Читать книгу "Матабар X"

Ардан, который ничего подобного, разумеется, не говорил, благоразумно промолчал и даже попытался сделать немного грозное лицо.

– Но… – Тесс хитро прищурилась и, прежде чем кто-либо успел возразить, поднялась из-за стола и потянула Арда за руку. – Зато я могу станцевать со своим супругом. Маэстро, что-нибудь медленное, прошу вас!

Пианист, уловив намек, тут же сменил мелодию на тихую и плавную. Тесс, не давая Арду опомниться, увлекла его на свободное пространство в центре салона.

Впрочем, то, что они делали, среди прочих пар, отложивших ужин и решивших немного размять ноги посреди специальной площадки салона, лишь с большой натяжкой можно было назвать танцем. Скорее это походило на медленные, неспешные объятия под музыку.

Тесс положила голову Арду на грудь, он обнял ее за талию, и они едва заметно покачивались в такт тихой мелодии, почти не сходя с места. Рыжие волосы Тесс источали тот самый аромат, который Ардан узнал бы из тысячи; ее ладонь покоилась в его руке, и весь окружающий мир, со всеми его разговорами о войне, стали и провианте, отступил куда-то очень далеко, оставив их наедине посреди этого теплого, золотистого света.

Они кружились так несколько долгих минут, и Арди, опустив подбородок на макушку жены, чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Когда мелодия стихла, в салоне раздались негромкие одобрительные аплодисменты для музыканта, и тот, перевернув листы, продолжил играть. Тесс, лукаво улыбнувшись мужу, шепнула:

– А давай сбежим, пока они снова не пристали с расспросами.

Ардан кивнул, и они, так и не вернувшись за стол, развернулись и направились прочь из салона. Миновав несколько уже не очень трезвых господ и их не менее развеселившихся спутниц, простучав каблуками по полу и спустившись по широким деревянным лестницам, они, наконец, добрались до конечной точки короткого путешествия.

Смотровая площадка располагалась на нижнем ярусе гондолы и представляла собой открытую галерею с высокими, доходившими до груди перилами, огражденными прочной металлической сеткой. Сюда почти не долетали звуки из салона, и единственными спутниками пары остались ровный гул двигателей и свист рассекаемого воздуха.

Несмотря на вид, открывавшийся с площадки, сюда почти никто не спускался.

Ночь уже полностью вступила в свои права. Тесс подошла к перилам и, придерживая одной рукой широкополую шляпку, чтобы ее не сорвало ветром, запрокинула голову к черной выси.

А небо над дирижаблем раскинулось такое, какого Ардан не видел даже в самые ясные ночи в степи. Мириады звезд рассыпались по черному бархату небосвода от горизонта до горизонта. Здесь, на высоте в целый километр, вдали от городских огней, ночные огоньки пылали так ярко и так близко, что казалось, только пожелай, и наберешь полную горсть холодного серебристого света.

Внизу под ними тянулась уже успевшая потемнеть, едва различимая степь. Лишь редкие всполохи далеких огоньков и тонкие нити железных дорог напоминали о том, что где-то там, внизу, живут и трудятся люди.

Вот только Ардан уже следующим мгновением смотрел вовсе не на звезды и совсем не на степь.

Он не мог оторвать взгляда от Тесс.

Лунный свет серебрил ее волосы, выбившиеся из-под шляпки, обрамляя ее тонкий профиль, обращенный к ночному небу. Ветер трепал подол ее платья и ленты шляпки, румянил ее щеки и заставлял рыжеволосую красавицу щуриться и улыбаться.

У Арда защемило где-то в груди.

Он смотрел на нее и думал о том, что вот ради этого, ради нее, ради этой улыбки и этих рыжих волос на ветру, он, пожалуй, готов на все. На все что угодно.

И именно поэтому разговор чванливых господ все никак не хотел покидать его сознание.

Война. Большая Война. Те самые слова, которые все чаще и чаще звучали вокруг. От капитана Милара с Аркаром до пьяных Охотников на севере; от газетных заголовков и подворотен уже даже до богатых франтов за ужином на дирижабле.

