Этот вывод оставляю при себе, иначе мы снова свернем не туда. Останавливаю машину возле указанного Каталиной дома, расположенного на пересечении двух улиц, и поворачиваюсь к ней напоследок. Она тоже смотрит на меня оценивающе и наконец говорит, на удивление, мягким тоном:

– Доминик, нам теперь придется часто видеться, поэтому давай постараемся обойтись без провокаций.

– Китти, из нас двоих провокатор – ты, – напоминаю я об очевидных вещах, и в ее глазах мелькает недовольство.

Не нравится слышать правду? Мало, кому нравится. Это я еще умолчал про свои донорские яйца, о которых она грезила.

– Хорошо, я постараюсь. Мир-дружба? – Кэти протягивает ладонь для приятельского рукопожатия, и я принимаю ее, хотя убежден, что между мужчиной и женщиной дружбы не бывает. Только если она не любимая моего лучшего друга Адриана, не сестра и не противница мужчин.

Нетрудно догадаться, что Китти не входит ни в одну из этих категорий.