Тесс, все так же придерживая шляпку, медленно повернулась на север. Туда, где у самой кромки мерцающего горизонта едва угадывалась темная полоса далеких пиков Алькады.

Они оба молчали, едва-едва касаясь друг друга руками.

– Все будет хорошо, Арди, – наконец тихо произнесла Тесс.

Ардан сделал маленький шаг вперед и обнял жену.

– Было бы здорово, – продолжила Тесс, – если бы мы как-нибудь смогли еще полетать на дирижабле. Уже после отпуска. Просто так, без всякого повода.

Из Лазурного Города до Дельпаса они тоже полетят, а уже оттуда и до Шамтура, как и в прошлый раз, поедут на поезде. Просто потому что в противном случае поездка обошлась бы им в четверть стоимости автомобиля. И это только на саму дорогу.

– Непременно полетаем, – Ардан накрыл ее ладонь своей. – Обещаю.

Тесс улыбнулась и опустила голову ему на плечо.

– Знаешь, а ведь здорово порой вот так сбежать от всей этой столичной суеты, – задумчиво сказала она, глядя на проплывающие внизу огоньки. – Уже не здесь, но пока еще и не там. Просто в пути. И, знаешь, мне иногда кажется, что в пути куда-то отдыхается даже лучше, чем на самом месте прибытия. Будто дорога, само это немного странное «между», и есть самый настоящий отдых.

Ардан ничего не ответил. Он лишь крепче обнял жену за плечи, и они вдвоем еще долго стояли у перил, любуясь звездами и темной степью, раскинувшейся далеко внизу.

Уже завтра утром они прибудут в Лазурный Город, и, кажется, Арди понимал, о чем говорила Тесс. Он бы хотел, чтобы полет продлился еще немного. Еще хотя бы день… или два… или…

Глава 153

За пару часов до прибытия по гондоле прокатился мелодичный перезвон. Приятный голос служащего объявил в переговорную трубу, что в связи с правилами безопасности всех пассажиров просят покинуть обзорные площадки, вернуться в свои каюты, собрать вещи и непременно закрыть иллюминаторы до полной швартовки судна.

Ардан задвинул латунную задвижку на иллюминаторе и помог Тесс уложить последние мелочи в чемодан. По ту сторону толстого стекла, прикрытого теперь плотной шторкой, дирижабль начинал долгий, неспешный спуск к причальным мачтам Лазурного Города. Судно мягко покачивалось, почти убаюкивающе, а где-то снаружи раздавались гулкие команды и свист сбрасываемых швартовых концов. Чем-то это все напоминало заход корабля в Ласточкину гавань.

Арди прислушивался к этим звукам и про себя радовался тому, что на сей раз все проходило куда спокойнее, чем во время его первого, незабываемого полета. Никто не палил из револьверов, не валил из пробитой оболочки газ, и сам Ардан не висел на честном слове где-то над пропастью. Прогресс, как сказал бы давешний шофер, налицо.

– Я волнуюсь, Арди-волшебник, – Тесс защелкнула замки чемодана и поправила шляпку. – Не из-за полета, с ним-то все хорошо. А просто… мы ведь и правда на месте. На самом краю света, считай.

– Не на краю света, дорогая, – улыбнулся Ардан. – До края еще лететь и лететь. Но место и правда должно быть красивое.

– А ты откуда знаешь, что красивое? – игриво фыркнула Тесс. – Ты же тут ни разу не был.

– В книгах читал, – пожал плечами Арди. – И еще Милар рассказывал. Он сюда как-то на поправку ездил, после ранения. Ну и профессор Конвелл говорит, что краше места не видел за всю свою службу.

– Милар? – Тесс приподняла бровь. – Вот уж не думала, что наш суровый капитан умеет любоваться красотами.

– Он много чего умеет, – немного устало вздохнул Ардан и чуть тише добавил: – чего по нему не скажешь.

Тесс звонко засмеялась.

Дирижабль качнулся в последний раз и замер, надежно пришвартованный к мачте. По корпусу прокатилась легкая дрожь остановившихся двигателей, и наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами пассажиров за дверьми кают.

– Пойдемте, капрал, – Тесс чмокнула его в щеку, и они вышли в коридор.

Влившись в ручеек пассажиров, они постепенно спускались к вестибюлю, в котором пока еще собралось не так уж и много пассажиров. Видимо, пытались поймать последние мгновения сна или просто не могли толком собрать вещи без помощи пары-тройки слуг. Так что Арду с Тесс удалось подобраться поближе к дверям. Уж что-что, а Ардана не очень прельщала перспектива толкаться плечами с богатеями. Одного раза во Дворце Царей Прошлого с Алировым уже хватило.

Едва экипаж подал трап и распахнул двери гондолы, Ардан с Тесс, подхватив свои вещи, в числе первых ступили на причальную галерею. Прямиком в объятья свежего воздуха, не пропитанного пусть и приятными, дорогими, но слишком разнообразными духами.

И тут же Арди усомнился в самом понятии «свежий воздух».

Дышать в одно-единственное мгновение стало как-то одновременно тяжело и душно. Воздух оказался таким горячим и плотным, что легкие будто сжались и высохли изнутри, превратившись в пересушенный изюм. Каждый вдох давался юноше с заметным усилием.

Лоб и спину Ардана мгновенно пробил пот, рубашка прилипла к телу, а плащ, и без того тяжелый, сразу же преобразился в настоящее орудие пытки. Солнце сияло с такой яростной, слепящей силой, что Арди невольно зажмурился и прикрыл глаза ладонью, и даже его третье веко, обыкновенно спасавшее в горах и от яркого снежного света, на сей раз мало помогало.

Ветер, налетавший с моря, нисколько не остужал, а наоборот, обдавал лицо сухим жаром, словно кто-то распахнул дверцу громадной хлебной печи.

Тесс ахнула и инстинктивно вцепилась в плечо мужа.

– Вечные Ангелы, – выдохнула она, обмахиваясь ладонью. – Арди, тут же дышать нечем! Как они вообще здесь живут?

– Понятия не имею, дорогая, – честно признался Ардан, чувствуя, как по виску скатывается крупная капля пота. – Но плащ я, пожалуй, сниму прямо сейчас, иначе доеду до гостиницы вяленым куском мяса.

– А закон? – заволновалась девушка. – Тебе же положено ходить в регалиях.

– Я удостоверение с собой взял, – только и ответил Ард.

– Новенькие, – бросил мимоходом давешний грузный господин, проходивший мимо под руку со своей брюнеткой. Оба они, в отличие от Арда с Тесс, успели переодеться в легкие летние наряды и выглядели вполне довольными жизнью. – Сразу видно. Ничего, голубчики, привыкнете за денек-другой… Или нет.

Стоявшие рядом богато одетые господа добродушно рассмеялись и неторопливо двинулись к спуску, обмахиваясь шляпами и веерами. Ардан с Тесс, переглянувшись, тоже поспешили вниз, потому как стоять под этим палящим солнцем в дорожной одежде было решительно невозможно.

Благо от трапа до спасительной крыши кирпично-металлического здания оказалось не так далеко.

Воздушный порт Лазурного Города, в отличие от недостроенного столичного, был полностью завершен и встретил прибывших прохладой просторного вестибюля. Под высокими сводами лениво вращались огромные лопастные опахала, подвешенные к потолку и приводимые в движение Лей-механизмами. После уличного пекла эта прохлада показалась Арду едва ли не райским блаженством, и он, утирая лоб рукавом, с облегчением перевел дух.

Вестибюль выглядел светлым и нарядным, с белыми стенами, мозаичными полами и колоннами, увитыми затейливой лепниной. Повсюду стояли кадки с диковинными растениями, а под потолком пестрели разноцветные витражи, бросавшие на пол причудливые цветные пятна.

Они подошли к стойке справочной службы, за которой сидела миловидная девушка в легком форменном платье.

– Добрый день, – обратился к ней Ардан. – Подскажите, пожалуйста, где мы могли бы нанять такси?

– Доброго дня, господа, – приветливо улыбнулась девушка. – Прямо через главный выход и направо, там вас уже ждет целая вереница автомобилей.

– А скажите, – не утерпела Тесс, – здесь всегда так жарко?

– Что вы, госпожа, сейчас еще прохладно, – девушка рассмеялась мелодичным, журчащим смехом, в котором Арди различил акцент островитян. Впрочем, неудивительно. – Вот к середине лета будет настоящее пекло. Зато моря лучше, чем у нас, нет нигде на всем свете. Окунетесь разок и сразу про жару забудете. Добро пожаловать в Лазурный Город, надеюсь, вам у нас понравится.

Поблагодарив ее, они направились к выходу, попутно изрядно завидуя господам, одетым в лен и прочие тонкие ткани. Настолько тонкие, что те трепыхались от самого малого дуновения.

Первым, что Арди с Тесс увидели, ступив за порог Воздушного порта, оказалась пальма.

Самая настоящая пальма, высокая и стройная, с длинным гладким стволом и пышной кроной перистых листьев, лениво шевелившихся под горячим ветром. Тесс остановилась как вкопанная и уставилась на нее, приоткрыв рот.

– Арди! – воскликнула она, дергая мужа за рукав. – Это же пальма! Настоящая пальма! Я их только на картинках в книжках видела! Если честно, даже не знала, что они тут есть.

Ардан и сам разглядывал диковинное дерево с немалым любопытством, хотя удивлялся, признаться, меньше жены. Странность заключалась вот в чем. Метрополия лежала даже южнее Лазурного Моря, и по всем законам природы погода в столице должна была быть жарче. Однако из-за особенностей Поля Паарлакса и его сложного взаимодействия с магнитным полем планеты климат на Лазурном побережье складывался совершенно иначе. Он был скорее ближе к далекой знойной Каргааме, нежели к Метрополии, составлявшей достойную конкуренцию Скальдавину с Урдаваном.

Об этом Арди знал еще со школы (правда, тогда Поле Паарлакса называлось Эхом Лей-линий), но одно дело знать, а совсем другое – стоять под настоящей пальмой и обливаться потом посреди самого начала лета.

Объяснять все это Тесс он, впрочем, не стал, дабы не утомлять ее скучными подробностями.

– Просто здесь так устроена погода, дорогая, – сказал он вместо этого. – Тепло круглый год.

– Тепло? – фыркнула Тесс, обмахиваясь шляпкой. – Арди, тут не тепло. Тут как в общественной бане! Только без холодного душа.

Ардан не мог не согласиться.

Они нашли свободное такси, и Ардан, поторговавшись для приличия с водителем, сговорился доехать до гостиницы за сорок пять ксо. Шофер, смуглый и улыбчивый малый в светлой кепке, ловко закинул их чемоданы и походный мешок в багажник, и автомобиль покатил по улицам Лазурного Города.

– Арди, смотри!

То, что открылось за окнами такси, заставило обоих супругов прильнуть к стеклам и забыть обо всем на свете.

Лазурный Город раскинулся на холмах, широкими, пологими уступами сбегавших вниз, к сверкающему на солнце морю. Узкие, мощенные брусчаткой улочки петляли между домами теплых, охристых и терракотовых тонов, чьи стены сплошь увивали плети ярких цветов, свисавших с балконов и оград пышными душистыми гроздьями. Повсюду зеленели пальмы, кипарисы и апельсиновые деревья, а воздух, несмотря на жару, пропитался ароматом цветущих садов, нагретого камня и далекой морской соли. Дома лепились друг к другу, карабкались вверх по склонам и сбегали вниз, к набережной, а над их черепичными крышами то тут, то там поднимались башенки церквей и колоколен.

Но самое невероятное…

Там внизу, у подножия холмов, простиралось море. Бескрайнее, ослепительно синее, переливавшееся под солнцем мириадами сверкающих искр. У причалов и в небольших бухтах на воде вздымался целый лес мачт, потому как яхт и лодок здесь оказалось даже больше, чем автомобилей. Белые паруса, изящные корпуса, начищенная до блеска медь, и все это покачивалось на легкой волне, словно стая диковинных морских птиц, присевших передохнуть у берега.

– Арди, – прошептала Тесс, не отрываясь от окна, – это самое красивое место на свете. Я никогда, никогда не видела ничего подобного.

– Красиво, – согласился Ардан без всякого лишнего притворства.

Жара, еще минуту назад казавшаяся невыносимой, постепенно отступала перед этой будто бы немного ленивой прелестью. Горячий ветер, влетавший в открытое окно, теперь нес с собой запах цветущих лимонов и нагретой солнцем хвои, а солнце золотило белые стены домов так, что весь город будто светился изнутри мягким, медовым светом. Где-то на склоне холма звенел колокол, ему отвечал другой, подальше, и вместе они плыли над крышами, смешиваясь с криками чаек и далеким рокотом прибоя.

– Госпожа, простите мою дерзость, – внезапно подал голос шофер, поглядывая на Тесс в зеркало заднего вида, – а вы, случайно, не Тесс Эгобар будете? Та самая, которая первой на Арене выступала?

Тесс рассмеялась и обернулась к нему.

– Она самая. Не думала, что меня и здесь узнают.

– Как же вас не узнать, госпожа! – расплылся в улыбке шофер. – У нас же тут, считай, джаз и родился, на Лазурном берегу. Вся молодежь только его и слушает. А уж ваши пластинки у нас в каждом кабаке крутят. Я вот «Кошку» вашу наизусть знаю! Жена моя вас тоже страсть как любит! Все уши прожужжала.

– Передавайте супруге привет, – улыбнулась Тесс. – А где у вас тут лучше всего музыку послушать?

– О, госпожа, это вам на набережную надо, в «Раковину» или к старому Пьетро в подвал, – оживился шофер. – Там по вечерам такое играют, что ноги сами подрыгаться просятся. Вы как обустроитесь, непременно загляните! Не пожалеете!

И они с Тесс тут же завели оживленную беседу о музыке, о новых пластинках, о здешних музыкантах и о том, какие джаз-клубы стоит непременно посетить. Тесс расцвела, как всегда расцветала при разговорах о любимом деле, а шофер оказался на удивление сведущим собеседником и сыпал именами и названиями с азартом завзятого знатока.

Почему-то Арди был уверен, что тот легко бы нашел общий язык с Петром Оглановым.

Ардан, оставив их двоих наслаждаться разговором, отвернулся к своему окну, и вот тут его ждало зрелище, по-настоящему его поразившее.

По соседней полосе, обгоняя такси, ехала пятерка мужчин в кожаных жилетках и больших защитных очках. Точно таких же, коими располагал и сам Ард, только явно для иных целей. Ехали они на чем-то, чего Ардан поначалу даже не сумел распознать. Это были не автомобили и не велосипеды, а нечто совсем иное. Два колеса, переднее и заднее, как у тех же велосипедов, но куда массивнее и шире, обутые в толстые резиновые покрышки.

Между колес, на крепкой стальной раме, помещался блестящий двигатель с торчащими цилиндрами и медными трубками, от которого тянулся изогнутый выхлопной патрубок. Сверху располагалось кожаное седло, широкий топливный бак каплевидной формы, выкрашенный в черный с золотыми полосами, и высокий руль с двумя рукоятями, за которые держался ездок. Машины эти ревели низким, утробным рокотом, изрыгали из патрубков сизый дымок и неслись по улице с лихим и каким-то даже бесшабашным изяществом.

– Что это? – не удержался Ардан, перебив беседу о музыке.

Шофер глянул в окно и снисходительно усмехнулся.

– А, это мотоциклы, господин. Мотоциклы… Последние пару лет у нас теперь в моде. Особенно у молодежи, ну и у тех, кто побогаче и опасность любит. Только вот, скажу я вам, штука эта, скорее всего, нигде, кроме Лазурного берега, не приживется.

– Почему? – удивился Арди.

– Так зимы у нас не бывает, господин, – пожал плечами шофер. – Круглый год тепло и сухо. А вот в Метрополии вашей или, скажем, в Дельпасе, где снег по полгода лежит… А если не снег, то дерь… кха-кха, простите, госпожа. Так вот… Где слякоть и всё в грязи, то на такой штуковине далеко не уедешь. Либо замерзнешь, либо изгваздаешься, либо увязнешь где-то. Так что это наша, Лазурная забава. И, видимо, больше ничья.

– А быстро они ездят? – Арди сам не заметил, как подался вперед.

– О-о, господин, спрашиваете еще! – протянул шофер. – Порой так просвистят по набережной, что только пыль столбом. Креветки… простите, госпожа… Стражи их гоняют, а им хоть бы что. Молодежь ведь. У них сейчас у всех одно и то же в башке. Мотоциклы да будущие школы глайдеров.

Ардан задумчиво кивнул и еще долго провожал взглядом удаляющиеся мотоциклы.

Он вдруг поймал себя на том, что начинает, кажется, немного понимать Бориса с его вечным восторгом перед новыми моделями автомобилей. Арду внезапно сделалось до зуда любопытно, как устроено это рычащее чудо. Каким образом двигатель крутит колеса, отчего оно держит равновесие на двух колесах и не заваливается набок, и сколько в нем этих самых лошадиных сил, о которых так любил рассуждать лорд Фахтов.

«Надо будет расспросить кого-нибудь, пока мы здесь», – решил про себя Ардан, и сам же слегка удивился этой своей мысли.

– Какие у вас планы, господа?

Дальнейший путь они проделали в легкой беседе – в целом ни о чем.

Гостиница, у которой остановилось такси, оказалась небольшой, но на редкость уютной и красивой. Двухэтажное здание теплого песочного цвета пряталось в тени высоких пальм и было сплошь увито цветущими лозами, свисавшими с кованых балконов. Над входом тянулась полосатая маркиза, защищавшая от солнца, а у дверей в больших глиняных кадках росли апельсиновые деревца, усыпанные мелкими оранжевыми плодами. Откуда-то из глубины двора доносилось тихое журчание фонтана, а воздух здесь, в тени, ощущался заметно прохладнее, чем на открытой улице.

Ардан расплатился с шофером, добавив сверху пару монет, и тот, пожелав им приятного отдыха и напоследок еще раз восхитившись знакомством с самой Тесс Эгобар, укатил прочь.

Вдвоем они вошли в прохладный, полутемный вестибюль гостиницы. Пол устилала яркая плитка, а под потолком все так же лениво вращалось лопастное опахало. Ардан подошел к стойке, за которой стояла немолодая приветливая женщина в опрятном платье.

– Добрый день, – в очередной раз поздоровался Арди. – Мы с женой пару месяцев назад отправляли вам письмо с официальным запросом на выкуп номера на две недели. На фамилию Эгобар. Хотелось бы узнать, дошло ли оно.

– Сейчас посмотрим, господин Эгобар. – Женщина водрузила на нос очки и раскрыла громоздкую, разлинованную книгу записей, лежавшую перед ней на стойке. Она долго водила пальцем по строчкам, перелистывала тяжелые страницы и шевелила губами, разбирая записи. – Эгобар, Эгобар… ага, вот. Да, господин, все верно. Ваше письмо пришло еще две недели назад. Номер за вами закреплен. Двухнедельное проживание, верхний этаж, с видом на море.

– Прекрасно, – Ардан с облегчением улыбнулся. – Сколько с нас с учетом аванса?

– По четыре экса за сутки, господин, итого пятьдесят шесть эксов за две недели. – Женщина приняла деньги, аккуратно пересчитала и сделала пометку в книге. – Вы уж простите, что справляюсь так долго. У нас тут по старинке все, без новомодных касс. Зато ни одной записи за тридцать лет не потеряли.

– Справедливо, – улыбнулся Арди и покосился на гримуар у пояса. – Бумага никогда не подводит.

– Вот и я о том же, господин, – женщина сняла с доски за спиной тяжелый медный ключ с деревянной биркой. – Четвертый номер, на втором этаже, в самом конце коридора. Окна выходят прямо на залив. Так что это лучший вид во всей гостинице. Завтрак подаем с семи до десяти на террасе, а если совсем притомитесь от жары, то на минус первом, в бывшем погребе, у нас всегда холодный лимонад и вино со льдом.

– Благодарю, – Ардан забрал ключ и обернулся к жене.

Тесс стояла посреди вестибюля, разглядывая яркую плитку, кадки с цветами и пробивавшиеся сквозь ставни солнечные лучи. На ее лице играла та счастливая, чуть мечтательная улыбка, ради которой Арди, пожалуй, и согласился на это путешествие.

– Ну что, госпожа Эгобар, – он подхватил чемоданы и кивнул в сторону лестницы. – Пойдемте смотреть на наше море.

– А потом сразу купаться, – решительно заявила Тесс, подбирая подол платья. – Иначе я на этой жаре растаю, как мороженое, и ты повезешь домой одну только мокрую шляпку.

Ардан рассмеялся, и они вместе направились вверх по лестнице.

* * *

Небольшая прогулочная яхта неспешно скользила по бирюзовой глади Лазурного моря. Ее белый парус, наполненный легким бризом, отбрасывал на палубу подвижную голубоватую тень. Ардан полулежал на дощатой скамье, прислонившись спиной к мачте, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за женой.

Тесс расположилась на носу яхты. Лежала на разостланном полотенце и подставляла лицо щедрому южному солнцу. Купальный костюм, который она приобрела в одной из лавок на набережной, состоял из плотного трикотажного верха без рукавов и коротких, до середины бедра, шорт. А еще он весь был выдержан в модном на побережье сочетании темно-синего с белой полосой по краю. Во всяком случае – если верить продавщице.

На голове Тесс красовалась широкополая соломенная шляпа, надежно защищавшая от палящих лучей, а в руке она держала запотевший стакан с лимонадом, в котором позвякивали кусочки льда. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпы, золотились на солнце; кожа уже успела покрыться легким медовым загаром, и в этот момент Тесс была так хороша, что Арди в который раз поймал себя на мысли, насколько ему повезло.

– …Вот тут-то и кроется вся хитрость, понимаете? – увлеченно вещал капитан яхты, загорелый до почти чернильной черноты старик с обветренным лицом и седыми бакенбардами, стоявший у руля. – Косой парус, он ведь не как прямой. С прямым-то любой дурак справится. Поймал ветер в корму и пошел. А с косым нужно чувствовать галс, ловить ветер боком, идти переменными курсами. Порой лавировать. Это, господин Эгобар, целая наука. Поверьте старому моряку.

– Угу, – отстраненно кивнул Ардан, любуясь женой. – Целая наука.

– А вот в молодости я ходил на большом барке. До самой Каргаамы, через острова, добирались. На парусах, разумеется. Тогда еще металл и уголь по воде почти не ходили. Только самые первые военные стальные махины стали появляться… А шторма там, ну, около Каргаамы, я вам доложу, такие, что небо с землей местами меняются. Один раз нас так потрепало, что три дня без мачты дрейфовали.

– Удивительные края, – совершенно невпопад поддакнул Арди, потому как слушал капитана вполуха.

Старика, впрочем, это нисколько не смущало. Похоже, ему просто нравилось рассказывать что-то о море и своей молодости. И слушатель ему требовался скорее для приличия, чем из какой-то необходимости.

Капитан вел свой неспешный монолог о парусах, ветрах и далеких морях с таким неподдельным удовольствием, будто беседовал исключительно сам с собой. А согласные мычания Арда служили ему вполне достаточным аккомпанементом.

Что же до самого юноши, то порой тот находил в себе силы оторвать взгляд от Тесс и оглядеться.

Лазурное море ничем не походило на Ласточкин залив.

Там, на востоке, вода выглядела свинцово-серой пленкой. Даже в разгар лета непременно тяжелой и неприятно холодной. И стоило подуть самому скромному ветру, как волны тут же с оглушительным ревом накатывали на каменистый берег.

Здесь же море переливалось всеми оттенками синего и бирюзового. На ощупь теплое, ласковое, а еще прозрачное до самого дна. Его гладь искрилась под солнцем так, что слепило глаза.

Два совершенно разных моря – и будто две совершенно разные жизни…

И вот что удивляло Арда больше всего. Впервые за долгое время его неустанное, давнее, поселившееся в груди еще в детстве желание отправиться куда-то далеко, за моря и горизонты, начинало понемногу притихать. До конца оно, разумеется, никуда не делось. И Арди, спустя уже неделю их пребывания на Лазурном побережье, все чаще ловил себя на том, что поглядывает на восток, в сторону далекой столицы, и думает то об аптеке, то о Миларе, то о незаконченных исследованиях.

Но все же сейчас он был рад.

Рад оказаться в новом, незнакомом месте. Рад увидеть что-то такое, чего никогда прежде не встречал. Что-то, о чем он когда-нибудь, долгими зимними вечерами, обязательно будет рассказывать своим лесным друзьям.

И от этой мысли, о том, как он будет рассказывать Шали, Гуте и Эргару про теплое синее море и про пальмы на берегу, на душе у Арда становилось легче.

– …а узлы, господин Эгобар, это вообще отдельный разговор. Я вот знаю сорок с лишним узлов, и каждый для своего дела…

Ардан так и не дослушал, какой именно глубинной мудростью и строго профессиональным знанием про узлы собирался поделиться капитан. Прямо посреди очередной стариковской фразы он поднялся на ноги, в три шага дошел до борта и, оттолкнувшись, сиганул в воду головой вниз.

Теплое море приняло его в свои нежные объятия, и Арди, открыв глаза под водой, на мгновение замер от восторга.

Под ним раскинулся коралловый риф. Зрелище, какого Ардан прежде нигде и никогда не встречал. Кораллы разрастались причудливыми кустами, ветвистыми деревцами и округлыми валунами всех мыслимых расцветок – алые, оранжевые, лиловые, нежно-розовые и ярко-желтые. Между ними сновали стайки крошечных рыбешек, переливавшихся серебром и золотом. Порой проплывали важные полосатые рыбы размером с ладонь, а по дну деловито семенил бочком небольшой краб, приветственно помахивая юноше клешней.

Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды длинными дрожащими лучами, играя на песке причудливыми бликами, отчего все вокруг казалось зачарованным подводным садом. Почти таким же, как во владениях Сенхи’Ша…

«Вот уж чего ни Шали, ни Гута точно никогда не видели», – с веселым изумлением подумал Арди, проплывая над рифом и провожая взглядом юркую оранжевую рыбку с белыми полосками. Немного медлительный Гута наверняка решил бы, что Арди все это выдумал. А Шали, пожалуй, долго бы фыркала и не верила, что рыбы таких нелепых, ярких расцветок вообще где-то существуют.

Ардан нырнул глубже, оставляя коралловый риф позади. Вода становилась все прохладнее, давление мягко сжимало уши, но Арди, благодаря пусть и отравленной, но крови матабар, чувствовал себя на этой глубине легко и свободно. Он опускался все ниже и ниже, пока не дотянулся до ровного ковра светлого песка.

Здесь, на дне, Арди сделал так, как когда-то его научил Гута. Юноша перевернулся на спину, лег на песок и по самые локти зарылся руками в мягкий, прохладный грунт. Просто чтобы удержаться на месте и не всплыть. А потом он замер и посмотрел наверх.

Высоко над ним подрагивала колышущаяся кромка воды, преломлявшая жаркое солнце. Лучи расходились во все стороны дрожащими золотистыми стрелами. Они ломались и переливались, а вся поверхность моря над головой Арда вдруг показалась ему живым мерцающим пологом из расплавленного света. Где-то наверху чернело продолговатое пятно – днище их яхты, покачивавшееся на волнах.

Сердце Арда успокоило свой шаг.

В голове, обыкновенно полной мыслей, тревог и планов, внезапно все стихло. Ни беспокойства о Кукловодах и Черном Доме. Ни тревог о матери, об Эрти и о сестрах в далеком Дельпасе. Ни забот об аптеке, ни размышлений о застопорившихся исследованиях, ни мыслей о грядущей Большой Войне.

Ничего.

Только он, эта оглушительная подводная тишина и струящийся сверху солнечный свет.

Арди лежал на песчаном дне, сквозь толщу воды смотрел на дрожащее солнце, и впервые за очень долгое время чувствовал себя по-настоящему умиротворенным.

И в этот самый момент Ардан понял, почему профессор Конвелл, да и Милар тоже, так любили отпуск и так часто о нем говорили.

Раньше Арди совершенно этого не понимал. Отдых казался ему чем-то пустым, ненужным, даже немного постыдным, ведь вокруг столько дел, столько задач, столько всего, что требует внимания и сил. Сидеть без дела представлялось ему пустой тратой драгоценного времени.